Текст книги "Первая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Алиса Ковалевская
Первая
Глава 1
Камила
– Она теперь моя.
Мужчина швырнул карты на покрытый сукном тёмно-зелёного цвета стол.
Рокот голосов становился всё громче и под конец сменился аплодисментами.
Резко отодвинув стул, мужчина поднялся. Повернулся и посмотрел прямо на меня. Разделявшего нас расстояния будто не стало, померкли звуки и голоса – остались только он и я. Я задрожала, ноги подкосились, но упасть мне не дал охранник.
– Стой, – приказал он. – Недолго осталось. С этой минуты твой хозяин – Ярослав.
– Нет, я…
Охранник смерил меня пренебрежительным взглядом и отвернулся, потеряв интерес.
Всё это не могло быть правдой! Меня выиграли в покер! Я – приз.
Не обращая внимания на протягиваемые для рукопожатий ладони и одобрительные возгласы, Ярослав подошёл ко мне и, сжав руку выше локтя, развернул лицом. Присмотрелся, но в непроницаемых серых глазах не отражалось ничего, кроме света огромной люстры.
– Пустите. – Я дёрнула рукой. – Я с вами не пойду. Я…
– Пойдёшь, – сказал он тихо. – Ты уйдёшь либо со мной, либо с Серафимом. Прими это, как должное.
Его губы едва шевелились. Я рванула от него, стараясь освободиться, но хватка была мёртвая.
– Успокойся, девочка, – сказал он всё так же тихо. – Мы уходим.
Я не знала, кого молить о помощи. Мой хозяин повёл меня к дверям зала, но его остановил хозяин дома. В руках у него было два стакана с виски. В перстне переливался крупный тёмный камень, бородка походила на козлиную.
– Как тебе приз? – спросил он. – Нашёл её в последний момент. Хорошенькая, правда? Ещё и девственница. Так, по крайней мере, её мамаша сказала. Думаю, она не врёт.
Он приподнял один стакан, второй отдал Ярославу.
– Моя мама? – мой голос задрожал сильнее. – Она сказала, что хочет сделать мне подарок, и…
Мужчина в жилетке засмеялся. Абсолютно искренне, приводя меня в ещё больший ужас.
– Твоя мамаша запросила за тебя большие деньги. Но, надо отдать ей должное, товар она предложила отменный. Мне как раз нужно было нечто особенное.
Голоса слились в сплошной гул, как будто в голове у меня поселился пчелиный рой. Я с трудом понимала, что он говорит. Моя мать продала меня в мой же день рождения. Вместо того, чтобы получать подарки и наслаждаться вниманием, я сама стала подарком. Нет, призом, на чужом празднике жизни.
К нам подошёл пожилой джентльмен в костюме тройке.
– Ещё раз мои поздравления, Антонио, – приподнял он бокал с шампанским. – Подумать только, тебе сегодня пятьдесят. Уже пятнадцать лет знакомы… – хмыкнул и обернулся к нам. – А ты был хорош, Яр. Серафим хотел её, это было сразу видно. Теперь он зол, как чёрт, – усмехнулся и прошёлся взглядом по мне.
Мне показалось, что Ярослав напрягся.
– Хороша козочка, – добавил старикан. – Даже завидую.
– Да, хороша, – сдержанно ответил Ярослав. – С юбилеем, Антонио.
– Ты уже уходишь?
– Да. Прости, задержаться дольше не могу.
– Хочет опробовать свои призовые, – хмыкнул мужчина с шампанским.
Кивнув хозяину, Яр толкнул меня к выходу, но на секунду остановился и повернулся. Возле нас стоял мужчина, который проиграл ему. Серафим. Только я подняла голову, наши с ним взгляды встретились, и меня пронзил неосознанный страх. Его глаза были холодными и пустыми. Я смотрела и не могла отвернуться – проваливалась в холодную мрачную тьму, а невидимая ледяная рука душила. Так могла бы смотреть сама смерть – смотреть и вытягивать душу.
– Ты сильный соперник, – сказал Серафим, глядя в упор. – Не ожидал. Буду знать.
