Текст книги "Дневник невестки: замужем за мамсиком"
Автор книги: Аиша Идрисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 24
Скажите, а ваша свекровь тоже демонстративно закатывает глаза, если вдруг случайно увидит не убранную с утра кровать? Или чашку – вымытую, но с мааааааленьким желтым пятнышком внутри?
23 февраля. Понедельник. Выходной.
Я вам не рассказывала, как довела себя до обсессивно-компульсивного расстройства, пытаясь угодить свекрови? О, это весьма занятная история…
Все то время, что мы жили с ней, Зинаида Ивановна пыталась научить меня быть «идеальной невесткой». В ее представлении я должна была вскакивать ни свет ни заря, чтобы вымыть полы во всем доме, протереть окна («Хотя бы изнутри!») и пыль со всех поверхностей, приготовить Эдику сытный калорийный завтрак, чтобы потом с чувством выполненного долга чмокнуть спящего мужа и отбыть на работу. Придя домой, пропылесосить все ковры, протереть пол еще раз («Ты ж молодая, тебе не сложно»), собрать все грязные вещи Эдика и сложить их в стиралку (Как будто сам он этого сделать не в состоянии!) и готовить ужин.
Не поймите меня неправильно, но я, воспитанная строгой мамой и такой же бабушкой (повернутой, кстати, на идеях патриархата и главенства мужчины в доме) вовсе не считала зазорным вымыть пол и приготовить ужин. Более того, даже считала, что женщина должна делать всю работу по дому, а мужчина в доме – добытчик и кормилец…
Но!
Я искренне не понимала, почему упавшую на пол соринку нужно поднять тут же и отнести в мусорное ведро? Что будет, если эта микрочастица полежит там до завтрашнего утра, дожидаясь пылесосного поцелуя взасос?! Почему полотенца в ванной нужно строго выровнять по линеечке после использования? Зачем в сушке ручки от чашек нужно поворачивать в одну сторону?! К чему все эти бесполезные действия?
К концу года такой жизни у меня начался нервный тик. Я нервно вскакивала при появлении свекрови на пороге комнаты. Разлив случайно чай на плиту, принималась моментально оттирать пятно, испуганно оглядываясь через плечо – а вдруг Идеальная Женщина стоит за спиной?
Я перестала петь по утрам, как раньше. У меня не оставалось ни времени, ни сил, чтобы читать, заниматься творчеством или просто выйти на прогулку. Мне казалось, что я участвую в каком-то марафоне, конца и края которому не видать…
Но случилось чудо. Мы переехали. И моя многострадальная нервная система начала свой долгий путь восстановления…
9:00
– Давай сегодня весь день валяться как тюлени перед телевизором, есть пиццу и смотреть сериалы! – предложил Эдик, – Мы давно не проводили так выходной!
И верно. Зинаида Ивановна очень не любила наблюдать, как мое бренное тело праздно шатается по дому без дела или лениво восседает на диване.
– А давай! – улыбнулась я, – Кстати, очень мороженого хочется – клубничного пломбира с шоколадной крошкой.
– А такое бывает? – удивился Эдик, одеваясь.
– Ну если не будет, просто принеси клубничное, шоколадное и пломбир! – с этими словами я отправилась на кухню готовить. Выходной выходным, а праздничный обед по расписанию. К тому же одной пиццей мы не наедимся.
12:00
Звонок в дверь прозвучал как приговор нашему ленивому выходному.
Зинаида Ивановна привезла в подарок сыночку теплые треники с начесом, такие же теплые трусы в коричневую клетку. Сунула ему в руки 3000 рублей.
– Жене не давай! – предупредила она его, – Опять себе книжек бесполезных накупит! А чего это вы стол даже не накрыли? Праздник же!
Презрительно оглядев меня, она вздохнула и отправилась на кухню. Я с нехорошими подозрениями пошла за ней.
– Зинаида Ивановна, а что это вы делать собираетесь? – спросила я, наблюдая, как она роется в холодильнике?
– Как что? – она уставилась на меня круглыми как у совы глазами, – Обед, конечно. Или вы собираетесь есть ЭТО? Эдик это не будет – и она показала на две коробки из-под пиццы, которые принес курьер полчаса назад.
