Текст книги "Обреченно жизни радуюсь (СИ)"

Автор книги: Alaxastel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Торин не любил предаваться размышлениям на тему “а вот если бы я тогда…”, но сейчас решил позволить себе эту слабость. Он не сомневался, что после его пропажи в Эреборе царил настоящий хаос.

Да, все надо было сделать по-другому. Если бы на его месте оказались его отец или дед, они бы не поступили так безрассудно. Первым же делом, после разгрома орков и возвращения Эребора, следовало заняться наследником. Вернее, созданием оного. Барлог с тем, кто был бы женой. Любая родовитая гномка была бы счастлива стать матерью наследника. И даже если бы с королем что-нибудь случилось, Балин бы непременно сберег беременную женщину и смог бы достойно воспитать его сына и будущего короля.

Его… слабость надо было сразу запереть в каких-нибудь самых дальних покоях, и пусть хоть на стенку там лезет. С ней же никакого сладу, вечно она куда-то убегает, что-то делает, кому-то помогает. К слову, даже в гостевых комнатах Эребора было куда комфортнее чем здесь. Рано или поздно привыкла бы.

А волшебника вообще надо было выставить за порог, как только он пришел. Недаром умные люди кличут колдуна Гэндальфом-горевестником, недаром.

Но он не его отец и не его дед. Что уж теперь думать…

Надо достать Ключ. Надо вернуть свое тело. Марфа сказала, что проклятие снимается именно так, как ты себе это представляешь. Что может быть проще? Но идей у Торина не было. Магия не была распространена у гномов. Одно дело ритуалы, и совсем другое– волшебство. Волшебство это к майар или, на худой конец, к эльфам. Гномы могли заговорить металл, могли обратиться к Аулэ, прося покой для мёртвых и счастье для живых. Но проклятия… Чем вообще они снимаются?

Мальчик стаскивал вниз книгу за книгой, пока на полу не выросла целая гора, с его рост величиной. Он устало опустился перед ней.

Спустя некоторое время, ответ нашёлся. Яркий сборник сказок обнаружил целый ряд всевозможных способов борьбы с проклятиями.

Несчастного из первой сказки протаскивали сквозь различные отверстия – через рубаху, под лавкой, под столом. Бедолагу из другой  заставляли прикасаться всем телом к тем частям дома, которые символизировали границу между этим и «иным» миром, – дверям, дверным косякам, углам дома. А красавицу-принцессу из третьей спас поцелуй любви.

Торин захлопнул книжку с искренней надеждой, что ползанья под столом окажется достаточным. Но если что, углы, косяки– всё в его распоряжении, всё в наличии, прикасайся сколько хочешь. На счёт третьего способа он сомневался. В конце концов, на экзальтированную девицу из сказки предводитель гномов никак не тянул.

Надо было провернуть всё, пока эльф и Марфа не вернулись. Он будет похож на блаженного дурачка, особенно когда будет тереться о дверной косяк.

Мальчик снова залез на стул и начал расставлять книги обратно, но одна из них выскользнула у него из рук и упала горбом на пол. Он, едва сдерживая ругательства, поднял ее, и хотел было поставить обратно на полку, когда увидел на обложке название: “Хоббит, или туда и обратно”. В этом мире есть хоббиты? Торин перелистнул пару страниц и вдруг увидел на них свое имя. Он листал ещё и ещё, замечая всё больше знакомых имён, мест, событий. Он видел имена своих родных, всех участников похода. Мальчик осел на стул. Он не моргая листал и листал. Оборот книги сулил продолжение аж в трех частях.

“Сюжет трилогии «Властелин колец» привязан к событиям повести «Хоббит» и является её продолжением; действие начинается примерно через 60 лет после окончания событий «Хоббита»”.

Он не заметил, как судорожно вздохнул. Дрожащими руками быстро начал перебирать корешки книг. Не то, не то, снова не то. Торин раздражённо откидывал книги на пол, пока наконец не обнаружил искомое. Вот оно! “Властелин колец”. Он благоговейно провел рукой по книге и открыл первую страницу.

“Три Кольца – высшим Эльфам под кровом светил,

Семь – властителям Гномов под кровом земли,

Девять Смертным, чей жребий – молчанье могил,

И одно – Повелителю гибельных сил

В царстве Мордора мрачном, где тени легли.

