Текст книги "Попаданка под прицелом (СИ)"

Автор книги: Женя Сталберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11.

– Что тут у нас?!

– Осколки мины, мэм. – подсказала сестра милосердия. – В руке и брюшине.

– Так, есть свободные операционные? Я не могу принимать раненых в коридоре. Точнее, могу, если это перевязка…

– Перевязочные шатры перед входом, мэм. Операционная есть! Пойдёмте, я покажу! – воодушевилась незнакомая женщина в форме медсестры.

– Не нужно, Тэреза. Я сама. – появилась рядом Лили.

Сестра милосердия строго зыркнула на Лили и махнула рукой:

– Ну и ладно! У меня и здесь дел предостаточно.

Лили потянула каталку с мужчиной на себя и направилась вглубь лазарета. Я последовала за ней.

Раненый всё продолжал рычать от боли и продолжал. Глядя на него, мне становится самой больно, пусть физически моё тело в полном порядке. Если Артур весь путь от линии фронта провёл без сознания, то этот военный прочувствовал на себе каждый миг.

– Лили, есть что-то, что может его усыпить? – поморщилась я, пытаясь унять внутри себя вину.

– Да! Конечно! Сейчас сделаю! – она перевела внимание на мужчину: – Сейчас, потерпите ещё немного, я быстро.

Она остановилась у металлического столика с мензурками спиной ко мне, а я в это время продезинфицировала руки, накинула на себя специальную одежду, шапочку и маску.

Операционная оказалась непривычно просторной, белой, без излишков. Пару металлических высоких столов на колёсиках и умывальник.

– Здесь инструменты стерилизованы?

– Разумеется!

Девушка положила толстый слой бинтов на лицо мужчины и покапала что-то на верхушку.

Я не стала спрашивать, что это. Ещё покажусь какой-то дикаркой для этого времени. Да и в любом случае, большинство веществ, которые мне известны в наркозе, ещё не открыли.

Хотя, может, в этом времени или мире всё не так?

– А веселящим газом вы не пользуетесь? – вспомнила единственное средство, что припоминаю из этого времени.

В прошлый раз я была слишком уставшей, чтобы вдаваться в подробности.

– Пользуемся, закончился, должны привезти с новой поставкой.

– А, ясно…

Ладно… Сейчас нет времени на вопросы. Главное, что помогает.

Больной уже закатил глаза и прикрыл веки.

Только я приблизилась к своему пациенту, как руки вновь затряслись.

Вот же ж! Только не это… Сейчас не время.

Спокойно… Вчера всё получилось… И сегодня получится. Обязательно получится. Этот военный и многие другие нуждаются в медицинской помощи. Я не могу быть меланхоличной, когда за дверьми куча раненых, которым нет ни конца ни края…

Я глубоко вздохнула, и тремора в пальцах как не бывало. И как только уже приготовилась достать первый осколок из под рёбер, когда двери операционной распахнулись.

Шум заполнил операционную.

Мы с Лили резко повернули головы.

На удивление, это оказался генерал.

– Ошиблись дверью?!

Тот на секунду опешил, а затем неожиданно для нас с помощницей рассмеялся.

– Нет. Я генерал Герман Даур Ванхуф. Хотел познакомиться с военным врачом женщиной, которая каким-то образом успела прославиться меньше, чем за сутки.

Я в ступоре заморгала.

Мало того, что он совершенно не понимает, когда время и место, так ещё и мешает спасти жизнь. Это я ещё не говорю, что в одной единственной сказанной им фразе просквозил намёк на сексизм.

Что это вообще за уточнения: “врачом-женщиной”, “каким-то образом успела прославиться меньше, чем за сутки”?

Знаю-знаю, в двадцать первом веке все слышали многочисленные истории о патриархальном обществе. Отчего греха таить, у нас до сих пор, бывает, встретишь того, кто выскажет мнение, что женщина вообще умеет делать, кроме как рожать… Но Чёрт! В своём времени я хоть сказать что-то могла, а тут?!

Генерал?!

