Текст книги "Дневник невестки: замужем за мамсиком"
Автор книги: Аиша Идрисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 20
Морозный воздух отрезвил меня: я подумала о том, что не хочу расстраиваться из-за очевидного бреда полоумной старушки. Это ж надо такое придумать – негритенок у меня и у Эдика…
В следующие пять минут я отчетливо представляла себе кадры из фильма «Я, снова я и Ирэн», где герой Джима Керри принимает роды у своей супруги, которая один за другим производит на свет троих негритят. Представила на месте Джима Керри своего Элика и не смогла удержаться от смеха. Прохожие с удивлением оглядывали девушку в распахнутом пальто, с подтеками туши на лице и ржущую в голос на всю улицу.
Да, нервишки мне не мешает до родов подлечить…
Твердым шагом вернулась в квартиру, сделав про себя неприятное открытие – Эдик не выскочил дальше лестничной клетки, чтобы меня вернуть. Сидел, насупленный, в кресле.
Зинаида Ивановна с неприязнью оглядела меня. От ее утренней доброжелательности не осталось и следа.
– Вот она, бесстыжая, явилась! – зашипела она, – хочешь приблудыша на шею Эдику повесить? Не выйдет! Ничего у тебя не получится, пока я жива!
Я спокойно повернулась к Эдику, и, глядя ему в глаза, уверенно сказала:
– Выбирай, Эдик! Я или твоя мама. Третьего не дано!
Свекровь, как мне кажется, слегка испугалась, но быстро взяла себя в руки и выжидательно уставилась на Эдика. На него было жалко смотреть. Но, оглядев меня с ног до головы и слегка задержавшись взглядом на моем животе, он твердо сказал:
– Мама! Аня носит в себе моего ребенка! Прекрати за ней следить! Я полностью доверяю ей… А ты… Я не хочу делать такой выбор, но, мама, по-моему в своей ненависти ты перегибаешь палку. Смирись с моим выбором. Тем более что ты скоро станешь бабушкой!
– Ах вот как! Тебе эта прошмандовка хорошо мозг промыла! – закричала Зинаида Ивановна! – Ну хорошо же, сыночек, знай: когда родит она тебе негритенка, не приходи ко мне плакаться – я тебя предупредила!
И она направилась к двери – очень медленно, явно мечтая о том, чтобы он ее остановил. Но Эдик молчал и не двигался с места. На пороге она снова обернулась:
– Я тебя воспитывала, Эдуард. Ночей не спала, не доедала! Работала на две ставки, чтобы купить тебе все, что ты захочешь! Терпела выходки твоего отца-алкоголика, прятала синяки от побоев… Я выстрадала ради тебя, – чтобы ты вырос человеком и жил достойно! Но никогда не думала я, что ты променяешь мать на это… Убожество!
Развернувшись, она вышла из квартиры. Я ждала, что Эдик подойдет и обнимет меня. Вместо этого он без сил повалился в кресло и закрыл лицо руками.
«Кажется, он жалеет о своем выборе», – пронеслось у меня в голове.
Ничего не говоря, я ушла в ванную. Видит Бог, мне сейчас не мешает слегка расслабиться. Живот был неприятно твердым и слегка тянул вниз.
– Прости меня! – прошептала я малышу, – Прости, что у тебя такая непутевая мать, отец – маменькин сынок, и похоже, полное отсутствие бабушки с отцовской стороны…
Приняв решение не плакать, чтобы не расстраивать малыша, я приняла пенную ванну. Завернувшись в белый махровый халат, заварила себе травяного чаю и уселась в кресло читать. «Гарри Поттер и философский камень» – то, что нужно мне сейчас. Хочу перенестись в Хогвартс и временно забыться.
31 января. Суббота.
– Ааа, ты убегаешь, что он тебя догонял, да? – предположила Лилька по телефону, – Включаешь в мужчине инстинкт охотника, типа. А сразу высказать, что тебя обижает подобное недоверие, конечно, нельзя было, да?
