Текст книги "Удар под водой"

Автор книги: Зигмунд Перля

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Мина против брони

Мы уже знаем, что с древних времен военные моряки пытались найти наилучшие средства для нанесения удара под водой. Но эти средства все же очень медленно улучшались. Сначала сотни, а затем десятки лет проходили от одного случая применения подводного оружия до другого. Только со времени гражданской войны в Северной Америке минная техника значительно двинулась вперед, мины сделались признанным оружием флота, их начали непрерывно улучшать, изготовлять в большом количестве. Почему же как раз в это время произошел такой скачок?

Мы рассказали уже о том, что еще у древних греков и римлян на боевых кораблях существовало нечто вроде брони. Викинги – скандинавские пираты начала средних веков – защищали свои суда, выставляя за борт боевые щиты. Воинственные норманны обивали борты боевых кораблей бронзовыми и свинцовыми листами.

Отдельные попытки создать защищенные броней пловучие батареи были и в Европе в конце XVIII и начале XIX веков. Пушки стреляли в то время шаровыми ядрами. Эти снаряды были чугунные, сплошные, внутри не было никакой взрывчатой начинки.

Такие снаряды не причиняли деревянным кораблям особых повреждений. Так, например, в 1827 г. в сражении при Наварине русский флагманский корабль «Азов» получил 153 пробоины, из них 7 подводных. Это не помешало его командиру капитану 1 ранга М. П. Лазареву, впоследствии знаменитому русскому адмиралу, потопить турецкий флагманский корабль, два фрегата, один корвет и заставить выброситься на берег неприятельский 80-пушечный корабль. При этом «Азов» не только не погиб, но впоследствии был отремонтирован и продолжал свою славную службу в родном флоте.

Возникла необходимость в более сильном средстве потопления кораблей. Таким средством могли явиться снаряды, которые разрывались бы внутри корабля противника, причиняли бы гибельные разрушения, зажигали бы его и топили. Идея такой стрельбы зародилась в России еще в середине XVIII века. В 1757 г. была принята на вооружение армии новая пушка – гаубица «Единорог», изобретенная Мартыновым, впоследствии позаимствованная у нас западными странами. Об этой пушке, возглавлявшей в то время русскую артиллерию, Шувалов докладывал императрице Елизавете Петровне: «…Не меньше от сего единорога и при флоте ожидать можно, ибо бомбардирует с 5 верст, действуя бомбами и брандскугелями». Уже в 1761 г. русские корабли вооружались такими пушками.

В 1822 г. француз Пексан предложил изготовить для кораблей «бомбовые» пушки, специально приспособленные для условий морского боя. Одно попадание снаряда бомбовой пушки причиняло» деревянным кораблям большие разрушения и даже топило их. Тогда тот же Пексан предложил защищать боевые корабли железной броней. Впервые такие бронированные суда-батареи появились в 1855 г. в Черном море, когда союзный англо-французский флот появился перед укреплениями Кинбурна. Снаряды русских береговых орудий только слегка вдавливались в железные плиты бронированных кораблей союзников, не причинив им повреждений.

Прошло всего лишь 7 лет. В разгаре гражданской войны в Северной Америке флот северян блокировал берега Виргинии, области, занятой южанами. Неожиданно сигналы; тревоги нарушили вечернюю тишину. На эскадру северян прямо на фрегат «Кумберленд» двигалось какое-то невиданное судно. Оно имело глубокую-осадку, было защищено броней, впереди выдавался длинный таран.

С «Кумберленда» открыли огонь залпами из бортовых орудий. Попасть было нетрудно: странное судно все ближе и ближе подходило к фрегату. Но ни один снаряд не причинил даже незначительного вреда бронированному чудовищу. Оно остановилось, как бы нацеливаясь тараном, ударило по фрегату, вытащило таран обратно и снова нанесло несколько ударов. Изрешеченный, распотрошенный фрегат скоро исчез под водой.

После этого боя, когда «Мерримак» (так назывался броненосец южан) крепко потрепал еще два корабля северян – «Конгресс» и «Миннесоту», на деревянные корабли уже нельзя было надеяться. В свою очередь и северяне стали строить броненосцы.