Отыскать их, собрать их, предать их Ему,

Воедино сковать их и ввергнуть во тьму

В царстве Мордора мрачном, где тени легли.”

Он захлопнул книгу. Этот звук прозвучал громом в его ушах. В комнате было тепло, даже жарко, но мальчик зябко передернул плечами. Ему было холодно, и холод этот шёл изнутри.

Читать дальше? Конечно да! Но откуда эти книги в её доме? Она великая пророчица? Прислужница исчезнувшего Саурона? Почему ей известно будущее?

Он вспомнил рассказ ворона о лживых похоронах, которые устроила себе Марфа. Тогда ему показалось это забавным и даже немного грустным. Тогда он подумал, что довел несчастную до истерики. Но может это был темномагический ритуал?

В конце концов, Торин отбросил мысли о причинах и подумал о следствиях.

“Саурон вернёт былую мощь. Эребор нужно укрепить. Всех женщин и детей перевезти в Синие горы. А добычу алмазов на востоке лучше прекратить, и чем скорее тем лучше. Там и раньше было небезопасно, но теперь…”

Это были, конечно, не слишком приятные мысли, но понятные и привычные. Он нервно пробарабанил пальцами по книгам. Нужно узнать больше. Но сначала вернуть свой облик. Иначе как он сможет защититься, если Марфа вдруг проявит свою темную суть и решит напасть?

Не придумав ничего лучше, мальчик засунул три книги «Властелина колец» под кровать, а «Хоббита» трепетно прижал к груди. Если в этих книгах описаны события, которые повлияют на будущее его народа, он сделает всё возможное, чтобы эти знания достались гномам.

Эльф невзлюбил метро с первой поездки и теперь, куда бы мы не направлялись, мы шли либо пешком, либо ехали через весь город на верхнем транспорте.

Я открыла зонт и подняла его над нами двоими. Серая мостовая. Серые стены и крыши. Даже крохотный пятачок неба, едва виднеющийся из-за высоких зданий, казался бесцветной серой заплаткой. И отовсюду вдруг запахло сыростью и мокрым асфальтом.

–Так ты придумал как снять проклятие? Вспомнил что-нибудь?

Лер вздохнул и утвердительно качнул головой.

–Я знаю как его снять. Любой эльф, кого не спроси, ответит тебе одно.

–И?

–Светлейшая Галадриэль может снять любые чары. Она живёт в Карас Галадан, в сердце эльфийских земель.

Я остановилась, вглядываясь в спокойное лицо старухи.

Ну все, пора искать симпатичное дерево, мыло и веревку. Есть одна вещь, которую я люто ненавижу– взваливать на себя непомерную ответственность за кого-либо. Живо нарисовалась картина– бабка, которая будет жить если не вечно, то хотя бы еще лет сто, ведь душа эльфа рано помереть не даст, я, работающая на трех работах, Торин в пубертатном периоде малолетки… Нет-нет-нет! Я лучше на тот свет, чем в такую жизнь. В глазах защипало и я шмыгнула носом.

Не переживай так! Эльфийская жизнь бесконечна, и худшее в ней скука.

Я тут же устыдилась своих мыслей. Леру крупно не повезло оказаться в этом теле, и он сам от этой перспективы наверняка не в восторге.

А вот в Средиземье кстати сейчас совсем не скучно, как бы между прочим заметила я.

–Ты что-то знаешь?– оживившись спросил эльф.

–Знаю. И даже расскажу.

Он нетерпеливо поглядывал на меня, но не торопил с рассказом. Но думала я совсем о другом.

Чего бы я хотела? Может, чтобы они ушли отсюда, а я жила как раньше? Или может самой уйти, а их оставить тут? Пусть живут как знают. А может уйти всем вместе…

–Жалко те деньги, что мы в том лесу зарыли. Тут время течёт по другому. Наверняка уже всё растащили.

–И ничего не растащили! Это эльфийский схрон, а не какой-нибудь гоблинский!

–Думаешь, лежит?

–Несомненно лежит. Ты хочешь вернуться?

–Давай я сначала расскажу, куда именно мы вернемся, если вдруг вернемся.

====== Глава 42. ======

Заявившись в квартиру вечером, и поставив на стол пакет с одеждой, я послала потенциального короля-эксгибициониста переодеваться.

