Текст книги "Марена и Кощей (СИ)"

Автор книги: AlanaDargo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Марена поспешно поклонилась и опустила взгляд. Запах можжевельника ударил в лицо, и она удивлённо повела носом, украдкой поднимая голову. Людмила Васильевна улыбнулась и неожиданно обратилась к Марене:

– А ты необычная девушка, знахарка. Едва появилась, как весь наш двор только тебя и обсуждает.

– Благодарю за милость, государыня, – ответила Марена, не понимая: комплимент это или насмешка.

Когда царица говорила, она казалась старше своих лет. Единственное, что её выдавало, почти детское, нежное лицо.

– Вижу, не только Ярослав завладел твоим вниманием. Но и Кощей?

– Я всего лишь знахарка, – сказала Марена. – И если кому-то нужна моя помощь, я не отказываю.

– Мужчины крайне ненадёжные союзники, – продолжала царица. Марена чуть вскинула бровь, но смолчала. – Твой отец наверняка переживает о твоей чести. Чтобы не стать посмешищем, старайся обдумывать каждый шаг. Явиться вот так в покои к Кощею… когда весь двор судачит о твоём романе с Ярославом.

– Нет никакой почвы для слухов, – ответила Марена. – Князь был просто любезен. А у Кощея возникла просьба.

– И ты побежала как послушная девочка.

– Разве у меня достаточно власти, чтобы ему отказать?

– Власти у тебя, возможно, и нет, но есть самоуважение.

– Самоуважением можно недолго тешиться, государыня. Мертвой и гордой я, наверное, заслужу пару одобрительных улыбок, но я их уже не увижу.

Царица звонко рассмеялась и взяла Марену за подбородок.

– Сдаётся мне, ты и так тут долго не протянешь. Слишком яркая птица. Залетела слишком громко, подняла такой трезвон… Осторожнее. Будь тише. А то гады выползут из нор – отведать такую дивную живность.

Что это? Угроза? Предупреждение?

– Я бы не хотела такого.

– Тогда не ищи покровительства у мужчин. Будь выше, знахарка. Делай своё дело, береги царевну и не высовывайся. Можешь заглянуть ко мне. Моё покровительство ничем тебя не опорочит.

«Да что ты ходишь кругами? Чего тебе надо?»– едва не выкрикнула Марена. Вместо этого – улыбнулась и склонила голову.

– Если вы желаете, государыня, я непременно обращусь.

Царица улыбнулась прохладно, словно не понимая, о чём это знахарка толкует, и двинулась дальше – за ней потянулся след можжевельника и горьких трав, и челядь.

Марена нахмурилась, проводила её взглядом и пошла дальше.

Но до покоев Кощея так и не дошла.

На следующем же повороте кто-то набросил ей мешок на голову. Вскрикнуть не успела – её затащили куда-то, бросили на пол.

И тут же сдёрнули мешок.

Вокруг – молодые бабы. У дверей – пара рослых детинушек. А во главе – Елена Куратова. Красная, злая, с поджатыми губками.

Вместо слов, каких-либо объяснений или вопросов она отвесила Марене звонкую пощёчину. Удар получился достаточно хлёстким и неожиданным.

– Скажи мне, кто ты такая, что посмела встать у меня на пути?

– Я не понимаю…

Силы были не равны. Если тут сейчас никто не упадёт замертво, лучше их не злить. Конечно же, Марена всё прекрасно понимала.

«Проклятый Кощей. Это ты меня втянул».

– Не понимает она! – взвизгнула Елена. – Ты та гадкая тварь, что лезет к моему княжичу! Давай рассказывай, как ты его соблазняла своими бесовскими танцами!

«Мелкая, а визжит как хрюшка».

– Я танцевала для всех мужчин.

– Вот как?! – Елена откинула толстую косу за спину. – Да ты, значит, всех мужиков решила одурманить? Не много ли на одну?

Марена поджала губы. Елена имела право злиться. Но и Ярослав не телок. Никто его за рога не тащит.

– Она и Кощею ластится! – влезла тёмненькая в сарафане расшитом разноцветными камнями. – А он мой! Мой мужчина!

«Это ещё кто? И при чём тут Кощей? Вот кто уж мне даром не нужен».

– Забирайте.

– Да кто ты такая, чтобы мне разрешать?

