Текст книги "Первая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 6
Камила
Особняк так и стоял, одетый в строительные леса и плёнку, зато за прошедшие со дня, когда на моих глазах убили девушку две недели, гостиная преобразилась. Ярослав привозил строителей утром и увозил вечером. Пока они работали, нам с Евой было запрещено гулять с той стороны, куда выходили окна и попадаться строителям на глаза. Даже в кухню я спускалась с осторожностью и без Евы. К чему такая скрытность, не знала, а Яр ничего толком не объяснял. Кто он, чем занимается и к чему ему этот огромный особняк, – тоже было тайной. Но я собственными глазами видела, что стоит человеческая жизнь в мире, к которому он имел отношение.
Только какое?
Пока внизу велись работы, я успела привыкнуть к шуму перфоратора и чужим голосам, сегодня же было до блаженства тихо. Без строительного хлама и мусора гостиная казалась особенно большой и светлой. Несколько дней назад Яр спросил меня, какие шторы я бы повесила. Я сказала, дымчато-серебристые, с ненавязчивым узором из роз золотисто-кофейного цвета. Видела такие очень давно в кино и сразу вспомнила.
– Ничего себе, – прошептала, проведя рукой по тяжёлой гардине.
Она была почти такая, как я представляла. Даже подумать не могла, что Яр спросил меня серьёзно.
В недавно пустом камине лежали дрова, по обеим сторонам от низкого столика стояли диваны, на стене – большой телевизор. Это была совсем не та комната, какой я увидела её впервые – настоящая гостиная настоящего дома, где могла бы жить огромная семья из нескольких поколений.
Холл первого этажа тоже преобразился. Я прошла в ту его часть, где раньше была только раз вместе с Ярославом. Дёрнула одну из дверей – закрыта, вторая тоже не поддалась, как и третья. Уже не ждала, что откроется хотя бы одна, но последняя оказалась не заперта. Я оказалась в спортивном зале, в центре которого висела груша. Боксёрские перчатки валялись на беговой дорожке, на ручку другого тренажёра было накинуто полотенце.
Я настолько удивилась, что не сразу поняла, что не одна.
– Что ты здесь забыла? – спросил Яр из-за спины.
Я вздрогнула. Пора было понять, что он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, но сердце всё равно колотилось.
– Почему ты не сказал, что у тебя есть спортивный зал?
– Зачем?
– Ну как… Может, я бы тоже позанималась.
Его губы изогнулись в пренебрежении, словно бы я сказала нечто несуразное. Пройдя мимо, Яр стянул с тренажёра полотенце и, подняв с пола бутылку воды, открыл.
– Научи меня драться.
Он повернулся ко мне.
– Драться?
– Да, – сказала решительнее.
– С кем ты собралась драться? Со мной? Или с Евой?
– Не смешно, Яр. Я хочу уметь постоять за себя.
– Не все проблемы можно решить кулаками. Даже не так. Мало проблем, которые можно решить с помощью кулаков.
– Да? Ты постоянно куда-то уезжаешь, я одна в этом доме, в лесу. Что, если сюда снова кто-нибудь залезет, а тебя не будет?! С помощью чего мне предлагаешь решать эту проблему?! За стол переговоров сесть?
– Сюда больше никто не заберётся.
– Ты не можешь знать этого наверняка! Ты ничего не можешь знать наверняка, Яр! Кто ты? Бог?! Всевидящее око? Кто?! Ты знал, что Серафим убьёт ту девушку?
Он поджал губы. Взгляд стал холодно-отстранённым, блеск глаз выдал раздражение. Ему не нравилось, что я заговорила об этом.
– Не хочешь учить меня драться – научи стрелять! Может, не все проблемы можно решить с помощью пистолета, но какие-то однозначно можно.
– Женщина не должна держать оружие. Руки женщины созданы для того, чтобы держать ребёнка, а не пистолет, Ками. Женщина создана для того, чтобы давать жизнь, а не забирать её.
Я сдавленно засмеялась, но у Яра мой смех эмоций не вызвал, никаких. Зато мне стало до слёз обидно. Всё это время я как могла гнала от себя воспоминания о трёх ублюдках, смердящих хуже бродящих псов. Если бы Ярослав не вернулся, меня бы уже не было. Даже в случае, если бы они меня не убили, меня бы не было.