После гражданской войны в Северной Америке бронированные корабли быстро распространились и строились в большом количестве.

Броненосцы казались неуязвимыми. Снаряды самых мощных, пушек не пробивали их брони. Тогда артиллеристы начали улучшать пушки и снаряды; ученые и техники, создали лучшие материалы; конструкторы придумали новые усовершенствования. Новые пушки и снаряды стали пробивать броню. В ответ на это начали применять более толстую броню и сумели настолько улучшить металл для изготовления брони, что снова пушки оказались бессильными. Опять пришлось улучшить пушки и снаряды. С тех пор между снарядом и броней идет непрерывная борьба, которая продолжается и в наше время. Уже в первые годы этой борьбы стало ясно, что разрушить и потопить броненосец с помощью одних, пушек – дело трудное. Значит, необходимо найти другое боевое средство против бронированных кораблей. Если нельзя пробить броню, то нельзя ли нанести удар в незащищенную часть корпуса корабля, ту часть, которая уходит в воду и не покрыта броней?

Так снова понадобилось оружие для нанесения подводного удара. На этот раз потребность оказалась очень острой, срочной. Очень заманчиво было одним ударом покончить с бронированным гигантом, пустить ко дну плод больших трудов и затрат неприятеля.

Вот почему так усиленно применялось подводное оружие в гражданскую войну в Северной Америке. Обе стороны изощрялись в новых выдумках и преподносили друг другу сюрпризы. А в других странах внимательно следили за достижениями противников, учитывали все недостатки американских мин и старались создать еще более гибельные подводные снаряды. Во многих странах изобретатели лихорадочно работали над наилучшим решением новой задачи.

Новое оружие

В январе 1878 г., когда еще продолжалась русско-турецкая война, русский вооруженный пароход «Константин» стоял на якоре в Поти. Вечером 27 января командир парохода капитан 2 ранга С. О. Макаров, впоследствии прославленный русский адмирал, узнал, что почти весь турецкий флот сосредоточен в Батуме. Макаров решил немедленно атаковать турок с помощью мин. «Константин» направился к Бахуму. В нескольких милях от порта Макаров спустил на воду два катера – «Чесма» и «Синоп».

Катера приступили к выполнению боевого задания в двенадцатом часу ночи. Через час они вышли на Батумский рейд. Неподалеку от входа в бухту стояло турецкое сторожевое судно. За ним; вырисовывались очертания турецких броненосцев, стоявших на якоре. Осторожно, медленно шли вперед «Чесма» и «Синоп». 200 метров, 100 метров, наконец 60 метров отделяют их от сторожевого судна. Тогда на «Чесме» раздается тихая команда, и из трубы, как бы подвешенной под днищем катера, выскальзывает продолговатое тело. Через несколько мгновений впереди катера на поверхности моря показался пенистый след. С большой по тем временам скоростью – 11 узлов – след понесся вперед по направлению к турецкому кораблю. Прицел по фок-мачте противника. В тот же миг такой же след, наметившийся чуть правее, протянулся и от «Синопа». Еще не дотянулись оба следа до неприятельского судна, как почти одновременно у его борта раздались два сильных взрыва.

Мощная волна взлетела чуть ли не до половины мачты атакуемого корабля. Люди на катерах услышали невероятный треск. Через минуту корабль исчез под водой. И только обломки, закружившиеся над водяной могилой сторожевого корабля, остались на поверхности.

В три часа ночи оба катера были уже подняты на свой корабль, и «Константин» полным ходом направился в Севастополь.

Так на арене морских боев появилось новое оружие – самодвижущаяся мина. Русские минеры, которые за 23 года до описанного эпизода первые практически решили задачу применения якорной оборонительной мины, оказались пионерами и в применении этого нового орудия. Самодвижущийся подводный снаряд, все улучшаясь в своем устройстве, существует и в наши дни под названием «торпеды». Он сделался грозным наступательным оружием морского боя.