– Лиль, да как она могла такое подумать! Эдик – мой первый и единственный мужчина, и вообще… Я не такая! За что она так со мной? – я жаждала сочувствия и торжества справедливости.
– Ага, я не такая, я жду трамвая! – припечатала Лилька, – слушай, по-моему ты типичная мазохистка!
Я заскрежетала зубами. Лилька после прохождения психотерапии и многочисленных тренингов отчего-то возомнила себя великим психологом. Нет, не так. Великим Психологом! И теперь считает себя вправе раздавать другим советы – по делу и без.
– Мой тебе совет – попробуй амортизировать со свекровью, – Лилька оседлала своего любимого конька, – попробуй соглашаться с ней во всем, даже если она тебя ругает! Ругай себя теми же словами, что и она. Увидишь, возразить ей в ответ будет нечем, и она успокоится.
Я задумалась. Кажется, подобное я уже где-то читала… А что, стоит попробовать. Лилька дает иногда очень правильные советы. Эдик всю неделю ходит как в воду опущенный – пожалуй, попробую этот совет и на нем…
Глава 21
5 февраля. Четверг.
9:00
– 8 недель, тонус матки, – говорила узистка, пока я стирала гель с живота и, дрожа от холода, одевалась.
– Что это значит? – удивилась я.
– Все вопросы задавай своему гинекологу, – рассердилась узистка, – А у меня тут очередь, а скоро обед вообще-то… Следующий!
Живот неприятно сжимался и тянул вниз, пока я медленно брела по коридору к кабинету врача, ведущего мою беременность. Усевшись на банкетке, я тяжело вздохнула – еще ехать на работу, потому что подменить меня сегодня согласились лишь на два часа.
– Матка в тонусе, – гинеколог повертела в руках заключение узистки, – угроза выкидыша у тебя.
– А что делать? – испуганно спросила я.
– Я выпишу тебе витамины, – Алла Игоревна внимательно смотрела на меня поверх очков, – И открою больничный. Обстановка в школе нервная сейчас, посиди-ка, милая, дома недельку… Старайся побольше лежать. Если не поможет, прокапаем в стационаре… Не волнуйся, поменьше нервничай и думай о хорошем!
– Дома обстановка еще более нервная, чем в школе, – пронеслось у меня в голове.
11:00
Позвонила завучу и сообщила, что с сегодняшнего дня на больничном. Услышала о себе, естественно, много «хорошего»: и безответственная, что посмела забеременеть в разгар учебного года, и легкомысленная, и «не думай, что будешь отдыхать дома – на носу проверка, срочно бери КТП и переделывай по образцу».
Кивая гудящей от боли головой, словно китайский болванчик, я положила трубку и скинула сообщение в ватсапе Эдику: «У меня угроза выкидыша, открыли больничный, пошла домой, буду лежать».
Он перезвонил в ту же секунду. Голос у него был испуганным:
– А что делать, чтобы выкидыша не было? – нервно спросил он.
– Пить витамины, побольше лежать, не нервничать! – старательно перечислила я, – Если не поможет, прокапают в стационаре.
12:00
Добрела пешком до дома – погода дивная, и мне хотелось немного пройтись. По дороге зашла в «Перекресток» и купила клубники и свежих сливок – безумно хотелось именно такого сочетания.
Дома сняла юбку и рубашку, тесные колготки и с наслаждением переоделась в просторную пижаму. Вымыла клубнику, залила сливками, налила себе любимого чаю с молоком. Ммм, пахнет восхитительно…
Не успела я съесть одну ложечку своего десерта, как в дверь зазвонили.
Чертыхаясь, я открыла дверь. На пороге стояла Зинаида Ивановна. Вид у нее был независимый и воинственный.
– Я не хочу вас видеть, уходите! – Остапа, как говорится, понесло. А говорить правду людям в лицо, оказывается, чрезвычайно приятно!
– А я не к тебе! Я к внуку! – она по-хозяйски протопала в квартиру и принялась снимать шубу и сапоги, – И вообще, Эдик попросил меня здесь прибрать и приготовить ужин, – сказал, что ты занедужила.
(Рррр, когда-нибудь я убью Эдика).
