Текст книги "Обреченно жизни радуюсь (СИ)"

Автор книги: Alaxastel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Узбад слегка наклонил голову, и моё лицо стало ещё более озадаченным. Это он… признал свою ошибку? Да, не извинился, конечно, и прямо тоже ничего не сказал, но какой прогресс! Это ж глядишь годков эдак через сто он сможет из себя “прости” выдавить.

И всё таки даже сейчас он говорит с позиции сильного. Слабо верится, что они на пару с Гэндальфом решили принести извинения и уйти в закат. Значит у Торина ещё припрятано что-то, что способно “смазать” это завуалированное признание неправоты. А жаль, приятное было чувство. И словно подтверждая мои догадки, Торин загадочно кивнул Гэндальфу.

Тем не менее, оставить долг королевского рода Дурина неоплаченным, я не могу. В таком случае, я дарю тебе возможность вернуться домой. На то время, что ты проведёшь здесь, я гарантирую тебе полную безопасность и защиту. К чему спешить обратно? За время похода ты не успела увидеть и малой части всего того, что есть в Средиземье. Синие горы, залив Белфалас… он вдруг немного нахмурился и спросил чуть тише,– Или есть причина, по которой ты хочешь скорее вернуться домой?

“Да, есть, с негодованием подумала я, не люблю свадьбы, у меня на них с некоторых пор аллергия. А уж как будет счастлива твоя невеста узнать, что я– личность весьма сомнительная, мутная, если не сказать общественно вредная, останусь тут на подольше под твоей защитой и в безопасности– слов нет. А сестра то твоя как обрадуется!”.

–Я бы хотел, чтобы ты не торопилась с возвращением.

Я сжала в кулак руку, которую мне когда-то рассек обрядовый кинжал. Как он вообще может… И что мне на это сказать? Немая сцена…

Итак, Гэндальф, избавив меня от необходимости отвечать, вынул из-за пазухи сверточек,– кажется, ты это потеряла?

Я цапнула из рук волшебника свёрток, боясь обмануться в своих ожиданиях. Но это было он.

Ключ приятной тяжестью опустился мне на ладонь, и я нервно рассмеялась, отбросив в сторону тряпку, в которую тот был замотан. Действительно, лучший дар из возможных.

–Лер, ты посмотри, ты только глянь, а!

Эльф задумчиво почесал левую бровь.

–И какого Барлога я только с Линдиром договаривался, чтобы он нам с деньгами для аукциона помог! Теперь ещё думать как от него отвязаться.

Что? я от удивления выронила Ключ из рук.

То! Лер ловко подхватил его у самой земли, и пожал плечами,– нам нужны были деньги, а он всё равно тащился за нами с той самой деревушки, где мы тебя благополучно похоронили. Ховался по кустам– по деревьям, наблюдал. Кстати, за то что он догадался о твоём здравии, можешь Гэндальфа поблагодарить.

Что? Торин повернулся к Гэндальфу, и так посмотрел на мага, что тот, кажется, немного смутился, и начал мять в пальцах кончик бороды.

“То”, как верно выразился Лер, с крыши дома бодро спрыгнул Линдир, будто спрыгивать внезапно с крыш было его обыкновенным занятием,– ты ведь и сам с самого начала знал, что она жива, разве нет?

Меня слегка шатнуло, и я на цыпочках сделала пару шагов назад. Глаза непроизвольно забегали в полной тревоге, стараясь уследить и за гномом, и за волшебником, и за эльфом. Те же буравили взглядами друг друга. Вдруг кто-то легонько потянул меня в сторону.

Ты какого хрена творишь, дурень? очнувшись прошептала я, взглядом указав на спину Линдира,– Ты зачем с ним общался, гнусный ты предатель?

Не предатель я с возмущением прошипел в ответ Лер,– я думал Ключ добудем, и сразу свалим по– быстрому. Кто ж знал, что они все тут соберутся. Ничего, я сейчас что-нибудь придумаю.

О том, насколько глупой выгляжу я, с этим своим покойницким секретом Полишинеля, думать не хотелось. Торин был раздражен, Гэндальф на удивление спокоен, лица Линдира я не видела. Он не только не повернулся, но даже не поздоровался! И чего тогда явился?