И древний таран и заменившие его шестовые мины отличались общими недостатками: очень трудно было вплотную приблизиться, к неприятелю, а в момент удара нападавшему грозила опасность погибнуть вместе со своим противником. Поэтому изобретатели времен гражданской войны в Северной Америке всячески старались создать такую мину, которую можно было бы послать в неприятеля с возможно большего расстояния и при этом прицелиться в определенный корабль.

Сначала решили использовать для этой цели обыкновенную пушку большого калибра. Орудие располагали на корабле ниже ватерлинии перед круглым закрытым отверстием. Когда расстояние между противниками не превышало нескольких метров, отверстие открывалось, и пушка стреляла под водой, посылая снаряд в подводную часть неприятельского судна. Позднее стали стрелять не снарядами, а минами, выпуская их из особых труб. Катер-миноносец на полном ходу проносился мимо неприятеля и выпускал мину. Такие мины назывались «метательными». Но сила выстрела в воде быстро истощалась, мина или снаряд проходили не больше 10 метров – от метательных мин пришлось отказаться. Задача – найти способ стрельбы минами на большом расстоянии – требовала своего решения.

Во все времена, когда обострялась необходимость в каком-либо оружии, а, уровень науки и техники позволял такое оружие изготовить, задача обязательно решалась. Так было и на этот раз. Самодвижущаяся мина и оказалась решением задачи. Кто же и при каких обстоятельствах нашел это решение?

Первые опыты с торпедой

Человек на берегу держит в руках концы двух веревок – тросов. На воде у самого берега покачивается на волнах прибоя маленькая, длиной в 1 метр, металлическая лодочка, закрытая сверху. Один трос привязан к ее рулю. Под кормой виден винт. В море, недалеко от берега, стоит на якоре старая, полуразбитая шаланда.

Человек дернул один трос. Что-то зашумело внутри лодки. Винт сначала медленно, а затем быстрее завертелся, лодка пошла вперед. Тогда человек натянул второй трос и поставил руль лодки, направляя ее на шаланду. Суденышко не прошло и 10 метров, как встречная волна ударила его сбоку и заставила свернуть с курса. Рулевой отчаянно задергал трос, но лодка плохо слушалась команды. Еще один рывок, и лодка перевернулась. Шум внутри стих, и скорлупка снова мирно закачалась на воде, постепенно приближаясь к берегу. Капитан Луппис (так звали нашего экспериментатора) крепко выругался и сердито бросил тросы, затем снова поднял их, привязал к прибрежному камню и направился к домику на обрыве.

^{Пушка для стрельбы под водой}

Уже пять лет работает Луппис. В 1859 г. умер один из офицеров австрийского флота я оставил чертежи самодвижущейся мины. Луппис не любит вспоминать имени этого человека. Мир будет знать только его, Лупписа, творца нового подводного оружия. Но пока дело не двигается. То ли нехватает знаний, то ли нет удачи, но до сих пор самодвижущаяся мина ни разу не оправдала его надежд. Что делать?

Луппис входит в домик и застает на столе пакет из министерства.

«Капитану Луппису в трехдневный срок явиться на завод морских машин в Фиуме и произвести приемку последнего заказа».

Луппис задумывается. Он хорошо знает этот завод и много слышал о владельце-англичанине. Его зовут Роберт Уайтхед, он славится как талантливый конструктор-механик. Луппис хмурит лоб, стараясь схватить какую-то напрашивающуюся мысль. Через несколько секунд, впервые за последние месяцы, на его лице появляется довольная улыбка. «Да, он придумал! Надо просить помощи у этого англичанина. Он конструктор, у него завод – дело должно пойти на лад. Правда, придется делить славу и деньги. Ну что ж! Все это лучше, чем остаться ни с чем».

В тот же день Луппис уехал в Фиуме, захватив с собой чертежи неизвестного изобретателя.

Роберт Уайтхед

Роберт Уайтхед, владелец завода морских машин и он же главный конструктор этих машин, в тяжелом раздумье сидел за письменным столом в своем кабинете. Снова и снова внимательно просматривал он «отчеты своего бухгалтера. Ему было ясно, что завод рано или поздно придется закрыть. Основной заказчик – военное министерство – все реже и реже обращалось на завод. Производство сокращалось и скоро должно было стать убыточным. Что делать?