– Дорогая Зинаида Ивановна! – проникновенно сказала я, – Именно Эдик заказал эту пиццу, потому что ему захотелось такой еды! А ваша невестка-неумеха приготовила сытный обед – ну так, на всякий случай. Поэтому садитесь, сейчас я вас накормлю.
Зинаида Ивановна сдаваться так просто не собиралась. Она прошлась по кухне оценивающим взглядом. В этот момент на кухню вошел Эдик.
– Эдик, на кухне грязь, нормальной еды нет, чашки в мойке пожелтели, как ты это терпишь? – взвизгнула она, – Я, мил моя, себе такого не позволяла! Никогда еду на дом не заказывала, хоть и были моменты, когда с ног падала от усталости! Но чашки мыла тщательно! И тряпку выжимала до конца! – выкрикнула она мне в лицо, потом схватила тряпку, которой я вытираю стол, и выжала в раковину воду – все до последней капли.
– Вот так! Так она не воняет! – истерично выкрикнула она, – Господи, за что мне такая невестка попалась?
С этими словами она села на стул и бессильно разрыдалась.
– О господи, опяяять… – простонал Эдик, выходя из комнаты, – Мама, прекрати этот концерт.
Ого. Это что-то новенькое. Раньше он всегда кидался утешать мамочку, размазывающую сопли по лицу.
– Да, Зинаида Ивановна, – сказала я, выбрасывая тряпку в мусорное ведро, – Ужасная у вас невестка: в праздник стол не ломится от угощений, еду на дом заказывает, чашки моет плохо. Кстати, тряпку старую не стирает, а покупает новую – свежую и чистую… – с этими словами я вытащила из упаковки новую тряпку и положила ее у раковины.
– Вы, Зинаида Ивановна, само совершенство, – продолжала я, наблюдая за продолжающейся истерикой со стороны, – Прекрасно готовите, всегда держали дом в чистоте, угождали мужу, не оставляя времени на себя. Вот только я так не хочу жить. Я – другая. И поняла я это совсем недавно. И если вы желаете своему сыну счастья, вы примете меня такой, какая я есть!
– Принять?! – она подняла красное, распухшее лицо, горящее ненавистью, – Такую невестку как ты не примет ни одна свекровь! И ни один мужчина больше не согласится на тебе жениться! Один мой дурачок пожалел, взял в жены, а ты вон какая оказалась. Что же ты, милая моя, не вышла за того, с кем год встречалась? Не звал замуж-то поди, не звал? Видел твою гнилую сущность!
Мне стоило больших усилий удержать на лице нейтральное выражение и не заорать ей в ответ. «Амортизируй», – приказала я себе, – Дыши. Думай о ребенке».
– Да, – выдохнула я, – И здесь вы правы. Он быстро понял, как плохо я мою чашки и сбежал. Хорошо, что мне встретился ваш сын и вы, Зинаида Ивановна. Вы учите меня правильно выжимать тряпку, я вам так благодарна за этот навык и за то, что вы делаете меня лучше! Я буду старательно учиться – но наверное, мне понадобится очень много времени, чтобы стать таким же совершенством как вы! Может быть, вся жизнь!
– Дрянь! – выкрикнула она мне в лицо, вскакивая со стула, Неблагодарная дрянь!
Схватив свои вещи, она выскочила из квартиры и убежала. Эдик медленно закрыл за ней дверь. Вид у него был усталый и опустошенный.
17:00
День мы провели не так, как планировали. Каждый сидел в своем уголке и молчал. Я пыталась читать, но поймала себя на мысли, что не понимаю смысла прочитанного и убрала книгу.
Сколько еще будет продолжаться это издевательство? Что я должна сделать, чтобы свекровь стала любить меня? Или хотя бы перестала унижать? Я не знаю.
18:00
– Аня, я наверное, пойду съезжу к маме, нехорошо как-то получилось, – промямлил Эдик, стоя на пороге в верхней одежде, – Ты пока посиди тут, почитай, я скоро буду.
И, не дожидаясь моего ответа, поспешно вышел.
23:00
Эдика все нет. Телефон у него выключен, а свекрови я звонить не хочу.