– Как видите, сейчас не время для светских бесед, сэр. У меня на столе тяжело раненный…

Сэр?! Ведь так надо мне его называть?! Боже…

– Тогда в ваших интересах дать мне незамедлительный утвердительный ответ.

Мы с Лили захлопали ресницами.

Какой ещё утвердительный ответ?

– Приглашаю вас на званый ужин в качестве моей пары в честь помолвки моей дочери.

– Что?! Я. Оперирую… – огорошенно выдохнула.

Какие званые вечера?! Какие помолвки?! Он вообще настоящий генерал?! И вообще, как можно просить о таком незнакомого человека?

– Не сейчас. Через неделю.

А, ну да. Это всё меняет…

РАЗУМЕЕТСЯ, НЕТ!

– Я хирургический врач, я не могу тратить время на… Такое. – я осеклась перед тем, как сказать “ерунду”.

Боюсь, генерал вряд ли разделит со мной мнение, что помолвка его дочери совсем ничем не примечательное событие для такого времени.

Я проигнорировала столь бестактное предложение и молча вытащила осколок из-под рёбер пациента с правой стороны.

Из раны хлынула яркая артериальная кровь.

– Приму ваше молчание за согласие! – я негодующе зыркнула из-за плеча, сжимая зубы.

Глава 12.

Я что ему, дамочка по вызову, что-ли?! Я рождена лекарем. Рождена, чтобы спасать жизни, а не быть зверюшкой в цирке, чтобы развлекать гостей или его.

Однако свою злость мне так и не было суждено выплеснуть. Генерал исчез из виду и захлопнул за собой массивные деревянные двери, окрашенные в идеально белоснежный оттенок глянцевой краски.

Шум, доносящийся из лазарета, сразу же затих.

Оказалось, осколок не глубоко засел, а лишь повредил мягкие ткани. Потому мы с Лили сразу вздохнули с облегчением.

Я прекратила кровотечение и удалила лишние сгустки крови, Лили подала смоченные тампоны, чтобы промыть рану. Я ими воспользовалась. Мы подождали пару минут, вытащили их, и я приступила к швам.

– Проверь его пульс, пожалуйста.

Девушка прижала пальцы к его сонной артерии и через некоторое время заключила:

– Пятьдесят два удара в минуту.

– Хорошо…

Я тяжело вздохнула.

– Лили.

– Да, доктор Баерт!

– Скажи, как я выгляжу?

– Что, простите?!

Я даже не оглянулась на сестру милосердия, которую шокировал столь личный вопрос.

– Как я выгляжу?

– Эм… Красиво… Очень красиво.

– Я не об этом. Но спасибо! Молодо? Сколько бы вы мне дали лет?

– Ну… Двадцать семь?!

– Ну слава Богу. Тогда почему генерал подбивает ко мне клинья?! Я ему в дочери гожусь…

Лили прыснула от смеха.

– Мужчины всегда так. Выбирают девушку помоложе себя. Это нормально, если мужчина старше женщины на десять лет, а может и больше…

– И что же, нет пар одногодок? – я перевела взгляд с раны на глаза, что напоминали две большие чёрные бусины.

– Ну, есть, конечно… Но толку то от одногодок?! Я до Артура общалась с мальчишками, так они только строили из себя мужчин, а не были ими. Всё им подавай женского внимания побольше, похвастаться чем-то. Ерепенятся, как те петухи. Иногда мне кажется, что высшие силы так наказывают нас… Что не были серьёзными, чтобы народ повзрослел…

– Не нужно винить Бога в том, что люди сами творят. Вечно мы не можем что-то поделить. – вздохнула с отчаянием, завершая шов.

Я перешла на другую сторону стола, чтобы было легче извлекать осколок на левой руке.

– Вы правы, доктор Баерт. Зря я так сказала… Вот же поганый язык! Говорила мне мама, глупая я! Ведь многие люди хорошие и не заслуживают такой чудовищной судьбы… Вот мой Артур такой хороший! И родителям всегда помогал. Да и любому незнакомцу всегда готов прийти на помощь. А сейчас… Я так боюсь за него… Я ведь так и не сказала, что очень благодарна вам… Не знаю, чтобы я без него делала…

– Так, Лили, в операционной не плакать! – строго глянула на сестру милосердия.