– Я хочу быть в безопасности! – жёстко сказала я. – С того дня я всё время оглядываюсь по сторонам, всё время боюсь, что что-то случится. За себя боюсь, за твою дочь! Я имею права на безопасность, Яр! Имею!
– Для тебя быть в безопасности – значит быть в безопасном месте.
– И где оно?! – горячо спросила я. – Где это безопасное место?! Где оно, скажи!
Он не сводил с меня взгляда. Я замолчала и облизнула губы. Сердце билось уже не от испуга, а от хаоса чувств. Мои слова разбивались о глухую стену его отчуждения. Изредка мне казалось, что в ней есть прорехи, но через секунды становилось ясно – это иллюзия.
– Где это место? – спросила я дрожащим шёпотом. – Разве оно есть?
– Есть, – коротко ответил он и, после секундной паузы, добавил: – Рядом со мной.
Больше ничего не объясняя, он показал, чтобы я вышла из зала и, оставив меня снаружи, закрыл дверь. В горле стояли слёзы. С глубоким вдохом я прогнала их и пошла к Еве.
Безопасное место для меня – место рядом с ним. Что он имел в виду? Или это просто слова? Вряд ли. Я знала о Яре не многим больше, чем в самые первые дни: у него есть дочь, он похож на тень, и он скорее промолчит, чем скажет что-то просто так. Ещё, он любит тонкие блинчики с маслом, которые я пеку, но это не имеет никакого отношения к тому, о чём мы говорили, как и пистолет, который всегда при нём.
Камила
С каждым днём ночь становилась длиннее, темнело раньше. Перед тем, как заняться гостиной, Яр превратил для нас с Евой в спальню маленькую комнату на втором этаже. Удобнее бы было на первом, рядом с кухней, но… Самое безопасное место для меня – рядом с ним. Для Евы тоже. Тогда он этого не сказал вслух – поставил перед фактом.
Ева уснула в колыбельке, и я, убедившись, что она крепко спит, отошла к зеркалу. Распустила собранные волосы и тряхнула головой.
– Разве я что-то теряю? – спросила у себя, расстёгивая пуговицы кардигана.
Скинула его с плеч. Чёрные пряди резко контрастировали с бледной кожей. Я дотронулась до шеи, неотрывно глядя на своё отражение, закрыла глаза и представила, что Яр стоит позади меня. Понимала, что это только выдумка, а внутри поднялось волнение. Если бы он сделал ко мне шаг, если бы крепко взял за плечи…
Я подняла веки и, сняв кардиган, бросила на постель. Если бы…
Ярослав
– Камила?
Её тёмный силуэт маячил в дверном проёме. Я потянулся, чтобы включить лампу.
– Не надо, – сказала она и вошла. – Не включай.
Времени было до хрена. Я уже засыпал и не мог взять в толк, что ей понадобилось.
– Что-то случилось?
– Нет, – ответила она тихо и подошла ближе.
Чёрт подери! До меня наконец дошло, что не так. Она стояла рядом с моей кроватью абсолютно голая. Даже белья не было, только длинные волосы падали на плечи и грудь.
Мне это что, привиделось, мать её?! Щёлкнул выключателем. Девчонка натянулась, как струна, но взгляд не отвела и прикрыться не попробовала.
Сам того не желая, я прошёлся взглядом по её телу. Надетое на ней на юбилее Антонио платье оставляло не так много простора для воображения, но… На молочной коже вырисовывались тёмные ореолы торчащих сосков, на впалом животе бледной тенью выделялся пупок, лобок она выбрила наголо. Меня как обухом ударили: в собственном рассудке я был уверен и всё равно Камила виделась чем-то нереальным. Кровь устремилась к паху.
Она же моя, чёрт подери! Моя!
Камила подошла вплотную и поставила колено на край постели. Наклонилась вперёд, и длинные пряди упали на одеяло рядом со мной. От неё пахло шампунем, зелёные глаза блестели в блёклом свете. Она потянулась ко мне и, в висках застучало. Её груди стали ещё ближе, я мог дотянуться до неё и вобрать в рот сосок. Схватив, я уронил её на постель. Камила тихо вскрикнула, волосы разметались по подушке вокруг лица, губы её приоткрылись. Ладонь лежала на её бедре – тёплом и нежном. С тихим выдохом Камила протянула ко мне руку, дотронулась до груди.
Я жёстко схватил её за запястье и сжал. Она замерла.