Марена попыталась встать. Елена снова толкнула её на пол.

– Так вот про каких гадов говорила царица, – вырвалось у Марены вслух.

– Что? – Елена взбеленилась, схватила её за волосы. – Не нравится мне её коса. И лицо её не нравится. Выбирай, змея! Что с тобой сделать? Отрезать косу или порезать лицо?

ГЛАВА 17. УРОК ВОСПИТАНИЯ ОТ КОЩЕЯ

– Лицо… – решительно ответила Марена.

Это испугало женщин. Они-то думали, что она будет молить о пощаде, что они хорошенько напугают её и, возможно, помилуют на первый раз. А может, и отрежут косу. Но та холодная решимость, с которой Марена была готова проститься с тем, о чём мечтает любая женщина, – с собственной красотой, – поразила их.

Елена Куратова глянула на подружек так, словно сама не понимала, что теперь с этим делать.

– Лицо? Как же… – она прикусила губу и тихо шепнула: – Мне, что, порезать ей лицо?

– Что? – Марена усмехнулась. – Не готова так далеко зайти? Зачем тогда начинала?

– Замолчи! – крикнула Елена, красная как рак. – Значит, будем резать лицо!

Девицы испуганно переглянулись, замялись, забормотали:

– Послушай, Елена, Ярослав может расстроиться… Да и бессмертный с ней путается. Тот вообще живьём сожрёт. Давай просто за лохмы оттаскаем. Никто ничего не докажет.

– Чего это он расстроится?! И какое до неё дело бессмертному?! До какой-то лекарки! – раздражённо бросила Елена и с мольбой посмотрела на стоящих у двери мужчин. – Никола, поди сюда.

Гридень подошёл неохотно:

– Не нужно это, сударыня, – сказал он, – зачем вам пачкаться? Никуда княжич от вас не денется.

– А я пачкаться не буду. Давай, сделай это! Я приказываю. Порежь ей лицо. Да так, чтобы её после никто не узнал! – громко выкрикивала она, на грани истерики, а руки её дрожали.

Никола, недовольно и громко сопя, вытащил кинжал. Заметно медлил, словно втайне надеялся, что его избалованная хозяйка одумается.

Марена, поглядывая на всё это без страха, с любопытством, как сорока с ветки, неожиданно выхватила кинжал. Девицы вскрикнули, Никола закрыл Елену собой и вскинул руки:

– Не дури, девка!

– Так мне идти надо, а вы всё Ваську за одно место тянете.

Марена прижала лезвие к своей щеке. Тело её бросило в холодный пот. Но она надавила сильнее и решительно скользнула вдоль кожи, оставляя красную линию. Та мгновенно набухла пульсирующей болью и кровью. Растеклась по щеке, по шее, закапала на пол.

Марена облизнулась, и её губы дрогнули в страшном, кровавом оскале. Девицы побелели.

Марена захохотала.

Лица собравшихся вытянулись, став по-детски растерянными.

В горнице стало неожиданно темно: на выскобленные доски упала тень, увеличилась в размере и широко разинула клыкастую пасть. Девицы завизжали и бросились вон. Никола сплюнул и вышел вслед за ними, как и второй гридень.

Марена бросила нож, упёрлась руками в пол. Лицо горело и дёргало. Она зло оскалилась, глядя на алые капли крови на полу.

– Смелая какая, – раздался откуда-то сверху мурлыкающий голос Баюна.

Марена подняла голову и увидела его на подоконнике.

– Что ты всё за мной ходишь?

– А что ты мне всё запрещаешь? – надулся он.

– Я бы и без тебя справилась.

– Какая вредина! Вот к Кощею за тобой не пойду. Нельзя мне. Сама там как-нибудь.

– Больно ты мне нужен.

– Нужен-нужен, рыбонька.

Он широко улыбнулся ей. Огромная тень на полу потянулась, изящно и грациозно выгнула спину. Вот только сам кот оставался неподвижен.

«Ох уж эти бессмертные,– подумала Марена. —Мне бы хоть щепотку их сил и возможностей!»

***

Кощея в опочивальне не было, и Пятушка повёл её к башне.

– Соскучилась по его бессмертию? – поинтересовался этот хитрый и любопытный хорёк.

