355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Жюльетта Бенцони » Констанция. Книга вторая » Текст книги (страница 10)
Констанция. Книга вторая
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:17

Текст книги "Констанция. Книга вторая"


Автор книги: Жюльетта Бенцони



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Вы не остаетесь в опере, господин? – изумился Жак, который рассчитывал поболтать с кучерами пока будет идти спектакль.

– Нет, мы возвращаемся домой, а завтра едем к моей бабушке.

Жак тяжело вздохнул, помогая хозяину забраться в седло.

– И зачем мы сюда только ехали?

Жак рассчитывал произнести это тихо, так, чтобы не услышал хозяин. Но острый слух Анри уловил его слова.

– Бездельник! Не твое дело, Жак, куда я езжу. Я тебе плачу, и ты должен делать свое дело.

Жак посмотрел себе под ноги. Ему было, что возразить виконту, ведь тот не платил ему жалованье уже целых три месяца. Но добросердечный Жак ни за что не хотел менять своего хозяина. Ему нравились проделки и шутки, и жизнь Жака была полна, чего невозможно было сказать о жизни других слуг у других господ, где царили размеренность, скука и обман. Анри же никогда не обманывал Жака. Если он говорил, что денег у него нет, значит, их не было насамом деле.

Констанция вернулась в ложу, когда спектакль уже начался. Но Колетта не смотрела на сцену, она выискивала среди сидящих знакомых.

– Колетта, я хочу попросить тебя об одной вещи, – Констанция поближе придвинула свое кресло к девушке и взяла ее за руку.

– Я слушаю.

– Знакомство с такими молодыми людьми как виконт Лабрюйер вряд ли будут способствовать становлению хорошей репутации девушки, подобной тебе.

– Но он так мил, – робко вставила Колетта.

– Именно поэтому я тебя и предупреждаю. Надеюсь, ты не скажешь матери, что говорила с ним?

– Нет, я не обмолвлюсь и словом, но… Констанция, он твой любовник?

Констанция ужаснулась. Такая юная девушка уже знала подобное слово.

– Но… девочка, такие вопросы не задают. К тому же, я могу ответить – нет.

– А мне показалось, он все-таки твой любовник.

– Нет, он не мой любовник, – улыбнулась Констанция, – и не забивай, пожалуйста, себе голову такими глупостями. Лучше смотри, что происходит на сцене.

Благополучно доставив Колетту матери, Констанция заспешила к себе, ведь сегодня вечером к ней должен был прийти Эмиль де Мориво.

Лишь только карета остановилась у крыльца и Констанция ступила на землю, как тотчас же из-за пилона вынырнула тень, закутанная в плащ. Мадемуазель Аламбер вздрогнула, сперва заподозрив недоброе, но тут же из-под плаща показалось добродушное лицо Эмиля и он, повинуясь жесту своей любовницы, нырнул в дом сквозь приоткрытую дверь.

Если сперва Констанция встречалась с ним в спальне, то теперь, когда она была полновластной хозяйкой в доме, для этой цели были оборудованы две комнаты в мезонине. Здесь стояла огромная кроватьс полупрозрачным балдахином, стены были обиты тисненой кожей, а возле камина стояло огромное зеркало в тяжелой раме.

Но самыми главными в этой комнате были не кровать и не зеркало, а скульптурная маска Бога Диониса, укрепленная над аркой входа. Ее пустые глазницы всегда зияли чернотой, и лишь Констанцияи Шарлотта знали, что за ней находится небольшая темная комнатка исквозь глаза маски можно смотреть на то, что происходит внизу.

Вот и теперь Констанция ввела шевалье де Мориво в комнату и бросила взгляд на пустые глазницы маски. Когда Констанция сама находилась в этих комнатах, Шарлотте строго – настрого было запрещено подсматривать за своей госпожой. Но всякий раз, лишь только Констанция оставалась наедине с Эмилем, ее не покидало чувство, что пустые глазницы алебастровой маски следят за нею.

Она опустила полог кровати и, сбросив платье, легла на простынь.Эмиль в последнее время, как казалось Констанции, всегда куда-то спешил, чего-то не договаривал. Он словно выполнял опостылевшеедело, хотя старался этого не показывать.

Вдруг Эмиль спохватился. Он спешно начал надевать мундир.

– В чем дело, Эмиль, куда ты так спешишь?