Пока Торина не было, Лер принялся уговаривать меня поговорить с гномом откровенно, и рассказать ему обо всем, что происходит сейчас в Средиземье. Пребывая мыслями в более чем сложных размышлениях о своем будущем, я только махнула рукой. Узнает Торин о возрождении зла– ринется обратно. Зуб даю. И как там с Ториным история пойдет лучше не загадывать. Гном едва справился с драконьей болезнью, едва преодолел тягу к золоту, а тут кольцо всевластия. Так что предложение быть честной не вызвало у меня энтузиазма. Но я решила прислушаться к совету эльфа, и в кои-то веки не пытаться строить из себя великого комбинатора. Всё равно планы у меня выходят такие себе, а уж результаты от них.

Оказалось, что решение было правильным. Торин и так всё знал. Покопался в моих книгах. Без спросу. Сволочь, конечно.

А умная идея Лера спасла меня от наличия самоназначенного шпиона светлых сил в стане злого и ужасного врага. Сиречь меня. До чего могли дойти паранойя и фантазия Торина было страшно представить.

Гном и эльф уселись за тщательное совместное изучение книг, и я решила предоставить их самим себе. Я и забыла о том, как полезно иногда бывает самоустраниться.

Добрые друзья, готовые всегда накормить, напоить, выслушать и утешить, впоследствии часто будут вспоминать о том, какой дикий бред я могу нести, после двух бокалов некрепкого вина.

Хотя во всей истории, пусть и с колоссально опущенными подробностями, Дару и Софу Торин возмутил больше всего.

Ему сколько лет? Пять? Дара возмущённо поджала губы.

–Вообще-то, ему двести.

Двести?  переспросила Софа, медленно отодвигая бутылку на край стола.

–Ну, плюс минус лет десять.

–Да хоть триста. Еблазавар! Все нервы тебе вытрепал, и небось сидит сейчас довольный. Чтоб ему три недели с толчка не вставать! Ущемлённый говнюк! -праведное негодование Дары сопроводил глухой удар кулачка об стол.

–А меня вот другое интересует. Расскажи нам, какого это, быть растлителем престарелых психопатов?

Я хихикнула, сопоставив данные друзьями определения с образом Торина.

–И не смейся! Пусть он свои претензии в задницу засунет и нахрен идёт. С его диктаторскими замашками ему там самое место.

Она между прочим абсолютно права, в кои-то веки мнения друзей сошлись,– Адекватные взрослые здравомыслящие люди так не поступают. Сначала он тебя запер, потом напоил какой-то бурдой, а потом сделал предложение. Ты уверена, что его полиция не ищет? Где ты только находишь таких ушлепков? Он бы ещё дубинку взял– хрясь тебя по голове, и все, в пещеру.

–Под гору.

–Без разницы.

–В общем, делаем выводы. Во-первых это…

–Пиздец.

–Согласна. Во-вторых это пиздец.

–Вы повторяетесь!

–Зато говорим по существу и объективно! Он же не знает, где ты живёшь?

Я опять глупо хихикнула, вспомнив, что вот прямо в эту секунду, этот трижды проклятый, находится у меня дома. Но решив, что с сидящих со мною рядом, станется пойти брать квартиру штурмом, я мотнула головой.

–Вот и хорошо. Можешь пожить у меня на всякий случай. А в универе студентов много, он тебя не найдёт. И никаких больше витков у этой жуткой истории любви.

Разговор плавно перетек в другое русло, а я сидела и глупо улыбалась, думая о том, насколько мне хорошо. Люблю я их. Может, как говорил старина Бильбо, в половину меньше того, как они заслуживают, но люблю. И Торина, наверное, тоже люблю. И себя, конечно, люблю. Да и жить, в общем-то, весело и хорошо. Я счастливо откинулась на подушки, смакуя это чувство. Оно вызывало невероятный душевный подъем и жажду свершений, хотелось подскочить и начать бегать по комнате, облагодетельствоваить всех по мере сил и возможностей, и вообще срочно начать делиться радостью со всем миром. Когда меня окликнули, я даже не сразу поняла, о чем идет речь.

–Мы про смысл жизни говорим.

Меня это даже не удивило. Тема была облюбована человечеством давно, и мы в этом не стали исключением. Я прекрасно знала, что жизненная цель Дары более чем прозаична– не сдохнуть, а в перспективе обрести гармонию с собой, а Софа… Софа просто гедонист до мозга костей, что с неё взять.

–Мгм?