– Простите, доктор Баерт… – она шмыгнула носом.

– Я отвечу тебе так же, как Николасу. Это моя работа. Вы трое каждый день выполняете свою. Каждый из вас поступил бы точно также.

Я оценила проделанную собой работу.

Всё выглядит идеально.

– Готово. – подытожила и снова взглянула на помощницу. – Так что этот генерал большая птица?!

– Ешё бы. Не вздумайте кому-то болтать о его предложении. Да и отказывать такому, как он, не советую.

– Почему?! – мои глаза чуть из орбит не повылазили.

– Лучше вам не знать… – устрашающе заверила девушка, отчего прошла дрожь по телу.

Глава 13. Шпион?!

Я и сестра милосердия Лили провели огромную работу. Целый день спин не разгибали. Пациентам не было ни конца ни края. Но, несмотря на это, мы продолжали им помогать. Дрожь меня почти что не беспокоила. Чем больше я уставала и забывалась, тем меньше я помнила о собственных переживаниях. Однако волнение о мире, в котором оказалась, не отступало.

А как же…

Каждый новый незнакомец напоминает о том, что я в прошлом. Или альтернативном прошлом… Или в другом мире… Я уже запуталась.

Мда… Если сама не понимаю, где оказалась, как мне намеренно вернуться туда, откуда я родом? Надеяться на чудесное стечение обстоятельств?! Не мой способ, но выбора нет…

– Лили… – замучено обратилась к помощнице.

Мы лежим на одной койке, свесив ноги на пол. Я у изголовья, она у изножья. Мы обе настолько сморились от усталости, что чувствуется, будто к нашим конечностям привязаны грузики.

– Мм?! – подала голос девушка.

– В каком мы городе?!

Она резко села и вытаращилась на меня.

– Всё так плохо?!

– В смысле?!

– Ну… Николас говорил, что у тебя потеря памяти…

Я тяжко вздохнула.

Мне когда-то скажут, в каком я городе?! Или так и умру в неведении?

– Лили, не забываем о главном.

– А! Да-да-да! Мы сейчас на юго-востоке Намюра. Каждую неделю возвращаем свои земли! Немцы отступают.

– Ясно…

Ну, Слава Богу, хоть осталась на землях Бельгии… Поправочка: в королевстве Бельгии. Наверное… Это уж я точно не буду уточнять…

– Расскажи, что ты помнишь последнее?! – заинтересованно подалась брюнетка.

– Если честно… Ничего военного.

– Это как так?! – её чёрные брови сдвинулись. – Ты же так молода… Война идёт уже пять лет. И ты их все не помнишь?! Но навыки хирурга остались?! Хм… Я слышала, что такое бывает… Постой! Ты не помнишь и то, что пошла добровольцем на фронт?!

– А что, медиков кто-то спрашивал?!

– Эм, я не о том. Разумеется, Королевство Бельгии всех медицинских работников призывало на службу. Лечить военных же кто-то должен… Да и доктора, и сёстры милосердия не хотели стоять в стороне. Однако ты могла работать просто в госпитале. Вдалеке от всего этого. По крайней мере, сейчас. Когда почти что все земли освобождены… – она задохнулась от изумления.

– Не восхищайся мной, Лили.

Мне неловко слышать, как она придаёт всем фактам глубокий смысл.

Я не понимаю, кто я в этой вселенной.

Просто перенеслась и теперь лишняя в этом мире или же заменила кого-то?!

Я покачала головой.

– Я ничего не помню.

– Даже если и так. Вы не попросили перевод…

– Лили! – пресекла любые её доводы.

Да. Я вернулась к своему делу. Спасаю раненых. Но разве у меня есть какой-то выбор?! Уехать подальше от этого места может значить, что я никогда не вернусь домой. Если не найду дневник прабабушки, будет точно то же самое… Сомневаюсь, что я столь великодушна, чтобы пожертвовать собственным возвращением взамен своей безопасности или спасению жизням.