– Вы же пару дней назад кричали, что это не ваш внук, – мило улыбнулась я в лицо свекрови.
Ничего не отвечая, Зинаида Ивановна, поджав губы, ушла на кухню. В руках у нее был внушительный пакет.
Забрав свою клубнику из кухни, я ушла в спальню и бухнулась в кровать с ноутбуком – мне еще предстояло переделать календарно-тематическое планирование и отнести его вечером в школу.
16:00
На кухне хлопали дверцы шкафчиков, шкворчала сковорода, пищала мультиварка, стучал по доске нож… Я решила не выходить и ни во что не вмешиваться.
Зинаида Ивановна явилась сама – красная, всклокоченная. Злобно оглядев меня, она прошипела:
– Ага, значит, обед готовить ты не можешь, а валяться в кровати и мужиков голых разглядывать в состоянии! – сказала она разъяренно и заглянула в ноутбук. Увидев стройные столбцы планирования вместо ожидаемых «голых мужчин», она ничуть не смутилась.
– Закрыть успела, – прищурилась она, – Молодец.
Чувствуя, как во мне поднимается раздражение, я открыла рот, чтобы сказать «По себе людей не судят», как вдруг…
Внезапно в сознании всплыли слова Лильки «Соглашайся со всеми ее доводами». А что, стоит попробовать!
– Лежит тут, лентяйка, даже выносить нормально не может, – шипела свекровь, не глядя мне в лицо, – То ли дело мы: и работали как лошади, и детей рожали между делом. Я, мил моя, поболе тебя видела: в частном доме жила: с утра вставала и печь топила, воду носила из колодца, хлеб пекла сама, потом ребенка в сад в любую погоду, потом на завод бежала на работу. После работы ребенка забирала и мчалась домой, чтобы мужу ужин приготовить. Полы мыла каждый день – дома чистота и порядок царили… Еще и по ночам мужа… А ты! Работа легкая, не работа, а одно название – полдня всего. Полы не вымыты к приходу мужа, ужина нет. А ведь все условия для этого есть – и полуфабрикаты, и мультиварки, и чего только для вас, лентяек бездарных не придумали – а все без толку… «Ой плохо мне» – чуть что. Не жена, а… тьфу!
– Да, Зинаида Ивановна, – я сладко потянулась в кровати и с удовольствием зевнула, – не повезло вашему сыну с женой: и полы-то я каждый день не мою, и ужин готовлю не из трех блюд, как вы привыкли, и мультиваркой пользуюсь. Да еще и я бессовестная: чуть что, сразу в постель ложусь и жалуюсь на недомогание. Разве вы о такой невестке мечтали? Вам можно только посочувствовать…
Зинаида Ивановна выпучила глаза – добавить ей было нечего. Рот у нее непроизвольно открывался и закрывался – ругать человека, ругающего самого себя, у нее не получалось. А я ликовала! Метод работает! Работает!
Но лицо свекрови терять не хотелось. Она поворчала еще немного, я лежала и кивала головой, изредка поддакивая. Наконец, поняв, что сегодня я на скандал не настроена, она ушла: в прихожей хлопнула дверь.
18:00
Поделилась успехами с Лилькой.
– Ты шибко не радуйся! – осадила она меня, – Твоя свекровь так быстро не успокоится, ты же у нее мужика увела!
– Какого мужика, ты что. с ума сошла? – изумилась я.
– Как какого, Эдика, конечно! – рассмеялась Лилька.
19:00
А Эдика все нет. Решила позвонить ему.
– Алло, – голос у него был очень виноватым, – Извини, милая, мама позвонила и сказала, что ей плохо. Я, может быть, сегодня здесь буду ночевать. Ты как, справишься?
Ага. Конечно, справлюсь. Видит Бог, я неплохо справляюсь одна.
23:00
– Ну хоть ты у меня есть! – я погладила свой живот, легла в кровать и выключила ночник, – Давай спать…
Глава 22
Можете ли вы представить себе ситуацию, что взрослый, вполне половозрелый мужчина отправился на свадьбу в сопровождении… собственной мамы?!
