Текст книги "Дневник невестки: замужем за мамсиком"
Автор книги: Аиша Идрисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
28 декабря. Да, случилось того, чего я так долго ждала – после последнего грандиозного скандала с выклянчиванием денег я все-таки уговорила мужа съехать! Зинаида Ивановна встревает в каждый наш диалог и совершенно лишает возможности манипулировать мужем!
Да, я теперь считаю, что любая умная женщина в той или иной степени умеет манипулировать мужем – в разумных пределах, конечно!
Но дело осложняется тем, что Зинаида Ивановна совершенно лишала меня этой возможности, чутко просекая и четко пресекая любую мою попытку «сесть ее сыночке на шею».
«Ты что, подкаблучником решила его сделать?» – кричала она мне, когда я робко просила встретить меня после работы – с двумя тяжелыми пакетами с тетрадями и дневниками, чтобы вы понимали.
«Лучше подкаблучник, чем маменькин сыночек!» – злилась я в ответ. Мысленно, разумеется – я ведь не могу ранить обидными словами дорогую маму любимого мужа.
Или могу?
Как бы то ни было, в прошлые выходные мы собрались и спешно покинули ее квартиру. Сказать, что я была счастлива – не сказать ничего. Кузя, ничего не понимая, следил за моими сборами у дверей спальни – ему временно придется пожить здесь, так как съезжаем мы на съемную, а туда с животными нельзя.
– Не расстраивайся, Кузьма, – шепчу я ему, – Мы на съемной временно. Скоро я оформлю ипотеку и у нас будет своя квартира. И первое, что я сделаю – заберу тебя туда, в наш новый дом. Потерпи, миленький!
На Эдика жалко было смотреть. Он ходил по квартире, гладил стены, прощаясь с ними, словно человек, уходящий на войну. А уж как они прощались с Зинаидой Ивановной! Крепко обнялись и обещали друг другу звонить. Я себя на минуту коварной разлучницей почувствовала. Может, зря я это затеяла?
Нет. Не зря. Не могу больше так жить! У меня уже глаз дергается!
Все последние дни Эдик был неразговорчивым. В машине, правда, пока мы ехали в наш первый общий (отдельный!) дом, он позволил себе гневную тираду в мой адрес. Дескать, мама – человек старый и больной, за ней нужен уход, а я так себя веду, будто собираюсь жить вечно.
– Подумай, когда у нас будет сын, а он женится, разве тебе понравится, что он съехал от тебя, из родного дома в чужую съемную квартиру? Разве для этого она меня растила, ночей не спала? – бубнил он заученными, явно чужими фразами.
– Конечно! Выросшие дети должны жить отдельно от родителей! – уверенно сказала я, – Хозяйка на кухне должна быть одна! Мы даже поговорить с тобой не можем по-человечески, она все время во все вмешивалась.
– Вообще-то она хочет как лучше! – взорвался он, проскакивая на красный свет на молниеносной скорости. – Она желает нам добра и счастья! Ей виднее, какие недостатки твоего характера надо исправить – она человек с опытом! А ты, вместо того, чтобы прислушиваться к ее советам и исправлять свой скверный характер, собачишься с моей мамой и доводишь ее до слез! Постоянно!
– Знаешь что?! – я не могла слушать это спокойно, – Она делает все, чтобы поссорить нас, ты разве этого не видишь? Демонстративно плачет она только в твоем присутствии, наедине со мной она только и делает, что язвит, грубит и поливает грязью мою родню! А слушать, как правильно мыть чашки и варить яйца, я больше не желаю, ясно?!
Мозг включал стоп-сигнал и приказывал мне замолчать, но я, подобно машине на полной скорости, не могла резко остановиться, и продолжала выплескивать накопленные обиды. Муж молча вел машину, и его лицо с каждым моим словом все больше каменело.
В новую квартиру мы вошли молча. Также молча распаковали вещи, поужинали и легли спать, отвернувшись друг от друга. Между нами выросла ледяная стена. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь растопить ее?
Но уже утром муж затянул уже привычную мне волынку:
– Извинись за все несправедливые слова, которые ты сказала о моей маме! Признай, что была неправа!
Я закусила удила и, ответив «Ни за что и никогда больше!» ушла на работу.
А по возвращении меня ждал сюрприз.
Эдика не было дома. А на кухне явно кто-то был! Там шумела вода и гремели кастрюли.