–Да мы сейчас не получим внятного ответа, Дар. Дай человеку отлежаться.

Вот как раз в таких ситуациях внятный ответ и приходит! Софа подула мне в ухо, вызвав толпу мурашек и заставив по-собачьи затрясти головой,– Ты каждый раз говоришь, что не знаешь или отмалчиваешься!

Я приподнялась с подушек.

–Многое меняется, друзья мои, но что-то остаётся неизменным. И нет ничего более определённого, чем моя неопределённость. С такими вещами определяться очень страшно, знаете ли. Велик соблазн плыть по течению. Но раз вы настаиваете… Смысл жизни– проявить волю, испытать себя, шагнуть за порог и не останавливать движения– я отсалютовала бокалом.

Меня тут же обвинили в инфантилизме и безалаберности, но я и не думала спорить. Каждому своё. Только кинула подушкой в сторону ехидничающей Дары и пригубила вино. Интересно, что бы на такой вопрос ответил Торин.

                                              ***

“Я мёртв. Безвозвратно, окончательно, достоверно”. Это была Книга Жизни всего мира и она ясно давала понять, что жизнь Торина Дубощита исчерпала себя. Грядет война. А затем наступит эра людей. Эра людей…

“Я мертв”– Эта мысль набатом билась у Торина в голове.

– Я думал, что в этом мире мне нет места. Глупец. На самом деле мне нет места там– он спрятал лицо в ладонях,– и кто я теперь?Человек!

Торин захохотал отчаянно и горько, а потом смех вдруг оборвался.

Лер не стал ничего говорить, просто выскользнул из комнаты, дав гному время прийти в себя.

Спотыкаясь, Торин подошёл к зеркалу и коснулся его рукой. “Я человек… Я не гном. Да я не Торин, не правитель Эребора. Но ведь Торину нет места в том мире. А этому, новому человеку? Я всё знаю. И смогу помочь своему народу. Да, они никогда не узнают кто я, никогда не поймут, кого благодарить за предупреждения, но мой долг защитить их…”

Услышав новый взрыв хохота, Лер едва не подавился чаем. Буквально через секунду Торин вылетел из квартиры, бросив через плечо, что ему нужно на воздух. Эльф только вздохнул, пожалев бедную входную дверь, которую не жалеючи шарахали об косяк все кому не лень. Все таки у Торина и Венди есть нечто общее.

                                        ***

Возвращаясь домой, я наткнулась на Торина. Он расхаживал туда сюда по улице, натурально напоминая городского сумасшедшего. Заметив меня, он остановился.

В неверном свете фонаря на безлюдной улице он выглядел как-то… страшновато. Впрочем, вспомнив, что я видела его и в более неприглядной обстановке, разгневанным, расстроенным, да и вообще очень разным, я сразу расслабилась.

–Торин!

Получив в ответ кивок, я нахмурилась. И чего он такой печальный, неужели так за судьбу своего мира печется? Я подошла, обняла его и покачалась из стороны в сторону.

–Вечер чудесный, не находишь? А что ты так серьезно обдумываешь?

Не удостоившись ни ответа, ни ответных объятий, я совсем насупилась и дернула его за бороду. Как ни странно, это возымело эффект.

–Над смыслом жизни, если угодно. Над тем, что делать дальше.

–О! А я как раз вернулась от друзей, мы обсуждали то же самое.

–Оно и видно.

–И что же делать с жизнью?

–Простой вопрос. Делай то, что нравится. Ты не обременена долгом, ты свободна выбирать.

–А ты?

–И я теперь тоже. Ты же знаешь, что я… В общем, смерть списывает все долги. Но для меня высшей ценностью всегда была семья. Важнее власти, важнее золота. Ты говорила, говорила время здесь течёт по-другому. Но если в Арде прошло много лет, и те мои родные, которых я помню и знаю, уже в чертогах Аулэ, остались их внуки и правнуки.

Торин сейчас был привычным, таким, каким его можно было видеть в Эреборе или походе. Властный, уверенный и спокойный. Он становился таким, когда ясно видел цель и шёл к ней. Хочет вернуться, значит. Это понятно.

–Так ты нашёл то, что ценишь дороже всего. Семья. А у меня не так…

Я вздохнула. У меня по-другому. Может друзья, обличающие меня в несерьёзности, были правы. Может, курс философии мне ничего не дал, и старый преподаватель напрасно мариновал своих студентов в душной аудитории? По крайней мере в жизни я лучше разбираться не стала.