При условии, что звали его вообще-то на свадьбу с супругой!
Но обо всем по порядку…
Все, как всегда, навалилось сразу и со всех сторон.
В ночь с 5 на 6 февраля (когда Эдик остался у мамы) у меня начались дикие невыносимые боли. Решив, что у меня выкидыш, я в панике вызвала скорую помощь. Под предлогом того, что внутренние осмотры дома не проводятся, меня увезли в 22-ую больницу – это на другом конце города.
– Шейка закрыта, – успокоил меня пожилой доктор, – но, боюсь, в таком состоянии отпускать вас домой опасно. Сейчас поставим капельницу. Вам придется переночевать здесь.
Я свернулась калачиком на холодной больничной койке. Хотела по привычке заплакать, но слез не было. Будь что будет, все равно.
Утром позвонила Эдику. К его чести, он примчался тут же. Отвез меня к ЖК, не переставая по дороге бубнить:
– Что же ты мне сразу не позвонила, я бы приехал! Ну почему ты мне не сказала?
– Как мама? – вяло спросила я: после капельниц ужасно клонило в сон, мысли путались, я еле ворочала языком.
– Мама… Да вроде лучше. Она так обрадовалась моему приезду. Сегодня повезу ее к кардиологу, обязательно надо проверить сердце – с такими вещами не шутят…
– Ну что же, придется лечь на сохранение! – нахмурилась Алла Игоревна, – Вот направление, сегодня же езжай в перинатальный центр. Не забудь вещи – кружку, пижаму, зубную щетку…
– Алла Игоревна, я не могу! – я была близка к обмороку, – Меня с работы уволят, заменить меня некем. Может быть, лучше дневной стационар?
– Увольнять беременную не имеют права! – парировала врач, размашистым почерком выписывая какие-то препараты, – Забудь временно о работе… Ребенка-то хочешь?
– Хочу, – всхлипнула я.
11 февраля. Среда. Республиканский перинатальный центр.
11:00
– Слушай, у тебя вообще кто-нибудь есть? – доверительно спросила медсестра, развозившая пакеты с передачами. Я стояла у окна в коридоре и бессмысленно чертила пальцем на стекле буквы и сердечки.
– Есть. Муж! – тихо ответила я, краснея.
– Что же у тебя муж – груш объелся что ли? Хоть бы йогуртов принес с бананами – есть эту лабуду невозможно ведь! – возмутилась медсестра.
В этом она права. На завтрак здесь давали жиденькую кашу, кусок хлеба с маслом и напиток, гордо именуемый словом «какао». В обед – такой же жидкий суп без мяса, на второе – рис или гречку с кучей мусора, компот из сухофруктов. Ну и т. д. Девочки в палате уминали порции за один присест и бегали за добавкой. А у меня отчего-то не было аппетита. Только хотелось мандаринов. И маринованных грибов – прямо из баночки.
Эдик звонил каждый день, исправно сообщал мне о здоровье матушки, докладывал подробности проведенных анализов. В конце, озабоченно поинтересовавшись: «Вас там хорошо кормят?», он закруглял разговор – на том конце провода играла музыка.
12:00
На обед сегодня – псевдоборщ, макароны и гуляш из мяса, разжевать которое не под силу даже крокодилу. Соседки, презрительно морщась, выливали содержимое тарелок в ведро. Я молча ела, не чувствуя вкуса. Я, кажется, даже вкус жизни перестала вдруг ощущать…
Почему все кажется таким серым? Почему мне так одиноко? Почему вместо того, чтобы наслаждаться беременностью, я думаю о том, как я буду жить, когда появится ребенок – без поддержки, без опоры, без какой бы то ни было финансовой помощи…
Звонок выдернул меня из грустных размышлений.
– Привет, малыш! – голос мужа был бодр и весел, – Маме лучше, отвез ее к терапевту – сказали, давление скачет. Ну оно и понятно, возраст… А ты как? Ты не забыла, что завтра мы должны на свадьбу идти?
Ах да. Свадьба. Выходит замуж двоюродная сестра Эдика – Регина. Мы приглашены в ЗАГС и на банкет.