Подкравшись, я заглянула в кухню, и увидела… Зинаиду Ивановну собственной персоной!
Она нацепила мой передник и распоряжалась моими вещами так, словно находилась на собственной кухне. Подавив раздражение, я вошла в кухню.
– О, Зинаида Ивановна, какой сюрприз, – прощебетала я, сжимая руки в карманах в кулаки, – А откуда у вас ключи?
– Эдик сегодня во время обеденного перерыва завез, – с достоинством ответила свекровь, – Велел присматривать за порядком. И за тобой. – она торжествующе посмотрела на меня.
Я, подавляя стон, оглядела кухню.
Мои фарфоровые чашечки, которые мне собрала в приданое мама, убрались в шкаф – на их место свекровь поставила свои тяжелые кружки с побитыми краями, которые принесла из дома – я их мигом узнала.
Моя красивая занавеска отодвинута в сторону – видимо, ей показалось, что на кухне слишком темно.
Кусок мяса, который я приготовила для запекания и оставила размораживать в раковине, свекровь пожарила с картошкой – вон они, под стеклянной крышкой.
Стол заставлен лоточками и судочками. Ни за что не стану смотреть, что там!
Полная негодования и очень стараясь говорить вежливо, я потребовала объяснений, почему свекровь распоряжается здесь в мое отсутствие.
И что, вы думаете, она сказала?!
– Занавеска твоя дурацкая, свет не пропускает, я тебе другую принесу! Чашки фарфоровые беречь надо – вон, из кружек пейте – чай, не баре… Ужина не было, а ведь скоро Эдичка придет. И вообще, я с давлением и радикулитом примчалась сюда тебе помогать по просьбе сыночки, а ты, неблагодарная…
Она, разрыдавшись, выскочила из кухни и бросилась в прихожую одеваться.
Я тоже осталась рыдать от беспомощности и полного незнания того, как жить дальше.
Она не оставит меня в покое до самой моей смерти.
Что меня держит? Любовь к мужу…
У меня слова дергается глаз.
Глава 12
31 декабря. Говорят, что женщина, выходя замуж, надеется на то, что ее избранник изменится – или она сумеет его перевоспитать. Мужчина же, напротив, уверен в том, что женщина останется прежней.
В моем случае это правило не работает.
Мой муж женился на скромной, застенчивой, интровертированной девушке. Ему нравилась и моя скромность, и мое немногословие.
– В первый раз вижу женщину, которая не выносит мозг, – говорил он.
Что же изменилось после свадьбы?
Эдик отчего-то стал думать, что девушка-интроверт превратится после регистрации брака в душу компании. И будет сыпать шутками, развлекая его друзей.
Ходили вчера вместе на новогодний корпоратив, который устроила его фирма.
Я принарядилась для такого случая: купила длинное синее платье в пол, навела марафет: макияж, прическа…
На корпоративе было полно развязных молодых девиц – офис-менеджеров. Напившись, они стали усаживаться Эдику на коленки и делать совместные селфи. На меня Эдик не обращал никакого внимания.
– Эдик, а что это твоя девушка весь вечер молчит? – спросила одна длинноногая барышня, усаживаясь Эдику на колени и обнимая его одной рукой. В другой она сжимала бокал с шампанским.
Девушка? У него на работе не знают, что он женат? Хорошенькое дело!
Было обидно до слез! Я так старалась выглядеть хорошо для него. А у мужа не нашлось для меня ни одного, даже самого завалященького комплимента. Ни одного теплого слова, участливого взгляда…
Пытаясь взять себя в руки, я накинула куртку и вышла на воздух.
Боже, какая красота вокруг! Я обожаю зимнее вечернее время. Городок казался принаряженной к празднику елочной игрушкой. Припорошенные снегом дома и витрины магазинов сверкали яркими гирляндами, из торгового центра напротив слышалась песня группы ABBA «Happy New Year»…
Двери распахнулись – на улицу выскочил Эдик.
– Почему ты ушла?
– Тебе, кажется, и без меня весело… – ответила я, отворачиваясь.
– Малыш, ты что, ревнуешь? – он обнял меня за плечи и привлек к себе.
– Нет. – Кажется, впервые в жизни его объятия были для меня неприятны, – Эдик, я наверно, пойду домой…
– Что происходит? Зачем домой? Еще очень рано! – он резко развернул меня лицом к себе.