В сорок один год он много достиг. В памяти всплывали отрывочные картины прошлого… Вот он почти еще ребенок. Ему всего 14 лет, и он уже отлично окончил школу в Болтон-ле-Мур, в Ланкашире (Англия). Здесь он родился в 1823 г. Его тянет к занятиям механикой, к машинам, но в родном городке нет ни одного машинного предприятия. Мальчик уезжает в Манчестер и там поступает на завод. Шесть лет работы и одновременно учеба в Механическом институте – вот школа еще совсем молодого Уайтхеда. Затем началась его кочевая жизнь – хотелось поглядеть на Европу, найти удачу за рубежом. Три года работает Уайтхед на заводе в Марселе чертежником, затем уезжает в Милан и работает там конструктором шелкопрядильных машин. Здесь ему удалось показать себя талантливым изобретателем: ряд его изобретений значительно улучшает машины. К Уайтхеду приходят деньги, известность. Его приглашают на должность главного конструктора на завод в Триесте, а через два года он уже директор другого завода в том же городе. В эти годы Уайтхед конструирует и изготовляет паровые машины для судов. А очень скоро, в 1858 г., он достигает «высшей» ступени – сам делается хозяином завода в Фиуме – портовом городе, который в те времена принадлежал Австрии…

Прошло всего шесть лет со дня основания завода.

Уайтхед встает с кресла и начинает нервно шагать по кабинету. Неужели закрыть завод?

В дверь тихо постучали.

– Капитан Луппис, приемщик министерства!

* * *

– …Эта мина предназначается мною для защиты берегов от нападения неприятельского флота. Управляется мина с берега с помощью троса, привязанного к рулю. Она плывет на поверхности воды и в передней части имеет заряд взрывчатого вещества.

Откинувшись на спинку кресла, Уайтхед внимательно слушает.

«Самодвижущаяся мина!» Его мысль конструктора и дельца лихорадочно заработала. «Великолепная идея! Уайтхед прекрасно знает положение на море, ему хорошо известно, насколько необходимо такое оружие. Конечно, у Лупписа все плохо. Тут нужен хороший конструктор-механик, такой, как он сам – Уайтхед. Мину Лупписа не станут покупать. Но если освободить ее от тросов, снабдить автоматическим управлением, если убрать ее с поверхности – сделать подводной, если улучшить в деталях, о, тогда золото потечет в кассу завода. Лучшей продукции и не придумаешь».

От предложения Лупписа осталась одна идея. На другой день конструктор Роберт Уайтхед начал одевать эту идею в расчеты, чертежи, начал проектировать новую прибыльную продукцию для заводчика – Роберта Уайтхеда. А через два года, в 1866 г., первая торпеда совершила свое первое опытное и удачное нападение на поставленное перед ней судно.

Первая торпеда Уайтхеда была похожа на большую рыбу длиной в 3,53 метра и диаметром в 35,6 сантиметра. Она двигалась под водой с помощью винта, который вращался от двигателя, работавшего сжатым воздухом. Скорость торпеды достигала 5–6 узлов; общий вес составлял 136 килограммов, из них только 8 килограммов приходилось на заряд. Торпеда имела два задних руля. Один из них был расположен вертикально и перед выпуском торпеды жестко закреплялся в заданном направлении. Благодаря этому торпеда не должна была уклоняться в сторону от точного курса. Другой руль, расположенный горизонтально, управлял ходом торпеды по глубине. Торпеда должна была пройти весь свой путь на одной и той же глубине. В противном случае она могла пройти либо под днищем корабля-мишени, либо выскочить из воды. Если торпеда уклонялась, особый механизм перекладывал руль и заставлял ее возвращаться на заданный уровень.