– Ты знаешь, меня вряд ли отпустят… – сказала я, – Можешь пойти один. Регина говорила, что свадьба молодежная – скучно тебе точно не будет.
– Как же один… – растерялся Эдик, – По одному на свадьбы не ходят… Ладно, что-нибудь придумаю. Ну пока, не скучай.
13 февраля. пятница.
21:00
Лилька позвонила вечером, слегка навеселе.
– Слушай, ты бы видела своего благоверного – он пришел со своей маменькой, – Лилька расхохоталась, вспоминая прошедший вечер, – Все с женами, а он весь вечер от мамы не отходил, даже танцевал с ней – как же, верный и любящий сын. А Зинаида Ивановна держалась английской королевой! Все шикала ему, чтобы много не пил: «Эдик, поставь рюмку, ты же знаешь – мне нельзя волноваться» – «Да, мама, конечно, мама, как скажешь, мама». Господи, как ты с ним живешь? Это же настоящий маменькин сынок! Таскает свою маму везде. Я бы на его месте вообще не пришла – у него жена беременная в больнице…
Лилька еще продолжала говорить и рассказывать все подробности вечера, но я уже мысленно отключилась. Да, Эдик – не лучший муж. Подозреваю, что и отцом он будет так себе. Но ведь говорят, что из маменькиных сынков получаются самые верные и любящие мужья? Значит, это не так? Или Эдик – исключение из правил?
– Зубы отрастить пора! – Лилька словно подслушала мои мысли, – Муж он тебе или не муж! Научись требовать!
– Не хочу быть сварливой женой! – возразила я.
– А хочу быть бесхребетной лошадью, – закончила Лилька.
Я разозлилась и нажала «Отбой».
• «Молодец. Уже получается!» – немедленно пришло от нее сообщение.
22:00
Так. Мне срочно нужно стать стервой.
Глава 23
16 февраля. Понедельник. В тот вечер после разговора с Лилькой я долго не могла заснуть. Все лежала и думала о ее словах «Бесхребетная лошадь». Это ведь не про меня? Если подумать, кого я тащу на себе? Да никого.
Перед глазами сразу всплыла подруга, регулярно привозившая мне на занятия своего семилетнего сына: «Ань, позанимайся с ним, у тебя же все равно выходной».
Ни «пожалуйста», ни «спасибо» я от нее в жизни не слышала. Что уж там говорить о деньгах – она же моя подруга, как я могла брать с нее деньги?!
Или вот еще свекровь, хозяйничающая на моей кухне. И что, я ей когда-нибудь возражала? Высказывала свое недовольство? Да боже упаси! Она ведь мама моего мужа, надо относиться к ней уважительно!
А Эдик? Разве нормально то, что я со своей небольшой зарплаты покупаю взрослому, местами даже упитанному мужчине сигареты, пиво, оплачиваю бензин? «Ну как же иначе, мы ведь семья, и бюджет у нас общий»…
И кто же я, если не бесхребетная лошадь?! Посадила всех на свою шею и тащу, тащу эту неподъемную ношу. Чем тяжелее, тем лучше! Тем благороднее кажусь я в собственных глазах!
Уснуть не удавалось. Тихо, как мышка, стараясь не шуметь и не светить экраном телефона, чтобы не разбудить соседок по палате, я натянула тапки и выскользнула в столовую – мама вчера привезла мне из деревни целую кучу продуктов: чай в пакетиках, сыр, бутылку молока, пирожки с мясом и картофелем, домашнюю пиццу, конфеты, фрукты… Мы немного попировали с соседками, но большая часть продуктов все еще лежала в холодильнике и не давала мне покоя.
Усевшись в темной столовой с чашкой дымящегося чая и огромным пирожком, я полезла в интернет читать статьи «Как стать стервой».
Информации было очень много. Я читала одну статью за другой, и постепенно в моем сознании рисовался образ Стервы. Который, конечно же, был полной моей противоположностью.
Итак, я выделила для себя 3 шага по изменению собственной жизни:
1. Я – первая буква в алфавите.
Я и только я, мои приоритеты, цели и желания. С этого дня меня больше не интересует чужое мнение, я не ставлю желания других превыше своих собственных и думаю прежде всего о своем комфорте – как физическом, так и психологическом.
2. Эффектный внешний вид, а также манеры и умение вести интересную беседу.
Долой безликие рубашки, дурацкие туфли и учительские «брюки». Меняю стиль полностью! А также каждый день читаю что-нибудь интересное: пусть Эдику будет интересно со мной разговаривать… Ну сколько можно говорить о кастрюлях, борщах и о том, какие акции сегодня проводились в «Пятерочке».
3. Слово «Нет». Говорить «Нет», когда другие переходят границы моего личного пространства, пытаются манипулировать мною и использовать меня в собственных целях. Научиться отказывать – не испытывая при этом всепоглощающую вину и раскаяние.
Перечитала список, подчеркнула в нем пункты из своего новогоднего списка. Ну вот и встретились снова! Это судьба!
Осталась пара пустяков: реализовать этот план, претворив его в жизнь.
17 февраля. Вторник.
9:00
Ура, угроза выкидыша миновала. Врач на обходе сообщила, что меня сегодня можно выписать. Радостно принялась складывать вещи. И даже жидкая манная каша на завтрак меня сегодня не раздражала.
11:00
Собиралась вызвать такси и ехать домой, но вовремя вспомнила, что я теперь стерва – а значит, меня нужно встретить у дверей роддома и отвезти туда, куда скажу.
Позвонила Эдику и голосом, не терпящим возражений, сказала, что меня срочно нужно забрать из роддома – койку нужно освободить для другой женщины. К моему удивлению, Эдик согласился сразу и обещал приехать через час.
12:00
– Вырвался как смог, начальство просто озверело, – нервничал Эдик, пока мы ехали по проспекту к нашему дому, – представляешь, говорят о сокращении зарплаты и уменьшении штата сотрудников. Надеюсь, меня это не коснется…
Я сочувственно слушала и кивала головой в такт его словам. И тут заметила, что Эдик полез за сигаретами.
– Эдик! У тебя жена беременная, а ты курить собрался! – возмутилась я, – Немедленно положи сигареты!
– Слушай, извини, но я так перенервничал, это единственное, что поможет мне успокоиться, – Эдик завелся сразу, вспыхнув, как спичка, – Я открою окно, отвернись в сторонку.
Раньше я бы в лучшем случае замолчала и отвернулась к окну. В худшем – принялась бы плакать и жаловаться на его равнодушие к моим чувствам. А сейчас я властно сказала:
– Останови машину!
– Тебе плохо, тошнит? – «догадался» Эдик, тормозя у ближайшей остановки.
– Да, мне очень плохо, когда ты не слышишь моих просьб, – я вышла из машины, оставив дверцу открытой.
– Анна Александровна! – услышала я знакомый бархатный голос. В недоумении оглядевшись по сторонам, я заметила припарковавшегося у остановки Ромашкина в форменной куртке. Он выскочил из машины и распахнул передо мной дверь.
– Вот и увиделись, Анна Александровна! – он внимательно оглядел мой округлившийся живот, деликатно отвел глаза.
– Куда Вас подвезти? – галантно спросил он.
– Домой, на Революционную. – попросила я, – Хорошо, что я Вас встретила.
– Муж? – коротко поинтересовался Ромашкин, заводя машину. Мне показалось, что он немного сердится. Боже, как неловко. Он ведь, наверное, на задании, а я тут веду себя с ним, как с таксистом. Вовремя вспомнив, что я стерва – а стервам не положено мучиться угрызениями совести, я кивнула головой.
В зеркало дальнего вида увидела вытянутое лицо Эдика, маячившего на остановке. Странно, наверное, видеть жену, усевшуюся в полицейский автомобиль. Ну и пусть! Пусть думает, что хочет!
– Как там дела у моего скандалиста? – поинтересовалась я у Ромашкина, – Он исправляется?