– Я забыл самое главное – меня на улице ждет музыкант, я пригласил его играть нам.

– Но не можем же мы… – Констанция осеклась, – он же нас увидит.

– В том-то и дело, что нет, – бросил Эмиль, выбегая из комнаты.

Он сбежал вниз и дворецкий проводил его удивленным взглядом.Вскоре он вернулся, держа под руку молодого парня с гитарой, завернутой в полотнище. Он вел его по ступенькам, поддерживая подлокоть, а тот шел, высоко подняв голову.

Констанция, заслышав шаги, накрылась до подбородка простынейи сжалась.

– Что за глупость ты придумал, Эмиль, с этим музыкантом? И почему я только сразу не догадалась вернуть его и отговоритьот этой затеи?

Эмиль, улыбаясь во весь рот, ввел музыканта в комнату. Толькотут Констанция поняла, что тот слеп. Он смотрел невидящими глазамикуда-то в потолок и даже не пытался повернуть голову в сторону кровати. Констанция, понемногу осмелев, отбросила простынь.У нее было странное чувство – находиться в одной комнате, обнаженной, с двумя мужчинами. Но Констанция находила себе оправдание в том, что для слепого нет разницы, одета или обнажена женщина.

Юноша развернул гитару и, настроив ее, принялся перебирать струны. Полилась грустная мелодия, навевавшая тоску.

Эмиль широко улыбался, гордый своей находкой.

– Теперь он всегда будет играть для нас, Констанция.

– Иди ко мне, – сказала мадемуазель Аламбер и почувствовала, что ее голос звучит в унисон с гитарой.

Тяжело упала на паркет шпага с перевязью, за ней мундир, и Эмиль опустился рядом с Констанцией. Теперь все то, что она зналапрежде, казалось, Констанция испытывала впервые. Она корила себя за то, что блаженствует без любви под звуки музыки слепого гитариста.

– Одно плохо, – признался Эмиль.

– Что же, – с придыханием спросила Констанция.

– Если бы он был еще и глухой, – Эмиль тяжело вздохнул, – тогда было бы еще лучше.

А Констанция сообразила. Если бы музыкант не слышал их голосов, ее бы не охватывал такой озноб при каждом прикосновении рук Эмиля к ее телу.

Шевалье де Мориво как всегда уходил еще засветло. Все еще играл свою грустную мелодию слепой музыкант, а Эмиль уже одевался. Он спешил, не попадая в рукава, и Констанции было смешно смотреть на своего любовника.

Наконец он совладал с рубашкой и стал надевать мундир. Вскоре и с этим было покончено. Подойдя к зеркалу, Эмиль старательно нахлобучил парик и попытался заглянуть себе за спину, проверяя, сумел ли он как следует затянуть шнурок кожаного жилета.

Так и не сумев сделать этого, он обратился к Констанции:

– Посмотри, там все в порядке?

– Не стоило так старательно затягивать его, – проговорила Констанция.

– Почему?

– Я хочу еще побыть с тобой.

Брови Эмиля поползли вверх. Он, не говоря ни слова, принялся застегивать перевязь шпаги.

– Ты говоришь, еще?

– Да, еще, – мадемуазель Аламбер перевернулась на живот и посмотрела на Эмиля.

Тот выглядел, словно проворовавшийся торговец. Руки его слегка дрожали, глаза бегали.

– Ты чем-то обеспокоен, Эмиль?

– Ну как же, ты просишь еще, а я понимаю, это невозможно. Ведь не могу же я быть бесконечным любовником? Таких, моя дорогая, вообще не бывает на свете.

– Но я хочу, – попросила Констанция, уже издеваясь над Эмилем. Тот нахмурился.

– Да ладно, Эмиль, я пошутила. Я очень счастлива и поэтому хочу улыбаться.

Улыбнулся и шевалье де Мориво.

– Что ж поделаешь, – развел он руками, – все хорошее когда-нибудь кончается. Но это не последняя наша встреча.

– Раньше ты никогда не думал о подобном, – напомнила ему Констанция.

– Раньше и ты не говорила о подобных вещах.

– Все когда-нибудь случается впервые, – проговорила женщина.

– Ты не устала? – участливо осведомился Эмиль, глядя на то, как Констанция трет себе виски.

– Я еще хочу поговорить с тобой.

– Извини, дорогая, мне некогда, я должен спешить.