Как-то незаметно мы с Лером оказались не у дел. Я с вожделением посмотрела на дверь, мечтая скрыться в домике и никого не пускать внутрь, и начала по шажочку пятиться к ней, не выпуская троицу из вида.

Сделай мне одолжение, эльф, пойди, попиши баллады в голосе Торина появились угрожающие нотки, и я вдруг подумала, что ему ни меч ни кольчуга не нужны, достаточно наличия раздражающего фактора. А Линдир, судя по всему, на эту роль подходил по всем параметрам. Интересно, это просто расовая неприязнь или…?

Гэндальф прокашлялся и повернулся к гному. Ох, надеюсь он разрулит ситуацию.

За спиной вдруг послышались тихенькие щелчки. Я настороженно обернулась и поняла, что насторожилась неспроста. Братец опередил меня на пару шагов, он уже стоял около двери, и беззаботно улыбался, указывая на Ключ, криво воткнутый в навесной замок, висящий на ручке.

Вот и всё, чего напрягаться то, подмигнул он мне.

–Твою то мать…

Лер быстро дёрнул дверь, схватил мою руку, и сиганул в темноту, потянув за собой и меня.

–Аааааа!

Я едва успела оглянуться назад– в стремительно отдаляющейся воронке света закружилось почему-то довольное лицо мага. Отразился гулким эхом в ушах чей-то возглас “нет”. Свет вдруг заслонило. Ощутимо тряхнуло. Я выпустила руку Лера, нас закружило, голова пошла кругом, и когда я окончательно перестала понимать, где верх, а где низ, меня со всей силы приложило о твёрдую поверхность, вышибив из лёгких воздух.

Хоть бы дом, хоть бы дом, хоть бы нас не занесло еще куда-нибудь.

Опасливо открыв один глаз, я увидела знакомый ламинат. Истерический смешок вырвался из горла, я прислонилась лбом к полу и нежно погладила его рукой. Родной мой, хороший, любимый.

Глубоко втянув носом воздух, я, как дружелюбный абориген, приготовилась представить свой прекрасный мир своему не менее прекрасному, хоть и тупоголовому, брату.  Только вот… Осмотревшись, я поняла, что в очередной раз произошло то, к чему я не была готова. Всё было на месте, всё, и кровать, и шкафы, и забытые на столе чашки. Всё было так, как и должно было быть. Но нигде не было Лера. Он исчез, будто и не существовало его вовсе.

В открытую входную дверь просачивался сквозняк. Судя по всему, дверь была открыта уже несколько часов, около порога появилась тонкая серая полосочка пыли, которую надуло из подъезда. И никаких признаков эльфа.

Я настолько уверовала в реальность того что было, что совсем забыла о тех теориях, которые посещали мою голову в первые минуты пребывания в том мире. “Дверь была открыта, в квартире были воры, которые ударили меня так сильно, что я потеряла сознание”, “это галлюциногенный бред” и всё в этом духе. Неужели и правда приснилось?

Я встала, потирая виски, подошла к зеркалу. Изодранные вещи, грязные кроссовки.

Точно, я же вылезала из чертовски колючих кустов.

В состоянии, близком к сомнамбулистическому, я пошла в ванную и включила воду. Да, технологии…

Через полчаса, завязав мокрые волосы в хвостик, я заваривала на кухне чай. Я была совсем обычной, совсем собой, совсем такой же как все. И комфорта и уюта теперь было столько, сколько надобно, и на пары надо будет только завтра, и любовь, несомненно, бывает только в сказках. Всё так же, как и было пару часов назад.

______________

Дверь захлопнулась. Да, дверь захлопнулась, скрыв за собой троих– девушку, эльфа и гнома. На лужайке перед старым домом остались стоять старый маг и первый заместитель Лорда Элронда.

Гэндальф открыл дверь, и обнаружив за ней самые обыкновенные сени, усмехнулся. Вспыльчивость, импульсивность, преданность– маг досточно общался с представителями рода Дурина, чтобы знать, Торин прыгнет следом. Он уже терял её, а тут ещё и Линдир. Будь у Торина время подумать, хотя бы пара секунд, он бы не оставил вновь обретенное королевство и племянников. Но этих пары секунд не было. Да, Гэндальф рассчитал всё идеально.