Ярослав кивнул и потащил меня из зала. Стоявшие в дверях, словно церберы, охранники пропустили нас без вопросов. Один из них жестом пригласил следовать за ним, и мы вышли в холл.
Я в панике обернулась назад, всё ещё не веря, что он заберёт меня, и на этом всё. Несколько часов, пока длилась партия, я простояла босая, почти не шевелясь. Тело затекло и ныло, ноги слушались плохо.
Навстречу нам прошли два официанта с подносами.
– Вы должны… – вскрикнула я, но Ярослав так рванул меня, что я прикусила губу.
Рот наполнился кровью, Яр зло глянул на меня и поволок дальше, ускорив шаг.
Из холла мы вышли в узкий, похожий на кроличью нору, коридор. Из-за паники дышать становилось всё тяжелее, я должна была что-то сделать, только что?!
Что он со мной сделает?! Боже… страх накрыл удушающей волной, я схватилась за выступ на стене и в отчаянии стала вырываться.
– Я не вещь! Я человек! Я не какой-то приз! Да послушайте вы! Я…
Щёку обожгло.
– Ты – вещь. И с этого дня ты принадлежишь мне.
Я всхлипнула и замотала головой. Он схватил меня за подбородок и сдавил, глядя в глаза. На миг показалось, что во взгляде охранника мелькнуло сочувствие.
– Помогите! – взмолилась я. – Сделайте что-нибудь, пожалуйста! Вы же видите…
Я осеклась. Это было не сочувствие – секундный интерес. Так же он мог смотреть на паука, поймавшего бабочку.
Пальцы Яра были жёсткими, глаза – непроницаемыми. Меня затрясло сильнее: от холода, усталости, боли и безумного страха.
– Могу оставить тебя Фиму, – он говорил так тихо, что я с трудом разбирала слова, – но в этом случае скоро тебя найдут в канаве мёртвой. И хорошо, если твоя смерть будет быстрой. Раз ты не вещь – выбирай. – Отпустил подбородок и обхватил лицо. – Ну! – гаркнул он. – Что решила?! Давай!
Я заревела. Клялась, что никому не покажу свой страх и слёзы, но это было невыносимо. Он отшвырнул мою голову, кривя губы. Хорошенько встряхнул за плечо и поволок дальше. Пытаясь успеть за ним, я спотыкалась и рыдала в голос, но шла. С Серафимом меня ждёт смерть, я сама понимала, а он?! С ним меня что ждёт?! Разве что-то лучшее?!
Ещё утром трава была зелёная, теперь её покрывал снег. Машина стояла в отдалении.
– Я больше не могу, – жалобно заскулила, пробежав несколько метров. – Пожалуйста. Я…
– В чём дело? – Яр остановился.
Я повисла у него на руке, слёзы нахлынули, остановить их не получалось. Губы задрожали, порыв холодного ветра обжёг ноги, голые плечи, пробрал до костей. Взгляд Ярослава опустился к моим босым ступням и резко поднялся к лицу. От усталости и холода у меня стучали зубы, слёзы не давали говорить. Он вдруг обхватил меня и поднял на руки. Я вздрогнула.
– Держись, – коротко и сухо сказал он. – Ещё раз дёрнешься – пойдёшь сама.
Я притихла, стараясь не издавать ни звука. Давилась слезами, а окна особняка горели жёлтым светом. Мелькающие тени казались призраками, и один из этих призраков уносил меня в неизвестность.
У большой тёмной машины он поставил меня на землю.
– Я не буду терпеть капризы, – сказал Ярослав, приоткрыв дверь. – Это раз. Я не буду терпеть выходки безымянной девчонки. Это два. Твои слёзы меня не волнуют. Это три. – Он открыл дверь шире. – Я – твой хозяин, ты – моя вещь. Ты мне подчиняешься и служишь. Лучше тебе понять это сразу, тогда нам будет проще. – Он кивнул на сиденье. – Теперь садись.
Фонари стояли в отдалении, на землю возле нас попадал только свет из окон. Ярослав казался старше, чем в доме, но при этом ложью бы было назвать его уродом.
– Камила, – глухо сказала я, глядя в его скрытые тенью глаза.