– А когда мы увидимся еще, Эмиль? Тот задумался.

– Может быть, завтра?

– Завтра? – переспросил Эмиль де Мориво. – Завтра я не могу.

– Ну что ж, давай тогда в понедельник. Эмиль де Мориво что-топрикинул в уме и отрицательно качнул головой.

– В понедельник тоже не получается.

– Тогда вторник, – Констанция старалась, чтобы ее голос звучал ровно и в нем не проскакивали нотки раздражения.

– Вторник… вторник… – повторял Эмиль, но вновь вынужденбыл развести руками, – и во вторник ничего не получится.

– Тогда среда, – растягивая гласные, проговорила Констанция.

– Я думаю, мы и так встретимся, даже не договариваясь заранее, – наконец подытожил Эмиль де Мориво, поправляя парик.

Музыкант все так же меланхолично перебирал струны, словно неслышал разговор любовников. Констанция пыталась перехватить взгляд Эмиля, но тот упорно отворачивал голову.

– Скажи мне, – попросила Констанция, – у тебя есть кто-нибудь еще?

Немного помявшись, Эмиль промямлил:

– Нет, ты одна. Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?

– Ты какой-то странный сегодня.

– Что ж, иногда бывает, много дел, много забот…

– Ты даже не хочешь, Эмиль, назвать день нашей встречи.

– Я не могу этого сделать, потому что не свободен как ты, – Эмиль впервые за этот день пристально посмотрел на Констанцию, как бы желая запомнить ее надолго такой, обнаженной, лежащей на кровати.

Констанция инстинктивно отпрянула от этого взгляда и прикрылась простыней.

– Ты чего-то боишься?

– Нет, ведь мы никогда не говорили, что любим друг друга.

– Ты о чем?

– Я не желала бы, чтобы ты встречался со мной из жалости, – сказала мадемуазель Аламбер.

– А разве я давал повод для таких подозрений?

– Нет, Эмиль, но согласись, ты сегодня очень странный.

– Извини меня, если я чем-то не угодил тебе. Но меньше всего яхотел бы тебя обидеть.

– Попрощайся со мной, – попросила Констанция. Эмиль подошел к кровати, склонился над ней и поцеловал Констанцию в губы. Это был странный поцелуй, какой-то отстраненный и холодный.Хотя в общем-то, в отношениях Констанции и Эмиля никогда не было жара любви.

– Ты что-то скрываешь от меня? – спросила Констанция, обнимая Эмиля за шею и не давая ему подняться.

Но по тому, как Эмиль поторопился с ответом, Констанция поняла, он в самом деле не все говорит ей.

– Почему ты не хочешь быть со мной откровенным?

– Не знаю, что это взбрело тебе в голову, – Эмиль взял женскиезапястья в свои пальцы и освободился от объятий.

Он подошел к слепому музыканту и бросил внутрь гитары несколько монет. А затем, даже не удосужившись провести того до выхода, бросился из комнаты.

Музыкант, еще не поняв, что произошло, некоторое время стоялв растерянности, а потом посчитал за лучшее вновь взяться за струны.

Констанция лежала и впитывала в себя чудесные звуки грустноймузыки.

«Ну почему все так глупо получилось? Почему я чего-то требую от Эмиля? Ведь мы ничем не обязаны друг Лругу, ведь каждая наша встреча вполне может быть последней. Не буду же я страдать из-за этого!»

Но она тут же поймала себя на мысли о том, что волна протеста поднимается в ее душе. Она вспомнила один из уроков виконта Лабрюйера. Анри учил ее, что всегда нужно бросать первой, иначе потом придется страдать.

А сейчас Констанция понимала, Эмиль почти что бросил ее, во всяком случае, если он не придет ни завтра, ни послезавтра, ни потом, она окажется брошенной.

– Я этого не допущу, – поклялась себе Констанция, сжимая в руке как спасительную соломинку сверкающий медальон с огромной жемчужиной.

И если металл был холодным на ощупь, то жемчужина словно согревала ее озябшие пальцы.

В комнату осторожно вошла Шарлотта. Она, не скрывая своего удивления, смотрела на музыканта и лишь только потом сообразила, что он слепой. Правда, девушка и так ничего бы не стала спрашиватьу своей госпожи, но это мимолетное удивление не скрылось от злых глаз Констанции.