“Так то,– удовлетворенно подумал маг,-Торин должен был исчезнуть из этого мира. Ему было предначертано умереть. Пусть с ним и с этим эльфом разбираются хранители мира Марфы, там наверняка хватает своих майар. Но вот в чем вопрос, где же Ключ… Если догадки верны, то открыв и закрыв проход для одного человека, Ключ должен был остаться тут…”

Маг наклонился и пошарил руками в траве. Поиски ни к чему не привели.

“Стало быть, дверь открыл этот поганец эльф. Нет, нет и нет!”. Это предположение так не нравилось Гэндальфу, что думать о нем у него не было никакого желания. Но думать все таки приходилось. Ведь если эльф открыл проход, значит он может и вернуться. И притащить за собой всех остальных. А это сулило Гэндальфу новые заботы. Маг тяжело вздохнул.

–Они вернутся?

Волшебник обернулся, и обнаружил за своей спиной Линдира, растерянно стоявшего перед домом.

Магу захотелось ответить честно, наградив добрыми словами этого неугомонного Лера в частности, и всех лихолесских эльфов в целом. Упрямые, своевольные– вспомнить только Владыку Трандуила. Но Гэндальф сдержался.

–Кто знает… Если они снова воспользуются Ключом, их притянет прямо сюда.

Гэндальф ещё раз повернулся к двери и мысленно пожелал этим троим остаться в том мире навсегда, и не докучать старому уставшему магу.

Когда волшебник ушёл, Линдир тронул деревянную дверь рукой. Отполированная её поверхность отозвалась теплом.

Говорят, что эльфийская любовь вечная. И всё же, всё же именно ему хватило безрассудства и смелости прыгнуть вслед за ней. Или же ему хватило любви? Любить вечно и любить сильно. Это одно и тоже или… Эльф подпрыгнул, ухватился руками за карниз, подтянулся, и уселся на крыше.

“Барлогов Лер. Если бы не он, завтрашний день мог бы быть другим. С Торином я бы разобрался, и с ней бы поговорил. Но Лер…И надо же было ей побрататься именно с ним.”

По озеру шла рябь, птицы щебетали где-то в ветвях деревьев. Солнце уже поднялось, исчезла утренняя прохлада. Как исчезла его любовь. Но прохлада к вечеру вернётся, а с ней он не встретится ни в Валиноре, ни в Палатах Мандоса.

Она не сможет оставить Торина одного в чужом мире. А он не упустит шанса воспользоваться этим. Неприятное чувство поднялось в душе эльфа. Мрачное и темное. Он раздражённо тряхнул головой.

–Мелькоров гном. Зачем, зачем он пошёл за ней, а не я.

Глубоко вздохнув, эльф достал из сумки пергамент, перо, а затем вдруг горько усмехнувшись, скомкал лист.

“И что теперь? Что будет, если они не вернутся? Теперь только и остается, что писать баллады и ждать покоя. Но покой непременно придёт. Когда– нибудь. Когда тьма будет повержена, когда его повелитель сможет оставить эти земли, когда он ступит на корабль– тогда придёт покой…”.

Комментарий к Глава 39. Безумно приятно видеть такой активный фидбэк! Спасибо за отзывы ❤

И отдельное спасибо тем, кто выуживает ошибки и указывает на опечатки ❤

====== Глава 40. ======

На закате солнца, возле пруда на лавке сидели двое. Один из них, мальчик лет шести, воткнул в землю палку так, что получились солнечные часы. Он внимательно следил за движением теневой полосы.

Интересное место… сидевшая рядом с ним старуха тяжело поднялась и покряхтывая подошла к кромке пруда. Она устремила взгляд на противоположный берег, где виднелись огромное здание, в окнах которого пламенем горело солнце. Вдали сверкали золотом купола маленьких дворцов.

Неужели всё это мир людей – продолжила карга себе под нос, – не знай я точно, решил бы что это плод совместных трудов гоблинов и гномов…

Мальчик хмыкнул, откинул со лба мокрые светлые пряди, и подставил лицо солнцу. Вокруг пели птицы. Около лавки суетились воробьи, не поделившие крошку хлеба. Ребенок глубоко втянул воздух носом, не то стараясь успокоиться, не то наслаждаясь.