– Что это значит?
– Камила – посвящённая служить богам. Вы сказали, что я безымянная девчонка. Но это не правда. У меня есть имя – Камила. А вы – не бог.
Он скупо усмехнулся.
– По другой версии Камила – безупречного происхождения или из знатной семьи. Сомневаюсь, что это соответствует реальности. Поэтому твоё имя – пустой звук. Ты никто, девочка. Садись в машину, – снова показал на сиденье. – Сегодня тебе повезло.
– Повезло?! – со слезами на глазах, засмеялась я. – Повезло?! Меня разыграли в партию…
– Тебя выиграл я, – оборвал он. – Мне пришлось для этого постараться, – схватил за плечо, втолкнул в машину.
На улице было совсем темно, я могла рассмотреть только клочок дороги, освещённый фарами. Я больше не плакала, зато озноб стал сильнее – меня колотило, и согреться я, как ни пыталась, не могла.
Ярослав посмотрел на меня и включил обогрев.
– Это ошибка, – сказала я решительно, но голос прозвучал сипло и сдавленно. – Это ошибка, – повторила я. – Моя мама никогда бы меня не отдала. Она вызвала такси, чтобы меня отвезли…
Он повернул голову, и я замолчала.
– Продолжай, – велел Ярослав.
Я погладила пальцы. Уверенность пропала.
– Мама вызвала такси, чтобы меня отвезли на концерт. Сегодня выступает моя любимая группа. Я хотела… – я опять замолчала. Вдохнула поглубже. – Это не правда. Нет, слышите?! Мама… – вцепилась в его руку.
Машина вильнула.
– Да блядь, – он свернул к обочине.
Душа ушла в пятки. Отпрянув, я врезалась спиной в дверь, схватилась за ручку. Но дверь была заблокирована. Я оказалась в ловушке, из которой не было выхода.
Ярослав долго смотрел на меня, а сердце стучало так, что в ушах отдавался гул. Я облизала пересохшие губы. Щека всё ещё горела после пощёчины, и я боялась, что он опять ударит меня.
– Мама любит меня. Она… Она меня причёсывала всегда. Косички с детства заплетала, – от воспоминаний я снова заплакала. – Она не могла так! Понимаете?! Не могла! Она…
– Длинные волосы стоят дороже.
Он тронулся с места.
– Ч-что?
– Волосы. Девственность и длинные волосы можно хорошо продать. Ещё большую грудь, но это не твой случай.
День был слишком тяжёлый, чтобы меня задело его замечание. Да и ему, похоже, было всё равно.
– Отвезите меня к маме и увидите, что всё не так.
– Забудь про свою мать.
– Никогда! Слышите?! Никогда!
Ему было всё равно. Машину подбросило на колдобине, сзади что-то грохнуло и скатилось на пол.
– Зачем я вам? Куда вы меня везёте?
– Замолчи, Камила. Вечер и так был шумный, я хочу побыть в тишине.
– Замолчать?! Мне сегодня восемнадцать исполнилось! У меня тоже день рождения! Как у этого… Как его?!
– Антонио, – сказал он, не отрываясь от дороги.
– Антонио! Да плевать, у кого! А я… Я не понимаю, как всё это может быть! И не хочу понимать! – моргнула, и крупные слезинки потекли по щекам. – Меня искать будут!
– Не будут. Ты это знаешь так же хорошо, как и я, но пытаешься удержаться за ложь, хотя сама уже всё поняла. Твоя мать продала тебя Антонио, никто не будет тебя искать, я выиграл тебя и могу делать с тобой всё, что захочу. Это твоя новая реальность. Чем быстрее ты примешь её, тем лучше.
* * *
От голода сводило живот. Со вчерашнего дня я не ела, хотела поберечь место для маминого торта. Она всегда сама пекла на праздники: делала крем, коржи, покупала фрукты и шоколад для украшения. Я всегда любила шоколад, без него жить не могла.
И тут меня ударило под дых. В этот раз мама ничего не покупала, как будто и не собиралась готовить мне торт. Рот наполнился вязкой слюной.