На её лице появились непонимание и испуг. Я сдавил её руку крепче – ещё немного, и захрустели бы кости. Камила хотела высвободиться, но я не отпустил. Держал долго, прежде чем резко оттолкнуть и буквально скинуть её с постели.
– Чтобы это было в первый и последний раз.
Прижав к себе руку, Ками стояла, с опаской глядя на меня, и уже не казалась такой решительной. Кровь стучала в висках, в паху было болезненно тяжело.
– Пошла вон, – процедил сквозь зубы, поднявшись с постели.
От желания всё перечеркнуть, снова повалить её и получить удовольствие темнело перед глазами. Держать его под контролем стоило больших усилий.
Камила сделала шаг назад, я – на неё.
– Пошла вон, сказал, – схватил за локоть и, не разворачивая, подтащил к двери.
– Яр… ты не так понял. Я…
– Ты решила расплатиться телом за комфорт, – оборвал я её. – Я всё так понял!
– Нет, я…
– Вон пошла! – рявкнул и вышвырнул её из комнаты.
Камила
Он изменился за считанные секунды. Радужка глаз стала металлического цвета, на скулах выступили желваки. Рука болела, мне казалось, что треснули кости. Он подлетел ко мне коршуном, взгляд пронзил, дышать стало трудно. Я пыталась объяснить, но он и слушать не хотел.
– Вон пошла! – он отшвырнул меня от себя.
Я наткнулась на столик и чуть не села на него под гневным взглядом Яра. Прикрыла грудь рукой, не зная, куда деться от стыда.
Совсем голая, я была перед ним, как на ладони, пусть коридор освещал только свет из его комнаты. Никогда я ещё не чувствовала от него такого презрения: оно было в его глазах, в голосе, в каждом слове.
– Всё не так! – вскрикнула я. – Я не собиралась расплачиваться собой! Я… Зачем ты меня сюда притащил?! Чтобы я с твоей дочерью нянчилась?! Так и привёз бы няню! Зачем я тебе понадобилась?! Зачем ты спас меня?! – закричала в истерике. – Если ты так любил её мать, что решил после её смерти замуроваться здесь, я…
– Меня с матерью Евы ничего не связывает, – оборвал он.
– Ничего?! Дочь – это, по-твоему, ничего?! А что тогда…
– Ева – не моя дочь, – резко ответил он и, зайдя в комнату, с грохотом захлопнул дверь.
Глава 7
Камила
Уснуть я не смогла. Всю ночь просидела у колыбели Евы, разглядывая её в тусклом лунном свете. Как это – она не его дочь? Тогда откуда она взялась? Зачем он привёз её? Придуманная мной история рассыпалась прахом. Получается, не от скорби по её умершей матери Яр выбрал это место. Тогда зачем?
Мысли о Еве помогали отогнать стыд. Но только я, покормив, снова уложила её, спрятаться от него уже не вышло. Лицо пылало, кожа была горячей, а изнутри бил озноб. Как я теперь ему в глаза смотреть буду? Надо же было так!
Приняла душ, разделась… Но он же хотел меня! Его взгляд обжигал, я чувствовала его желание. Тогда что не так?! Я покачала колыбель, но Ева куксилась и потихоньку ныла.
– Что не так? – спросила я одновременно и её, и себя, и взяла малышку на руки.
Он же сам сказал, что для меня самое надёжное место – рядом с ним.
– Я ничего не понимаю, – шепнула, прижимая Еву к груди. – Если бы ты могла мне объяснить…
С тяжёлым вздохом я прилегла и положила Еву рядом с собой. Она затихла, ткнулась в меня. Тёплая… Погладила её и прикрыла глаза. Скоро поднимется Яр. Может, не выходить из комнаты, пока сам не зайдёт? Привык же, что я завтрак готовлю, а тут никакого завтрака. А если зайдёт, что делать? А если он не зайдёт?
Ярослав
Поднялся я рано. Ночью не спалось – только задрёмывал, перед глазами появлялась она. То ли девочка, то ли виденье, будь она неладна! Решил, что раз так, лучше не тратить попусту время. Обычно Камила поднималась раньше меня, я привык видеть её с утра. Но сегодня кофе я пил в одиночестве.
В очередной раз посмотрев на часы, нахмурился. Что, если ей в голову что-нибудь взбрело? Судя по её выходке, мозгов там ровно на восемнадцать.