–И все-таки, надо же было такому случиться, угодили прямо в воду– не получив ответа, которого она впрочем и не ждала, старуха принялась отжимать подол своего платья– Вся одежда теперь мокрая!

Хочешь иди без неё – насмешливо ответил ребенок, – Мне в общем-то всё равно.

Он встал и решительно сделал пару шагов в сторону тропинки, уводящей от пруда в неизвестном направлении.

–Эй, стой! – старуха спохватилась и неожиданно быстро догнала его, – просто неприятно в мокром ходить, вот и всё.

–Эльфы настолько изнежились, что уже и воды боятся? Или ты один такой особенный? – малыш изучающе оглядел старуху с головы до ног, – А твоё тело тебя не беспокоит?

–Смотря на твоё, я сразу успокаиваюсь!

Двое помолчали, думая каждый о своём.

–Она должна быть где-то рядом. В этом обличии она нас не узнает, нужно идти и искать её самим. Разделимся.

–Сомневаюсь, что такой ребенок далеко уйдет.

–А немощная старушка не боится свалится за ближайшим углом? – голос ребенка сорвался, что заставило старушку глумливо заулыбаться.

–Может и боится. Во всяком случае, тебе точно боятся нечего, ты как был коротышкой, так и остался.

Ребенок уже собирался начать спорить с новой силой, но старуха вдруг указала рукой куда-то за спину малыша.

–Ну и ну. Смотри-ка, вот и первый местный, – женщина с любопытством кивнула на бегущего к ним со всех ног человечка.

Человечек этот, мужчина в возрасте, был сторожем парка вот уже целых восемь лет. Работа его была лёгкой, и за все года службы ничего серьёзнее зажженных в неположенном месте фейерверков да пьяных выходок молодёжи он не видел. Но этим летом всё изменилось. Администрация решила поставить на парковом пруду лодочную станцию. Сторож сразу понял, что это не к добру, что эта лодочная станция принесёт ему одни лишь беды и хлопоты, и вот сегодня все его опасения оправдались.

–Вы в порядке? Живы? Скорую вызвать? – запыхавшийся и напуганный, он подбежал к двоим едва не утонувшим людям.

Несостоявшиеся утопленники задумчиво переглянулись.

«Ну всё– подумал сторож, – сейчас будет скандал, крики, полиция. А я-то, я-то в чем виноват? Моя ли вина, что этого паршивца – спасателя не оказалось на рабочем месте в самый нужный момент?»

Он ждал, когда бабка начнёт орать, совершенно, кстати сказать, обоснованно, и мысленно готовился оправдываться и отнекиваться. А тут ещё и ребёнок…

Сторож опасливо глянул на старуху. Скандала не было. Бабушка, склонив голову набок, с любопытством изучала его кроссовки.

«Вот! – подумал сторож, внутренне содрогнувшись– у человека натуральный шок! Как бы приступ не сделался! Помрет же на месте, как пить дать помрет.»

Он перевел взгляд на мальчонку, который, по– видимому, был ничуть не меньше растерян и напуган. Брови его были сурово сдвинуты, он весь подобрался и глядел на сторожа зло, как зверёк, готовящийся защищать свою жизнь до последней капли крови. Этот взгляд никак не вязался с забавным морским галстучком, мокрой тряпкой свисавшей с его шеи. Сторож только покачал головой. Не дождавшись никакой реакции ни от старушки, ни от малыша, сторож прокашлялся и решил прояснить ситуацию самостоятельно.

Я сидел, читал, вдруг вижу женщина ко мне бежит. Кричит что на пруду катер на лодку налетел, и ребёнок за борт выпал. Этим сволочам на катере хоть бы хны, катер бросили, сами убежали. А я же, сами понимаете, просто сторож, пока спасателя искал, смотрю– уже и вы следом за внуком в пруд сигаете. Минуты вас нет, две, я катер взял, чтобы к вам плыть. А потом раз– вы уже на берегу стоите. Ну мы этих гадов с катера то поймаем, не беспокойтесь, тут везде камеры!

Старушка и мальчик снова переглянулись.

А эти двое, они получается умерли, а мы… начала было бабка, но мальчик с силой дернул её за руку.

–Хватит. Идем отсюда.

Она спохватилась, кашлянула и неловко потрепала мальчика по голове, зазвенев многочисленными браслетами на руках.