– Мама не собиралась делать торт, – сказала я и, поймав взгляд Яра, поняла, что сказала это вслух. Идти на попятную было глупо. – Торт, – повторила я. – Мне на день рождения. Она не готовилась.
Он отвернулся к дороге, я – к окну, стараясь, чтобы он не увидел слёзы. Эти – особенно горькие, он видеть был не должен. Что, если он говорит правду?
На улице видно ничего не было. Я знала, что мы поднимаемся вверх, в горы. На стекле бледным пятном отражалось моё лицо, но черты было не разобрать. Вот и я теперь призрак. Печка по-прежнему работала, но пальцы я согреть не могла.
– Куда вы меня везёте? – спросила, переборов нежелание разговаривать и страх. – Что вы со мной сделаете?
– Пока не решил.
* * *
Глаза слипались, веки стали тяжёлыми. Я проваливалась в сон, но каждый раз, дойдя до грани, в испуге просыпалась, чтобы через несколько минут снова задремать. Должно быть, в какой-то момент я всё-таки отключилась и распахнула глаза почувствовав, что мы остановились.
– Где мы?! – выглянула в окно, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь.
Показалось, что впереди темнеет дом, обнесённый строительными лесами. Вместе с шумом ветра пронёсся вой, тревожно заскрипели, зашумели деревья. Вой раздался снова, и у меня заледенела кровь. Я обхватила себя руками.
– Кто это? У вас собака?
– Волки. В лесу много диких зверей, – ответил он и выжидательно посмотрел на меня. – Говорю тебе на всякий случай. Вдруг ты решишь сделать какую-нибудь глупость.
– Какую, например?
Он промолчал. Вой стих, ветер тоже, и мы оказались в убийственной тишине, от которой жуть накатывала не меньше, чем от звуков до этого.
Ярослав потянулся ко мне. Я резко сдвинула ноги, отпрянула, вжалась в дверцу.
– Не трогайте меня. Пожалуйста, прошу…
Он открыл бардачок и достал пистолет. Смерил меня взглядом, остановился на коленях и вышел на улицу.
Я тихо заныла. Липкий страх окутал с головы до ног, заставил сердце колотиться. Ярослав уходил всё дальше. Я открыла машину и выскочила за ним.
– Подождите! – крикнула в темноту. – Подождите, а я?
После тепла холод казался невыносимым. Веточки и иголки впивались мне в ноги. Я различила тёмную фигуру и побежала быстрее.
– Я говорил тебе, чтобы ты шла за мной? – грубо спросил Ярослав.
– Нет, но…
– Что «но»? Говорил?
– Нет, – сказала тихо, мотнув головой.
– Так в чём дело?
– Вы ушли, выключили машину…
Он вытащил пистолет из кармана пиджака. Я прикусила язык. Даже в темноте его глаза были хорошо различимы – они блестели холодным металлом. В деревьях заухала сова.
– П-простите, – простучала зубами.
Он снял пиджак и кинул мне. От холода и страха я перестала соображать, и пиджак упал мне к ногам.
– Спишем твою неловкость на тяжёлый день, – сказал Яр, сунув пистолет за спину.
Я поспешно подняла пиджак и надела. Ярослав пошёл дальше, я за ним. От каждого звука вздрагивала и шарахалась, старалась не отставать, хотя было трудно.
– Подождите, – запыхавшись, попросила я. – Камни, а я…
Перед нами внезапно выросла стена, в которой он безошибочно нашёл дверь.
– Добро пожаловать домой, – открыл и, дождавшись, когда я войду, зашёл сам.
Коридор залил свет. На мгновение он ослепил меня, но вскоре я смогла различить вешалку в углу, безликие, словно только что отделанные деревянными панелями стены и ведущую вверх лестницу вдалеке. Пахло деревом и пустотой – странный запах, не предвещающий ничего. Холл был широкий, как в особняке Антонио, а потолки высоченные.
В попытке отгородиться от реальности, я укуталась в пиджак, как в кокон, но, когда Яр прошёл вперёд, увидела рукоять пистолета. Это отрезвило – пиджак принадлежал ему и был такой же реальностью, как его эхом разносящиеся шаги. Посмотрела на дверь. Кажется, он не запер её. Что, если прямо сейчас… Я сделала крохотный шаг назад и снова посмотрела на дверь, на Яра. Адреналин зашкаливал. Попытаться сбежать ночью, босиком, было безумием, но что, если это – мой единственный шанс?