– Ты хочешь мне что-то сказать, Шарлотта?

– Мадемуазель, мне показалось, вы меня звали, – соврала Шарлотта, ей просто хотелось утешить свою госпожу, ведь она видела, с каким искаженным злобой лицом выбежал из дому шевалье де Мориво.

– Нет, ты можешь быть свободна, Шарлотта, я останусь здесь и проведу в этой постели остаток ночи. А ты, – попросила она Шарлотту, – проводи этого музыканта до ворот. А если нужно, дай ему в провожатые кого-нибудь из слуг мужчин.

Констанция говорила так, словно музыкант ее не слышал. Но после того, что случилось, ей даже не хотелось смотреть в сторону слепого юноши. Ей казалось, что подернутые белесой пеленой глаза все-таки зрячие, ее позор не ускользнул от взгляда постороннего.

– Хорошо, мадемуазель.

Шарлотта взяла под локоть музыканта, вывела его в коридор, помогла ему завернуть гитару.

Он вышел из дому с гордо поднятой головой.

ГЛАВА 10

Констанция Аламбер заснула только к утру. Она о многом передумала, пока лучи рассвета позолотили росписи на потолке комнаты, где она находилась. И лишь когда золотое солнце показалось на крыше соседних домов, Констанция заснула.

Шарлотте не довелось в этот день прилечь, она готовила наряд своей госпожи к визиту в дом баронессы Дюамель. И лишь после полудня служанка рискнула разбудить Констанцию, ведь оставалось всего пара часов до назначенного времени.

Констанция чувствовала себя немного разбитой и уставшей. Сказался трудный разговор с Эмилем де Мориво, ведь женщина, понимала, не все так хорошо, как ей хотелось бы, и Эмиль что-то отнее скрывает. Но что именно, Констанция не могла понять.

Она покорно отдала себя в руки служанки-эфиопки, и та принялась колдовать над ее нарядами, над прическами.

Наконец, все было в порядке. Констанция стояла перед зеркалом, а Шарлотта в паре шагов от нее. На темнокожем лице девушки сияла счастливая улыбка. Она смогла угодить Констанции и та осталась довольна ею.

Часы в гостиной пробили четыре, и Констанция спохватилась.

– Боже мой, мы должны уже быть у баронессы Дюамель!

Но Шарлотта напомнила ей:

– Но вы всегда опаздываете, к этому уже привыкли.

– Сегодня не тот случай, – отрезала Констанция, – ведь я обещала присматривать за Колеттой, а сегодня прием устроен в ее честь. Хороша же опекунша, если девочка останется одна!

Шарлотта, судя по ее лицу, не видела особой необходимости в присутствии Констанции на этом приеме. Но возражать своей госпоже она не стала, лишь спустилась вниз узнать, заложена ли карета.

Экипаж уже ожидал у крыльца, и Констанция, которая и в самом деле повсюду опаздывала, вновь спешила наверстать упущенное. Она, даже не прикоснувшись к руке лакея, впорхнула в карету и крикнула кучеру:

– Скорее! – Шарлотта вскакивала в карету уже на ходу.

И экипаж грохотал по улицам, несясь к дому баронессы Дюамель.

«Какая скверная была ночь, – подумала Констанция, – нужно будет распорядиться устлать улицу перед домом соломой, иначе ночные экипажи не дадут заснуть».

И тут она улыбнулась.

«Какой неженкой я стала в последнее время! Раньше я могла заснуть под пьяный рев приятелей Виктора, а теперь мне мешает даже стук колес».

Ехать пришлось недолго, и вот уже Констанция, не дожидаясь, пока о ней доложит дворецкий, бежала по лестнице дома своей тетушки. Из распахнутой двери слышались голоса гостей, негромкие, но возбужденные. Когда Констанции осталось преодолеть один марш, она пошла спокойно, придерживая подол платья в руках. Ее маленькие ножки выныривали из-под пены кружев и спускавшийся навстречу ей маркиз Баланж, залюбовался этим зрелищем. Лишь в самый последний момент он успел поднять взгляд и склонился в поклоне.

– Мадемуазель Аламбер, добрый вечер!

– Добрый вечер, маркиз, – бросила Констанция и вошла в зал, полный гостей.

Наверху, на небольшом балконе, располагался оркестр. Приятная музыка лилась над головами собравшихся.