Что ж… Да. Они должны получить по заслугам. Это недопустимо, мой… она на секунду задумалась, с сомнением глядя на мальчишку, -мой маленький внук мог пострадать.

Рот мальчика презрительно дернулся.

–Водой захлебнулся поди? – заботливо поинтересовалась бабушка, похлопав мальчика по спине.

–Идем, – повторил ребенок уже раздражённо.

Сейчас пойдём. А как выйти к… бабушка замялась и головой кивнула на многоэтажки, видневшиеся над деревьями.

–Выход в город? Прямо и направо. Постойте, надо же полицию вызвать. Точно скорая не нужна?

Но бабушка, увлекаемая внуком вперёд, уже семенила по дороге прочь из парка. Сторож проводил двоих растерянным взглядом.

Когда пруд скрылся за деревьями мальчик наконец остановился.

–Следи за тем что говоришь! Или мне вырвать тебе язык, чтобы ты не болтал лишнего?

Женщина с сомнением глянула вниз– мальчик был ей по пояс.

–Знаешь, тебе стоит быть добрее, – серьёзно проговорила она.

–К кому? К тебе? К этому человеку? Вы пока не заслужили моей доброты.

Если будешь противопоставлять себя этому новому миру никогда не станешь его частью– старуха отвернулась от ребёнка и задумчиво провела рукой по ближайшему дереву.

–Я и не хочу становиться его частью.

–Тогда что ты тут делаешь? Мой тебе совет, лучше расстанься с этими иллюзиями. В мире, абсолютно любом, все взаимосвязано. Когда чувствуешь это единение, тогда и живешь в гармонии.

–То, что ты вселился в тело старухи, не даёт тебе право брюзжать и поучать.

Старуха пожала плечами.

Кстати о теле. Так мы, получается, заняли тела мертвецов? Очень славно и роскошно. Мерзкое ощущение находится в их телах, не думаешь? Интересно, их не хватятся? Если мы не найдём Венди, уж не придётся ли жить жизнью этих ныне покойных?

Для того, кто живёт в гармонии с миром, ты слишком много беспокоишься мальчик повернулся к старухе спиной и зашагал по тропе, – Лучше по сторонам смотри.

Когда двое вышли из парка, уже начало темнеть. Тропинка, как и было обещано сторожем, привела их прямо в город. Через дорогу начинался мир громад и неоновых вывесок. От старухи и малыша этот мир был отделен потоком машин. Увидев этот поток, оба отпрянули назад. Ни один из них не признался бы в этом даже самому себе, но выйти из леса вовне, на улицу, оказаться среди волшебных огней, гигантских домов и машин, было безумно страшно.

Мальчик с мрачным видом сделал первый шаг.

***– Капучино маленький на банановом, с банановым сиропом, – я приветливо улыбнулась и скосила глаза на стойку с выпечкой, – и круассан миндальный, пожалуйста.

– Наша бонусная карта есть?

– М-м.

– Вы можете скачать приложение.

– М-м.

Какое приложение, милый ты мой! У меня тут провал в памяти, вспомнить бы как расплачиваться.

–Триста восемьдесят с вас.

А цены то кусаются, ох как кусаются. А денег как обычно мало. Я осмотрела прилавок с разложенными на нем сэндвичами. Всё для людей, всё готовое! Ну чудо же, а не жизнь.

Прошёл где-то час с тех пор, как я очнулась лежащей на полу с бредовыми мыслями в голове. За это время я успела сделать несколько важных вещей.

Как завещали мудрые люди, обрела душевный покой, чтобы принять то, что невозможно изменить. Ну приснилось и приснилось, с кем не бывает. Снятся же порой такие реалистичные сны, что и просыпаться не хочется, и не верится, что всё примерещилось. Ну а то что головой ударилась, так это даже ничего, дуракам живётся проще!

Мужество обрела, чтобы изменить то, что можно изменить. Сон был хорош, но жизнь то продолжается. Вот она, со своими обычными проблемами. Сейчас возьму кофе, пройдусь, чтобы остатки сна из головы выкинуть, и вперед– дела делать.

Осталось мудрость обрести, чтобы возможное от невозможного отличить…

–Ушки у вас какие милые, -бариста поставил передо мной стаканчик с кофе, – как настоящие прямо. Вам идёт.