На плите стояла кастрюлька – вчера, когда ложился, её не было. И тут я заметил, что задняя дверь приоткрыта. Резко отодвинул стул и, подойдя, распахнул её настежь.
– Камила! – крикнул, осматривая лужайку перед домом. – Камила! – Тишина. – Да твою ж мать, – процедил и бросился на второй этаж. Открыл её комнату, заведомо зная, что Камилы в ней нет, по инерции сделал шаг и остановился.
Она лежала на постели, обнимая Еву. Луч утреннего солнца падал на её волосы и щёку. Подол сорочки задрался выше острых коленей. Я смотрел на её длиннющие ноги и, как ночью, не мог отвести взгляд, и желание, которого не должно было быть, снова дало о себе знать.
Спит. Она просто спит!
Закрыл дверь и пошёл вниз. Вчера в городе мне намекнули, что появился интересующий меня товар. Не здесь – в Грате. Надо было проверить это, но сперва кое к кому наведаться.
Если в башке много дури, отдающей в штаны, следует сходить в зал или заняться делом. Испытанный способ. И сегодня он подойдёт, как никогда.
* * *
Аверин внимательно осмотрел меня, но комментариев не последовало. Перевёл взгляд на отъезжающее такси.
– Не ждал тебя.
Он жестом пригласил меня в дом и дал знак охранникам, что в их присутствии не нуждается.
– Меня не досмотрели, – заметил я.
– Это ни к чему. Я знаю, что у тебя есть оружие.
– Тем более.
Никанор Савельевич промолчал. Мы дошли до особняка, остановившись только на секунду, когда Аверин дал распоряжение горничной принести чай с коньяком и нарезанный тонкими ломтиками лимон. Прошло десять лет, а его предпочтения остались прежними, как и холл первого этажа особняка. Всё те же диваны у стен, вазы из китайского фарфора и зеркало с выложенной в уголке бриллиантами, окружённой вензелями буквой «А».
– Мы десять лет не виделись, – сказал он, проведя меня в кабинет. – У тебя должен быть весомый повод.
– Восемь, – поправил я. – Но это не так важно.
– Это не важно, – подтвердил Никанор Савельевич и замолчал, предоставив мне возможность объяснить причину своего появления у человека, охранником которого после армии я проработал почти десять лет.
В кабинет, постучав, вошла горничная и, ни слова не говоря, расставила на столе чашки, чайник и блюдце с лимоном. Так же молча она вышла. К чаю никто из нас не притронулся. Я рассматривал Аверина, он меня, а заданный вопрос висел в воздухе.
– Слышал, ты ищешь пропавшую дочь Белецких, – первым заговорил он. – И как?
– Нашёл трёх, – ответил я сдержанно, не отводя взгляда. – В моргах. Как понимаете, все не те.
– Это хорошо.
– Да, хорошо. Если не думать о тех троих, по крайней мере. Когда убили Эллу и Эдуарда, она была в доме, но каким-то чудом сбежала. Она не просто пятилетняя девочка – она ещё и свидетель. Сёстрам повезло, что убийца не расправился с ними.
– Сёстрам? – брови Аверина сошлись на переносице.
– Да. У Стэллы есть сестра – Ева. Она в безопасности, но никто не должен узнать, что она вообще существует.
Не ответив, Аверин стал разливать чай по чашкам. Он тёк тонкой коричневой струйкой на розоватый фарфор, не подходящий для нашего разговора. Закончив с чаем, Никанор Савельевич добавил коньяк и подвинул одну чашку ближе ко мне. Всё это время я думал о пятилетней дочери Белецких, пропавшей в день их смерти.
– Мёртвой Стэллу до сих пор не нашли. В детских домах её нет, в приютах для бездомных тоже. Я подумал, что в таком случае нужно искать в местах, где закон искать не будет. Сегодня я лечу в Грат, мне дали наводку на один злачный притон. Шансы, что она оказалась в другом городе не так велики, но кто знает.
– Кто знает… – задумчиво повторил Аверин, посмотрев сквозь меня.
Взгляд его быстро сконцентрировался. Разговор свернул в нужное русло, и я не стал выжидать более удобный момент.