– Аж сердечко трепещет, – огрызнулась Марена. – А что ты такой верный? Такой преданный? Он что, тебе пуд золота пообещал? Как там в песенке поётся: «Старый врун и потаскун, насулил нам сорок бочек, а принёс один листочек»? Не жалеешь, что попался ему в лапы? Долго будешь псом у него в ногах путаться?

Горбун зыркнул на Марену здоровым глазом, заковылял быстрее.

– Откуда такая любопытная, лисица? Всё лезет и лезет, нос не в своё дело суёт, – забормотал он. – Красивый нос, жаль будет потерять. Наш великий, наш праведный не заслужил такой гнусной песенки. Совсем не заслужил.

– Угрожаешь мне, покалеченный?

– Я тебя, золотко, от беды отвожу. Ты в наши с его бессмертием дела не суйся. Они только нас касаются. Чужим знать зачем? И его бессмертие передо мной срамными словами не называй. И целенькая будешь. Договорились?

– Договорились, – ответила Марена, скривившись.

«Собака паршивая, но преданная! Аж удавить его хочется!»

***

Башня вросла в стену так, что заднее крыло смотрело на посад, а окна – во двор детинца, прямо на избушку Марены. И как она её сразу не заметила? Думала, скала какая-то чёрная.

Вот только чтобы войти в неё, нужно было сначала покинуть царский двор да выйти к людям. Пройти по улице ремесленников, снова войти в укреплённый двор, и там уже начинались владения Кощея. Точно свой детинец отстроил. Хотя чему тут удивляться?

Вокруг башни ни травинки, ни былинки: земля иссушенная, голодная и чёрная, как вокруг разлома. Жадная до любого света и тепла, только ни то, ни другое не пробуждает её к жизни. Слишком глубоко засел в ней голод.

Внутри так холодно, что у Марены застучали зубы.

Кощей сидел на троне из человеческих костей. Страшно даже было подумать, сколько людей сварили заживо, чтобы этих желтоватых костей было достаточно для трона, достойного его величия. В помещении горели факелы, бросая отблески и тени на стены. Кощей был одет так богато, так роскошно, что несколько мгновений Марена, не дыша, смотрела на его тёмно-синий камзол, вышитые золотыми нитями узоры, на плащ, стекающий с трона словно вода.

«Он действительно считает себя государем!»

– Кланяйся, – Пятушка толкнул её в спину, – не каждому дана честь увидеть его великолепие в истинном свете.

Марена подошла к трону и слегка поклонилась.

– Ниже.

Она склонилась ниже, чуть ли не мазнув косами пола.

– Целуй руку его бессмертия.

Марена подняла на Кощея долгий и злой взгляд, но поцеловала перстни на его пальцах. Ноздри его затрепетали – он довольно громко вздохнул. И тут же захватил её лицо рукой за подбородок:

– Что это? Кто это сделал?

– Вы! – рассерженно выкрикнула она. – Это вы со мной сделали!

– Что? – возмутился Кощей.

– Будто вы не знали, что невеста Ярослава разозлится.

– Она такая незначительная, как мошка. Я больше думал о её отце…

– А ещё там была ваша женщина.

– Моя женщина? Что за бред?

– Ваша… Тёмненькая, в сарафане…

– Отец мой Велес, в нашем царстве каждая вторая в сарафане, ты думаешь, мне это что-то говорит? Какая-то дура просто себе что-то надумала. Тебя это беспокоит?

– Беспокоит? Ах… беспокоит… Думаете, я ревную? Ну конечно, делить с кем-то ваше внимание так грустно. У вас много женщин? Я не люблю распутных мужчин. Фу!

Кощей усмехнулся:

– Не играй со мной, ведьма, я могу и подыграть.

Марена тут же замолчала, недовольно поджав губы, и резко откинула косы за спину.

– Так она порезала тебе лицо?

– Я сама… Невеста Ярослава слишком долго собиралась с духом. По-моему, они меня сильно испугались.

Губы Кощея растянулись в жуткой улыбке. Он вытащил платок и бросил ей:

– Вытри. В таком виде мои питомцы тебя сожрут.

«Питомцы? Куда это он собрался меня вести?»

Кровь уже засохла, и Марене пришлось повозиться, пока Пятушка не принёс чашу с водой. Вода окрасилась в красный, как и платок Кощея. Он даже не дал сполоснуть платок, забрал как есть, окровавленный, и убрал в карман.