–А? – я задумчиво потрогала ухо. Ну уши, удлинённые, обычные, которые я привыкла прятать за волосами.

Секунда, две, и до меня медленно начинает доходить, что с обретением мудрости пока выходит загвоздка, и возможное с невозможным путается, дразня сюрреалистичностью происходящего.

Я подозрительно уставилась на уши бариста. Еще раз потрогала свои.

Нет, не свои. Удлиненные, с каким-то гипертрофированным хрящом. Потрясла руку, в приступе неясного омерзения. У меня таких ушей раньше не было! Только во сне были… По спине пробежали мурашки. Значит не приснилось? Я закрыла глаза и спиной начала пятиться прочь из кофейни. На пути к дверям остановилась, вернулась за кофе и круассаном. Трёхсот восьмидесяти рублей было интуитивно жаль.

Появилось малодушное желание бежать домой и прятаться под одеяло. Орки, гоблины, кровь, боль, страх, голод– волна воспоминаний накатила так стремительно, что стало страшно, как будто кошмар мог в ту же секунду стать реальностью. Показалось, что монстры вот-вот выползут из-под стойки, щеря гнилые зубы, а гнусный волшебник постучит посохом в стеклянную дверь.

Нет, домой я не пойду, ишь как руки трясутся. За столик сяду, за столик. Да и вообще лучше поближе к людям быть, а то мало ли что. Бариста проводил меня удивленными глазами.

Куда бежать, что делать? Идти домой и заниматься привычными делами вдруг показалось несусветной глупостью. Да как вообще можно спокойно жить, когда тут… А что тут? Я как будто посмотрела на кофейню новыми глазами. Никто не спешил меня сожрать, было тепло и уютно, играла тихая музыка, парень за стойкой потерял к дерганой посетительнице всякий интерес, и уткнулся в телефон.

Паника отступила.

Как будто в насмешку заиграла тема Эда Ширана из «Хоббита».

Я поежилась.

Если рефлексировать над приснившимся кошмаром, не обращая пока внимания на уши, то можно сделать один неутешительный вывод. Во сне мои мозги отключаются. Иначе как объяснить тот факт, что я пошла, прости Господи, отвоевывать какую-то нахрен мне ненужную гору, в толпе бородатых мужиков жаждущих возмездия? Предназначение какое-то выдумала. Да если бы такое действительно произошло, любой нормальный человек просто– напросто клещом бы впился в Гэндальфа, требуя вернуть его обратно! Или на худой конец затихарился бы где-нибудь в спокойном месте, навроде Ривенделла, и носу бы оттуда не казал.

Зато могу уверено констатировать – до середины пути я была бравым героем. Меч в руке, огонь в глазах и ни единой умной мысли в башке. Потом, конечно, все пошло не так гладко, но чего еще ожидать от сна. Все таки от музыки стало не по себе. Я вышла из кофейни и побрела в сторону дома.

Залезть под одеяло и забыть обо всем не получится, сон упрямо лез в голову, подбрасывая картинки воспоминаний. Разрушенный дом, из старого окна видно небо, а в нем яркой точкой кружится разъяренный дракон, костры эльфов, искры, поднимающиеся к звездному небу, слепящий глаза снег, горы золота… И глаза, и улыбки разных людей и нелюдей. Их эмоции и чувства. Все яркие, настоящие, насыщенные. Я остановилась и задумалась над тем, как крупно мне повезло в этом сне. Как будто часто я встречаю разом столько интересных людей. Обычно человека «надкусишь» и сразу выплюнуть хочется. Теми же, кто был во сне, даже пресытиться было сложно.

Ну вот. И круассан не лезет в горло, и капучино не льётся в рот. Я сама не заметила как давно прошла свой дом и оказалась на переходе к парку. Солнце уже село, парк в сумерках выглядел таинственно и немного страшно.

На противоположной стороне ждали зеленого сигнала бабушка и мальчик. Ребенок тыкал носом кроссовка асфальт, а старушка, с алчущим взглядом естествоиспытателя рассматривала светофор. Оба они почему-то были в насквозь мокрой одежде. Рыжеватые волосы старушки, бывшие когда-то собранными в пучок, сбились набок и висели прядями.