– Ты идёшь? – спокойный, уверенный голос Яра в пустом холле прозвучал громом.
Ярослав остановился. Я сделала вид, что меня интересуют стены, пол, потолок и особенно – две стоящие друг на друге коробки.
– Это ваш дом?
– Мой.
Он выжидал. Всё, больше пути назад не было. Сжав пальцами полы пиджака, я дошла до Ярослава и посмотрела ему в лицо.
– Я не буду с вами спать. Даже если моя мама… – горло сжалось. – Даже, если она продала меня, я не игрушка. Это незаконно. Я закончила школу с золотой медалью! Я врачом стать хотела, – голос начал звенеть. – А вы… Вы не можете перечеркнуть мою жизнь! Это…
Он дотронулся до моего лица. Слишком мягко, чтобы это могло быть правдой. Я всхлипнула, дёрнулась, и тут его пальцы сжались.
– Считай, что ты умерла, и все твои планы на жизнь вместе с тобой.
Я зажмурилась в ожидании удара, но он вдруг погладил меня по щеке.
– Сделай мне чай, Камила. Кухня дальше слева. Горячий, сладкий чай. У меня мало времени.
Пальцы исчезли. Я медленно открыла глаза и посмотрела ему вслед – он шёл по лестнице вверх, на ходу снимая галстук. Схватилась за перила, чтобы не упасть, навалилась на них и безудержно заплакала. Сегодня я умерла и все мои мечты умерли вместе со мной. Если бы это были только слова, я бы доказала их лживость, но его взгляд: спокойный, уверенный, безжалостный – он был хуже слов.
Глава 2
Камила
Выстрел прогремел у самого виска. Я дёрнулась, что-то задела. Зазвенело стекло, на ноги попало что-то холодное.
– Если ты столько времени завариваешь чай, боюсь представить, что тебе можно доверить.
За выстрел я приняла стук чашки о стол.
– Я… кажется, я уснула, – промямлила растерянно, глядя на осколки второй чашки.
– Я заметил.
Чай я заварила и хотела отнести наверх, но присела на минутку. Положила голову на руки и дальше провал. За окном занимался рассвет. Кромешная темень рассеялась, открыв взгляду лужайку и обломки дерева, большой железный ящик для строительного мусора, чёрный внедорожник на фоне деревьев.
Пока я рассматривала двор, Ярослав вышел из кухни и вернулся с пакетом.
– Это тебе. Если размер не подойдёт, сделай дырку на мысках. Другие привезу позже.
Я обулась. Размер был в точности, как надо, это насторожило. Может, он специально про того мужчину, Серафима, сказал, что он убийца? Может, он такой же?
– Что ты на меня смотришь?
– Ничего. Я не смотрю. Просто… Спасибо. Всё хорошо, не нужно делать дырки.
Он зашуршал бумажным пакетом, никак не отреагировав. В пакете была и другая одежда – под балетками лежала тёплая жилетка, под ней длинное шерстяное платье. Дальше я не добралась.
Достав ароматную чиабатту, Яр разломил её и, положив на пакет, подвинул ко мне.
– Здесь посуды нет? Я только чашки нашла, когда заваривала чай.
– Нет. Ешь так. Эстетикой заниматься времени у меня не было.
Под ногами звякнули осколки. Я забыла про разбитую чашку, про лужу, и вспомнила только сейчас.
– Я уберу, – сказала поспешно и, взяв рулон кухонных полотенец, промокнула лужу. Плитка на полу была совсем новая, стол и стулья тоже. Распакованы были только два, остальные стояли у стены в плёнке.
Под давящим взглядом Яра я собрала осколки и тут заметила на полу крохотный скол в месте, куда, должно быть, упала чашка.
– Что ты копаешься?
– Ничего. – Подскочила на ноги. – Я убрала. Вот, – показала ему остатки чашки.
– И дальше что? Похвалить тебя?