– Исправляется! – кивнул головой Ромашкин, – О Вас с теплотой отзывается, говорит, что не хочет Вас расстраивать.
– Надо же! – улыбнулась я, – Но вообще, если бы не они, мои ученики, – ни минуты бы не оставалась в школе. Знаете, порой чувствую себя не учителем, а секретарем: столько ненужных документов и отчетов составляю ежедневно. Если бы не дети, уволилась бы сегодня же. Но у них девятый класс, выпускной, им такие стрессы сейчас ни к чему!
– Удивительная Вы девушка! – мягко произнес Павел Сергеевич, и я поняла, что он пристально смотрит на меня – насколько это возможно за рулем, – А если кто обидит, Анна Александровна, Вы мне говорите!
– Зачем? – усмехнулась я, Бить будете обидчиков, как мой Прокофьев?
– Да, – серьезно сказал Ромашкин, – Вас в обиду я не дам.
14:00
Дома. Мобильный звонил не переставая. Я отключила его и занялась своими делами: приготовила на обед не любимые голубцы Эдика, которые я терпеть не могу, но готовлю каждую неделю, а ароматный куриный суп-лапшу. Нарезала салат из свежих овощей, красиво разложила на тарелке сочные дольки грейпфрута. Раньше для себя я так не старалась, но теперь все будет по-другому.
15:00
Закрыла больничный и решила сразу отнести его в школу – благо, тут близко.
Завуч сурово оглядела меня:
– Пришла? Наконец-то! Мы уж думали, ты теперь и не выйдешь на работу, хотели замену искать. Ну, раз пришла, давай беги в учительскую – надо олимпиадные задания второклашек проверить и баллы подсчитать. Татьяна Евгеньевна там одна сидит, помоги ей.
– Я официально сегодня на больничном, – спокойно сказала я, – И вообще, второклашки ко мне не имеют никакого отношения, я не работаю в начальной школе. Выйду завтра в свое положенное время.
После этих слов я развернулась и вышла.
17:00
Звонила подружка – та самая, которая раньше привозила мне своего сына на занятия.
– Купила себе желтую кофточку – такую, со стразиками, – мне так идет, – пела она в трубку, – а на следующей неделе пойду в бассейн. Еще вот думаю записаться на фитнес, что-то животик стал расти, надо худеть уже к лету…
– А я на сохранении была, – вставила я, воспользовавшись ее секундным молчанием.
– Ой, я тоже всю беременность на сохранении лежала: то отеки, то давление, – принялась она ныть в трубку, – Я кстати в платной лежала… Сейчас все на деньгах держится. Слушай, я привезу тебе на выходных своего? По английскому сплошные тройки, надо что-то делать…
– Нет, Лена, на выходных у меня планы, – чувствуя себя ужасно виноватой, сказала я, – И вообще, извини, у меня дел много. Пока.
А говорить «нет», оказывается, не так-то просто!
19:00
Эдик явился домой с виноватым видом и с одной красной розочкой наперевес.
– Прости меня, я был неправ! – с порога начал он, – Обещаю, я больше не буду курить в твоем присутствии! Слушай, а все же – кто это был? Ты мне что, изменяешь? – подозрительно спросил он.
Я рассмеялась и рассказала ему об инспекторе по делам несовершеннолетних, о Прокофьеве, Васильеве и о том, как я устала от своей работы. Я говорила долго и с чувством, но в конце концов с досадой обнаружила, что Эдик меня не слушает. Интересно, почему Эдик всегда находит время выслушать свою маму, как бы он ни устал и сколько бы ни было времени на часах? Почему меня он никогда не слушает, а если и слушает, то не слышит и не понимает?
23:00
Итоги дня: пока все по плану. Благотворно ли влияет на мои отношения с окружающими мое новое поведение – пока не могу сказать…
Эдик вновь играл в танчики и не обращал на меня ни малейшего внимания. Перед глазами возникло лицо Ромашкина и его слова: «Вас я в обиду не дам». Произнеся про себя еще раз эти слова, я почувствовала странную слабость в ногах – никогда ни один мужчина не говорил мне таких слов…