Марена почувствовала холодок между лопатками. Лучше бы смыла эту кровь по дороге, и она едва удержалась от соблазна перевернуть чашу с водой, однако Пятушка довольно быстро её унёс.

Кощей снова взял за подбородок и посмотрел на порез. Под его пристальным взглядом ей захотелось втянуть голову в плечи.

– Кажется, я проиграла. Но и вы тоже, – сказала она. – Я не смогу заполучить Ярослава с таким лицом.

– Какая дура! – Кощей засмеялся. – Впрочем, как знаешь… Но кто сказал, что я хочу, чтобы ты исполнила мой приказ? – глаза Кощея жадно блеснули. – Я мог проучить Ярослава любой девице, но поручаю это тебе… Почему?

– Почему? – испуганно повторила она.

– Я жду, когда ты проиграешь, – он засмеялся и сжал её подбородок, надавил большим пальцем на нижнюю губу. – От твоих побед мне не будет никакого удовольствия. А вот от твоих поражений…

Марена с трудом удержалась от пощёчины, ощущая, как он ногтем впивается в её шрам.

«Почему я должна это терпеть? Ублюдок! Только пойму, как работает моя сила, и сотру тебя в порошок! Только найду способ…!»

– Разве недостаточно того, что я выполняю ваши приказы?

– Мне всегда всего мало.

И тут она решилась, словно время было удачным. Нет, удачным оно не было. И просить ни о чём Кощея тоже не следовало.

– Не могли бы вы… – она закусила губу.

«Ну а кого ещё просить?»

Кощей вскинул бровь, уголки его губ чуть дрогнули.

– М?

– Мне подругу найти надо. Кикимору.

– Даже не удивлён, что у такой змеи подколодной подруга – кикимора болотная.

– Она ранена, а может, и мертва! – начала злиться Марена. – Никогда бы ни о чём не попросила…

– Тшш! – он приложил палец к её губам. – Твои просьбы не кончаются. Рабой моей будешь, ведьма, с такой беспомощностью.

– Пусть рабой… Но мне нужно найти Озёрку! Она жила возле того болота, где нас Малюта мучил.

– Ах, вот как всё было. Это была твоя подруга, та страшная тварь, что напугала его?

– Она совсем не страшная, а очень добрая. Он её ранил. Ей нужна помощь. Я больше ни о чём не попрошу.

– Не останавливайся, с каждой твоей просьбой цепи толще.

Марена нахмурилась, не глядя ему в глаза, уже не зная, нужно ли было это делать. Озёрка, скорее всего, мертва. Но как же снова хотелось увидеть эту страшилду! Если есть хоть какой-то шанс…

А потом Кощей резко отстранился и поднялся с трона:

– Идём. Я покажу тебе свой зверинец. И расскажу, что ты должна делать.

***

Ступеньки убегали так далеко вниз, в темноту, что сердце обрывалось. Упадёшь – костей не соберёшь! Рыжие факелы облизывали каменный потолок, но становилось ещё холоднее, да так холодно, что у Марены облачка пара вырывались изо рта.

– Дай руку, – сказал Кощей.

«Неужели испугался, что упаду? Какая забота во всём его мерзком многообразии… Хоть бы ты ногу, где подвернул, злыдень!»

Марена взяла его за руку. Руки у него почему-то были тёплые, несмотря на то что от самого тела веяло холодом. Огромные, как паучьи лапы. Её ладонь утонула в его пальцах.

Кощей стал спускаться.

Марена, задумчиво потёрла шрам свободной рукой, послушно следуя за ним.

«Интересно, если убить крысу, этого хватит, чтобы залечить шрам? Но тогда придётся объясняться перед Кощеем, почему он зажил так быстро…»

Впрочем, она может что-нибудь нарисовать. Но так как он любит хватать её за лицо, то непременно сотрёт.

Придётся подождать и походить с такой неприятной меткой.

Ей заранее было стыдно показываться с таким лицом Ярославу, отчего даже страшно…

«А вдруг я ему такой не понравлюсь?»

«Ну и что?– тут же зло одёрнула она себя. —Можно подумать, Ярослав у меня один такой будет… Можно подумать, он мне самой нравится. С этими улыбочками, голубыми глазами, пшеничными кудрями и золотистой бородкой. Интересно, она, наверное, колется, если его поцеловать? Вот у Кощея нет бороды… Но целовать его я точно не собираюсь».