– Ты посмотри только, – донесся до меня голос женщины, – как людей много. В обычных людских городах, ну, тех которые наши, едва солнце к горизонту– так все по домам, вставать то с рассветом.

Приезжие, что ли? Может с ними что-то случилось?

Машины остановились, зажегся зелёный, те двое так и стояли возле перехода. Не моё дело. Я прошла мимо.

–Пойдем. Да почему я каждый раз должен тебя вперёд силком тащить? – звонкий от гнева голос мальчика резанул по ушам, я оглянулась.

Малыш неистово дергал нерешительно замершую бабушку за рукав.

Ладно, спрошу.

–Извините, женщина, с вами все в порядке? – я поймала растерянный взгляд старушки, – Помощь не нужна?

Бабушка подслеповато сощурилась. Взгляд ее вдруг стал живым и радостным. Она криво улыбнулась, захихикала, оскалилась и вдруг резко кинулась на меня.

Я с визгом отскочила прочь. Так и знала, что ничего хорошего от старух, выходящей ночью из леса, ждать не стоит! Я выставив вперед руки отступала от сумасшедшей.

–Эй, спокойно. Спокойно! Это же ты? – хрипловато спросила она, простирая ко мне руки.

–Нет, не я! – внезапным фальцетом вскрикнула я, пытаясь нашарить в рюкзаке баллончик.

–Нет, это ты. Венди, барлог тебя дери, охолонись уже. Это я, Лер.

–Э-э…– я замерла, так и не вытащив руку из рюкзака, – Лер?

Старушка довольно кивнула

Из головы пропали все мысли, надо было что-то сказать, но чувствовала я себя… странно. С одной стороны, очень хотелось, чтобы сон оказался сном. В конце то концов, что было в Вегасе остается в Вегасе. Хочется жить по-человечески спокойно, закончить универ, работать. С другой же стороны я понимала, что если сон сном не окажется, то жить будет сложнее, неопределеннее, но точно интереснее.

–Ты в порядке? – Лер ненавязчиво похлопал меня по плечу.

Да, теперь понятно почему я наделала столько глупостей. Времени подумать нет вообще.

– Надо с тебя проклятие Ключа снять– невпопад ответила я– все-таки старушка это как-то…

Лер, кажется, обиделся.

–А сама то! Орком же была! – он обличающе ткнул в меня корявым пальцем.

Я нервно усмехнулась. Ладно, сон– не сон, Лера я нашла. Дальше что?

–Ха! А как тебе Торин? – не замечая моих терзаний продолжил Лер, – Правда очарователен?

–Т-торин?

Я с опаской оглянулась вокруг, никого не заметила, и думала уже что ослышалась. Но потом вспомнила о ребенке, который стоял рядом со старухой. Скосила глаза вниз. О да, ребенок был там. Стоял и смотрел, изучающе так, оценивающе.

–Привет…

Да, ничего умнее не придумала. И какие черти его сюда принесли? Об этом не худо было бы Лера спросить… Видимо, что-то такое отразилось в моем взгляде, и ребенок фыркнул.

–Ну… Ты как здесь оказался, помнишь? Всё хорошо?

Ответом мне было скорбное молчание.

Конечно у него не всё хорошо, раз его случайно занесло в другой мир! Поддержка из меня так себе.

Ты не переживай, проклятие снимем неуверенно закончила я, сама не очень представляя, что делать с ними двумя. Груз ответственности меня всегда обременял. А тут ребёнок, пожилая женщина…

–Долго вы еще собираетесь тут стоять? , – малыш повёл плечами, отвернулся, и уверенно зашагал по переходу, ни секунды не сомневаясь, что мы последуем за ним.

Я поднялась и покачала головой.

Согласись, такой скверный характер у простого маленького мальчика смотрится в разы гаже, чем такой же скверный характер, но у короля прошептал мне на ухо Лер.

Я философски пожала плечами. В чем-то он был безусловно прав.

====== Глава 41. ======

–Так уж и спит? Второй день подряд? Не подозревала за ним столь вопиющей праздности.

Тихонько скрипнув, открылась дверь в комнату. На большой кровати, отвернувшись к стене, лежал маленький мальчик. Он закутался в одеяло так, что была видна только белобрысая макушка.

–Да спит-спит, говорю тебе. Пошли, всё равно он только и делает что куксится!