Я встала, чтобы уйти.

– Постойте! Я же должна вас отвести в вашу комнату.

– Я… Скоро вернусь.

Я поспешила к дивизионному доктору. Возможно, она даст мне добро, чтобы вернуться на то место, откуда пришла. Или, во всяком случае, предоставит тех, кто мог бы меня сопроводить…

Моя рука повисла в воздухе, когда услышала приглушённые голоса с противоположной стороны двери.

– Пока мы не удостоверимся, что она из наших, а не со стороны наших врагов, будь с ней, пожалуйста, поосторожнее. – холодно предупредила женщина.

– Я не понимаю, что это значит. – донёсся знакомый баритон.

– Ты взрослый мальчик, а я довольно внятно выразилась. Хелен понадобится время, чтобы добыть информацию о докторе Баерт, а до этих пор…

Я громко ахнула и прильнула спиной к стене, словно меня могли увидеть через дверь.

Шпион?!

Кто?!

Я?!

Да, вы издеваетесь…

Естественно, ни один дивизион не подтвердит, что у них был такой хирург, как я. Да и был ли в этой вселенной доктор Баерт?

Знаю, что по отцовской линии были лекари. Однако отец строго-настрого запрещал мне или маме спрашивать об истории его семьи. Я ни черта не знаю о родословной Баерт…

– Она доктор, а не солдат! – снова вспылил мужчина. – Я видел её на поле боя. Я видел, как она реагирует на стрельбу, на оружие! Она не шпион! – гневался старший унтер-офицер, а я затаила дыхание, прикрыв рот обеими руками.

Дыхание спёрло. Сердце вбивается в грудь с такой силой, что, кажется, все слышат его. Но нет. Только я знаю о мощи собственного ужаса и отчаяния.

– Я тебя не осуждаю, Николас. Ты будешь удивлён, какими могут быть лгуньями женщины. Как мы можем играть роль бедной и невинной овечки.

– Ты так говоришь, будто уже решила, кто она!

– Это не так. Я констатировала факт. Мужчины абсолютно не разбираются в женщинах. И твоё слово в этом случае для меня ничто, пока я не увижу доказательства. Бумаги. Делай, как я сказала.

Что же мне делать?!

– И как же?

– Будь осторожен, следи, чтобы сам не проболтался о важных вещах и другие. Наблюдай, захочет ли она кому-то письма отправить.

– Раз ты так в ней не уверена, зачем даёшь трогать наших парней?!

– Потому что она хирург! Она в любом случае давала клятву Гиппократа. Даже если шпион, мы можем воспользоваться ей.

Послышались приближающиеся шаги.

Я ничего лучше не придумала, как встать перед дверью и сделать вид, что только пришла.

Дверь распахнулась.

Николас словил моё запястье на лету.

Наши взгляды сцепились в схватке недоверия.

Глава 14. Недоверие

– Элина?! – прищурился мужчина.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то кривой.

– Я хотела кое-что спросить…

Старший унтер-офицер оглянулся на дивизионного доктора.

– Ступайте, Николас.

Тот кивнул, но всё же задержал свой взор на мне перед тем, как выйти.

Дверь закрылась, и Наталья перевела внимание на меня.

– Говори, дорогая, есть какие-то вопросы?!

Дорогая?!

Вот это да…

– Я себя хорошо чувствую… Можно мне снова добровольцем выходить в поле?!

– Почему ты так жаждешь туда вернуться? Прошёл только день. Тебе здесь раненых не хватает?!

– Нет. Вовсе нет… Мне… Мне кажется, если снова там побываю, могу что-то вспомнить.

Женщина жалостливо наклонила голову.

– Это необязательно. К тому же опасно. Вдруг тебя захлестнут воспоминания, и ты окажешься из-за этого уязвима?! Как тогда поступишь?!

Она не получила ответа.

– Занимайся своими обязанностями, и со временем я пересмотрю твоё предложение. Договорились?!

Я кивнула.