Исключительно «умные» механизмы торпеды все же страдали большими недостатками. Первыми торпедами было не легко попасть даже в неподвижный корабль на короткой дистанции. Через двадцать пять лет после «рождения» торпеды, в 1891 г., во время войны между Чили и Боливией два крейсера, вооруженные торпедами, напали на броненосец, стоявший на якоре. Уклониться или уйти от атаки корабль не мог. Оба крейсера на близком расстоянии начали выпускать торпеду за торпедой и семь раз промахнулись. Наконец, восьмая торпеда, пущенная с расстояния в несколько десятков метров, попала в броненосец и пустила его ко дну.

И все же торпеда Уайтхеда для своего времени была чудом техники. Ее удалось изготовить благодаря исключительным успехам науки и техники в середине прошлого столетия, благодаря тому, что на заводах появились новые, усовершенствованные машины для обработки металла.

* * *

Торпеда внесла много нового в военную технику. Прежде всего произошло окончательное разделение мины и торпеды. Мина продолжала развиваться самостоятельно как оборонительное подводное оружие; торпеда же совершенствовалась как наступательное подводное оружие. Оба подводных снаряда в течение ближайших войн, во время русско-японской войны и в первую мировую» войну, все чаще применялись, все больше улучшалось их устройство.

Успехи минного и торпедного оружия во время первой мировой войны предопределили его огромную роль и во второй мировой войне. За четверть века, разделивших во времени эти две войны, мина и торпеда как оружие подводного удара еще больше развились, усовершенствовались. Одновременно развивались и специальные классы кораблей и даже самолетов, которые понадобились для применения мин и торпед, для их наилучшего, успешного использования.

Глава вторая
Мина

11 – 7 = 4

Вечером 10 ноября 1916 г. корабли германской 10-й флотилии в составе 11 новеньких эсминцев по 1000 тонн водоизмещения, спущенных на воду в 1915 г., вышли из занятой немцами Либавы на просторы Балтики и взяли курс к устью Финского залива. Немцы имели в виду нанести удар по русским кораблям. Их эсминцы уверенно шли вперед. Со свойственной немцам тупой самоуверенностью германские офицеры и в те годы не верили в силу и умение противника, а мины… вряд ли русские минные заграждения непроходимы и опасны.

Быстро сгущалась темнота осеннего вечера. Эсминцы шли в строе кильватера и «вытянулись в длинную прямую линию. С головного корабля видели только темные силуэты трех задних эсминцев; остальные точно слились с окружающим мраком.

Первый подводный удар обрушился на немцев около 21 часа. К этому времени три концевых корабля порядком отстали. Командир флотилии миноносцев Виттинг знал об этом, но по-прежнему продолжал вести свои корабли вперед. И вдруг радио принесло ему первую тревожную весть: эсминец «V.75» – один из отставших – наскочил на русскую мину. Тяжелым молотом ворвался подводный удар внутрь корабля и настолько повредил его, что не было смысла спасать эсминец, впору было спасти людей. Едва только второй эсминец «S.57» принял на борт команду, как «V.75» получил второй удар, разломился на три части и пошел ко дну. «S.57» с удвоенной командой стал отходить, но тут же грозно прозвучал еще один подводный удар. Третьему кораблю «G.89» пришлось срочно утраивать свою команду и принимать на борт всех людей с «S.57», который отправился «догонять» «V.75».

Под свежим впечатлением от русских минных ударов командиру «G.89» было не до смелых рейдов и он скомандовал возвращение на базу.

Так растаяла концевая тройка линии германских эсминцев. Остальные восемь продолжали итти к Финскому заливу. Здесь немцы не встретили русских легких сил. Тогда они вошли в бухту Балтийского порта и начали обстрел города. Этим бессмысленным обстрелом немцы выразили свое озлобление за понесенные потери.