– Нет, я просто…
– Хватит, – резко пресёк он. – Чтобы больше я не слышал «я просто». В этой жизни не бывает «просто». Следи за тем, что, как и когда говоришь, и не мямли. Убрала – выброси мусор и ешь.
– Хорошо.
Я так и сделала – выкинула осколки и поставила чайник, чтобы сделать чай и себе. Руки подрагивали. От его резкости я напряглась до предела и боялась снова сделать что-то не так. Что, если он увидит скол? Хотя как? Не будет же он специально присматриваться.
К шуму чайника добавилась мелодия.
– Слушаю, – резко сказал Яр. – Да… Это настолько срочно? Хорошо, я буду в ближайшее время. Да… В течение нескольких часов… Подготовьте её и никого к ней не пускайте.
Из разговора было совсем не понятно, с кем он разговаривает и о чём. Сев за стол, я поставила перед собой чашку и из-под ресниц смотрела на хмурого Яра. Он сделал большой глоток и перехватил мой взгляд. Я не успела отвести глаза и занервничала.
– Мне нужно уехать.
– А я? Может… Ярослав, отпустите меня. Пожалуйста.
– Ещё что?
– Ничего, – прошептала, перебирая пальцами ручку бумажного пакета.
Глупо было, конечно, просить его. Но разве я что-то потеряла? Хлеб был ещё тёплый. Я отщипнула кусок румяной корочки, и живот напомнил, о несостоявшемся торте, а сердце вслед ему о несостоявшейся жизни.
Ярослав встал и, отдав мой кусок чиабатты мне в руки, свой вернул в пакет.
– Вернусь, скорее всего, завтра. Не вздумай сбежать.
– Я о б этом и не думала.
Показалось, что уголок его губ дрогнул. Я с тоской посмотрела на кусок хлеба, на чай и вздохнула.
– Да, – Яр остановился. – В холодильнике овощи и сметана. Ты девочка взрослая, справишься. И учти – поместье стоит в горах, поэтому, ещё раз тебя предупреждаю, не делай глупостей.
* * *
Стоя на полуразрушенном крыльце, я проводила машину взглядом. Она отъехала бесшумно, хотя, казалось, при таких габаритах и мощности, должна была реветь, как сверхскоростной самолёт.
В небо тянулись высокие сосны, дом и в самом деле скрывался за строительными лесами, оба боковых крыла таращились на меня пустыми глазницами окон.
Меня передёрнуло. Вокруг – никого. Если идёт ремонт, то должны быть те, кто его делает, но нет.
Ярослав оставил меня совершенно одну.
Совсем замёрзнув, я вернулась в дом и переоделась. Платье, которое меня заставили надеть перед тем, как вывели в зал и продемонстрировали гостям в качестве приза, буквально просвечивало. Под взглядами одетых в вечерние туалеты женщин и холёных мужчин, я чувствовала себя голой. Одежда, которую принёс Яр, была совсем другой: тёплое платье доходило почти до щиколотки, рукава были длинные, а вырез крохотный. Помимо него и жилетки в пакете лежало скромное бельё, свитер и длинная, в пол, юбка. Всё тёмное, без аппликаций и вышивки.
– Он решил из меня монашку сделать? – рассматривая себя в огромном зеркале в кованной раме, спросила пустоту. – Извращение какое-то…
Правда, платье было мягкое и приятное, явно дорогое, куда лучше, чем то, что я сняла.
Пока бродила по дому, у меня появилось множество вопросов. В комнате, которой предстояло стать гостиной, был оборудован камин. Старый, кирпичный, его, похоже, отреставрировали совсем недавно, как и гостиную в целом. Над большим окном шёл карниз, а занавесок не было, и от этого становилось неуютно.
Может, Яр решил поселиться здесь отшельником и сделать меня своей пленницей, а по совместительству служанкой, подстилкой и всем, что ему в голову взбредёт?
Посмотрела на висящие на стене над камином часы и диву далась – с тех пор, как он уехал, прошло куда больше времени, чем я могла представить.
Плеча коснулся солнечный лучик. Прорвавшись сквозь тучи, он пробрался в пустую гостиную, словно указывая мне путь.