– Ступай отдыхать.

Тревога всё больше заволакивала моё сознание. Она, словно цветок розы, распускается внутри, и её острые шипы ранят то тут, то там…

Я никому не могу рассказать о собственных переживаниях. Иначе меня сочтут сумасшедшей или ещё хуже – шпионом. Что больше ранит, что ни единую из волнующих проблем не могу поведать даже первому встречному незнакомцу. Ибо одна влечёт за собой другую.

Как , например , людям объяснить, зачем мне так нужен старый потрёпанный дневник?! Зачем?! Почему ради него стоит рисковать жизнью?!

Что будет, когда они не найдут доказательств, что я с их стороны?! Мне нужно срочно найти дневник моей прабабушки и как-то вернуться домой в мой мир с моим временем, пока всё не обернулось для меня тюрьмой или ещё хуже – смертью.

– А тебе всё неймётся, да?! – неожиданно возник мужской голос в темном коридоре.

Я чуть не подскочила.

Николас сжал мою руку и поволок прочь от кабинета дивизионного врача. Туда, где света от ламп больше. Туда, где можно увидеть выражение лица.

Значит, он подслушивал так же, как и я…

– Разве это твоё дело? – непривычно грубо спросила.

– Естественно, моё. – он резко остановился и развернул меня к себе. Да так быстро, что голова чуть не закружилась.

– Ты же моих ребят, скорее всего, будешь сопровождать на поле боя! Если тебе, конечно, разрешат покинуть хирургический лазарет.

Вот же пристал…

Он навис надо мной, его рука упёрлась о деревянный косяк у меня над головой. А я вжалась в стену, будто таким образом могу избежать его негодования.

– Значит, ты не хочешь вернуться на передовую?!

– Причём здесь я?!

– А при том. Мужчинам можно хотеть всё, что угодно, а нам, женщинам, нет?!

– Я не это имел в виду! У тебя потеря памяти! Ты повредила голову.

– Моя голова невредима! А память может и не вернуться, и что теперь, сидеть в четырёх стенах до старости?! Я не хочу бездействовать…

Он не знает, но моих потерянных воспоминаний не существует. Кроме тех, что были под дурманом. Да и такое из-за него часто случается. Я могу понять его точку зрения, но не его реакцию. Почему он так эмоционален?

– Элина… Разве не понимаешь?! Ты спасаешь жизни… – прохрипел Николас, опуская руки.

Его взор потерял былое пламя ярости и словно потух.

Я засмотрелась в его глаза цвета тёмного леса, куда лучи солнца не достигают. Такие грустные, недоумевающие и пленительные, с призраками потерь.

– Это мой навык. Так же, как твой стрелять, разведывать или что там у тебя…

– В отличие от тебя, я убиваю.

– Так. Только не будем меряться как маленькие, кто больше спас жизней, а?! Я уверена, старшим унтер-офицером не назначают глупых. Уж знаешь, что полезного миру приносишь. А мне пора. Я жутко устала. Целый день на ногах.

– Я провожу тебя к новому жилищу. – Николас легонько развернул меня и повёл в сторону лестницы.

– Эм, не стоит. Мне Лили покажет. И вообще! Когда это мы успели перейти на ты?!

– Нет, я покажу. Давно!

Я свирепо дунула на нависшую на глаза прядь.

– И зря! Может, перейдём на более формальную речь?! А то возникает ощущение, что мы близки и можем указывать друг другу…

– Мы помогали друг другу на фронте. Разумеется, мы друзья.

– Ага, ты ещё скажи, что мы жениться должны. – шутливо хмыкнула я и захихикала.

Мужчина посерьёзнел.

Губы тут же вернулись в исходное положение.

– Эй! Я пошутила. Не знаешь, что такое шутка?! Старший унтер-офицер, вам нужно чаще отдыхать.

– Я запомню.

Глава 15.

На первом этаже меня уже ожидала Лили. Она сменила наряд сестры милосердия на длинное белое платье и пальто. Мне уже подумалось, что Николас после глупой шутки не станет настаивать на своём, но его решение не изменилось.