– Отчасти поэтому я и приехал к вам. Мне нужны деньги – большая сумма. Единственный человек, у которого я могу попросить эту сумму в долг – вы, Никанор Савельевич. Есть другой вариант – покер, но им пользоваться я бы не хотел. Карты, как вы сами говорили…
Дверь кабинета опять открылась, но уже без предупреждения. Я наткнулся взглядом на долговязого парня лет шестнадцати.
– У меня важный разговор, Алекс, – строго сказал Аверин. – Сколько раз тебе говорить, чтобы не врывался без стука?
– У меня тоже важный разговор.
Прядь светлых волос падала ему на лоб, взгляд был дерзким. Я помнил его совсем мальчишкой – он приезжал с родителями, но редко.
– Выйди вон, – хмурясь, приказал Аверин. – Дождись, когда я закончу.
Он недовольно глянул на меня и вышел.
Аверин дождался, пока мы остались одни.
– Значит, тебе нужны деньги, – утвердительно сказал он. – На тебе дорогая одежда, но деньги ты просишь в долг у меня. Чем ты сейчас занимаешься? Помимо того, что ищешь иголку в стоге сена?
– Резонный вопрос. Странно бы было, если бы вы его не задали. Как я сказал, отчасти из-за Стэллы я и приехал – если я найду её в притоне, цена будет высокая. В каком бы состоянии она ни была. Ей пять, Никанор Савельевич, дёшево мне её никто не отдаст.
Он кивнул.
– Хорошо. Но это не всё, – снова утверждение. – Я тебя хорошо знаю. В тебе странным образом сочетаются минимализм и максимализм. Ты бы не приехал бы просить в долг на одну девочку. Говори.
Я собрался с мыслями.
– Несколько месяцев назад я купил особняк в горах. Место дикое, если не знать о нём, в голову не придёт, что там что-то есть. Сам особняк в ужасном состоянии – пока я отреставрировал меньше трети. Думал, сделаю всё не спеша, но обстоятельства изменились.
Он взглядом показал, что готов слушать дальше.
– В этом особняке будут жить девочки и девушки. Я планирую выкупать их и селить в нём, а потом… Потом буду пытаться дать им новую жизнь. Система с каждым днём всё сильнее прогнивает, Никанор Савельевич. Белецкий тому доказательство. Чёртовы торговцы жизнью расползаются, как раковая опухоль, и её надо вырезать, пока не поздно. Глеб делает первые шаги в политике, мне остаётся роль теневого фронта. Реставрация обойдётся в круглую сумму. Об этих деньгах и идёт речь.
– Это борьба с ветряными мельницами. Ты сам сказал – Белецкий тому доказательство.
– Эдуард опередил время, – возразил я. – Но если ждать и ничего не делать, ничего и не изменится.
– Ты ничего не сможешь сделать. Ни ты, ни твой брат.
– У вас был сын, – проговорил я спокойно, глядя ему в глаза. – У вас внук. А у меня была…
– Мне жаль её.
– Мне тоже, – сказал жёстко. – Ни одна война не обходится без жертв и героев. Для меня она такой же герой, как и Белецкие. И такая же жертва. Я отреставрирую особняк и сделаю в нём убежище для тех, кому оно нужно. Хотя бы ради памяти Елены и Эдуарда с Эллой.
– Сколько тебе нужно?
Я назвал сумму. В кабинете повисло молчание. Я стиснул зубы, дожидаясь ответа. Но Аверин тянул. Владелец собственных шахт по добыче драгоценных камней, ювелирного завода и ещё хрен знает чего, он был тем ещё лисом. Мудрым, с хитринкой и жёстким характером. При этом я не сомневался в его чистоплотности, именно поэтому выложил всё, как есть. Он взял чашку и долго цедил чай, щурясь.
– Никанор Савельевич, если вы…
Аверин встал, подошёл к стене и сдвинул в сторону картину. За ней был сейф. Открыв его, он достал тёмный пакет.
– Я дам тебе деньги, – сказал он. – Возьми, – протянул пакет. – Здесь примерно в четыре раза больше, чем тебе нужно. Возвращать эти деньги мне не нужно. Единственное моё условие, и оно не обсуждается – моё имя и имена членов моей семьи не должны упоминаться ни при каких обстоятельствах. У каждого из нас свои войны. Я на твоей стороне, но ты прав – у меня внук, и я должен вырастить его. После смерти его родителей за него отвечаю я. – Он пристально посмотрел мне в глаза. – И всё же я на твоей стороне. Поэтому, если считаешь возможным рассказать мне подробнее о том, что хочешь сделать, я буду благодарен, Борис.