–Жить, не имея ориентиров сложно. Спроси хоть у своего эльфа.

Я недовольно дернулась. Ну нет у меня такой конкретики. Легко ему говорить! Сам то уже сколько лет живёт. Что, если тех знаний о мире, что у меня есть, для меня недостаточно?

–Поиск? Свобода? Самовыражение? Истина? Гармония? Не знаю. Чтобы наполнять жизнь смыслом нужно её узнать. Узнать мир, прежде чем искать в нем смысл, а не тыкать пальцем в небо.

Ожидаемо, после всего этого, он махнул рукой, как бы обводя весь длинный пуль, от нашего знакомства, до этой точки– И что же, будешь странствовать?

Кто знает… я поморщилась. Какие же мы с ним всё таки разные.

–Ты мне сейчас напоминаешь кое-кого, нам с тобой обоим знакомого. Длиннобородого такого, в серой хламиде, с удивительной любовью к странствиям и непредсказуемым поступкам. Скажи, у тебя нет навязчивого желания обзавестись остроконечной шляпой и планировать судьбы мира?

Планировать точно нет. Стратег из меня хреновый, я тактик и предпочитаю действовать по ситуации.

А значит со всем остальным согласна? рассмеялся Торин.

Я не ответила. Я, как и он, наверное, чувствовала, что пришло время решать, что делать дальше.

–Поэтому ты так стремилась сюда? Здесь те, кем ты дорожишь, те, кто тебя понимает?

Он задал этот вопрос внезапно, но я думала об этом каждый день, с того самого момента как встретила моё воплощенное чудо, Лера и Торина, около парка.

–Не совсем. Просто сложно оставить свой город, я люблю его, эти улицы, окна, дома, площади. Иногда мне кажется, что мы вросли друг в друга. И люди… Все разные, калейдоскоп лиц, кто-то до сих пор со мной, кто-то уехал, кто-то отвернулся, кто-то просто тихо ушёл в прошлое. Но когда я иду мимо их домов, мимо памятных мест, кажется, что они все здесь, рядом, стоит оглянуться и увидишь знакомое лицо. От этого щемит сердце, от этого и грустно и радостно. Здесь каждый камень хранит память. Здесь я как будто не одна. Ты понимаешь?

Понимаю, Торин как-то очень грустно усмехнулся,– Но ты любишь не людей, а память о них. Ностальгия иногда помогает вернуть душевную гармонию. Но её избыток растравляет душу. Приятные воспоминания омрачает ощущение, что они навсегда потеряны.

Говорят, нигде не бывает так хорошо как дома. Но покидая свой дом, ты находишь счастье и радость в других краях. И с другими людьми. Это не заставляет тебя забывать прошлое. Но убеждает жить настоящим.

–И всё это, новое и другое, оно тоже когда-нибудь уйдёт в прошлое.

–Конечно.

Я хмыкнула, покопалась в заметках на телефоне, и приготовилась декламировать. А  вот заучи я наизусть вышло бы куда круче.

–“Когда ты испытываешь привязанность к чему-то, то не относись к этому как к чему-то такому, что не может быть отнято, но относись как к чему-то такого рода, как горшок, как стеклянный кубок, чтобы, когда они разобьются, ты, помня, чем они были, не впадал в смятение. Так и здесь: если ты целуешь свое дитя, или брата, или друга… напоминай сам себе, что любишь смертное, любишь отнюдь не свое. Это дано тебе на настоящее время, не как не могущее быть отнятым и не навсегда, но как смоква, как виноград в установленное время года, а если ты тоскуешь по ним и зимой, то ты глупец.”

–Да, примерно так. Но я верю в посмертие. Там я снова обрету всех, кто был мне дорог. Моих предков, а когда-нибудь и потомков.

–Твоей семье повезло… Ты всегда будешь рядом с ними.

–В таком случае, тебе тоже повезло.

Я слабо улыбнулась. Интересно, что именно он имел ввиду. Я– его семья?

Будто отвечая на вопрос, он притянул меня к себя. Я засмеялась. Вот значит как, даже не смотря на все что было…

Приятно быть частью чего-то целого, принадлежать чему-то большему чем я.

Люблю тебя, я радостно озвучила мысли, которые метались у меня в голове с сегодняшнего вечера.