– Лили, ты свободна. Я провожу доктор Баерт сам. – уведомил он, спускаясь со мной по лестнице со второго этажа.

Та заморгала, но всё же кивнула и покинула здание.

Я зыркнула на него из-под бровей.

– Не дуйся. Тут пара шагов между зданиями. Потерпишь. А Лили привыкла с мужем проводить каждый вечер.

Я не ответила и решила сменить тему:

– А какая у тебя фамилия?! Ты мою знаешь.

– Эльсен.

– Николас Эльсен?! – попробовала полное имя мужчины на вкус и заключила: – Звучит!

Старший унтер-офицер усмехнулся, и я чуть не загляделась на его полуулыбку, когда снова обратила внимание на широкую арку лазарета с распахнутой дверью. Не все раненые могут погрузиться в сон. Большинства мучаются от боли.

Если бы я была уверена в своих лекарских способностях. Я с лёгкостью могла бы избавить их от боли и погрузить в сон…

– Пойдём. Хирургу нужно отдыхать, чтобы на следующий день он был в силах помогать. – заверил мужчина.

Я кивнула.

Передо мной открыли двери, и я шагнула на улицу, вдыхая свежий ночной воздух.

Мы тут же завернули от палаточных перевязочных направо и обогнули здание. Военные не дремлили и сейчас. Кто-то сторожил территорию, кто-то в перевязочном помогал, кто-то занимался чисткой оружия, кто-то что-то ковал, отчего разносился скрежет металла.

– Почему ты решила стать доктором? – внезапно спросил Николас.

– Не знаю даже… Не думаю, что это был мой выбор.

– Почему?

– Все в моей семье по отцовской линии были лекарями. Моя судьба была предрешена с детства. Да и я не особо ей противилась. С самого детства я восхищалась делом отца. Я не предполагала, что можно стать кем-то другим…

– Но тебе нравится этим заниматься?

Я глянула на мужчину. Строгие черты лица освещаются лунным и редкими источниками света, расположенными вдали около дивизиона то тут, то там.

Сложно понять, ему правда интересно, или же он спросил такой личный вопрос, чтобы мы не шли в неловком молчании.

– Трудно сказать… Безусловно, спасение жизни это приятная награда… Когда только училась, мне многое было в новинку и новые знания захватывали. Сейчас. Здесь. Когда ты видишь лишь кровь, смерть и горе друзей, товарищей и родных людей, это дело мне кажется проклятием…

Спутник остановился, и я тоже.

– Хирурги не волшебники, Элина. Вы делаете всё, что в ваших силах. Если человеку суждено умереть, то он умрёт. А если Бог оставил ему шанс, то и спасти его легче.

Николас, несомненно, самый умный и мудрый мужчина из всех, кого мне приходилось встречать. Мой папа не считается. К нему я необъективна.

Совсем недавно я и думать о медицине не могла. А вот рядом с моим новым знакомцем всё становится иначе. Он умеет успокоить человека, заставить забыть о его тревогах… Его слова заставляют заново полюбить дело всей своей жизни. Дело моей семьи. Моего рода. Даже когда дрожь одолевает меня за лечением пациентов, я вспоминаю его слова, его умиротворяющий баритон.

Один его взгляд заставляет замолкнуть, словно сказанула какую-то чушь. Не потому, что в нём блестит осуждение, а потому, что дар речи отнимается. Глаза пленительны… Так и хочется в них утонуть.

– Понимаешь, о чём я?!

Я так сосредоточилась на старшем унтер-офицере, что не заметила, как он завершил рассказ.

– Да… – закивала в ответ.

Мимо нас прошли две девушки, перешёптываясь и оглядываясь на нас.

Лицо тут же налилось кровью.

Стало жарко, несмотря на вечернюю прохладу.

– Будьте осторожны, Элина, доброй ночи.

– Буду. Доброй… – хотела тоже попрощаться, но Николас спешно обернулся в противоположную сторону и скрылся в ночных тенях. А я осталась глядеть ему вслед и недоумевать.