– Ваше бессмертие…

– М?

– А если я действительно не смогу и Ярослав женится на Елене, что вы будете делать?

– Не переживай. Больше о себе думай.

– Значит, у вас есть другой план?

– Есть, – коротко ответил он.

– Какой вы хитрый! – усмехнулась Марена, злясь, что ничего Кощея не остановит, он всё равно своё дело сделает. Неудивительно, что жена от него забежалась с таким мерзким характером! Любопытно всё-таки, куда она делась?

– А правда, что вашу жену Мареной звали?

Кощей так сдавил ей руку, что она вскрикнула:

– Ой! За что же?

– Мою жену? Что это вдруг тебя заинтересовала эта дрянь?

Он остановился. Глаза у него – два глубоких, стылых колодца, а на самом дне плещется… Боль? Но не та, от которой льют слёзы, а та, что подобна тысяче пламенных плетей, сдирающих шкуру заживо.

– Дрянь? Она вас чем-то обидела? – невинно удивилась Марена. – Говорят, я на неё похожа.

– Ты ничем на неё не похожа, – сквозь зубы процедил он. – Она была океаном. А ты – пересохшая лужа. К тому же я не люблю дур. Если что-то хочешь спросить, говори прямо.

– Я слышала, что она обладала магией смерти…

«Ой, как бы проблем себе сейчас не создать! Но это ничего… Выпутаюсь! Удача всегда мне улыбается…»– лихорадочно пронеслось в голове у Марены.

– Обладала.

– А из чего она брала силу? Из трупов?

Кощей зашагал по ступенькам быстрее, сильнее дёрнул за руку:

– Отовсюду. Тебе-то это зачем?

«Как это?»

– Людей убивать необязательно?

– Всё зависит от того, что хочешь сделать. Иногда и жизней целого города мало, чтобы волшбу сотворить. А бывает, достаточно увядшего цветка.

– Разве цветы умирают?

– Умирает всё.

И тут Марена вспомнила то далёкое…

– Смерть приходит за каждым, – сказала она как заворожённая, она помнила, да, помнила… – Она найдёт тебя везде: в почве, в воздухе, в небе, кем или чем бы ты ни был. Даже маленький листочек на дереве проходит путь от рождения до разрушения. Он преет, разрушается и обращается в прах.

Кощей смотрел на неё, открыв от удивления рот, а потом его глаза вспыхнули от гнева:

– Что это ты несёшь?! Где набралась этого?! Кто научил?! – он снова сдавил ей руку и дёрнул.

Марена с криком перелетела через ступеньку, но Кощей поймал её за талию. Навис над ней чёрным коршуном или гадюкой, впился в её лицо внимательным взглядом – аж голова закружилась. Его лицо с чёрными дырами глаз приблизилось к уху, щёку опалило его дыхание. Внутри горячий, снаружи холодный – аж кости промерзают…

– Сейчас я познакомлю тебя со смертью… Она там, на самой последней ступеньке!

Марена выпятила подбородок, выпрямила спину. Если толкнёт – вцеплюсь в него, как паучиха, и утащу с собой!

– Вместе падать будем! – крикнула она так, что её голос разнёсся эхом под сводами катакомб. – Не отпущу вас! – и вцепилась в его кафтан другой рукой.

Он улыбнулся так, что показал клыки:

– Если боишься упасть, своими ногами надо ходить, ведьма.

– Так вы сами предложили!

– А ты не отказалась. Хотела, чтобы я тебя за ручку поводил? Про жену зачем спрашивала?! Что ты задумала?

– Ваша жена достаточно яркая и интересная, чтобы я захотела про неё узнать, – она попыталась вырвать руку. – Сама пойду! Вы ужасный поводырь.

Он не отпустил. Внезапно успокоился:

– Угомонись уже! Идём. Немного осталось.

Они ещё какое-то время спускались в кромешную тьму, подсвеченную факелами, и Марена снова спросила:

– А вы не знаете, как там Ярослав?

– Живой, – неохотно ответил Кощей.

– Зачем же вы помогли ему противоядием?

– Потому что от него дохлого мне никакого толку не будет. Ну? Сколько ещё вопросов ты обрушишь на мою голову?