Наверное, в этот момент стоило уточнить, что люблю я и весь мир заодно. Или выбрать для выражения эмоций что-то более нейтральное. Или вообще не кидаться громкими словами, памятуя о том, что загаданные желания сбываются с неотвратимостью движущегося на полной скорости локомотива. А любое сказанное слово там, где есть магия, может привести к неожиданным последствиям.

Но когда на тебя смотрят с таким неподдельным счастьем и восторгом, слова застревают в горле.

Мурашки пробежались по спине вверх до макушки, когда холодные пальцы провели по руке, плечу, шее, а после зарылись в непослушные волосы, немного оттягивая их, запрокидывая голову, заставляя смотреть в глаза.

–В отличии от эльфа, я смертен. Но обещаю быть для тебя не стеклянным кубком, но железом и сталью. Не виноградом, но вечнозелёным вековым деревом. И не будет больше ни зимы ни лета. Только вечность. И если смерть разлучит нас здесь, я буду первым, кто встретит тебя на другой стороне.

Голубые глаза словно заискрились. Я даже на секунду засмотрелась, так необычно было видеть что-то настолько пронзительное и трепетное.

Я ничего не успела понять, как оказалась прижата столь тесно, что стало тяжело дышать, а к моим губам уже прижались его мягкие горячие губы. Он целовал так, что из-под ног уходила земля, так что его близость и крепкая хватка были весьма кстати.

Волшебность момента была нарушена деликатным покашливанием.

–Эх, сестрёнка-сестрёнка. Так уж и быть. Даю я свое согласие, даю.

Удивиться я не успела. Образ несущегося локомотива как никогда ясно встал перед глазами. “Чудо” решило завершиться классическим счастливым финалом. Может смысл жизни я и не нашла, но цель обнаружилась точно– понять, что молчание– золото и научиться держать рот закрытым.

Запястье левой руки обожгло.

Моя выдохнул в губы Торин, ласково взяв моё лицо в ладони.

Я чуть отстранилась и подняла неприятно жгущуяся руку. На коже чуть выше запястья была неясного происхождения чёрная, будто вытатуированная, линия.

Лер как всегда был поспешен в принятии решений.

Торин как всегда был неумолимо целеустремлен.

Я как всегда усложнила себе жизнь.

“Смысл жизни– проявить волю, испытать себя, шагнуть за порог и не останавливать движения”-прозвучали в моей голове мои же слова. Не останавливать движения…

Торин что-то говорил спустившемуся Леру, они суетились, кажется даже позабыли межрасовые распри и планировали организовать какой-никакой праздник.

Я отступила от них на пару шагов.

Как будто в назидание, прямо по голове меня стукнуло чем-то тяжёлым.

О да, это был он.

Ключ вернулся.

====== Глава 43. ======

“Жить в свое удовольствие – что может быть лучше на свете. Мюмла никогда не жалела тех, кого ей доводилось встречать, и никогда не вмешивалась в ссоры и передряги. Она только наблюдала за ними с удивлением и не без удовольствия.<...> Можно лежать на мосту и смотреть, как течет вода. Или бегать, или бродить по болоту в красных сапожках, или же свернуться клубочком и слушать, как дождь стучит по крыше.

Быть счастливой очень легко.”

Туве Янссон

Я уповала лишь на то, что, высшие силы простят мне моё своеволие и отказ от такого чуда.

Интересно, а посмертие для всех миров едино? Весело будет оказаться в обществе разозленного Торина и всей его родни. Кажется, загробная жизнь меня ждёт нескучная. Вот и нашёлся достойный повод жить долго и счастливо. Ну а пока…

Башка немилосердно трещала. В пересохшем горле подозрительно клокотало, а в опухшие глаза словно песка насыпали.

Стараясь двигаться как можно медленнее, я приподняла голову.

Открыла один глаз. Открыла второй. Дом. Пустой. Слава богу. Вчера Ключ просто шлепнулся мне на голову. Я прекрасно понимала мотивы Торина и Лера. Предупредить, спасти от возможной опасности весь мир. Они шли напролом, были самоуверенны, героичны и прекрасны. Высчитать точную временную зависимость одного мира от другого мы не смогли. И каждая секунда, проведённая здесь при наличии Ключа, была с моральной точки зрения преступным бездействием. Они совсем недолго обсуждали планы. Леру нужно было снять проклятие, и он обещал забрать меня с собой, под защиту лесов Лотлориэна, пока Торин предупреждает Эребор о грядущем зле.