Он сказал, что вернётся завтра. До завтра ещё… Порывисто повернулась к часам.
– Придётся тебе искать новую Пятницу, грёбаный Робинзон Крузо, – шепнула я и бросилась в кухню.
Схватила жилетку, засунула в один карман яблоко, в другой – нож, и вышла на улицу. Солнечный лучик переместился к левому крылу, от которого в лес вела тропинка, и я, решив, что это знак, помчалась к свободе.
Боже, только бы всё получилось! Если здесь осталось поместье, значит, должны быть какие-нибудь деревни! Мы же по дороге сюда приехали, значит, где-то должны быть люди. Только добраться до телефона, вызвать полицию и всё.
* * *
Деревья становились гуще, тропинка – уже, пока совсем не оборвалась. Тяжело дыша, я огляделась по сторонам, но всюду были только сосны. Воздух пропитался запахом хвои, под ногами хлюпала грязь, как будто солнце сюда никогда не доставало. Каждый раз, когда мне казалось, что вот-вот появится деревня, я оказывалась на маленькой полянке или натыкалась на камни.
Тропинка змеёй виляла между них, и я следовала по ней – ведь если есть тропинка, она куда-то должна привести!
Прислушавшись, различила журчание. Это было похоже на ручей или маленькую горную речку. Солнечный лучик давно пропал, небо сплошь затянуло тучами, и я даже примерно не представляла, сколько прошло времени. Кисти рук исцарапали ветки, балетки промокли насквозь, пить хотелось дико, и я, не думая, пошла к ручью. Наверное, за этими деревьями…
– Не знаешь, что делать, лучше не делай ничего.
Я в ошеломлении застыла.
Ярослав стоял спиной к ручью и смотрел прямо на меня. В безветрии повеяло холодом.
– Я говорил тебе, чтобы не делала глупостей. – В его руке оказался пистолет. – Говорил или нет?! – голос его стал свистящим шёпотом.
– Я…
Он вскинул ствол. Я вскрикнула и бросилась назад одновременно с выстрелом.
Я запнулась о корень и полетела в грязь. Рядом упало что-то ещё. Распахнула глаза и закричала в ужасе: прямо на меня смотрел жуткий демон. Собственный визг резал по ушам, но я не могла остановиться. Подскочила и бросилась в сторону, но ногу пронзила боль, и я полетела на землю.
– Успокойся! – Яр поймал меня за шиворот и рывком поставил на ноги. Крепко обхватил рукой и прижал к себе. – Какого чёрта, Камила?! У тебя в голове хоть что-нибудь есть?! А если бы это был не кабан, а медведь?!
– Каб… – сглотнула слюну. – Кабан?!
Демон правда был кабаном с огромными ушами, гигантским рылом и крохотными тёмными глазками.
– Ты его убил?
– Да.
– Я думала…
– Думать ты не умеешь, – оборвал он, рывком повернув меня к себе лицом.
– Я думала…
Голос задрожал, лицо Ярослава стало расплывчатым из-за ставших в глазах слёз. Я всхлипнула, хотела выбраться из его рук, но он прижимал крепко, прижимал к себе, и каждый его мускул отчётливо чувствовался, несмотря на одежду. Переступила с ноги на ногу и поморщилась от боли. Слёз стало больше. Я вцепилась в руку Яра, пытаясь отбросить, попятилась, и наткнулась на мёртвого кабана, прямо на его пятачок. Вдоль позвоночника пробежал холодок, меня накрывало истерикой.
– Что?! – гаркнул Яр. – Мёртвого кабана испугалась?! Живых нужно бояться, а не мёртвых, чёрт бы тебя побрал! Это просто туша кабана! А тебя куда понесло?! К живым хотела?! Да?!