Дверь мягко стукнула. Стихли голоса, загремели ключи в замке.

Мальчик открыл глаза.

Ему снилась весна. Она разгоралась все жарче, черные лунки вокруг деревьев становились все шире, снег таял, и только на вершинах Эребора лежали толстые и плотные сугробы. Ветер там пах землей и солнцем. У подножия горы распускались маленькие цветы морозника. Он тянул к ним руки, хотел сорвать, хотя бы прикоснуться, но пальцы проходили насквозь.

Было ли тому виной влияние детского тела, или обстоятельства действительно складывались наихудшим образом, только Торин чувствовал, что предел его выдержки и стойкости близок. Он оказался в теле ребенка, без денег, без поддержки друзей и семьи– и вдруг стал как никогда одинок.

Прошло два дня. Неужели это станет его жизнью? Что будет, если вернуться обратно не получится? Придется остаться здесь, расти год за годом, стать человеком?

Иногда он пытался придумать себе новое будущее. Но выдумки таяли, а злость брала верх. Будущее здесь? Это даже не смешно. Он пытался сочинить сказку о благоденствии и покое, но она не сочинялась. Благоденствие и покой– не для него. Из года в год стремясь отомстить, желая вернуть дом он думал, что наконец обретёт власть. И когда это случилось, слабость взяла верх.

Он всегда знал, что ему не нужна любовь. Её переоценивают. Конечно, ему хотелось теплых отношений, хотелось участия и понимания. Но он знал, что не может никому доверять. Близкие предают намного чаще, чем посторонние, и это бьет намного больнее. Есть только семья, повязанная кровными узами и ритуалами, когда умереть проще чем предать.

Торин не мог найти себе место в этом мире. Здесь всё было неправильным, неживым, искривленным. Провода, рекламные щиты, телефоны, машины, электричество. Он как будто оказался среди декораций ярмарочных фокусников.

Торин потянулся и включил свет. Поморщился, пытаясь притерпеться. Ну почему нельзя пользоваться факелами и свечами?

Дом он осмотрел в самый первый день, как только удалось остаться одному. И дом этот Торина озадачил. Он обошёл каждое помещеньице, обставленное разномастной мебелью, критически, поджав губы, оглядел кухню без малейших признаков наличия запасов, зато с живописной горой посуды в раковине, изучил содержимое шкафов. Он никак не мог решить, совсем тут убого или могло быть хуже.

Торин умел довольствоваться малым, но ценил комфорт, и совершенно не увлекался всякими майаровскими бреднями вроде аскетизма. Минимум вещей– максимум счастья– пусть твоими вечными спутниками будут дорожная пыль и серая хламида, которую помнят уже несколько поколений! Это было точно не про Торина, да и вообще не про гномов.

Довольствоваться малым можно было в походе и на войне, но жить гномы предпочитали нормально. Разумеется, по-гномьи нормально. А это означало простор, роскошь и основательность. И чем выше было положение гнома в клановой иерархии, тем просторнее, роскошнее и основательнее был его дом.

Сравнивать жизнь в Эреборе с жизнью в этой лачуге было унизительно. Спасибо, хоть об унитазах эти люди имели представление! Туалет и ванная выглядели под стать остальному дому, но они хотя бы были! В отличии от очага на кухне и камина в комнате.

Торин встал и прошёлся от стены до стены. Замер возле шкафа с книгами. Содержимое верхних полок было ему не видно. Он подтащил к шкафу стул и взобрался на него.

Более всего в своих бедах Торин винил самого себя. От слабостей надо своевременно избавляться. А если не выходит– брать что хочешь, не спрашивая разрешения. Но когда обязан жизнью, не спрашивать разрешения не выходит.

Он полюбил и шагнул за своей слабостью в неизвестность. Но сейчас его слабость была мало похожа на прекрасную жертвенную воительницу, которую он видел в Средиземье. Разве может человек так меняться в зависимости от обстоятельств? Он не знал ответа на этот вопрос. Торин никогда не изменял себе и своим принципам. Он вручит ей своё доверие и будет надеяться, что у нее хватит совести и мозгов поступить правильно, а не как обычно. Если даже это не сдвинет ничего с места, то пытаться сделать что-то ещё бессмысленно.