– А вот другим мужчинам нравится со мной общаться.

Неожиданно Кощей всё-таки толкнул её.

Она слетела со ступеньки и упала на холодный глиняный пол:

– Пришли.

***

От холода зябли пальцы. Изо рта вырывались клубы пара. Марена сидела на холодном камне и пыталась хоть что-то рассмотреть. Ничегошеньки не видно. А под пальцами – гладкий камень, как галька на берегу реки. Кто же его так обточил, что ни одной впадинки не ощущается?

«Гладкий, как должно быть, подбородок Кощея. Это что ж… у него лицо гладкое, как у бабы…»– Марена захихикала, и толчок коленом прилетел в спину от Кощея. Пришлось встать.

– Что смешного, ведьма? – спросил он, зажигая факел.

– Просто вспомнила, какой вы красивый.

Кощей зыркнул на нее сквозь пламя.

– Моя внешность – повод для твоего веселья?

– Для радости. У вас волосы такие, что любая баба удавится от зависти. И ресницы густущие. Зачем вам такие?

– А тебе?

– Ну я же женщина.

– А косы зачем тебе такие?

– Чтобы ты ночью не мог уснуть, бессмертный, – вырвалось у Марены, она внимательно заглянула ему глаза, пугаясь своих слов и ожидая его реакции.

Кощей зло ухмыльнулся, не стал пререкаться или отрицать, лишь мотнул головой.

– Идем.

«Зачем он привёл меня сюда, змей проклятый! Что хочет сделать? Куда мы идём?»

Двери впереди сковал лёд и расписал белой игольчатой бахромой. Да ещё и от факела засверкал рыжими отблесками.

Красиво!

Кощей толкнул двери – они со скрипом отворились. За ними – темнота, снег с шорохом осыпался под ноги, брызгами попадал на кожу, но не таял, а превращался в колючие иголки. Густую тьму не рассеивал даже факел. Кощей мгновенно закрыл двери и сжал её плечо. Марена задохнулась. Холод перетёк с его пальцев, скатился по ней волной, и ей стало чуть теплее.

– Не отходи, – сказал он.

Она почувствовала, не увидела, как рой духов окружил их. В темноте что-то зашевелилось, утробно зарычало и дохнуло чем-то влажным и горячим, осыпав её тело мурашками. Пахло серой и гарью.

Марена шла за Кощеем, будто падая сквозь толщу воды – идти было трудно. Воздух, как густой и вязкий кисель.

– Навь! – крикнула она. – Прямо здесь, в сердце царских палат!

– То, что нас убивает, может нас спасти, – ответил Кощей. – А теперь слушай. Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Я держу здесь своё тёмное войско. Люди отчасти бесполезны для сражения: их легко проткнуть мечом, убить, они болеют, истекают кровью, хотя их способность к размножению вызывает зависть… Если бы только бессмертные захотели, никого бы из людей не осталось на этой земле. Но мы были мудрее… И нам пришлось подыграть им. Они смогли смириться с нашим присутствием. Я правлю Навьим царством вот уже многие столетия. Оно не пало и не разрушилось благодаря мне и моему чёрному войску. И люди мне благодарны.

– Благодарны? Они тебя боятся…

– Бояться. Это так. И это прекрасно, – он улыбнулся.

– Разве не опасно жить так близко к Нави?

– Опасно. Но процесс умирания неотвратим. Рано или поздно всё погибнет.

– Умирания? – прошептала Марена.

Кощей провёл рукой, и вспыхнул синий огонь. Марена увидела их. Сибура, застывшего ледяной статуей, красноглазого пса, ворона, примостившегося на ветке… Ни одного движения. И тени душ, что уходят в глубины тёмного подземелья, как живая река. Сколько их здесь?

Марена вскрикнула, узнав светленького. Его бестелесную тень. Мальчик не пошевелился. Рядом стояла ещё одна знакомая тень, и ещё одна… Их глаза светились синевой Нави.

Она несмело подошла к тени, дрожащей рукой коснулась волос ребёнка – пальцы прошли насквозь. Марена глубоко вздохнула и выдохнула. Горло странно сжалось, и она, медленно опустившись на колени, смотрела на ребенка. В груди всё сдавило – тот самый ком, что долгое время она собирала, не роняя слёз, теперь мешал ей дышать. Развязала тесёмки рубахи, упёрлась руками в холодную землю.