Констанция скользила взглядом по лицам людей, кивала, узнавая знакомых, но нигде не могла отыскать своей родственницы Франсуазы Дюамель.

Она переходила из зала в зал, сохраняя на лице, как приклеенную, приветливую улыбку. Здесь почти все были знакомы ей. Констанция пробиралась сквозь толпу гостей, пытаясь отыскать хозяйку дома.

И вот, наконец, ей повезло. В дальнем углу, за небольшим столиком сидела Франсуаза и беседовала с женой маркиза Баланж. Уже издалека завидев Констанцию, Франсуаза Дюамель попросила прощения у своей собеседницы, поднялась и заспешила своей гостье навстречу.

– Боже мой, Констанция, ты как всегда опоздала.

– Прости меня, Франсуаза, но я ничего не могу с собой поделать.

Женщины легко обнялись и Констанция поцеловала Франсуазу в щеку.

– У вас в доме прекрасная музыка, – сказала мадемуазель Аламбер.

– О, я пригласила хороших музыкантов, – губы баронессы раздвинулись в еле заметной улыбке. – Ты бы только знала, Констанция, во сколько мне обошелся этот прием.

– Я думаю, свадьба обойдется еще дороже, – напомнила мадемуазель Аламбер о причине приема.

– Да, Констанция, но я счастлива, что моя дочь, наконец, выходит замуж.

– Не так уже она стара, Франсуаза, чтобы ты говорила «наконец».

– Ну это так, к слову пришлось.

– А где сама Колетта?

Франсуаза взяла Констанцию за локоть, и они отошли к окну.

– Она с учителем музыки готовится выступить с песней передгостями.

– Я хочу ее видеть, – сказала Констанция.

– Что ж, думаю, они скоро закончат. Спустись вниз, в гостинуюи там найдешь Колетту.

– Хорошо, Франсуаза.

– Ты меня извини, Констанция, я должна еще со многими поговорить, увидимся чуть позже.

Мадемуазель Аламбер вновь принялась пробираться среди гостей к лестнице, ведущей вниз.

А Колетта в это время усердно перебирала струны арфы. Напротив нее сидел учитель музыки, молодой человек лет семнадцати с миловидным женоподобным лицом. Его кучерявые волосы не хотели лежать, принимая данную им природой форму. Поэтому учитель то и дело приглаживал их, отрывая руки от струн.

Колетта сосредоточенно смотрела на свои пальцы. В ней еще не было ловкости и поэтому каждое движение давалось девушке с трудом. Но музыка звучала вполне сносно, а голосок Колетты был довольно приятного тембра.

Горничная Колетты стояла за спиной своей хозяйки, скрестив на груди руки. Она очень любила свою молодую хозяйку и недолюбливала Франсуазу. Простая девушка радовалась, что Колетта выходит замуж и скоро покинет этот дом.

Учитель музыки поморщился. Колетта зацепила мизинцем лишнюю струну и диссонанс вывел его из равновесия.

– Простите, мадемуазель, – сказал учитель музыки, – но вы взяли не ту ноту.

Колетта согласно кивнула и прекратила играть.

– Вот эту, – учитель дернул струну и по комнате поплыл ровный, прозрачный звук.

– Вот эту, мадемуазель.

Колетта наугад нашла нужную струну и две ноты зазвучали в унисон.

И учитель музыки, и Колетта были еще почти детьми и, рассмеявшись, дернули вновь те же самые струны.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге возникла Констанция Аламбер. Она выглядела обворожительно.

Колетта на мгновение оторвала свой взгляд от струн и тут жесбилась.

– Нет-нет, не прекращай игру! Я не хотела тебе мешать.

Но Колетта уже сорвалась с места, чуть ли не повалив арфу, бросилась к своей покровительнице.

– Констанция, я так рада, что ты приехала!

– Простите, месье, – обратилась мадемуазель Аламбер к учителю музыки. Колетта спохватилась.

– Ах, да, я вас не представила: это шевалье… – и тут она замялась, имя учителя музыки напрочь вылетело из ее головы.

– Шевалье… – произнесла Констанция и пристально посмотрела на учителя.

– Извините, месье, – Колетта покраснела, – но я запамятовала ваше имя.

– Шевалье Шенье, – напомнил учитель, поклонившись гостье, – Александр Шенье, – сказал он, уже обращаясь к Колетте.

