Текст книги "Красноголовый ведьмак (СИ)"

Автор книги: 0Morgan0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

0Mopган0
Красноголовый ведьмак

Пролог

Высокий, худой человек, одетый в грязную рубаху на три размера больше надобного, испачканные в каменной крошке штаны, и дырявые сапоги, резко развернулся на окрик, и растянул губы в улыбке, показывая гнилые зубы.

– Борх! – Крикнул ему другой мужчина, но в отличие от первого, его кружала аура власти и силы, и внешне он сильно отличался. Высокий, статный, по-своему красивый мужчина, лет тридцати, черноволосый, с острым, хищным носом, тонкими губами, и ясными голубыми глазами. Мантия, в которую он был одет, оказалась из лучшего шелка, и являлась артефактом, созданным для защиты от взрывов. Многие успешные алхимики носят именно такие, что не отменяет их дороговизны и некоторого изящества. – Неси следующего!

– Уже бегу, мой господин! – Пыхнул ужасной вонью изо рта Борх. Он спустился на два этажа, отбивая перестук деревянными подошвами о камни, и вошел в тюрьму.

– Маришка, давай следующего! Господин приказал, – рыкнул он огромной женщине. Она едва могла двигаться, но даже так ей хватало сил, чтобы держать пленников в повиновении. Все потому, что ими были дети, до семи лет. Совсем грудничков не было, и самый младший был пятилетним малышом, который едва мог ходить. Все они были худыми, изможденными от недоедания, и потому, двигались редко и мало. Эти восемь детей уже давно не плакали, сил на это просто не было. Они просто лежали на соломе, и время от времени кашляли.

– Бери вон того, красноголового. Остальные точно не выдержат. Да передай господину, что остальные скоро помрут.

– Ты опять сожрала их порции? Да у тебя вообще нет сердца! – Возмутился Борх. И нет, он был возмущен не тем, что дети недоедают. Просто если они сдохнут от голода, то он сам уже не сможет их убить. – И куда в тебя лезет?!

– А ну закрой свой гнилой рот, Борх. И неси пацана на верстак.

– Ладно, ладно, – Борх вошел в клетку, схватил мальчишку за ногу, и приподнял над полом. Тот не возмутился, у него просто не было на это сил. Все, на что его хватило, это на то, чтобы посмотреть на других детей. Он был тут самым старшим, после того, как уволокли Дирима, эльфенка, что жил в соседней камере.

Мальчика подняли на два этажа, и небрежно швырнули на деревянный верстак. Веревками закрепили руки, обволакивая в процессе жуткой вонью гнилых зубов, но мальчик даже не поморщился. Через несколько мутных, тяжелый минут, в поле его зрения возник тот сильный и властный мужчина. Он приятно улыбнулся, и проговорил:

– Ты, мой маленький пациент, станешь сорок первым, на ком я попробую свое новое заклинание. И знай, если выживешь, то я тебя отпущу, – он снова улыбнулся. Конечно, он соврал, но сказал это только для того, чтобы у мальчика включилась воля. Инстинкт выживания иногда помогает в самых странных и страшных ситуациях.

Мужчина бормотнул что-то, и провел рукой вдоль тела. Мальчик ничего не почувствовал, и маг буркнул:

– Отлично, дара нет. Чистый эксперимент.

Он отошел ненадолго, и вернулся с чашей. Махнул рукой, и с головы мальчика осыпались сбритые начисто волосы. Маг начал рисовать маслом на его голове странные фигуры, а затем и вовсе перешел на тело, смахнув с него ту немногую одежку, что на нем была, еще одним взмахом ладони. Закончив с рисованием, маг снова улыбнулся, но уже своей работе, и тому, как четко она была выполнена.

– Вот теперь все и начнется. И помни, если выживешь – отпущу. Будет больно.

Мальчик посмотрел на него мутными зелеными глазами, но в них словно не было ничего. Ни сопротивления, ни ярости, вообще ничего. Пусто. Даже маг не смог заметить тлеющий огонек воли в самой глубине. Он просто не знал, куда нужно смотреть, а его навык чтения мыслей оказался просто жалок. Он мог читать только направленные именно на него самого мысли, и только самые сильные. Что поделать, Бан Ард – не Аретуза, и образование там ощутимо похуже.

– Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос… – зашептал маг. Сознание мальчика, и без того, едва державшееся «на плаву», совсем помутилось, но он боролся, как мог. Впрочем, куда там – магия заставила его уснуть, или не совсем уснуть, мальчик не знал. Он просто оказался в темноте, которая чуть позже осветилась ядовито зеленым светом. Мальчик осмотрелся, и рассмотрел отвратительное чудовище, буквально исходящее ядовито-зелеными каплями чего-то…

Чудище резко приблизилось к мальчику, подняло его за шею, и засунуло когтистую руку прямо ему в грудь. Мальчика откинуло, но недалеко. Более того, он даже не ощутил ничего неприятного или болезненного, как обещал тот маг. Ребенок увидел в руке чудовища красную капельку, и только сейчас понял, насколько ему страшно, раз это чувство пробилось даже сквозь апатию и усталость. Его буквально, затрясло от страха, а чудовище занималось каким-то своим делом, позволяя ему отползать все дальше и дальше. Мальчик полз по темноте, сам не ведая куда, просто подальше от того ужаса, который испытывал, пока в какой-то момент, он снова не оказался «в воздухе». Чудовище снова держало его за шею, но теперь не его одного. Протянув светящуюся лапу куда-то в сторону, чудовище словно выуживало какие-то нити и помещало их в каплю крови, позволяя ей расти все больше. Из капельки крови, вырос целый взрослый мужчина, но у него не было лица или прически. Просто переливающаяся красная масса. Человекоподобная. Чудище свело руки вместе, совмещая кровавого взрослого, и маленького мальчика.

На удивление, малютка вовсе не исчез в кровавом человеке, совсем наоборот. Это кровавый человек исчез в нем. Но не было ни боли, ни каких-то эмоций. На самом деле, вообще ничего не было. Просто два объекта совместились в одной точке пространства-времени, и всё.

Чудовище отпустило шею мальчика, и исчезло.

Сколько он висел один в этой холодной тьме, мальчик не знал, но в какой-то момент, он моргнул, а когда открыл глаза, то услышал чей-то вопль. С трудом повернул голову, и увидел того самого мага, что проводил над ним ритуал, без руки, и словно перечеркнутого наискось. Его кровь поливала все вокруг, попадая и на привязанное к деревянному столу тело ребенка, а над ним стояла высокая фигура, в кольчужном доспехе, и с мечом в руках. Эта фигура взмахнула мечом, и голова мага отлетела в дальний угол зала.

Мальчик совершенно не испугался ни крови, ни смерти, все это было ему не в новинку. Он внимательно смотрел на высокую фигуру, словно старался запомнить то, что видит. Впрочем, фигура моментально ощутила этот взгляд, и повернулась.

Черные волосы, острый, недружелюбный взгляд, высокие скулы и нереальные, желтые глаза с кошачьим зрачком, словно в бездну глядишь. Кого другого, это вполне могло довести до заикания, но мальчик только что вернулся из настоящей бездны тьмы, где провел очень много времени, так что подобное его не испугало вовсе.

– Что смотришь, малец? – Хрипло спросил ведьмак.

– Запоминаю. – Прозвучал тихий шепот. – Хочу стать таким, как ты.

Мальчик потерял сознание от истощения и усталости уже в следующую секунду, а потому, так и не узнал, что именно эти слова изменили его судьбу.

Мужчина в черном доспехе, только что убивший мага, оказался ведьмаком, и принял слова мальчика за Провидение, Судьбу, Предначертание, как ни назови. Да хоть бы и Предназначением, чуть не сделал ограждающий от зла знак, ведьмак.

Убив всех взрослых в подземелье, он забрал библиотеку, найденные деньги и вещи мага, и конечно, детей. Среди них была только одна девочка, но она не дожила до момента, когда он доставил детишек в ближайший городок, и ведьмак похоронил ее в лесу. А затем, хоть немного откормив детей, он повез их прямо в Крепость Ведьмаков Школы Волка, в Каэр Морхен, и все посматривал на того мальчугана. Только волосы начали отрастать, после ритуала, да краснющие, прямо как медь на солнце! Но мальчик почти все время молчал, и ведьмак не лез к нему с расспросами, прекрасно понимая, что именно с этими детьми творили в этом подземелье. Какие именно ставили опыты…

Ведьмак не жалел этих детей, по крайней мере, не собирался с ними сюсюкаться. Однако, он видел в этих семерых детишках будущее Каэр Морхена, и цеха Ведьмаков в общем. Прошлой зимой, когда он был там, то обучение проходили всего полсотни отроков. Этого мало, учитывая, как часто погибают ведьмаки. А тут целых семь детей! Просто Судьба свела, иначе и не скажешь. Особенно тот мальчишка, годков шести-семи. Молчаливый и суровый, прям почти готовый ведьмак, не иначе.

Закутавшись в шкуры зверей, дети смирно сидели на телеге, что везла их к новой жизни, и медленно жевали грубый, несоленый хлеб. Впрочем, для них, это была пища богов…

Глава 1

Каэр Морхен. 1132 год. Поздняя осень

Ночь накрыла своим крылом горный перевал, долину и замок, что притулился тылом к горе. Во тьме, если прислушаться, можно услышать течение реки, а из глубин пещеры под горой, слышно могучий храп циклопа. В высоком, суровом замке, что уставился на долину узкими глазами бойниц, за большим столом, собралось более полусотни людей. Они тихими голосами обсуждали меж собой самые разные вещи, от политики, до истории искусств. От магии, до навыков карманника. От высшей алхимии, до карточных игр. Вдруг, самый старший из них, лет тридцати пяти на вид, мужчина, негромко хлопнул ладонью по дубовой, толстой столешнице, и мигом наступила тишина.

– Послезавтра новый набор. У всех все готово?

Один из прародителей всех ведьмаков, великий маг и идеолог "сверхчеловека", сам Альзур, имел в крепости огромную репутацию и пользовался неимоверным почтением всех ведьмаков и учеников в замке. Ученики "отступника" так же с глубоким уважением взирают на легендарную фигуру учителя, так что никто его не перебивал.

– Казармы готовы, – с ясно видимым внутренним достоинством проговорил молодой маг с конца скамьи, за что удостоился кивка.

– Лаборатории готовы, – кивнул алхимик, с забавной внешностью деда мороза. Такой же широкий в плечах, неимоверно пузатый, и добродушный лицом, обросшим белой от седины бородой.

– А что скажет наш новый наставник по тренировочному процессу?

– Полосы препятствий готовы, мэтр. – Борг кивнул патлатой головой, словно бы чуть великоватой для его тела, и вернулся к еде. Еда была его божеством, и уж в ней он понимал толк.

– Отлично. В таком случае, я должен представить вам нового наставника для наших воспитанников, – Альзур словно бы привстал, хоть и не сделал ни одного движения. Просто чуть напряг ауру, что сделало его величественней чисто внешне. – Знакомьтесь заново – Наставник Керней. С этого года он будет преподавать внутренний контроль.

На высоком, худоватом мужчине сошлось полсотни взглядов, но не было агрессивных, только полные поддержки и скрытой жалости взоры, полные также и понимания – работать с детьми и подростками очень трудно, и столь же выматывающе. Кому об этом знать, как не им.

– Чему учить будешь? – Вдруг спросил один из магов-учеников самого Альзура, Имал. Худющий парень, лет двадцати двух на вид, но маг талантливый, это бесспорно.

– Контролю тела, только без зелий. Ускорить или улучшить пищеварение, чтобы хватало меньшего количества пищи; контроль адреналина; скорость обмена веществ; терморегуляция; контроль боли; изгнание ядов, конечно. Ну и главное, это контроль эмоций и концентрация, как подготовительный этап к обучению боевому трансу и магии у других наставников.

– Широкий спектр умений, – немного ошарашенно покачал головой молодой маг.

– Я всего лишь мастер в этом, – отрицательно качнул головой Керней. – Изначально планировалось, что наставником станет Григо Пузо, но он погиб. Учитель мог научить еще большему.

– Григо? Погиб? – Имал прекрасно знал этого ведьмака, и искренне уважал его, как человека, и как профессионала своего дела. – Как?

– Мантикора сожрала, – буркнул Керней. Он учителя любил, как отца, которого тот ему и заменил, как ни посмотри.

– Жаль, очень жаль, – понимающе склонил голову молодой маг.

На минуту за столом возникла тишина, но вскоре снова зазвучали голоса. Две чародейки стали обсуждать свойства декокта из вернейки, а три наставника неподалеку от них – стати чародеек. Посмотреть там есть на что. Блондинки с пышными, но без перебора, формами, сочные, молодые, и безумно притягательные для любого мужчины, не говоря уж про ведьмаков, которые так и пышат жизненной силой.

– А что с теми семерыми, которых привез в прошлом году Вернон из Бругге? – Вдруг раздался женский голос. Еще одна чародейка, отрекшаяся от Капитула, и пошедшая за своим кумиром Альзуром. Альма, графиня Кано и Сверо, что в Эббинге, обладала незаурядной красотой, впрочем не врожденной, а подаренной ей магией, в отличие от таланта. С ним у нее не ахти как, и именно поэтому она пошла за учителем. Альзур обещал ей усиление, обещал знания, обещал могущество… и слово свое держал, к слову сказать. За те пять лет, что она с ним, девушка стала намного сильней и искусней.

– А что с ними? – Поднял голову Симеон. Этот ведьмак заведовал в Каэр Морхене обучением фехтованию, и слыл мутантом авторитетным. Один из немногих действительных мастеров меча севернее Яруги, что можно с чистой душою считать достижением. Мастер меча, это не просто воин. Это воин, который может выйти против дракона так на так, и прикончить его, не заполучив ни царапины. Может выйти против десятков людей, и пройти подобное войско насквозь, при этом не сбив дыхание. Могущество Мастера меча велико, и именно подобное могущество должно перейти в руки будущих поколений ведьмаков, для чего Симеон и вернулся в замок, оставив охоту.

Пусть это решение далось ему нелегко, но Альзур лично встретился с ним, и попросил об этом. Отказать ему ведьмак не смог, пусть и поставил условием то, что по прошествию пятнадцати сезонов кто-то должен его заменить на месте наставника.

Альзур согласился. Выбора у него все равно не было. Слишком редки подобные специалисты, даже среди ведьмаков. На весь орден, на все пять Школ по всему континенту, наберется едва ли полсотни Мастеров меча. В лучшем случае.

Среди Волков имеется шестнадцать Мастеров меча, однако, Симеон действительно лучший из лучших, и потому выбор лег на него, пусть этот выбор и не принес особого восторга.

– Один из них справил восьмилетие, – прозрачно намекнула чародейка. Перед ее внутренним взором промелькнуло вечно спокойное, чуть суровое детское лицо, и красная шевелюра на его голове. Казалось, этот мальчишка все время выискивает опасность вокруг, и даже разговаривая с кем-либо, смотрит словно сквозь них, обшаривая вниманием округу. – Красноголовый, которого все зовут Шкура.

– Что ты о нем думаешь? – Вдруг заинтересовался сам Альзур.

– Хм… Думаю, что он сильный. – Голос чародейки не нес в себе неуверенности, даже наоборот. Вот только для мальчика подобное внимание чародеев означало только то, что на нем будут ставить дополнительные эксперименты, и в случае его выживания после стандартной процедуры, он будет внесен в программу на дальнейшее усиление мутаций. Альзур не просто так вернулся к Ордену после долгого перерыва. Он вернулся, чтобы продолжить свои эксперименты, и ведьмаки-мутанты были прекрасным материалом.

– Учтем, – кивнул великий чародей, и вернулся к еде.

В конюшне вдруг зашевелилась медвежья шкура, и из нее показалась красноволосая голова мальчишки. Зеленые глаза обшарили все вокруг, и он успокоено прикрыл глаза. Чувство опасности на мгновение пробудило его, но тут же исчезло. Решив не забивать себе голову, он накрылся шкурой, и вскоре снова спал.

Глава 2

– Ненавижу «Мучильню», – пробурчал себе под нос лысый, как колено мальчишка. Рассветное небо без единой тучки, как-то разом раскрасило мир в десятки и сотни цветов. Морозец хотел пощипать щеки, но мальчишки этого не замечали. Их тела, разгоряченные бегом, плевали на холод, и по большей части потому, что были заняты одновременным перебарыванием и поглощением странных зеленоватых пластинок, вживленных им под кожу. Слабые мутагены, помогающие усваивать «грибную диету», на которую мальчиков посадили сразу же, как только те начали тренировки, были не у всех, только у небольшой контрольной группы, и стоит заметить, что у этого явления было две стороны.

С одной стороны, они чуть быстрее набирали массу, росли, и их обмен веществ был откалиброван чуть лучше, но с другой, их печень ежедневно получала удар, который приходилось компенсировать ежедневным посещением алхимических лабораторий, и терпеть уколы светящейся тревожным, желтым светом жидкостей. После них становилось получше.

В группе были самые сильные мальчишки набора, и среди них затесался невысокий смурной пацан восьми лет, зеленоглазый, будто со Скеллиге, и красноволосый. Однако, пусть он и не был богатырем, он уверенно выдерживал те же нагрузки, что и мальчишки вокруг него. Их группу гоняли немного сильней, чем другие, чуть дольше, что уменьшало время для сна, и чуть агрессивней. Чуткие к таким вещам дети это моментально просекли.

– Не… бурчи. Береги… дыхание, – на выдохах шепнул приятелю Шкура. Он бежал сразу за ним, так что услышал жалобы легко.

– Отвали, – так же тихо выдохнул Хромой.

Хромым его прозвали потому, что сюда, в Каэр Морхен, его доставили с ранением ноги. Плохо сросшийся перелом стопы у сына кузнеца, совершенно не повлиял на ведьмаков. Его ногу снова сломали, пересложили косточки, которых столь много в стопе, и отдали его магам. Через двое суток его ноги были в полном порядке, а имя приклеилось намертво.

Мальчики все бежали и бежали. Добежав до широких досок, лежащих на земле, они прошмыгнули по ним, не коснувшись земли, и двинули дальше. Раньше доски были шире, и с каждым днем становились все уже, но пока что, это не составляло проблем. Впрочем, тенденцию ребята заметили махом, пусть и не знали самого слова.

В конце забега, мальчики собрались в кучку, и взволнованно заговорили:

– Вчера Гвидо забрали.

Это была не новость, просто пробный камень, брошенный в заводь их общего страха. Мальчик действительно уже второй день орал, и все, кто по каким-либо делам проходил мимо лабораторий магов, вздрагивали от его сиплых в силу сорванного голоса, криков.

– Видел, как наставники присматриваются, выбирают, кого следующего. Думаю, это буду я, – прозвучал усталый, но полный страха голос мальчика с невероятными синими глазами. Крупненький, он за последние полгода тренировок, совершенно потерял детский жирок, но взамен оброс мышцами.

– Не важно, кто именно, – вдруг прозвучал спокойный голос, который вообще-то, редко слышали, потому что Шкура говорил мало. Впрочем, обычно, по делу, без лишних слов. Неразговорчивый и хмурной, он не стремился поболтать, и если уж говорил, то сжато, четко, только самую суть. Может поэтому к нему и прислушивались. – Все равно все пройдем, рано или поздно. Чем позже, тем хуже – страх приходит со временем. Страх отнимает силы, а потому – убивает.

Мальчик высказался, и отошел от группы, усевшись на камень. Удобно откинулся спиной на каменную стену, и прикрыл глаза. Устал.

Гвидо из лаборатории не вышел. Маги ошиблись в расчетах, и напортачили, отчего мальчик и погиб. Мальчишки подхватили выброшенное во двор тело, и понесли хоронить. В долине, у пещер, на хорошем месте, тело Гвидо с некоторым трудом закинули на костер, и подожгли. Двое учеников, чья очередь была этим заниматься, даже не досмотрели до конца процесса сжигания, и ушли. Давиться запахом паленого мяса им совсем не хотелось, как и наблюдать то, как корчится тело от огромной температуры пламени.

Постепенно, неделя за неделей, пять лабораторий принимали детей, проводя их через Испытание Травами. Из двух сотен мальчишек, осталось сначала сто, потом восемьдесят, потом шестьдесят пять, а потом… Шкура пошел в лабораторию с наставником. Тот привел его к магам, и вышел, предоставив мальчика его Судьбе.

– Что же, вот и ты, Шкура. – Прозвучал гулкий, словно бы трубный мужской голос. Мальчишка повернулся, и уставился на высокого мужчину с первыми признаками седины на висках. С виду ему не дашь больше тридцати пяти лет, но Шкура вообще не задумывался над возрастом. Он видел в его глазах некую одержимость, стремление, что сильнее любых обстоятельств. Он чуял от него ауру ужасающей мощи, которая оставалась словно бы за стеклянным колпаком. Шкура почувствовал опасность, но не сжался. Мальчик выпятил нижнюю челюсть чуть вперед, расправил плечи, и исподлобья посмотрел магу в глаза. – Прекрасный настрой. Поддерживай его, и может статься, именно твоя воля тебя и спасет, мальчик.

Маг повел рукой, и Шкуру словно в мягкие подушки укутали, сдавили со всех сторон, и он вдруг взлетел, приземлившись на небольшом столе, больше похожем на верстак деревянных дел мастера. Двое молодых магов моментально привязали его руки и ноги к этому верстаку, а потом и вовсе прижали голову широкой лентой.

Один из них поднял руку, чтобы просканировать тело мальчика, как услышал голос Альзура:

– Не нужно, я сам им займусь.

Молодые маги отступили от стола, и почтительно замерли, внимая действиям учителя. А тот уверенно водил рукой над телом привязанного мальчика, и постоянно что-то записывал на деревянной дощечке. Зная, что мальчик был участником эксперимента другого мага, Альзур отнесся к нему со всей серьезностью, сканируя настолько глубоко, насколько мог. Наконец, он закончил, и стал с огромной скоростью что-то высчитывать, тут же записывая результаты на ту же дощечку, с помощью мелового камня. В тишине только слышно, как камушек стукает по дереву, и выписывает линии. Понадобилось около двух часов, чтобы завершить все расчеты, но великий маг не жалел времени. Он все делал спокойно, уверенно, как-то монументально, что в свою очередь, вселяло уверенность и в других людей, словно цепная реакция.

– Ну что, начнем, пожалуй.

Маг отошел к большому столу, и принялся смешивать самые разные субстанции, создавая мутагены и дестабилизатор клеток. Затем он о чем-то задумался, посмотрел на мальчика, привязанного к столу, и достал небольшую шкатулку. Открыл крышку, и вытащил десяток странных синих пластинок, которые почему-то гнулись от собственного веса, как желе. Однако, Великий маг все же покачал головой, и отложил их обратно. Убрав шкатулку, он похлопал в ладоши, и энергично принялся развешивать созданные им мутагены в бутылках вокруг верстака, после чего взялся за нож.

– Дайте ему обезболивающее и начинаем.

Обезболивающее оказалось на удивление качественным, потому что разрезов на руках и ногах, прямо по венам, Шкура даже не ощутил толком. Так, легкое неудобство, не более. В разрезы, маги поместили довольно широкие трубки, идущие от емкостей с мутагенами, и через минуту, был открыт первый кранчик. Неприятного цвета жижа потекла по трубке, и вошла прямо в вену. Вот теперь Шкура отчетливо ощутил, что ему больно, да еще как! Он задергался, не в силах прекратить это действо, и заорал во все горло. Жжение такое, словно его заживо сжигают!

Сколько это длилось, он не знал, но знал, что чудовищно долго. Его разум вырвался из моря боли, и вошел во тьму. Он плавал в темноте, позволяя перетерпеть боль, однако он себя вполне осозновал. Отдаленно, но осознавал.

В какой-то момент, прямо перед ним завис сгусток крови, и попытался сформироваться в уже знакомую фигуру, но мальчик перепугался настолько, что со страху ринулся прямо на него, ударяя его своими кулачками, отчего сгусток крови не смог сформировать фигуру. После каждого удара, в голове Шкуры словно что-то вспыхивало, пока сгусток не сдался, и не вошел в его грудь, став малюсенькой капелькой.

Шкура дрожал, но страх прошел, а вместе с ним ушла и тьма. Он ненадолго очнулся, и ощутил себя чудовищно усталым, так что тут же прикрыл глаза, и вырубился. Тело не выдержало нагрузок, и погрузилось в коматозное состояние, изо всех сил экономя энергию.

Великий маг улыбнулся, и с легкостью перехватил это состояние заклинаниями, после чего направил его, позволяя телу мальчика начать сами мутации. Это был только первый этап – дестабилизация клеточной структуры тела будущего ведьмака. Теперь можно переходить к мутациям.

В тело попали первые мутагены, и Альзур стал направлять их заклятиями, не теряя сосредоточения ни на мгновение. День за днем, ночь за ночью, он постепенно выстраивал и балансировал новую структуру тела для юного ведьмака. Проводил мутации так, чтобы они сошлись друг с другом, прямо на ходу меняя соотношения препаратов, и вытянул мальчишку только на своем огромном опыте. Вероятно, любой другой маг потерял бы его, но Альзур смог то, что никогда не сможет большинство магов.

Шкура выплыл из забытья медленно. Он вдохнул, и моментально на него обрушились сотни и тысячи незнакомых запахов. Запахи зелий вдруг словно разошлись палитрой цветовых вибраций, разделяясь на десятки разных запахов. Перед его внутренним взором будто радуга появилась! Он буквально увидел запах! Его перестроенный мутациями мозг заставил его "увидеть запахи", чтобы снизить нагрузку на аналитический центр. Синестезия в самом удобном варианте, однако его ждет много часов запоминаний запахов, чтобы научиться понимать, что именно он видит. А пока, он открыл глаза…

Казалось, что голова вот-вот взорвется. Мир оказался совсем не такой, как раньше. Цвета, как оказалось, имеют куда большую палитру, а темнота совершенно не мешает восприятию окружения. Его глаза изменились, но мозгу требуется время, чтобы приспособиться к изменениям нервной системы. Мысли мальчика были в хаосе.

Вдруг в разум словно постучались сразу несколько человек. Тук-тук. Тук-тук-тук… Уши юного ведьмака расслышали сердцебиения. Не только свое, но и людей в соседних комнатах! Шорохи чьих-то длинных одеяний, скреб ногтей по короткой щетине, глоток… Он слышал так много, что не мог понять, что именно он слышат.

– НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ОЧНУЛСЯ!!! – Ворвался в уши жуткий, громкий голос, смывая концентрацию, а вместе с ней, и пик восприятия. Вдруг, как-то разом, все вернулось почти к тому же уровню, как и раньше, до Испытания Травами и мутации! Шкура медленно выдохнул, наслаждаясь отсутствием головной боли, и чуть довернул голову, свободную от широкого ремня. – Как себя чувствуешь?

– Тошнит. Голова болит. Жрать хочу. – Мальчик не лукавил. Его действительно мучили и тошнота и голод, причем одновременно.

– Отлично. – Великий маг щелкнул пальцем, и Шкура вдруг снова уснул. Он не знал, но проспал он более десятка дней. Не знал он и того, что ему прямо в спину, под кожу, вшили те самые пластинки, которые он видел ранее. Не знал он и того, что Великий Альзур решил продолжить эксперимент, причем не ждать полного восстановления тела юного ведьмака, а воспользоваться тем, что эффект дестабилизации еще не полностью сошел на нет. Второй уровень мутации, запущенный Альзуром, убил мальчика.

Более того, маги снова и снова возвращали его к жизни, когда он умирал, восстанавливали ему внутренние органы, которые по очереди отказывали, и продолжали реанимацию. Только через пять дней Шкура перестал умирать каждые семь-восемь часов. Его кожа, во время мутации ставшая больше похожей на стиральную доску, расправилась, став на вид вполне обычной, выпали все волосы, а глаза, изрядно потускневшие, словно загорелись изнутри, светясь теперь еще более ярко. Полностью лишенный подкожного жира, почти без мышц, более похожий на скелет, чем на живого человека, Шкура все же выжил, пусть ему и предстоит долгая реабилитация.

– Еле выдержал. Мутаген слишком силен и слишком токсичен, – покачал головой Альзур, и покинул лабораторию, оставив остальное на учеников. Те стали восстанавливать мышечный каркас мальчика, и приводить его внутренние органы в хоть сколько-то потребное состояние.

– Он словно чумой переболел, раз десять подряд, – покачал головой Имал, принимаясь за дело.

– Да, я просто не понимаю, как он выжил, – передернула плечами Альма.

– Жить хотел, вот и выжил, – проговорил алхимик из угла лаборатории. – Принимайтесь уже за работу, пока он не умер снова.

Много позже, когда Шкура узнает, что прошел не одну мутацию, а две, он только головой покачает, но ответить на этот вопрос, так и не сможет. Только пожмет плечом, и скажет:

– Предназначение.