Меня эти гордые рыцари без страха и упрёка спросить, конечно, забыли.

Впрочем, я была не в обиде. Мои душевные терзания перемежались с жаждой заполучить Ключ. Я думала над своей теорией. Если Лер откроет путь назад, Ключ снова вернётся ко мне. Будет путем в неизвестное и многообещающее “туда”, без знакомого и безопасного “обратно”.

Жажда победила.

А дальше, что называется, было делом техники.

Отпустить в нужный момент руку Торина и выскользнуть из хватки Лера труда, на удивление, не составило. Портал закрылся, а на полу остался сиротливо лежать Ключ.

***Все было хорошо: пары, кот, родители, кафе, прогулки в парке, ужины у друзей.

Всё как и хотелось когда-то, давно, когда она обдирая руки в кровь спускалась с горы, чтобы успеть к началу битвы. Всё произошедшее казалось далеким, но забываться не спешило. Оно цепляло чем-то, заставляя снова и снова искать возможности преодолеть и испытать себя.

Если помнить о том, что “дверь всегда открыта”, жить становится куда легче. И ярче. Особенно, если знаешь, что по ту сторону точно не ожидает забытье.

Ключ всегда был с ней. Куда бы она не ехала, ржавая железка неизменно оттягивала карман, шею или сумку.

Моральных сил выбросить Ключ не хватило. Очень долго она ждала момента, когда сможет наконец избавиться от него– случайно утопить в море, оставить на столике в кафе, потерять в каком-нибудь путешествии.

Но путь в один конец не желал самовольно ни ломаться, ни исчезать. Он немым напоминанием представал перед ней всякий раз, когда она разбирала чемодан. И каждый раз она откладывала его. “Когда-нибудь это предстоит. Но не сегодня, нет, не сегодня.”

“Сегодня” настало лишь много лет спустя. Наивная цель раз за разом бросать себе вызов превратилась сначала в девиз, а потом и в смысл жизни.

Вернувшись, не узнать улиц и лиц. Странное чувство. Конечно, все изменилось. Всё стало не так, как было, и дома больше не хранили воспоминания. Не было грусти о чувствах, которых нет на земле и о дружбе, что бывает в легендах. Просто всё это сбылось и совсем не в Средиземье. Иногда нужен только импульс.

Ее жизнь можно было представить по всякому. Она пыталась и так и эдак впихнуть себя в счастливое загаданное чудо, но получалось именно что “впихнуть”.

В борьбе канонов победил здравый смысл. Между прекрасными принцами на белых конях выиграла любовь к себе.

А призом стала не счастливая семейная жизнь, а шанс на вторую попытку.

Свобода сносить преграды, брать вершины и не отвечать любовью на любовь.

От предвкушения чего-то нового подкашивались ноги. Как там говорили, Ключ– это проклятый артефакт? Щемящий восторг в душе убедительно отрицал этот факт. Да пусть хоть в ад в облике черта, она была готова на все. А возможно, кое-кто просто стал адреналиновым наркоманом.

Город уже жил вечерней жизнью. Веселые компании, тихие пары. Москва сияла огнями, улыбками, блеском глаз. И пяти минут не прошло, как после Суворовской площади она была уже окутана прохладой Екатерининского парка. Откуда-то с открытой эстрады летела музыка. Бодрая мелодия была вездесуща и пронизывала каждый закоулок и каждую скамеечку. Еще несколько минут, и вот она обходит пруд, ловящий на своей глади блики фонарей. Пугливо косясь и оглядываясь, избегая чужих взглядов она вынырнула из тени на старую дорожку к голубому павильону Планетария. Поднялась по ступенькам, скрытым в тени деревьев. И вот здесь-то, около круглого здания прикрытого купольной крышей, она вытащила из кармана Ключ, впервые с целью не отложить на полку, а использовать по назначению.

Свет от фонаря падал на синюю дверь. Ей пришлось покинуть тень.

С тихим скрежетом, Ключ вошёл в скважину, дверь открылась и из неё полился яркий свет.

Через секунду площадка перед Планетарием опустела.

Ночь зажигала огни, подсвечивала окна квартир, белела пятнышками звезд.

С глухим стуком Ключ упал на землю.

И на свете жить вовсе не холодно, если не прекращать движение.