– Да, Констанция, это мой учитель музыки, он учит играть меняна арфе и петь.

– Ты учишься музыке? – улыбнулась Констанция, – и как твои успехи?

– Сегодня я буду выступать перед гостями и очень волнуюсь, – девушка держала Констанцию за руки, и мадемуазель Аламбер в самом деле почувствовала, как волнуется ее подопечная.

– Я вся дрожу, – призналась девушка, – мне впервые придется предстать перед столькими гостями и все будут смотреть на меня. Констанция, я боюсь, у меня ничего не получится.

– А ты не волнуйся, моя дорогая, все будет хорошо. Я специально постояла немного под дверью и послушала, как ты поешь. По-моему, ни у кого из приглашенных дам нет такого чудесного голоса.

Это была не правда, но такая нехитрая ложь успокоила Колетту. Она в самом деле возомнила, что ее голосу нет равных.

– Все-таки ты очень глупенькая, Колетта, нельзя так волноваться.

Лицо девушки сделалось серьезным. Она обернулась и посмотрела на шевалье.

Александр Шенье понял, Колетта хочет сказать своей покровительнице какой-то секрет и поэтому отошел в сторону.

– Так ты боишься не из-за предстоящего выступления? – шепотом спросила Констанция.

– Я хотела бы попросить об одном одолжении, – попросила Колетта шепотом.

– Что тебя волнует еще, девочка?

– Я знаю, мой будущий муж где-то здесь, среди гостей, я чувствую это.

– Конечно же, скорее всего твоя мать пригласила его, чтобы онсмог посмотреть на тебя.

– Именно поэтому я и волнуюсь, мне бы хотелось знать, кто он.

– Прости, Колетта, но твоя мать держит это в секрете, я и сама не знаю, кто он. Но подожди, скоро все откроется.

– Нет, я прошу тебя, Констанция, узнай его имя, я сгораю отлюбопытства.

– Я постараюсь, – неуверенно произнесла Констанция.

– Ну пожалуйста, я так хочу знать это! Моя мать тебе доверяет, ведь мы подруги?

Констанция улыбнулась. Ей бы самой и в голову не пришло назвать Колетту своей подругой, настолько они были с ней разными людьми. Но такая доверчивость пришлась по душе мадам Аламбер, и она согласилась.

– Хорошо, Колетта, продолжай свои занятия, а я отыщу твою мать и постараюсь кое-что разузнать у нее. Думаю, ей самой не терпится поскорее открыть имя твоего жениха.

Колетта от радости чуть не запрыгала и побежала к арфе. Теперь она играла с двойным усердием, и учителю музыки, Александру Шенье, пришлось несколько раз напомнить ей:

– Не стоит так сильно щипать струны, иначе не слышно вашего голоса, мадемуазель.

Констанция осторожно прикрыла за собой дверь и сама, сгорая от любопытства, поднялась в зал, где принялась искать Франсуазу Дюамель.

На этот раз поиски оказались скорыми. Франсуаза сама подошла к Констанции.

– Ну как там Колетта? – осведомилась мать.

– Она так нервничает, – покачала головой Констанция, – мне прямо жаль ее.

– А в чем дело? – забеспокоилась Франсуаза Дюамель.

– Да ведь девочка чувствует, ее жених где-то здесь.

– Чувствует? – изумилась Франсуаза.

– Да.

– Значит, ей кто-то сказал об этом, – задумалась женщина.

– Да нет, что ты, Франсуаза, об этом нетрудно догадаться, стоит только посмотреть тебе в глаза. Так он здесь?

Франсуаза не смогла обмануть Констанцию.

– Да, я его пригласила.

– И кто же он? – мадемуазель Аламбер спешила говорить, ведь Франсуаза, по ее наблюдениям, была склонна выдать секрет.

Женщины стояли, пристально глядя в глаза друг другу.

– От тебя ничего не скроешь, – рассмеялась баронесса.

– Я не настаиваю, но Колетта так волнуется… Они немного помолчали. Звучала легкая музыка, скрипка заполняла своими звуками весь зал. Гости, разбившись на групки, беседовали, пили вино. Повсюду сновали слуги, разнося на серебряных подносах наполненные бокалы и собирая пустые.

– Все-таки ей кто-то сказал об этом, – сокрушенно покачала головой баронесса Дюамель.

– Уверяю тебя, дорогая, это не так. Просто сердце девушки чувствует.