– Что с тобой?

– Я хочу уйти.

– Нет, я только привёл тебя… Разве это не удивительно?

– Что?

– То, что ты могла стоять среди них и выжила. Навь забирает плоть, а я забираю их души в свою чёрную рать. Чем больше моё войско, тем меньше вероятность, что придёт кто-то вроде Чумы и уничтожит наш дом. Всё меньше земель, которые могут нас прокормить. Я единственный, на ком держится Навье царство.

– Ты сам его…

Кощей схватил её за лицо и заставил подняться:

– Я прошёл множество войн, Марена. Я терял столько, что однажды приказал своему сердцу перестать биться. Иногда нужно пожертвовать слабым существом, чтобы накормить сильного, иначе всё рухнет. Я – ваша защита, и только я стою между бессмертными и Навьим царством. Иначе вас уже давно бы растерзали… Взгляни туда.

В огромной клети, затянутой синими всполохами, лежал трёхголовый дракон.

– Знаешь, почему я запер своего брата здесь?

Марена отрицательно покачала головой.

– Он жрал и жрал, жрал и жрал… Не мог насытиться, не мог остановиться. Он услаждал своё брюхо и плоть. Погибло множество мужчин, а особенно женщин. Я заточил его в кольцо, но одна из голов даже не знает, за что я так суров с ними.

– А чем ты лучше? – удивилась она.

Тени её знакомых всё ещё стояли перед глазами.

– Ха! – Кощей засмеялся. – Думай как знаешь. Но в конечном счёте один из нас заточён на многие столетия. Или предпочитаешь, чтобы мы вдвоём пожирали человеческие жизни? Или, может быть, мне позволить Чуме пролететь над Навийградом?

– Лучше бы никого из вас не было! – крикнула она.

– Какая дерзкая и глупая девица! Не будет нас – кто остановит Навь? Кто позволит вам развлекаться и плодиться, как зайцы?

– Но разве сейчас Навь не угрожает всему живому? – продолжала наступать Марена.

«Он просто огромный слизняк, которого они вынуждены кормить. Раздавить его! Раздавить их всех!»

– Иди!

– Куда?

– В клеть к Змею. Ступай. Я видел, как ты смотрела на кольцо. Иди! – заорал он. – И попробуй выйти обратно!

Марена застыла, тяжело дыша.

– Ну? Думаешь, я не впихну тебя туда силой?

Она послушно двинулась к клети.

Ей стало так холодно, так страшно. А мысли в голове тяжёлые, неповоротливые, как тесто в кадке.

Мир перевернулся вверх дном. Вот ещё недавно она дразнила Кощея, забыла, кто он, сколько крови и смерти на его руках, запуталась, расслабилась, а может, и забылась, вздумала грезить…

А теперь сама идёт в пасть к чудовищу, и Кощей смотрит холодно, как палач, вознёсший секиру над её головой.

Марена не могла даже представить, что наказание будет таким…

«Увидел, как смотрю на кольцо! И решил меня убить?»

Клеть её пустила. Она вошла и обмерла.

Шесть глаз вспыхнули золотом и перемигивались в темноте, как плошки с зажжённым жиром, красная чешуя переливалась синими отблесками. Три головы жадно втянули её запах, смаковали вкус. Он дышал дымом и серой, из ноздрей тянулись сизые извивы. Он был так огромен, что спиной подпирал свод темницы – чешуя скребла по камню с противным скрежетом, а крылом мог накрыть целое поселение; сложенное, оно доставало до стены.

– Здравствуй, Змей, – сказала Марена.

Одна голова рванулась к ней, Марена не успела даже вскрикнуть, только шарахнулась к стене. Огромные, влажные ноздри с мелкими трещинками на коже обнюхали её тело.

Выдох – и юбка облепила ноги, как при сильном порыве ветра.

– Танцовщица, – прошипела голова, – та, что плясала у костра. Ты до сих пор пахнешь дымом.

– Мы могли бы её сожрать, – подсказала вторая. – Если он забросил её сюда, значит, мы можем её сожрать.

– На один зуб… Я даже её вкуса не почувствую, – ответила первая. – Но она красивая. Жаль, я не могу обратиться… Я бы с тобой поиграл. Чувствую, как сладко пахнет у тебя между ног. С тобой ещё там никто не играл? Или уже потоптался?