Закончив обстрел, германские эсминцы легли на обратный курс. И тогда снова море вскипело подводными взрывами. Первым наскочил на мину «V.72». Шедший вблизи «V.77» снял с подорванного корабля людей. Командир этого эсминца решил уничтожить «V.72» артиллерийские огнем. В непроглядной темноте ночи раздались залпы орудий. На головном корабле не разобрались, в чем дело, и решили, что на хвост колонны напали русские. Тогда передние эсминцы сделали поворот на 180° и пошли на помощь. Не прошло и минуты, как один из них – «G.90» – получил удар около машинного отделения и последовал за «V.72». Точно распуганная волчья стая, германские эсминцы бросились в разные стороны, лишь бы поскорее вырваться из смертельного кольца русских мин. «Победная» спесь слетела с немецких офицеров, им было не до побед. Во что бы то ни стало надо было довести хотя бы уцелевшие корабли до своих баз. Но в 4 часа глухой взрыв и взметнувшийся над «S.58» водяной смерч известили флотилию о потере пятого миноносца. Корабль медленно погружался, а вокруг, точно осаждая его, не позволяя приблизиться другим эсминцам, стояли грозные русские мины, замеченные с поверхности воды. Лишь шлюпкам с «S.59» удалось проникнуть сквозь этот смертельный подводный частокол и снять команду с гибнущего корабля. Теперь ожидание очередной катастрофы не покидало немцев. И действительно, через полтора часа «S.59» постигла та же судьба, что и «S.58», а еще через 45 минут пошел ко дну и «V.76» – седьмой эсминец, погибший на русских минах, искусно расставленных на вероятных путях неприятельских кораблей.

За 1600 дней первой мировой войны немцы потеряли на минах 56 эсминцев. Одну восьмую часть этого количества они потеряли в ночь с 10 на 11 ноября 1916 г.

За все время первой мировой войны русские минеры поставили в водах Балтики и Черного моря около 53 000 мин. Эти мины скрывались под водой не только у своих берегов для их защиты. Подбираясь к неприятельским берегам, проникая чуть ли не в самые его базы, отважные моряки нашего флота усеивали минами прибрежные воды на юге Балтики и на Черном море.

Немцы и турки не знали покоя и безопасности у собственных берегов, и там их подстерегали русские мины. На выходах из баз, на прибрежных путях – фарватерах их корабли взлетали на воздух, шли ко дну.

Страх перед русскими минами сковывал действия неприятеля. Срывались, расстраивались военные перевозки врага, его боевые операции.

Русские мины действовали безотказно. На них погибали не только боевые корабли, но и многочисленные транспорты противника.

Один из германских подводных «ассов» Хасхаген писал в своих воспоминаниях: «В начале войны лишь одна мина представляла опасность – мина русская. Ни один из командиров, которым была «поручена Англия», – а мы, собственно говоря, все были такими, – не шел охотно в Финский залив. «Много врагов – много чести» – отличное изречение. Но вблизи русских с их минами честь была слишком велика… Каждый из нас, если не был к тому принужден, старался избегать «русских дел».

Во время первой мировой войны много вражеских кораблей погибло на минных заграждениях союзников России. Но эти успехи были достигнуты не сразу. В самом начале войны минное оружие англичан и французов оказалось очень несовершенным. И тем и другим пришлось позаботиться об улучшении минной техники флота. Но для учебы уже не было времени, надо было найти источник готового опыта, высокой минной техники и позаимствовать его. И вот двум странам, располагавшим могущественными, передовыми по своей технике и многочисленными флотами, пришлось обратиться за помощью к России. Да и сами немцы старательно учились у русских искусству минной войны. Во все времена минная техника стояла у русских военных моряков на большой высоте – они были не только смелыми, но и искусными, инициативными, изобретательными минерами. Русские мины отличались высокой боеспособностью, тактика и техника постановки минных заграждений в русском флоте были отличными.

Из России послали в Англию 1000 мин образца 1898 г. и минных специалистов, которые обучали англичан, как нужно создавать, изготовлять мины, как нужно их ставить, чтобы они наверняка, без «промаха» били по вражеским кораблям. Затем, по просьбе англичан, им послали наши мины образцов 1908 и 1912 гг. И только поучившись у русских минеров, позаимствовав их богатый опыт учебы в мирное время и боевого применения мин во время войны, англичане научились создавать собственные образцы хороших мин, научились применять их и в свою очередь оказали большое влияние на прогресс минного оружия.

Во вторую мировую войну минное оружие союзников оказалось лучше, боеспособнее, вернее, чем германское, несмотря на все разрекламированные немцами их «новинки».