– Мне не нравится, что посторонние девицы садятся тебе на колени и заигрывают, – выпалила я и замерла в ожидании ответа.
– А почему бы тебе самой не сесть мне на колени? Почему ты не можешь выцарапать им глаза, выдрать волосы и отбить меня? Честно говоря, складывается впечатление, что тебе на меня наплевать! Ты даже не ревнуешь! Сидишь и молчишь весь вечер! Посмотри, как шутят девушки вокруг – да у них рот просто не закрывается, с ними так весело. А ты… Ты напоминаешь мне тухлое болото! Можешь идти, если хочешь, я тебя не держу! – высказавшись, Эдик развернулся и ушел, оставив меня замерзать в одиночестве.
Хотелось плакать. Хотелось выть от боли и кататься по заснеженному тротуару, пытаясь физической болью и холодом заглушить боль душевную.
Значит, раньше это «болото» ему нравилось, а сейчас нет. Интересно.
Хорошо, пусть я не умею быть остроумной в обществе – но разве это повод оскорблять меня? Разве это преступление – оставаться в компании самой собой – такой, какая ты есть???
Я поехала домой. Где ждал меня еще один неожиданный сюрприз.
Зинаида Ивановна!
Свекровь по-хозяйски распоряжалась в моей квартире! Мою белую стильную елку она убрала в угол, а вместо нее притащила настоящую маленькую ель, которая теперь будет тихо осыпаться на ковер и умирать. Никогда не покупаю живые ели – до слез жалко ради одного вечера убивать живое дерево, которое могло бы расти и расти…
Стол украшали майонезные салаты и жареная курочка. В телевизоре бодро вещал Задорнов. Я устало опустилась на диван.
– Где Эдик? – свекровь, уперев руки в боки, испытующе глядела на меня.
– На корпоративе. Захотел еще остаться, а у меня так сильно заболела голова, – соврала я, пытаясь придать голову убедительности. – Как там Кузенька поживает?
Проигнорировав мои слова, Зинаида Ивановна протянула мне куртку.
– Одевайся и езжай обратно. Ты что же, хочешь, чтобы Эдика увели? Или чтобы он напился до беспамятства?!
– Я никуда не поеду. Эдик – взрослый человек. Вы что, хотите, чтобы я сидела рядом с ним и запрещала ему пить, попутно отгоняя девиц от столика?
– Ничего не знаю. Жена должна быть рядом с мужем, – отрезала свекровь, – Собирайся немедленно, привези его домой.
– Нет, отрезала я, решив проявить твердость и стоять на своем до конца.
Свекровь обиженно поджала губы. Теперь она не будет разговаривать со мной целую вечность. Ну и пусть!
Я разделась и ушла в душ, захватив свой любимый махровый халат. Сейчас вымоюсь, завернусь в плед, буду пить чай с шоколадкой и читать книжку…
– Але, Эдик, ты где? Срочно приезжай домой! Хватит, насиделся! – услышала я громкий голос свекрови, – Твоя домой явилась. Приезжай, поговорить надо.
Есть только один мужчина в мире, способный уйти с корпоратива, потому что его мама попросила вернуться домой. Это мой муж.
Эдик был дома через полчаса после звонка. Наверно, вызвал такси…
Когда я, предвкушая тихий зимний вечер в кресле с книгой, вышла из ванны, свекровь с мужем сидели и напряженно смотрели в телевизор.
– Садись, поговорить надо! – голос свекрови проникал в печенку, – Эдик хочет тебе что-то сказать.
– Тебе надо измениться! – торжественно произнес муж. Зинаида Ивановна едва заметно кивнула и добавила: «Про характер скажи еще».
– У тебя отвратительный характер! – продолжил муж, – Ты все время молчишь в обществе, с мамой толком не разговариваешь… Мне это надоело. Стань, наконец, примерной невесткой и женой!
– Как твоя мама? – прищурившись, спросила я.
– Да, – ответил он, не задумываясь, – В противном случае я подаю на развод. – он торжествующе посмотрел на меня.
– Опять? – хотелось спросить мне.
– Хорошо, я подумаю, мне надо собраться с мыслями, – ответила я вслух.
Это было вчера, после корпоратива. Зинаида Ивановна осталась у нас с ночевкой. Я легла на кровать. Она – на диван. Эдик отказался спать со мной – решил наказать своим отсутствием и ушел ночевать на кухню.
У меня на размышление – ночь. Длинная, зимняя, волшебная ночь в канун Нового года.
Вы не подскажете, как мне стать другой?
А вместе с ними – и мечты о счастливой семейной жизни с мужем. Я поняла, что свекровь мне житья не даст.
Глава 13
31.12.2014. Среда.
9:00
Встала сегодня поздно – если быть честной наедине с самой собой, то вставать вообще не хотелось. Такое чувство, что жизнью моей управляет невидимая рука. Эта рука называется «свекровь». Она за меня все решила в моей жизни: и что говорить, и как суп варить… Скоро, чувствую, начнет учить, как надо с мужем спать.
Зинаида Ивановна с Эдиком уже проснулись: о чем-то весело щебетали на кухне. Я с грустью признала, что муж никогда не разговаривает со мной таким веселым теплым голосом – чаще всего приказным. Или вообще кричит – причем в последнее время все чаще.
– Вот что она делает сейчас? Спит! – услышала я шепоток Зинаиды Ивановны, – А должна быть на кухне, завтрак тебе готовить! Разбаловал ты ее, полы не моет, к матери твоей уважения не выказывает! Что, ты так и будешь это терпеть?!
– Доброе утро! – я вышла на кухню, пытаясь держаться оптимистично, несмотря на события прошлой ночи и на услышанное мною сейчас. – «С Наступающим!»
Ответом мне было ледяное молчание. Свекровь вздернула брови и поджала губы, словно увидела на тщательно отдраенном полу гадкого таракана. Эдик демонстративно пялился в телевизор, пытаясь сделать вид, что его очень интересует реклама низкокалорийного майонеза.
Через долгих три минуты, показавшиеся мне вечностью, свекровь натянуто произнесла: «Доброе утро».
Есть контакт! Чувствую себя человеком, установившим первый контакт с инопланетянами. Или по крайней мере белокожим, пытающимся договориться с туземцами.
Уселась пить чай со своим любимым творожком. Не хочу начинать тяжелый разговор – инициатором всех воспитательных бесед в нашем доме является лишь один человек – дорогая мама.
11:00
Завтрак прошел, как ни странно, тихо и мирно. Эдик ушел смотреть телевизор, а я осталась составлять праздничное меню. Так, запеку курочку и филе горбуши, нарежу оливье и селедку под шубой, на десерт будет медовый торт по моему собственному рецепту. Вот так, без изысков!
Разговора, однако, избежать не удалось. А я так надеялась, что за ночь все изменится. Наивная!
Не успела я достать для салата яйца и колбасу, как свекровь, плотно прикрыв дверь в кухню, села напротив меня и сурово произнесла: «Ну?»
– Вот, салатик собралась покрошить, – беззаботно ответила я, делая вид, что не понимаю, куда она клонит – не хочу портить Новый год.
– Мы вчера говорили о том, что тебе надо измениться! – торжественно сказала свекровь, – убирая из моих рук колбасу и принимаясь ее резать огромными кусками.
Я помолчала, хотя внутри меня клокотал гнев. Что она о себе возомнила? Что она хочет во мне исправить? Почему до свадьбы она была белым пушистым зайчиком и расхваливала меня на все лады? Что изменилось после свадьбы?! Что?!
– Каких изменений Вы хотите? – выдавила я, чувствуя себя бабкой, торгующей яблоками на базаре: подгнивший бочок спрятать вниз, сверху прикрыть красивыми спелыми фруктами.
– С мужчиной надо быть артисткой! – у Зинаиды Ивановны заблестели глаза от нахлынувших эмоций, – Вот я с отцом Эдика прожила – он моего плохого настроения в жизни не видел! Всегда с улыбкой его встречала с работы, вкусно кормила, массаж делала. Зачем ему рассказывать о своих болячках? Зачем кислую мину показывать?! Маме поплачься – и ладно! А Эдик на работе слишком устает!
– Я встречаю его с работы тогда, когда Вас здесь нет – но это случается очень редко, дорогая Зинаида Ивановна, – едко произнесла я, закипая, – Я человек, и у меня может быть плохое настроение, и нет – я не считаю нужным его скрывать от мужа, потому что я работаю наравне с ним и также наравне с ним оплачиваю счета за эту квартиру. Если вы жили так, это не значит, что ваш образ жизни может считаться идеалом!
– Ого, у тебя голосок прорезался, я смотрю! – Зинаида Ивановна пошла розовыми пятнами от того, что я посмела ей перечить. – Запомни: у женщины не может быть плохого настроения! А у тебя оно вечно плохое! А еще ты – отвратительная хозяйка! Суп надо варить каждый день, а не кормить мужа вчерашним! Полы мыть ежедневно! А у тебя пыль клоками мотается по всему дому!
– Знаете, до того, как вы сообщили об этом Эдику, он был очень мною доволен – и как женой, и как хозяйкой, и как женщиной. В особенности как женщиной, – произнесла я, наблюдая с удовольствием, как она краснеет.
– Эдик! – закричала вдруг она! – Эдик, подойди сюда, пожалуйста, сынок!
Ррррр….
Ненавижу, когда она впутывает в разговоры Эдика. Но, может быть, он вступится за меня?
– Эдик! Ты доволен своей женой? Не ври мне, говори правду! – она уперев руки в боки, испытующе глядела на Эдика, напоминая мне одновременно и следователя на допросе, и психотерапевта.
– Знаешь, Ань, как только мы съехали от мамы, у нас все стало плохо, ты очень изменилась! – резко сказал он, стараясь не глядеть на меня. – По дому ничего не делаешь, вдобавок часто молчишь. Почему ты все время молчишь?!
– Эдик, мы с тобой говорили об этом миллион раз! Я молчу, потому что трещу без остановки с восьми утра до шести вечера на уроках! Если ты забыл, то я тебе напомню, что в школе я взяла полторы ставки, чтобы нам хватало на оплату съемной квартиры, на продукты и на бензин для твоей машины!
– Да, но молчать-то зачем? – встряла свекровь. Обожаю ее умение встревать во все супружеские конфликты.
– Вот мама тоже всю жизнь на заводе работала, уставала, но я не помню, чтобы она молчала вечерами за столом! И потом, когда ты в последний раз мыла полы? Цветы когда в последний раз поливала? Я думал, что ты отличная хозяйка, что ты будешь подружкой моей маме, а ты спишь и видишь, чтобы мы жили отдельно от нее, и даже не звонишь ей никогда!
Высказавшись, Эдик развернулся и ушел. Зинаида Ивановна смотрела на меня, даже не пытаясь скрыть торжествующего блеска в глазах.
– То есть я должна стать идеальной хозяйкой, идеальной женщиной, которая напоминает тебе мать? – громко во всеуслышание спросила я.
– Да! – Эдик из комнаты и Зинаида Ивановна выкрикнули это в унисон.
– Очень хорошо! – сказала я. – Всенепременно!
13:00
Уложила вещи в сумку. Позвонила квартирной хозяйке и сообщила, что съезжаю.
Эдик молча следил за моими сборами. Зинаида Ивановна из кухни не выходила – смотрела телевизор на полной громкости.
– Слушай! – я повернулась к нему, – Я смотрю, что я в этом любовном треугольнике лишняя. И что наличие моей скромной персоны делает несчастными сразу двух человек в этой квартире – тебя и маму. Надеюсь, вам без меня будет лучше! Желаю совместного счастья! И с Новым годом!
Я быстрым шагом вышла из квартиры, стараясь не разрыдаться.
На улице я полной грудью вдохнула морозный свежий воздух. Он пах моими разбитыми надеждами и мечтами. Куда пойти, куда податься?
18:00
Переживала без повода,
И улетала из города,
Где пахли дымом и порохом
Мои мечты...
Трясусь в рейсовом автобусе. Поехала к родителям. Пожалуй, это сейчас единственные люди, увидеть которых мне хочется сильнее, чем умереть.
Начну Новый год как в старые добрые времена – в родительском доме на узенькой девичьей кровати. Здравствуй, грусть!
Глава 14
31.12.2014. Все еще среда.
20:00
Еле добралась на рейсовом автобусе до родителей. Автобус был пустым, если не считать благостной бабульки, мирной спящей на заднем сиденье, и влюбленной парочки, которая явно ехала за город отмечать праздник: из пакета торчала тонкая шейка советского шампанского, просвечивали оранжевым бочком спелые мандарины, а у девушки в руках был букет из еловых веточек, одурительно пахнувший хвоей на весь салон.
Парочка поминутно целовалась, не в силах оторвать друг от друга нежных взглядов. Мне стало противно, и я отвернулась к окну, поймав себя на раздражении. А в чем они, собственно, виноваты? В том, что посмели быть влюбленными и счастливыми в тот момент, когда моя собственная жизнь напоминает руины?
От остановки до дома пришлось идти пешком около двух километров. Не хотелось дергать папу из уютного праздничного стола, заставлять ехать за мной. К тому же, очень хотелось развеяться и подышать свежим морозным воздухом.
На деревенской улочке не было ни души. Тускло мерцал одинокий фонарь, с его свете кружили роем мух огромные снежинки. Окно родительского дома приветливо светилось.
Я дома!
Если родители и остолбенели при виде меня на пороге, то ничем не выдали своего удивления. Хотя и читался в их глазах немой вопрос: «А где Эдик?», задать его они так и не решились. Может, отложили на потом?
22:00
Первым делом меня накормили домашними пельменями со сметаной и зеленым укропом. Стол, как всегда, ломился от изобилия: яблочные пирожки, салаты, закуски с грибами и кабачками, запеченная в духовке рыба, домашний медовый торт с тонкими, промазанными сгущенкой коржами… Ммм, какая вкуснятина.
Разомлевшую от вкусной еды и заботы, меня отправили в баню. Около часа я сидела в парной, тупо уставившись в стену, пытаясь понять, кто я, чего хочу, куда иду, что происходит с моей жизнью. Задавала себе извечные русские вопросы: «Кто виноват» и «Что делать?» И не находила ответа.
Потом, стряхнув оцепенение и сказав себе успокаивающую фразу Скарлетт «Я подумаю об этом завтра», я наконец обратила внимание на себя. Брызнула на каменья пихтовым маслом, натерлась домашним скрабом с медом и солью, сделала кофейную маску для волос.
И… начала париться. Никогда в жизни не делала этого, но ведь все бывает в первый раз, правда?
Я парилась, и чувствовала как вместе с капельками пота наружу проступает вся моя душа, все мои обиды, все слезы – все проступило наружу через поры. Да, настоящие слезы тоже пришли.
Я рыдала, сидя в предбаннике, проклиная свой выбор, своего мужа, себя, свою жизнь. Мне казалось, что светлых дней в моей жизни больше не будет. Никогда.
После этого мне было уже все равно. Я распахнула дверь и…
И кинулась в ближайший сугроб.
Холод отрезвил меня. Пробрал до костей, мгновенно освежив и отрезвив мою голову, привел в порядок мысли.
Я вернулась в баню и спокойно оделась. Посмотрела в зеркало и громко сказала сама себе:
– У меня все еще есть я!
23:00
Дома родители усадили меня, как в детстве, перед собой, и спросили, что я собираюсь делать дальше. «Разводиться», – пожала я плечами – после сугроба во мне поселилась какая-то отрешенность и здоровый пофигизм. Пусть все идет так, как идет, своим чередом…
– В нашей семье не было разводов! – укоризненно сказала мама, – Может быть, все еще наладится? Может, все еще можно исправить и спасти? Хочешь, я поговорю с Эдиком?
Я отрицательно помотала головой – еще не хватало! Он маму и слушать не станет, у него в жизни один-единственный авторитет. И все мы знаем, кто это.
Портреты моих родственников укоризненно смотрели на меня со стены. «Посмотри», – говорили они, – «Мы дожили до Золотой свадьбы, а ты и до деревянной не можешь дотерпеть. Раньше люди сломанные вещи не выбрасывали, а чинили. Эх ты…»
Конечно, это не портреты говорили. Это я читала в глазах родителей.
Не хочу ничего слушать. Не хочу!
23:55
Ушла к себе в спальню. В этой комнате прошло мое детство и часть юности. Книги на полке дожидались меня молчаливыми верными союзниками. Плюшевый медведь скучал в одиночестве на кровати.
Сбегала на кухню, принесла себе чаю с конфетами. Удобно устроилась в кровати, включила ночник, обняла друга детства Мишутку и раскрыла книгу. Детский детектив Энид Блайтон – хочу перечитать и вернуться в детство хотя бы на пару часов. Тело в старенькой уютной пижаме приятно расслабилось после бани. Телефон вибрировал в сумке – приходили сообщения. Я безжалостно выключила его и вновь вернулась в кровать. Завтра выйду на лыжах на прогулку в зимний лес…
Пожалуй, это будет лучший Новый год в моей жизни!
И все же: чинить или выбрасывать, вот в чем вопрос?