– Ярослав.
Во взгляде Аверина отразились непонимание и вопрос.
– Ярослав, – повторил я, глядя на него и пояснил: – Я не использую настоящее имя в кругах, где сейчас нахожусь. Ни к чему, чтобы оно звучало хоть где-то, Никанор Савельевич. Поэтому называйте меня Ярослав, ещё лучше – Яр.
Глава 8
Камила
Когда мы с Евой проснулись, Ярослава не было. Не приехал он и вечером. Я уложила Еву спать, а сама не могла отделаться от тревожного чувства. Когда его ждать? Мог бы хоть записку оставить. Хотя он не оставлял их ни разу, с чего бы ему делать это теперь, тем более, после вчерашнего?
Переодевшись, я собиралась лечь, но по стеклу мазнул свет. Машина остановилась, фары погасли, и снова стало темно.
– Спи, – тихо сказала сопящей Еве и, накинув тёплую кофту, пошла вниз.
Спустилась как раз когда хлопнула входная дверь. Я пошла навстречу.
– Ты…
Я осеклась. Рядом с Ярославом стояла девочка в совершенно неподходящей ей по размеру куртке. Яр одарил меня тяжёлым взглядом.
– Её нужно накормить, – сказал он сухо. – Займись ей.
Я сделала несколько неуверенных шагов к нему.
– Это кто?
Ярослав
Хотел бы я знать, кто это. Да нет, чёрт подери, не хотел бы! В самолёте я изучил так называемую «метрику» сидящей рядом малявки, но ни хрена не запомнил. У девочки были тёмные волосы – вот и всё сходство со старшей дочерью Белецких. Я видел Стэллу не один раз. Ничего общего с этой девочкой. И, чёрт подери, забирать её было глупо. Но оставить её там, где она была, я не смог. Следом за мной посмотреть на неё приехал ещё один желающий. Чем это всё могло кончится, гадать было не нужно. Выбор у меня был – забрать её или до конца своих дней видеть во сне полные непонимания, страха и надежды детские глаза. Я выбрал первое.
– Девочка, – с раздражением ответил я Камиле.
День и без того выдался дерьмовый, а тут она…
– Я вижу, что девочка. Не слепая, слава Богу.
– Тогда зачем спрашиваешь?
Посмотрел на неё, а не стоило. Подол её сорочки просвечивал, волосы были распущены, и перед глазами всплыло видение – она в блёклом свете, её мерцающая кожа, тёмные ореолы сосков и блестящие глаза. Запах свежести и влажные волосы. Вот же!
Камила
– Зачем спрашиваю?! – я подошла ближе. – А что, не могу?! Или…
– Займись ребёнком. Будешь воспитывать её.
– Кого я должна воспитывать?! Ты в своём уме?! Вначале ты принёс грудничка, теперь её… Я кто, по-твоему?! Квочка – наседка?! Мне только восемнадцать исполнилось, или ты забыл?!
Ярослав поджал губы, швырнул куртку на танкетку у двери и прошёл мимо, к кухне. У меня вырвался короткий возмущённый выдох, и я было бросилась за ним, но услышала шорох и обернулась. Шелестела надетая на девочке куртка, а сама она прижалась к стене и смотрела с испугом.
– Ярослав! – крикнула я. – Яр!
Он и не подумал вернуться. Я ещё раз посмотрела на девочку и всё-таки пошла следом. Влетела в кухню. Яр стоял с открытой бутылкой молока, и меня это разозлило ещё сильнее.
– Да объясни ты мне хоть что-нибудь! – закричала я, выхватив её. – Вчера ты…
Он поймал меня и прижал к себе. Глаза его были темнее, чем ночь за окнами. Он посмотрел на мои губы, в глаза, опять на губы, и у меня заколотилось сердце, а дыхание мигом сбилось.
Ничего не сказав, Яр поцеловал меня. Жёстко, горячо. Раздвинул губы и проник в рот языком, не давая ни секунды, чтобы понять, что происходит. Меня охватил жар, я задрожала, пытаясь отвечать ему и боясь сделать всё не так.
И вдруг всё закончилось. Он отпустил меня так же резко, дотронулся до руки.