– Наверное, Констанция, и тебе не терпится узнать его имя.

– Ну конечно же, Франсуаза.

– Ну хорошо, – баронесса приложила палец к губам, – я представлю вас, только никаких восклицаний. Ты даже намеком не должна дать понять, что знаешь о предстоящей свадьбе.

– Ну как ты, Франсуаза, можешь сомневаться? Мне хотя бы одним глазком посмотреть на него.

– Нет, что ты, я вас представлю, ведь вам в будущем придется встречаться. Ты же не собираешься покинуть мою Колетту после свадьбы?

Констанция вздохнула. Наконец-то ей доведется увидеть этого человека. И дай Бог, чтобы он оказался достойным Колетты.«Лишь бы не старик, – говорила она себе, идя вслед за Франсуазой среди гостей. – Лишь бы он был молод и красив, иначе я не прощу себе, что не отговорила баронессу от такого раннего брака ее дочери».

– И все-таки, Франсуаза, – окликнула Констанция хозяйку дома на полдороги.

– Слушаю тебя, дорогая.

– Почему ты делаешь из этого такой секрет?

– Во-первых, это моя причуда, а во-вторых, я хозяйка дома и мне хотелось бы пресечь ненужные разговоры до свадьбы.

Констанция так толком и не поняла, зачем же скрывает имя жениха своей дочери Франсуаза.

А та уже пробиралась дальше, и вскоре Констанция поняла, к кому.

У стола с фруктами спиной к гостям стоял крепко сложенный мужчина в военном мундире. Косичка его напудренного парика немного отогнулась в сторону. Он что-то оживленно обсуждал с тщедушным военным в мундире того же полка.

«Неужели? – мелькнула догадка в голове Констанции. – Неужели это он? Нет, он сейчас обернется, и я увижу, что ошиблась».

Франсуаза подошла к жениху своей дочери и тронула его за плечо.

– Простите, дорогой, я хотела бы представить вас своей родственнице.

Мужчина обернулся и тут же улыбка исчезла с его лица, глаза округлились.

– Виконтесса Констанция Аламбер, – представила баронесса, – и шевалье Эмиль де Мориво.

Баронесса в момент представления смотрела на Констанцию и удивилась странной перемене, произошедшей в ее лице, улыбка тут же исчезла с губ, а глаза зло заискрились.

Но Констанция тут же совладала с собой и принялась обмахиваться веером, как будто в зале было жарко. Из шелковой материи, с хрустом рассекавшей воздух, сверкали только ее глаза. Констанция понимала, что ведет себя глупо.

Она сложила веер, напустила на себя беззаботный вид и склонила голову набок, как бы желая получше рассмотреть своего любовника.Но левой рукой она отчаянно теребила жемчужину на медальоне датак, что Франсуаза всерьез испугалась, не оторвет ли ее невзначайКонстанция.

– Вы знакомы? – удивилась баронесса Дюамель. – Я не знала об этом, – она смотрела то на Констанцию, то на шевалье де Мориво, ожидая объяснений.

Но Констанция не собиралась сразу же выдавать свои секреты. Немного помолчав, она спросила у Эмиля:

– Вы помните меня?

Теперь предстояло выкручиваться шевалье де Мориво. Он пожал плечами и растерянно улыбнулся:

– Да, в общем…

– Так вы помните меня? – лукаво улыбнувшись, промолвила мадемуазель Аламбер, ей доставляло удовольствие смотреть на растерявшегося Эмиля.

– Ну, если вы, мадемуазель, помните меня, – растерянно бормотал де Мориво, – то мне ничего не остается признать, что я где-то видел вас. Хотя, если покопаться в памяти, я не могу припомнить.

За время, пока Эмиль де Мориво произносил эту бессвязную речь, улыбка Констанции становилась все шире и шире. Блеснули ровные жемчужно-белые зубы и она уже окончательно справилась с собой.

– Я что-то не могу понять вас, шевалье, так вы помните меня или нет?

– Прошу прощения, но как ни стараюсь, не могу припомнить ни вашего лица, ни вашего имени.

– А ты? – спросила Франсуаза. Констанция пожала плечами.

– Я тоже не могу припомнить себе этого месье.

Шевалье де Мориво поклонился, давая понять, что разговор окончен, и с облегчением отпил несколько глотков красного вина из высокого бокала.