00:00
Надо забрать Кузю, с ним мне не будет одиноко…
Глава 25
Еще вчера, как говорится, ничего не предвещало такого исхода. Эдик уехал к маме, сказав, что скоро будет. Я, не дожидаясь его возвращения, легла спать. Как выяснилось, очень мудро поступила, потому что утром постель рядом со мной оказалась пуста – Эдик ночевал у мамы.
24 февраля. Вторник.
Телефон Эдика монотонно талдычил «Абонент недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже». Зинаида Ивановна не брала трубку. Обеспокоившись не на шутку, я стала собираться на работу, решив, что после школы обязательно поеду к свекрови. Сердце подсказывало, что что-то произошло. Воображение рисовало мне страшные картины…
Стараясь отвлечься от плохих мыслей и думать о хорошем, я тщательно оделась. Заметила, что юбка застегивается с трудом – это значит, что скоро мне понадобится специальная одежда для беременных.
10:00
Эдик объявился сам. Я вела урок в третьем классе, когда мобильный в моей сумке ожил. «Ну где же ты, любовь моя» – понеслось по классу. Черт, совсем забыла отключить звук. Дети развеселились.,
Приказав им читать правило из учебника, я выскочила за дверь.
– Алло! Алло, Эдик! Где ты, как ты? – проговорила я на одном дыхании, совсем позабыв о том, что я теперь – стервозная стерва, и вообще-то мне полагается отвечать на звонок не сразу, а лишь после пятой попытки дозвониться до меня – и то в качестве величайшего одолжения дозвонившемуся.
– Аня, беда! – голос Эдика в трубке был уставшим и бесцветным, – У мамы ночью случился сердечный приступ. Она много плакала вчера вечером, мы с ней немного повздорили, – голос Эдика сделался виноватым, – и потом ей стало трудно дышать и она схватилась за сердце. Я сразу вызвал скорую, и ее увезли. Я всю ночь провел там, в коридоре. Извини, не смог тебе позвонить – батарейка села.
– Господи, – только и смогла произнести я, – Господи…
– Аня. Маме надо собрать вещи в больницу – тапочки там, белье… Я тебя заберу после работы, заедем на квартиру к маме, а потом отвезем ей вещи, хорошо? Ей уже лучше, она просила куриный бульон с зеленью. Сваришь?
– Не уверена, что она захочет меня видеть, – горько сказала я, – Хорошо, я сделаю все, что нужно. Заезжай за мной в 14:00 – сегодня закончу пораньше.
14:00
Эдик заехал за мной на работу и мы поехали на рынок за свежей курицей, зеленью, овощами и фруктами. Эдик – заботливый сын – метался от лотка к лотку и набивал пакеты продуктами. В моей голове промелькнула мысль, что он вовсе не так беспомощен, как тогда, когда на сохранении в больнице лежала я. И знает, что нужно делать, что покупать… Вслух я говорить ничего не стала – муж выглядел нервным, озабоченным, а на виске у него быстро-быстро билась голубая жилка – показатель сильнейшего душевного волнения. Ну зачем мне начинать скандал? Это его мама, и он очень боится ее потерять. Я все понимаю.
15:00
Накупили на рынке свежей клубники и малины, прихватили ананас, парочку авокадо, разных орехов и даже маленькую ярко-желтую дыньку – никогда не ела дыню в это время года. Я, выудив из пакета курицу, принялась ее разделывать. Поставив бульон, я нарезала в банку салат из помидоров и огурцов. Сварила компот из чернослива. Немного устав, присела отдохнуть. Кузька, явно соскучившийся, крутился возле меня и терся об меня мордочкой. Угостила его свежей курятинкой. Кузя, зажмурив глаза, принялся торопливо есть.
Эдик тем временем вытащил из кладовки старую спортивную сумку, вошел в кухню и вопросительно уставился на меня.
– Надо собрать вещи: халат, тапочки, нижнее белье, – сказал он мне, – я пока соберу набор для душа.
В спальне Зинаиды Ивановны царил полумрак – тяжелые шторы были закрыты. На прикроватной тумбочке в красивой дубовой рамке – фотография семнадцатилетнего Эдика – гордость мамы. Кроме фотографии, больше ничего лишнего на тумбочке не было. И вообще комната производила впечатление гостиничного номера – тщательно застеленная кровать, одинокое кресло в углу. И нигде никаких мелочей, придающих комнате индивидуальность – ни картины на стене, ни книг. Странно. Так, с чего бы начать?
Нерешительно открыла полированный шкаф. На меня глядели с полок тщательно сложенные простыни, полотенца. Кофты, блузки и юбки аккуратно висели на вешалке справа. А где же халат и белье?
Внизу под полотенцами обнаружился выдвижной ящик. Решив, что нижнее белье свекровь хранит именно там, открыла его. Так и есть – бельевой ящик.
Втащила парочку безразмерных трусов, и… Замерла от удивления.
Под трусами обнаружилась тугая пачка писем, перетянутых резинкой. Письма были явно старыми – об этом свидетельствовали пожелтевшие конверты и советские марки на них.
«Чужие письма читать нельзя», – сказала совесть.
«Да брось ты, всего лишь одно письмо посмотрим», – подмигнуло мое второе «Я» – любопытное сверх меры.
Колебалась я недолго. Любопытство одержало верх, и я осторожно вытащила из пачки верхнее письмо. Две странички, исписанные твердым мужским почерком.
«Дорогая Зиночка! Очень рад, что у тебя все хорошо. Я мотаюсь по гарнизонам, жизнь моя течет без тебя скучно и однообразно. Вспоминаешь ли ты меня? Думаешь ли обо мне, когда тебя обнимает муж?»
Дочитав до этого места, я слегка опешила. Я была уверена, что письма эти – от отца Эдика, Сергея Николаевича, много лет проработавшего в Узбекистане. Как рассказывала Зинаида Ивановна, отец Эдика видел сына лишь по большим праздникам. Иногда они вдвоем ездили в гости к отцу и мужу. Но это письмо… Оно явно не от моего покойного свекра.
Я принялась читать дальше и вскоре пожалела об этом. Письмо изобиловало интимными подробностями, ласковыми словечками и мечтами о будущем. Из письма также следовало, что поклонник Зинаиды Ивановны согласен жениться на ней, как только уйдет она от своего «опостылевшего мужа». Готов усыновить Эдуарда и воспитывать его как своего.
Вот это новости! Я посмотрела на конверт, но обратного адреса на нем не обнаружила. Адресатом значился таинственный В.П. Виктор Петрович? Владислав Павлович? Неизвестно.
Я торопливо сунула письмо в общую пачку и убрала в ящик. Было гадко и немного стыдно. Ни за что не расскажу Эдику о находке – такие вещи тяжело простить, даже собственной непогрешимой матери.
Однако теперь все встало на свои места. Вот почему свекровь всегда подозрительно относилась ко мне! Вот почему она уверена, что у меня есть любовник, от которого я и забеременела. Она просто вспоминает свою бурную молодость, проецируя на меня свои тайные чувства, мысли и желания.
Собрав необходимые вещи в сумку, я вышла к Эдику. Он, ни о чем не догадываясь, мирно спал в кресле перед работающим телевизором. На коленях у него свернулся клубочком сытый Кузьма.
«А хорошо, что ты это вычитала», – донесся до меня противный голосок внутреннего критика, – «Теперь, когда Зинка тебя шпынять будет, уж у тебя ответ для нее найдется!»
Нет. Я ни за что не опущусь до шантажа. Хотя…
Глава 26
Я люблю подарки – и дарить, и принимать. Но подарки от «второй мамы» заставляют мой глаз нервно дергаться. А что бы вы делали на моем месте, если бы получили в подарок на день рождения комплект постельного белья? Не спешите радоваться, я же еще не рассказала вам, что комплект был старым, пожелтевшим от времени и от частого использования! Обрадовались бы? Вот и я нет…
Эдик отчего-то уверен, что я должна быть благодарна его маме за любой подарок. Ну я и стараюсь, благодарю от всей души. А потом ломаю голову, куда бы деть огромный букет искусственных цветов (терпеть такие не могу – попахивает погостом), безвкусную напольную вазу (больше подходящую для царских хором, чем для нашей малогабаритной двушки), тапочки 45-го размера.
– Тапочки? – удивляется Лилька, когда я с горечью рассказываю ей о подношениях свекрови, – Могу, конечно, ошибаться, но такой подарок невестке дарить нельзя – это прямой приказ покинуть ее дом. Такой вот символический подарок.
Сомневаюсь, в курсе ли свекровь о существовании «языка подарков». Перед праздниками часто с ужасом думаю о том, что подарит мне свекровь в очередной раз.
8 марта 2015 года. Воскресенье.
В пятницу вечером свекровь выписали из больницы. Эдик забрал меня с работы и мы торжественной процессией (купив, как полагается, букет цветов) поехали ее встречать.
Зинаида Ивановна была бледной и слабой. Вышла из больницы, опираясь на руку суетившегося сверх меры Эдика («Мамочка, тебе не дует?», «А сапоги я тебе те привез или надо было другие?»). Я сзади несла сумку и букет (как же без свиты).
Мне было немного неловко смотреть на свою свекровь после того письма. Не верилось, что эта грузная пожилая женщина когда-то кружила мужчинам головы, сводила с ума, умела любить, задыхалась от страсти в чьих-то объятиях. Уму непостижимо!
Но тем не менее это было – строчки проклятого письма вставали перед моими глазами и сейчас (у меня хорошая зрительная память). Зинаида Ивановна со мной держалась настороженно и отчужденно. Ну да мне не привыкать.
Мы отвезли свекровь домой. Квартира, которую я до этого выдраивала до зеркального блеска, ждала свою хозяйку. На столе ждал ужин: жаркое в горшочках, салат из запеченных овощей, грибной пирог. Зинаида Ивановна царственным взглядом обвела кухню и… ничего не сказала.
А чего ты ждала, Аня? Наивная ты моя…
Сегодня опять едем к свекрови. Эдик подарил мне утром дежурный букет тюльпанов и сертификат в Рив Гош. Очень кстати. Накуплю себе косметики: крем, румяна, тушь… Ой, а беременным можно краситься?!
Свекрови в подарок я купила белоснежный махровый банный халат. Сама давно мечтаю о таком! Решено: со следующей зарплаты разорюсь на такой же!
В 10 утра в квартиру позвонили – прибыл курьер с роскошной корзиной цветов. Тюльпаны – розовые, белые, фиолетовые – с крупными бутонами на крепких зеленых ножках источали нежный аромат весны. На карточке было написано: «Самой прекрасной учительнице на свете». Эдик, заглянувший через плечо, присвистнул:
– Похоже, опять от твоего мажорика Васюткина.
Я была не так уверена, но вслух ничего говорить не стала. В конце концов, может быть и правда этот букет заказал мой класс?.. Перед глазами почему-то всплывало улыбающееся лицо Ромашкина и его слова «Я Вас никому в обиду не дам!» Да нет, конечно, цветы прислал не он. С чего бы ему дарить мне такие цветы? К тому же он знает, что я замужем – тонкое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки я ношу, не снимая.
Зинаида Ивановна явно ждала нас: стол ломился от разнообразных салатов, горячих блюд и закусок. «Все любимые блюда Эдика», – констатировала я. Про себя, разумеется.
Волнуясь, преподнесла ей свой подарок. Эдик с поцелуями и пожеланиями вручил букет цветов. Поблагодарив, Зинаида Ивановна протянула мне подарочный пакет.
Это была книга! Я обожаю книги! Боже мой, она впервые угадала с подарком! Я всегда читала очень много – если меня не остановить, могла читать до глубокой ночи! Трепеща от предвкушения, я вытащила увесистый том и… замерла от разочарования!
«Большая книга советского домоводства», – гласила надпись на обложке.
Молоденькая брюнетка в кокетливом фартучке мило подмигивала мне с картинки. «Ну что, неудачница, будем учиться убираться», как бы говорила она мне и беззвучно смеялась.
– Ну вот тебе книга. Научишься по ней вести дом – там написано, в какой последовательности все делать. И даже картинки есть, – сказала свекровь.
Отлично. Книга по домоводству. С картинками – чтобы тупая невестка все поняла правильно и не сварила курицу для супа вместе с потрохами. А что, я могу! В следующий раз так и сделаю!
А чего ты ждала, Аня? Серию книг о Гарри Поттере? Или новую книгу Абгарян?!
Хмм… Ну честно признаться – да.
– О! – обрадовался Эдик, – Может, и плов варить научишься как мама – а то у тебя вечно рис переваренный получается. Руки-то из попочки растут! – и он мило улыбнулся мне в лицо, давая понять, что это была шутка.
Ну не знаю. Шутка – это когда смешно всем. А мне от шуток Эдика ни капли не смешно.
Глава 27
12 марта 2015 года. Женская консультация.
10:00
Алла Игоревна сосредоточенно разглядывала результаты УЗИ и анализы крови, недовольно хмурилась.
– Что-то не так? – испугалась я.
– Анна, Вы только не волнуйтесь, но у Вас повышен бета-ХГЧ, – сказала она, старательно не глядя мне в глаза, – Это может быть показателем генетических отклонений плода. Я назначу Вам консультацию генетика в перинатальном центре.
11:00
Не помню, как вышла из ЖК – все плыло передо мной как в тумане. Зашла в кафе напротив консультации, заказала себе большую чашку чая и тирамису – хотелось немного отвлечься и расслабиться, а сладкое мне всегда в этом помогало.
Ребенок с генетическими отклонениями? У меня? Этого не может быть! Я абсолютно здорова, Эдик – тоже! Я никогда не пила спиртного, не курила, и вообще – стараюсь поддерживать здоровый образ жизни. Эдик… Ну курит, изредка выпивает… Но это ведь не может быть причиной…?
Следующий час, игнорируя пытавшийся меня соблазнить тирамису, я посвятила просвещению о генетических отклонениях. Дочиталась до головной боли. Перед глазами вставали ужасные истории, описанные роженицами, их муки и страдания.
Надо ли сообщить Эдику? Надо! Он должен знать!
Трясущимися руками я вытащила телефон и набрала сообщение: «Прошла скрининг. Есть риск появления ребенка с генетическими отклонениями».
Звонить не стала – не могу решиться произнести это вслух. И вообще, скорее всего, он занят, у них сейчас такие запарки.
16:00
Эдик не позвонил ни через час, ни через два. В обеденный перерыв пыталась дозвониться до него сама – «Абонент недоступен».
Лильке говорить ничего не хотелось – не желаю слушать сочувственных ахов и охов. Позвонила маме и с ревом (наконец-то!) ей все рассказала.
– И что?! – реакция мамы меня удивила, – Ты что, будешь меньше любить этого ребенка? И вообще, такие дела нужно перепроверять. Запишись на дополнительное обследование. Я думаю, конечно, что это все ерунда – у нас никогда не было… эмм… особенных детей. Но тебе в такой ситуации лучше перестраховаться, чтобы не нервничать всю оставшуюся беременность. А сейчас обязательно порадуй себя чем-нибудь! И помни: мы с папой всегда поможем!
Я перевела дух. Почему я не такая смелая, как моя мама?
18:00
До вечера бродила по ближайшему торговому центру и «расслаблялась». Накупила себе кучу подарков: на 8-е себя ничем порадовать не смогла, зато сейчас оторвусь. Купила вожделенный белый халат, специальный джинсовый комбинезон для беременных, удобные кожаные туфли, много косметики (обналичила сертификат Эдика). Зависла в книжном: долго ходила между полок и листала белые хрусткие странички. Наконец купила себе книгу Комаровского «Ребенок и здравый смысл его родственников», Абгарян «Манюня пишет фантастический роман» и «С неба упали три яблока».
О предстоящей процедуре у генетика старалась не думать. Мозг активно занимался вытеснением информации.
19:00
Дома я застала Зинаиду Ивановну. Она складывала вещи Эдика с приснопамятную спортивную сумку.
– Что вы делаете? Где Эдик? – удивилась я.
– Послушай, деточка! – повернулась она ко мне, – Воспитывай своего урода сама, Эдик к нему никакого отношения не имеет! У нас в роду ТАКИХ (она потрясла в воздухе кулаком) не было!
– Эдика не жди, я запретила ему приходить! Если что-то забыла, потом он заберет, – деловито сообщила она, топая к выходу.
Я стояла, прислонившись к дверному косяку. Силы покинули меня.