– Займись девочкой, – сказал севшим голосом, провёл по пальцам и… забрал молоко, про которое я начисто забыла.
Взял со стола половину разломленного багета и вышел на улицу через заднюю дверь.
Я облизала губы и дотронулась до груди, ошеломлённая и сбитая с толку.
– Тётенька, – голосок дрожал.
Я повернулась, с трудом приводя мысли в порядок.
– Не бросай меня, тётенька, – в глазах девочки стояли слёзы. – Я буду послушная.
– Д-да… Я…
Вдохнула поглубже и, подойдя к девочке, помогла ей снять куртку. Под ней было уродливое старое платье. Сняв кофту, я накинула её ей на плечи.
– Как тебя зовут?
– Магдалена.
– Какое красивое имя. А я Камила.
– А ты кто?
– Я… Если честно, не знаю. Но ты не бойся. Я тебя не обижу. И дядя Яр тоже.
* * *
Магдалена не засыпала долго. Каждый раз, когда я думала, что она спит и собиралась уйти, малышка распахивала глаза, и всё начиналось заново. Около двух ночи я всё-таки смогла принять душ. Голова была чугунная. Укладывая детей, я сама мечтала укутаться в одеяло, а теперь спать не хотелось совсем, и я спустилась в вниз. В гостиной мерцал свет. Я остановилась возле неё, глядя на стоящего рядом с разведённым камином Ярослава, а он, в свою очередь, смотрел на огонь и меня не замечал. Шли минуты, но ничего не менялось.
Я всё-таки прошла в комнату, искренне считая, что Яр не знает, что я тут. Но тут он обернулся, и я поняла, что всё он знал. На каминной полке стояла открытая бутылка рома и пустой стакан. Ни слова не говоря, Яр опустился на пол рядом с камином и потянул меня вниз. Посадил к себе на колени и, уткнувшись мне в волосы, шумно выдохнул.
– Пожалуйста, расскажи мне, что всё это значит, – попросила я громким шёпотом. – Так невозможно, Яр. Кто эти девочки, зачем они?
Он развернул меня к себе. В глазах его были решимость и усталость, и мне остро, до покалывания в пальцах, захотелось дотронуться до его лица. Только я потянулась, он перехватил мою руку.
– Дай мне ром, – сказал он.
Я встала, подала ему бутылку, стакан и осталась стоять у камина. Налив, он прошёлся по мне взглядом от ног до лица.
– Если ты разденешься ещё раз, добра не жди. – Он согнул одну ногу в колене и положил на неё руку.
– Так ты расскажешь?
Яр прищурился и сделал глоток виски.
– Расскажу.
Камила
Он показал на диван. Но я, взяв пару декоративных подушек, присела в метре от Яра на пол. От огня шёл жар, потрескивали поленья, стекло стакана бликовало.
– У меня сейчас чувство такое странное, – я посмотрела на огонь и повернулась к Яру, – что мира за пределами этого дома нет. Есть только то, что внутри и ещё немного – снаружи. И всё. А там, за лесом… – тихо засмеялась нелепице, творящейся у меня в голове. – Там какие-нибудь монстры. Как после апокалипсиса. Понимаю, что глупо, но… – я вздохнула. Смешно мне не было ни капли. – Я восемнадцать лет прожила в том мире, Яр, и он казался мне нормальным. И вдруг всё перевернулось. Ты, тот страшный человек…
– У Евы есть сестра.
Я затихла. Готовые сорваться с губ откровения, спрятались. Ярослав сделал глоток рома. Да о чём я вообще?! Какие монстры?! Яр сидел в вальяжной позе – взрослый, скупой на эмоции и уверенный в себе мужчина, а я… Ещё бы про любимый мультфильм ему начала рассказывать!
– Сестра? – переспросила я. – И где она?
– Хороший вопрос. Я бы многое дал, чтобы получить на него ответ.
Я ничего не поняла и ждала продолжения. Но он не торопился. Прищурившись, Яр долго смотрел на языки пламени и, казалось, забыл обо мне. Я принесла ещё несколько подушек и, бросив на пол, села – уже ближе к Ярославу. Он наконец повернулся.
– Её родителей убили. Отец Евы был достаточно известный человек, но для многих неудобный.
– Неудобный? Что это значит?
– Что это значит – не так важно. По крайней мере, для тебя.
– А что же для меня, по-твоему, важно? Я не ребёнок, мне мозгов хватит понять.
Он пренебрежительно хмыкнул, посмотрел на меня странно. Как на неразумную девочку и взрослую женщину одновременно. И что этот взгляд значит, я не имела понятия.
– Убийцы расправились со всеми, кто находился в доме, включая охрану. В живых не осталось никого. Если бы Ева была там, от неё бы тоже избавились, но ей, скажем так, повезло. Она родилась слабая, поэтому была в клинике в тот день. А вот старшая девочка бесследно исчезла. Наверное, она видела, как убили её родителей, но каким-то чудом сбежала.
– Может, её украли?
Он поморщился, губы его снисходительно искривились, будто я сказала несусветную глупость. Я поняла, что он многое недоговаривает, и делает это умышленно. Его взгляд упал на мои ноги, на лодыжки. Поленья трещали, причудливые тени тянулись по полу, и в красноватом мерцании огня Яр выглядел иначе, почти пугающе. Но страшно мне не было. На губах остался вкус его поцелуя, в душе – непонимание.
– Я должен найти Стэллу, – сказал он твёрдо и поднялся. Поставил на полку стакан с недопитым ромом и, отойдя к окну, отдёрнул штору.
– Стэлла – это та девочка?
– Да.
– А почему ты должен её найти? Что, этим заняться некому, кроме тебя? Её родители… Они кто? Твои родственники?
– Нет.
Короткое «нет» и на этом всё. Я думала, он продолжит, но Яр стоял у окна и молчал. Я тоже встала и подошла к нему. Он повернул голову и, уверена, прочитал в моих глазах вопрос. Я ничего не понимала. Всё стало только запутаннее, и там, где был один вопрос, появлялось десять новых.
– Тогда почему ты забрал Еву?! Почему ты ищешь вторую девочку? Ты уезжаешь постоянно из-за неё? Яр! – устав от его молчания, схватила за свитер.
Всматривалась в его лицо, а он всё молчал.
– Зачем тебе этот дом, зачем тебе Магдалена? Я зачем, в конце концов?!
Внезапно он перехватил мою руку. Отдёрнуть я её не успела, и место, где сжимались его пальцы, горело, словно его касался огонь. Второй рукой он дотронулся до моего плеча, потом до скулы.
– Ты…
Палец лёг мне на рот, а через секунду его сменили губы Ярослава.
Этот поцелуй был мягким, осторожным. Я затрепетала пойманной бабочкой. По телу одна за другой пробежали несколько волн, сосредоточившееся внизу живота волнение тонкими звенящими нитями распространилось по всему телу. Я приоткрыла губы. Несмело положила руку Ярославу на плечо и поймала его выдох. Наши взгляды встретились, и вздохнула уже я. Глаза его стали темнее, а черты лица из-за игры света и тени – резче. Яр не отпускал мою руку – поглаживал запястье пальцами и всё смотрел.
– Есть вещи, которые ты не можешь не делать, Ками, – сказал он очень тихо. – Есть цели, которые ты ставишь себе не сам – их ставят обстоятельства. И есть выбор – пройти мимо или вмешаться.
– Ты сейчас о чём?
– Да так… – погладил по запястью, и я потеряла контроль над и без того разбегающимися мыслями. – Если бы я не забрал Еву, она бы стала ничем.
– А Магдалена?
– И она тоже. Я поехал в Грат, надеясь, что привезу Стэллу, но нет. Будут и другие девочки, Ками. Это вопрос времени.
– А я? – я усилием высвободила руку. – То есть ты хочешь устроить в этом доме приют для девочек, так?! А я им что, нянькой должна быть?!
Он молчал, глядя на меня спокойным, уверенным взглядом. Я нервно хмыкнула. Качнула головой, всё ещё рассчитывая, что он это несерьёзно, но нет.
Он вернулся к камину и долил ром. Я ещё не отошла от поцелуя, а в голове снова творился хаос.
– У этих девочек без нас с тобой нет будущего. А то, что есть – хуже ада. Ты не глупая, Камила. То, что ты видела – лишь малая часть. Но мы можем…
– Мы?! – воскликнула я. – Что значит, мы?! Я кто, по-твоему?! Я… я не хочу так.
Он пригубил ром. Смотрел так, что мне было не по себе, но вида я не подала. Наоборот, расправила плечи и вздёрнула подбородок, ответив ему решительным взглядом.