– Да! – заорала я в ответ. – К живым! К нормальным людям! Ты сколько угодно можешь называть меня вещью, но я – живая! Этот ужасный дом, всё ужасное, и ты…
– Что, я?! – он перехватил меня за локоть. – Что?! Выиграл тебя в покер?! Привёз в разрушенное поместье?! Купил тебе одежду?! Дал еду?! Что, я?! – он встряхнул меня с такой силой, что голова замоталась из стороны в сторону. – Так что?! Если бы ты досталась не мне, досталась бы Серафиму. Те четверо, что были с нами за столом, жалкие щенки! Хочешь уйти – иди! Но слухи о тебе быстро расползутся, а Фим положил на тебя глаз. Пары дней не пройдёт, как тебя доставят к нему! Ты его боишься?! – крутанул и заставил смотреть на кабана. – Страшно?! Он – кусок мяса. Хорошего мяса, которое ты завтра пожаришь. А теперь пошла! Вперёд!
Яр ещё раз встряхнул меня и потянул к деревьям. Стоило наступить на подвёрнутую ногу, я взвыла в голос. Рыдания перемешались с жалобным поскуливанием, и, представляя, как выгляжу в его глазах, я ещё сильнее заходилась слезами.
– Достала, – процедил он и, схватив меня, закинул себе на плечо.
Перед глазами замелькала побуревшая трава, обломки палок и мои собственные, свисающие почти до земли, волосы. Мама запрещала мне их стричь – повторяла, что женщин ценят за длинные волосы. И с парнями она мне встречаться запрещала – себя, по её словам, нужно беречь для мужа. И вот он, мой муж, что ли?!
– Я сама лучше, – заёрзала на плече у Яра.
Не ожидала, что он меня услышит и ахнула, оказавшись на земле. Боль от лодыжки разошлась по телу, на миг перед глазами потемнело, а когда темнота рассеялась, я увидела рядом машину.
Мы стояли у достаточно хорошей дороги, и я посмотрела на заросли.
– Я думала, что дорога далеко, – призналась в растерянности.
– Говорю же, ты не умеешь думать. Или делаешь это задницей. Она у тебя хорошая, но используют её в других целях. – Он открыл заднюю дверцу. – Садись и жди меня.
– А ты куда. То есть… вы.
– За кабаном. Не оставлять же его здесь.
– Я не буду его готовить! Вы это серьёзно?! Я…
– Будешь.
– Но… Он же тяжёлый. Как вы его дотащите?
– Хочешь помочь? Давай.
Он смотрел с ожиданием. Даже если бы не нога, я бы не притронулась к кабану.
– Не хочешь, правильно понимаю?
– Не хочу.
– У некоторых народов есть хорошая мудрость – можешь помочь – помоги, не можешь – пройди мимо. В твоём случае это значит – промолчи. Подумай над этим, только головой, а не тем, на чём носишь трусы. Займись делом, – он открыл дверцу ещё шире и кивнул на сиденье.
Я хотела сесть, но так и остолбенела.
В машине стояла детская люлька. Я повернулась к Яру с застывшим на языке вопросом, но задать его не успела – салон наполнил пронзительный плач.
– Отвечаешь за неё головой. Если с ней хоть что-нибудь случится, спрашивать буду с тебя. Всё, давай, – взглядом показал на люльку. – Это должно быть по твоей части.
Я растерялась в конец.
– Почему по моей? Я никогда с маленькими детьми не сидела.
– Ты женщина. Это должно быть у тебя в крови.
– А у тебя что в крови?! Завалить кабана и притащить няньку для своей дочери в берлогу?!
– Вроде того. И, раз уж ты перешла на «ты», можешь продолжать.
– Я не…
Он опять молча показал на люльку с плачущим ребёнком. Серые глаза гневно блеснули, промедление грозило мне неприятностями. Я нырнула в машину, и Яр захлопнул дверцу. Нерешительно я потянулась к кульку с ребёнком.
– Тихо-тихо, – прошептала, взяв кулёк на руки. – Не плачь.
Отодвинула край одеяльца. Оно было тёплое и простое, но на уголочке виднелась вышивка. Я отогнула его.
– Ева, – прочитала вслух. – Ева, – позвала малышку. – Значит, ты – Ева. А я – Камила. Привет. Ярослав твой папа? А где мама?
Малышка заплакала громче, и я покачала её. Господи, что дальше?! Может, я ему нужна в качестве мамы для дочери?! И где тогда её настоящая мать?!