– Я хочу поговорить, – начала было она.

– А я хочу жрать! – рявкнула вторая, оросив её вонючей слюной из пасти, как дождём.

Краем глаза Марена заметила движение в темнице – слово полыхнуло огнём. Тени на стене встрепенулись, колыхнулись, и голова полетела прямо на неё – широко разинутая пасть, острые, как сабли, зубы, нёбо в мелких зазубринах.

Марена беззвучно вскрикнула, забилась в угол.

Третья голова неожиданно заслонила её, и оскалила пасть. Перед лицом Марены сверкнули зубы: жёлтые у основания, и между ними чёрные нити запёкшейся крови.

Может хотела сожрать сама? Или защитить?

Брызнула кровь. Капли падали большие, тягучие, тяжёлые.

Первая вцепилась третьей в загривок, раздвоенный язык задел её колени. Марена не выдержала и вскрикнула.

Кощей наблюдал, скрестив на груди руки.

Изо рта одной из голов вырвались язычки пламени. Одежда на Марене загорелась. Она захлопала по ней рукой и глубже забилась в угол.

Пот от страха и жары катился градом. Обожжённые ладони горели.

– Умоляй! – сказал Кощей. – И я тебя вытащу!

Вторая голова обрушилась на Марену сверху. Она упала на пол, обдирая колени, поползла прямо под крыло Змея.

Он неповоротливо попытался перевернуться, но третья голова – та, что мешала им, – мешала туше двигаться.

Они шипели и кусали друг друга.

Огромная тень то надвигалась на неё вместе с жаром и смрадом, то вновь отступала.

Места мало, но она побежала. Не вставая, на четвереньках, потом на корточках – прямо под самым крылом, туда, где оно сужалось к запястью перепончатого крыла.

Острый шип полоснул её по плечу. Она даже не сразу поняла – только почувствовала, как левая рука стала тяжёлой и тёплой.

Плечо горело, ткань стала липкой.

Марена побежала снова, снова прячась под крыло. Выставила руки вперёд, чтобы защититься от острых шипов, что резали не хуже острой бритвы.

Острый шип вспорол её предплечье, глубоко. У неё задрожали пальцы от боли.

Марена вскрикнула, запнулась о собственный подол, и покатилась кубарем в хвост.

Как Змей ни изворачивался, ни бил крыльями, не мог её достать. Но принялся прижимать хвост к земле, чтобы просто перетереть её о землю, как букашку. Вжимает, вдавливает – так что трещат рёбра. Казалось, она вот-вот ощутит вкус крови во рту.

Марена закричала и не сдержалась:

– Умоляю!

Змей зарычал. Что-то выбросило Марену на землю, к ногам Кощея. Она свернулась в комочек, дрожа от боли.

Он поставил рядом с ней сапог:

– Покажи, как ты благодарна мне, ведьма.

Марена молча подползла, пачкая кровью землю, обняла сапог – на большее сил не хватило. Он присел на корточки. Взял её за волосы и заставил посмотреть на себя:

– Теперь ты поняла своё место?

В таком виде он и оставил её – посреди Нави, медленно истекать кровью. Марена пыталась призвать смерть, но смерти здесь не было: лишь пустота.

Её нашёл Пятушка:

– Ах ты моя сладкая… А я же предупреждал: не злить его. Ну давай, давай, поднимайся, ласонька. Наложу тебе бинты, омою – и будешь ещё краше.

Марена ударила его по руке.

– Не будь дурой, – зашипел он. – Я помогу.

Она заглянула в его здоровый глаз, тёмный, как ночь. В его уродливых чертах угадывалась молодость… Сколько ему лет? Почему он стал таким? В его глазу мелькнула обида.

– Почему ты служишь ему?

Губы Пятушки задрожали – то ли от гнева, то ли от возмущения:

– Как это – почему? Наш темнейший, наш великий, справедливый и щедрый!

Марена больше не слушала, кивнула. Пятушка взял её на руки и понёс:

– Это наше бессмертие сказало о тебе позаботиться. Какой он чуткий, никогда в беде не оставит, – бормотал Пятушка. – Ты уж потерпи, ласонька, потерпи.

«Никогда!… Отравлю! Отравлю эту собаку!»