Его прежний собеседник стал что-то говорить о проблемах, возникших в их полку.

А Франсуаза и Констанция отошли в сторону.

– Ну как тебе он? – прошептала баронесса.

– По-моему, дорогая, ты сделала замечательный выбор, – скрывая свое раздражение, вкрадчиво произнесла Констанция.

– Ты говоришь искренне?

– Конечно же, Франсуаза, с первого взгляда понятно, что он замечательный мужчина и будет верным мужем.

Франсуаза улыбнулась.

– Пойдем, дорогая, скоро начнет выступать Колетта, – и баронесса направилась созывать гостей в зал, где уже стояла на возвышении арфа.

Когда Колетта Дюамель была представлена гостям, она уселась заарфу, а учитель музыки, Александр Шенье, стал невдалеке, чтобы послушать, как играет его воспитанница.

Девушка пела вполне сносно, дамы старались делать вид, что слушают, а мужчины больше смотрели на хорошенькое личико Колетты, чем внимали ее голосу.

Констанция сперва встала у самых дверей, а потом, отыскав взглядом Эмиля де Мориво, приблизилась к нему и остановилась сзади. Тот, заметив присутствие Констанции, стал нервничать и даже хотел пройти вперед, но мадемуазель Аламбер придержала его за локоть.

– По-моему, Эмиль, ты сделал великолепный выбор.

– Ну что ж, Констанция, я не хотел говорить тебе, – шептал Эмиль, не поворачивая лица к своей возлюбленной, – но мы никогда и не договаривались, что я вечно останусь холостяком.

– Я и не упрекаю тебя, я всего лишь сказала, что ты сделал хороший выбор.

– Может, ты еще и поздравишь меня? – уже с некоторым раздражением и может быть, слишком громко сказал Эмиль.

– Спокойнее, Эмиль, – зашептала Констанция, – не стоит привлекать к себе всеобщее внимание, ведь ты не хочешь показаться смешным.

– Ты права, лучше отойти в сторону.

– Нет, я не собираюсь долго с тобой беседовать. Так что поздравляю тебя, Эмиль.

– Мы еще встретимся?

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Констанция, – по-моему, у тебя для этого теперь не останется времени.

Прелестный голосок Колетты летел над головами слушателей, звуки арфы трогали сердца. На глаза Констанции навернулись слезы.Она злилась на себя, злилась на Эмиля, злилась на Франсуазу. Но больше всего она ненавидела сейчас Колетту Дюамель.

«Но почему это так тронуло мою душу? – подумала мадемуазель Аламбер. – Ведь я не испытываю никаких чувств к Эмилю, он всего лишь мой любовник, и я могу найти себе в десять раз лучшего.Значит, он мне не безразличен», – подумала женщина и, приветливоулыбнувшись, сказала Эмилю:

– Мне остается только пожелать вам счастья в новом мире, который вы сами себе выбрали.

– А мне остается только поблагодарить вас, мадемуазель Аламбер, – довольно холодно сказал Эмиль и больше уже не обращал внимания на стоящую рядом Констанцию.

Та почувствовала себя довольно глупо. Ей показалось, многие смотрят на нее. Поэтому она несильно толкнула плечом Эмиля и двинулась вперед.

Она ничего не видела перед собой, лишь какие-то расплывчатыеблестящие пятна. Гости расступались перед ней, пропуская ее к баронессе Дюамель.

Та сидела в огромном, очень безвкусном кресле с позолоченнымиподлокотниками и с восхищением слушала свою дочь. Колетта уже освоилась с тем, что на нее смотрит так много глаз, и старалась вовсю.

Александр Шенье был в восторге от своей ученицы. Она еще ни разу не сфальшивила, ни разу не сбилась с темпа. На его лице сияло счастье.

«Что-то он слишком доволен, – подумала Констанция, – но, впрочем, что с него взять, он еще совсем мальчишка и он, наверное, впервые столкнулся с девушкой из высшего общества. Ему это льстит. Бедный мальчик, не понимает, что между ним и Колеттой – пропасть».

Констанция приблизилась к Франсуазе и положила ладонь на ееруку. Та приветливо улыбнулась и кивнула на свою дочь, словно бы говоря: посмотри, Констанция, как она прелестна и как чудесно поет!

– Она хорошо держится, – прошептала мадемуазель Аламбер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю