Текст книги "Попаданка под прицелом (СИ)"

Автор книги: Женя Сталберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 67. Дивизионный врач

Я неуверенно вошла в знакомый кабинет под неусыпным вниманием.

Несмотря на яркий солнечный день, насыщенный светом, дивизионный доктор была объята мрачной аурой. Я уверена, что наша беседа не будет простой, но всё же делаю невозмутимый вид.

– Здравствуй, Элина, – женщина указала на диван левее от своего стола, и я села на край с вытянутой, как жердь, спиной. Её голос тихий и мягкий, взгляд читающий. – Рада, что ты прибыла в дивизион в целости.

Да, неужели… Как только Николас узнал, куда нас послали, раненый приехал за мной. Он знал, что в Цинее нас всех ждёт лишь смерть, и был прав. Если бы он не прибыл за мной, я бы погибла от рук врагов. Мне нужно быть осторожнее здесь.

Я кивнула, не в силах что-либо ответить.

– Насчёт твоих слов.

– Что насчёт них?

– Я не хотела ничего такого, ты ведь знаешь, Элина.

Она до сих пор думает о моих словах, что она сутенёр?

Я молчу, выжидая, что она ещё скажет.

– Будь откровенной, – попросила она, и я подчинилась:

– Мне кажется, что это не впервые, когда генерал пользуется своей властью. Он сам мне об этом поведал. Однако не думала, что ему все потакают.

На миг на лице тёти Николаса отразилась обида.

– Это так. У генерала огромная власть, а нам приходится подчиняться. Уверена, что такая, как ты, не понимает, что значит подчиняться высшему по званию.

Моему возмущению нет предела. Внутри загорелось пламя негодования, норовя разорвать всех на своём пути.

– Такая, как я? В каком это смысле?! Я сделала всё, что мне велели! Пережила такое, что… В общем, не важно! Это омерзительно! Я не буду выслушивать это более!

Я встала, чтобы покинуть кабинет, но дивизионный врач подала голос:

– Элина, постой! Я благодарю тебя за помощь. Мне жаль, через что тебе пришлось пройти. Все мы чем-то пожертвовали. Не думай, что ты одна такая. Благодарю тебя за честность, потому хочу ответить тебе тем же. Ты знаешь, что Николас выходит в поле уже год, и ни разу он не допускал таких оплошностей, как два дня назад?! С таким самообладанием, как у него сейчас, я боюсь его выпускать из поля зрения. Его голова забита не тем, чем нужно, и это проблема. Спасая тебя в последний раз, он чуть не погиб. Он талантлив, но из-за тебя он становится глуп. Он мог бы дослужиться до генерала, а из-за тебя ему теперь вряд ли светит хоть какое-то повышение. Он навсегда так и останется старшим унтер-офицером.

Каждое слово тёти Николаса – словно лезвие, изрезающее сердце в клочья. Я думала только об опасности, которой он себя подверг, но не подумала, что это повлечёт и другие события.

Чувство вины противно загрызло внутри. Как было наивно предполагать, что любовь – всё в этом мире? Как поведёт себя Николас, когда узнает, что из-за меня он утратил шанс на рост в воинской службе? С моим появлением он перевернул всю свою жизнь: отменил помолвку, несанкционированно отбыл на поле боя, дерзил генералу.

Сейчас он, наверняка, и сам знает, что от этого добра не жди, но через несколько лет яркие чувства влюблённости пройдут и сменятся сожалением прошлого и обвинениями.

Мне больно осознавать, что я привнесла в его жизнь хаос, непостоянство и лишила самого главного в службе – роста.

Моё дыхание спёрло от этой мысли. Кислород будто вытянуло из помещения. Стены сдавили со всех сторон под пристальным взором дивизионного врача. Она оценивающе наблюдает, насколько неизгладимо подействовали её слова. Поступлю ли я так, как ей требуется. Попала ли в её ловушку или нет.

Внутри меня определённо посеяли семя сомнения, тем не менее я не стану убегать от Николаса. Все ошибки уже были совершены, от моего ухода его проступки так просто не исчезнут.

Глава 68. Видение

– Сестра милосердия, которая приехала со столицы, уже выздоровела, – сообщила Лили.

– А другие?

– Идут на поправку.

Я устало потёрла виски по часовой стрелке.

– Хорошо, как выздоровеют, скажи, чтобы прежде чем возвращаться по комнатам, пусть они хорошенько отпарятся и сдадут все свои вещи в стирку.

– Хорошо.

Я присела на стул.

Кружится голова, и я её поддерживаю, словно ей это поможет.

– Доктор Баерт, вам плохо? Дать водички? – обеспокоенно щебечет Лили, бегая по комнате.

– Просто голова болит.

Девушка подала стакан воды под нос.

Как же я соскучилась за современной медициной, где одна таблетка решала проблему.

– Спасибо. Пойду отдохну.

Я не обратила внимание на мечущих перед собой людей, вышла из здания хирургического лазарета и освободила нос и рот от толстой повязки на лице, что блокировала весь день доступ воздуха к носу и рту. Во всю грудь вздыхаю, насыщая лёгкие кислородом.

Направляясь к общежитию, даже не слышится людской гвалт, лишь шум ветра. И я так на нём сосредотачиваюсь, что не замечаю чужого присутствия рядом.

– Ну, добрый денёк, доктор Баерт, – слышится знакомый грубый голос, отчего тело напрягается.

Его пальцы сомкнулись в кольцо на моей руке.

– Генерал, – игнорирую его присутствие и смотрю перед собой. Пришли, как всегда, напомнить о своей власти? – огорошенно хриплю я.

Ходили слухи, он явится не раньше, чем исчезнет вирус. Его внезапное появление полностью выбило из меня дух, что нет сил вздохнуть.

– О, нет-нет. Не здесь. Я выбрал для тебя куда более изощрённый метод мести. Жди, – угрожающе прошипел он и хищно скривил губы, отчего по спине идёт холодок.

Генерал однозначно что-то задумал. Он ведёт себя так, будто уже победил. Только вот как узнать заранее и предотвратить его очередной выпад? У меня ноги подкашиваются от страха, но я не показываю виду. Держу подбородок высоко, заставляю мозг работать, а ослабевшее тело двигаться.

Солнечные лучи стали ярче, навязчивее и жарче. По виску стекает капелька пота, благо, он её не видит, Она с другой стороны – единственный признак моего напряжения и не комфорта.

– Что ты со мной сделала?

– Что вы имеете в виду, генерал. Будьте конкретными.

– Что?! Это ты у меня спрашиваешь?!

– А у кого я должна спрашивать?! Это вы задаёте странные вопросы.

– Ты усыпила меня! Усыпила одним прикосновением! – уже прорычал, как волчара, генерал. – Кто ты, ведьма?!

– Не понимаю, о чём вы говорите! Вы перенапряглись, заволакивая меня в свой дом, и упали в обморок от перенапряжения. И слава Богу! Боюсь представить, что вы собирались сделать с беззащитной женщиной!

Я больше не собираюсь ходить на цырлах перед ним, он уже собрался мстить, хуже уже не будет.

– Мне очень жаль, что вас так и не научили, как правильно обращаться с женщинами! Не прикасайтесь ко мне! – я отдёрнула руку, и он отпускает.

– Элина…

Я посмотрела на него. Его брови нахмурены, зрачки тусклые даже на солнечном свете, в глазах немой вопрос.

– А чего вы ожидали, генерал?

Он некоторое время молчал, прежде чем тяжело вздохнул:

– Ты всё придумала! – взорвался генерал.

– Значит, вы с силой не заволакивали меня в свой дом? Значит, не угрожали мне?

– Иначе бы ты не зашла! Я бы тебя отпустил! Не знаю, что ты себе надумала, но я не собирался запирать тебя где-то в подвале!

– Мне всё равно! Больше не трогайте меня!

Неожиданно для меня, рука и генерал исчезли из поля зрения, будто ничего и не было. Я ещё стою на месте, оглядываясь в поиске мужчины. Был ли он на самом деле или же мне всё привиделось? Могут ли видения быть настолько реалистичными?

Я опиралась руками в колени, сгибаясь под силой головной боли, тем не менее быстро набралась сил и направилась в комнату спать.

Глава 69. Дурной сон

– Нет! Не трогайте меня! Нет!

Ужас сковал грудь узлом из колючей проволоки. Сильные руки сжали плечи до синяков. Кто-то с силой затащил меня в неизведанное помещение.

Не могу сдвинуться с места.

Тяжёлое дыхание разрывает лёгкие жаром.

– Отпустите!

Лик генерала въелся в сознание.

– Нет! Герман!

– Элина! – сильные руки встряхнули меня, приводя в себя.

Лицо Ванхуфа заменяется лицом Николаса и его комнатой.

– Это всего лишь сон. Генерал никогда не сможет навредить тебе.

Глаза загнанно забегали.

Разум ещё не может вернуться в реальность

– Сможет! Я сегодня видела его! Он обещал отомстить! – я сжала в тиски тёмную футболку на груди Ника. – Нам нужно бежать! Бежать!

Дыхание до сих пор отрывистое, словно я бегом миновала по кругу дивизион.

Николас отвёл две напитанные потом прядки с щёк за ухо. Выражение его лица спокойное и умиротворяющее.

– Генерал не приезжал, Элина, иначе я бы знал. Я же говорил, что он приедет только когда подтвердят, что гриппа в дивизионе больше нет. Помнишь?! Это всего лишь сон.

Я попыталась вспомнить, как всё было.

Мы встретились с ним, когда мне стало плохо. Даже тогда всё казалось ненастоящим, через призму.

– Не приезжал?! – с неверием, но всё же с надеждой прохрипела я, вглядываясь в глаза, где цвета летнего луга потускнели до вечернего леса.

– Не приезжал, – заверил он со снисходительной вялой улыбкой.

Мои глаза облегчённо опустились.

Боже, как стыдно… Мучаюсь кошмарами как маленькая девочка.

Николас присел около меня, опираясь на изголовье кровати и привлёк к себе в объятия.

Моё тело и ночная рубашка взмокли, тем не менее проигнорировала этот факт. Я легла рядом, положив голову ему на грудь, и попыталась восстановить дыхание.

– Он не сможет тебе навредить, Элина. – тихо заверил Ник через некоторое время, проведённое в тишине.

– Почему ты так думаешь?

– Ты больше не поедешь к нему в усадьбу, а после выездного отряда, посланного в Циней, ещё не скоро создадут новый. Ты останешься в дивизионе, а здесь невозможно кому-либо навредить. Поверь мне, – он прижал меня к себе сильнее, словно в его голову пришло что-то страшное, и таким невинным действием он пытался защитить меня от ужасающих мыслей.

– Я говорила с твоей тётей.

Его ладонь снова стиснула моё плечо. Не до боли, всего лишь единственная реакция того, что ему не безразлична такая новость.

– Я знаю.

Ну, конечно, знает. От него ничего не укроется в дивизионе.

– Она сказала, что тебе больше не видать повышения по службе из-за того, что ты сделал из-за меня.

Он испускает шумный выдох.

– Она не должна была тебе этого говорить.

– Почему?

Я подняла голову, чтобы увидеть его глаза.

– Потому что это тебя не касается. – ответил безразличным тоном Николас и как ни в чём не бывало оторвал внимание от стены напротив нас, чтобы посмотреть на меня.

Его взгляд избавлен от беспокойства, он остаётся осознанным чистым, как утренняя роса. А я удивляюсь, почему его не мучает гнев, негодование и чувство предательства. Почему он столь спокоен?

– Я не собирался продолжать службу. – рука Ника не спеша гладит меня по голове, словно усыпляя.

В его глазах я не уловила ни намёка на ложь, потому вернула голову к нему на грудь. В который раз за вечер моё сердце окутало тёплой волной облегчения.

Глава 70.

Лежать в его объятиях кажется таким естественным, что удивляюсь, почему мы не делали это раньше.

Рука, лежащая ранее на его груди, обвила его талию.

– Твоё тело такое накаченное, что напоминает скалу.

Николас хмыкнул.

– Тебе неудобно?

– Удобно! – поспешно ответила, чтобы он не подумал, что нам нужно разорвать объятия.

Мужчина залился гулким, чувственным смехом, а я улыбнулась ему.

Вибрации с его груди послали по моему телу дрожь.

Я так редко слышала из его уст веселье, что насладилась этим звуком, который с каких-то пор стал родным.

– Как ты себя чувствуешь? – внезапно посерьёзнел Ник.

– В каком смысле?

– Ты вся горишь.

Я непонимающе приложила руку ко лбу, но ничего не почувствовала.

Николас поцеловал мой лоб, задерживаясь на пару секунд, и вздохнул над макушкой.

– У тебя сильный жар до сих пор. Я тебе споил настой, ты не помнишь?!

Я промычала отрицательный ответ.

– Что же делать?

– Ничего. Я чувствую себя хорошо.

– Ты говорила, что такие, как ты, труднее переносят грипп. Как же вы лечитесь?

Я пожала плечами.

– Другие лекари помогают силой своего дара понизить температуру тела. Также мы пьём в два раза больше лекарств, чем обычные люди.

– Расскажи о своём даре. Откуда он взялся?

– Мой отец был лекарем. Я унаследовала его от него. Способности к целительству проявляются с десяти лет, а учатся ему с пятнадцати до двадцати четырёх. После нужно пройти два года интернатуры.

– Что это такое?

– Это когда ты лечишь под надзором наставника. После интернатуры наступает ординатура, там уже лечишь сам, ведёшь тщательную отчётность, поскольку контроль остаётся. Отец был рад, что мне достался его дар.

– Конечно, он радовался. Его дочь так же, как и он, будет спасать жизни. Это одна из благороднейших профессий. Хотя меня беспокоит, что вы переносите труднее болезни.

– За то быстро восстанавливаются раны и другие травмы. Те, что могут убить обычного человека или отправить на долгое время на больничную койку, восстанавливаются из-за быстрой регенерации настолько быстро, что мы почти не бываем в больницах.

– А что, у тебя были такие ранения?

– Как ты знаешь, недавно у меня было сотрясение. Это помогло мне выжить. А ещё…

– А ешё?!

– Мы же честны друг с другом?! – неуверенно полюбопытствовала.

– Разумеется.

– Помнишь, когда раненый нечаянно поднял стрельбу в лазарете?

– Да.

– Одна из пуль попала в меня.

Мужчина с шумом впустил в себя воздух, его глаза дико загорелись:

– Что?! Я так и знал, что что-то не так! Знал, что тебя ранили! – возмущённо повысил голос Ник и привстал, перемещая меня на подушку.

Он облокотился на один локоть и одарил меня огорошенным взором. Будто ему поведали о существовании единорогов и драконов, но вместе с тем, он словно догадывался об этом.

– Никто не должен был видеть, как быстро восстанавливается моё тело.

– Где? – его ладонь ложится на мой живот.

По телу мгновенно проходит волна мурашек. Внутри трепещут бабочки. Его внимание чересчур пристальное, проникающее под кожу.

Я сжала его шершавую ладонь и переместила на правый бок в области талии.

– Пуля слегка поцарапала бок.

Даже сквозь ткань я ощущаю жар его прикосновения.

– Мне жаль, – он погладил большим пальцем рёбра, а я сглотнула.

– Ты не виноват.

– Я плохо обучил их.

– Ты прекрасно понимаешь, что нельзя каждую минуту всё выполнять правильно. Солдаты устают. Никто не виноват. Случайности бывают.

– А если бы ты умерла от этой дурацкой случайности? – разозлился Ник. Всё его тело напряглось от пугающей мысли. Челюсть сжалась.

– Значит, это была бы судьба. А так она пожелала, чтобы я жила.

Я не заметила, как рука Николаса переместилась ко мне на ключицу, а затем на шею и затылок. Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, а я прижала ладонь к его груди, останавливая. Его нос соприкоснулся с моим.

– Ты тоже можешь заболеть, – прошептала ему в губы.

– Мне всё равно, – он закрыл глаза и поцеловал.

Сперва его губы неторопливо сминали мои, напоминая о мёде и карамели, которые такие же сладкие и невыносимо тягучие, как наш поцелуй. Последний незаметно слился в более откровенную бурю чувств. Он стал более быстрым и отрывистым. Наши уста гонялись друг за другом, как волны в море. Руки зарывались в волосы, путешествуя, лаская руки, плечи, шею, талию.

Страсть обжигала нас, как расплавленный воск, и дыхание спёрло. Душа радовалась долгожданной близости, словно первым тёплым лучам солнца, согревающим от весенней прохлады. Я впервые осознала, что осталась в этом мире не одна. Впервые за долгое время будущее мне уже не казалось таким мрачным. Я обняла Николаса крепче, чем стоило, и впервые решила взять из настоящего – всё.

Глава 71. Жар воспоминаний

Тело горит, будто раскалённая кочерга. Такое ощущение, словно по венам кружит не кровь, а жгучая, взрывная смесь. Страстная, непоколебимая, опаляющая и смертоносная. Она струится и перемещается по жилам, и мучает своим присутствием.

Самое ужасное то, что сама кровь стала – пыткой для меня. Изощрённым ответом на мою лекарскую суть. Один из известных сказочных злодеев твердил: “За магию всегда нужно платить”. Каждый раз, когда заболеваю, думаю об этом. Всё размышляю, сколько жизней спасла, сколько уберегла от боли, и сколько за это я теперь должна страдать.

Агония регулярно навещает моё тело. В последний раз, когда я заболела, это было как раз перед тем, как оставить ординатуру. После своей первой летальной ошибки я множество ночей и дней терзала сознание: могло ли это повлиять на результаты той целительской процедуры. Может быть, я была слишком слаба, чтобы возвращаться? Но это было уже неважно. Пациент мёртв.

Мёртв.

Мёртв.

Мёртв. – слово словно рябью пошло в сознании.

С этим ничего уже не поделаешь. Никакие извинения здесь не помогут. Чувство вины и сожаления лишь знак, что ты не бесчеловечен, что не хладнокровный убийца-психопат.

Солёный пот жжёт глаза. Во рту вкус гнили. Воздух слишком затхлый и тяжёлый, он опадает в лёгкие не невесомыми лепестками акации, а гирями.

Перед глазами мелькают картинки и события, меняющие друг друга. Они плавят мозг яркими белыми вспышками.

Николас.

Мама.

Тэреза.

Лили.

Генерал.

Николас.

Картинки слишком быстрые, чтобы вспомнить, к какому именно времени они принадлежат. Я вообще мало что понимаю, глядя на них и ощущая, как кожу снимают живьём.

– Ты не должна была брать дневник своей прабабки! Не должна была применять магию, – послышался родной женский голос, гладкий и невесомы, как шёлк.

– Мама?! – мой голос же срывается.

Она обвиняет, а не спрашивает, как так получилось. Это ранит сильнее лезвий, сильнее пуль.

Я боюсь открыть глаза, чтобы не видеть осуждения и разочарования в её глазах, поэтому метаюсь из стороны в сторону.

– Мама, моя дорогая мама… Прости меня… Я пыталась вернуться.

– Плохо старалась.

– Нет! Нет!

– Ты всегда желала приключений! Всегда желала оторваться от меня и отца, разве не поэтому твоя душа оказалась здесь?!

– НЕТ! Всё не так!

– Потому ты не расстроилась, что не нашла дневник. Потому что останешься с чужаком. С тем, кто тебя обманывал и предал! – гневно отчитывает мать, а я вся дрожу от стыда.

Как я могла так поступить?! Как могла выбрать Николаса, а не маму?!

– Нет!

– Элина!

– Элина! – крепкие мужские руки, вместо женских – материнских, потрясли меня, как тряпичную куклу.

Я разочарованно распахнула глаза и обвиняюще поглядела на мужчину, всё ещё думая, что он помешал нашему с матерью уединению. Но это не было уединением или встречей с мамой. Это был сон. Дурной сон. Моя мать была бы рада, что я продолжила отцовское дело. Она была бы счастлива, что его наследие не пропало зря. Она была бы благодарна Николасу за это, потому что я бы ей обязательно рассказала, благодаря кому это случилось.

– Ты вся горишь, на твоём лбу можно жарить яичницу! – дикое беспокойство просачивалось сквозь маску стойкой рассудительности.

– Что?!

– У тебя температура! Что мне делать?! – он приложил к моему лбу мокрую холодную тряпку, и я простонала от удовольствия.

– Продолжай… Нужно охладить тело.

В комнате раздался громкий спешный стук, и я испуганно дёрнулась.

– Не бойся, я позвал Лили. Она тебе поможет.

Николас уже встал, когда я схватилась за его запястье:

– Как она поможет мне?!

– Она сестра милосердия, она помнит всё, что ты ей говорила. Она твоя правая рука, – объяснил он мне таким мягким тоном, которым обычно объясняют ребёнку.

– Я знаю, кто она такая!

Мужчина проигнорировал меня и поспешил к двери.

– Ник! – он обернулся, двери снова заходили ходуном.

Я умоляюще покачала головой, чтобы он не пускал её. Он понял мою безмолвную просьбу, но проигнорировал её от безысходности во взгляде.

Глава 72.

– Доктор Баерт! Доктор Баерт! – обеспокоенно запричитала Лили, не в силах сдержать свой полушёпот, из-за чего её тон непреднамеренно повысился.

Сзади неё виднелась мужская фигура. Наверное Артур.

Я закатила глаза. Боже… Она бы ещё весь дивизион привела с собой…

Девушка чертыхнулась, а я прильнула к её руке, прижатой ко лбу. Прохлада будто обожгла меня, но, одновременно с этим, я не могла отказаться от прикосновения.

– Таким темпом она сгорит за полчаса! Отвары не успеют сработать.

– Почему они вообще не сработали?! Я дал ей три флакона! Что же делать?!

– Её нужно окунуть в холодную воду!

– Что?! Но как…

– Бери её на руки! В коридорах никого нет, так что не волнуйся! Все спят! – скомандовала Лили писклявым возгласом, из-за которого я поморщилась.

Я не заметила, как мы миновали пространство в несколько этажей, а возможно, мне удалось за это время задремать. Однако, когда меня опалила жидкость, я, как тот солдат ранним утром, резко распахнула глаза и дёрнулась вперёд. Не знаю, куда именно, но каждая частичка меня пришла в тонус.

Я глубоко вздохнула, словно в первый раз. В помещении даже воздух был прохладным, из-за чего изо рта и носа в воздух выпускались клубы пара.

Только сейчас я заметила, как сверху на меня лилась вода бесконечным потоком, охлаждая тело, казалось, вода превратилась в жидкий огонь.

Я тяжело дышала, пытаясь сорваться с места, но у меня ничего не получалось. Всё потому, что меня держали по бокам. Держали силой и что-то говорили утешительное, задабривающее. Женский и мужской голоса, который вообще почти не слышались из-за шума струи и звона в ушах. Пульс в висках тоже болезненно долбил, потакая сердцу в груди, которое норовило вырваться на свободу.

Не знаю, сколько я стояла под обжигающей струёй, но даже она постепенно стала сперва приятной охлаждающей, а затем ледяной. Вскоре моё тело затряслось, зубы застучали друг о друга. Умом я понимала, что эта процедура была необходима, но сил не было что-либо сказать своим спасителям.

– Всё. Достаточно, – скомандовала девушка.

Шум воды исчез. В воздухе повисло эхо тишины. Лишь капельки, приземляющиеся на светлый кафель где-то неподалёку, шаркающие шаги.

– Иди, дальше я сам. Никому не попадайся на глаза, – приказал Лили старший унтер-офицер. – Не хочу никому ничего объяснять,

Девушка обмотала меня полотенцем, я ухватилась за него, как утопающая, клацая зубами. Её взгляд был жалостливым и обеспокоенным. Мои раздумья доходили лишь до смертельного холода в жилах, заставляющего моё тело дёргаться в конвульсиях и задыхаться.

– Всё самое страшное позади. Не забывай её поить настоями, я принесла новые, они остались на тумбочке.

– Спасибо что пришла.

– Спа-сс-сибо. – протарахтела я, Лили легонько улыбнулась прежде чем уйти:

Николас облегчённо вздохнул:

– Добро пожаловать обратно, – он с лёгкостью подхватил меня на руки и понёс в свою комнату.

Я отчаянно прижалась к его тёплой груди, скрючившись в баранку. Моё дыхание было слишком громким, чтобы заметить что-то другое, кроме него. Я пыталась прислушаться к дыханию или сердцебиению Ника, но у меня не получилось. Даже голову поднять не смогла, чтобы увидеть его лицо. Полностью выдохлась.

Это неудивительно. Болезни всегда истощают, и не только тело, но и душу. Словно физическое и ментальное здоровье связано. Если плохо одному, плохо и другому.

Меня аккуратно уложили в кровать, отрывая от крепкого мужского тела. Как только я хотела запротестовать, как вспомнила, что если попрошу его остаться, больше подвергну его опасности. Однако не успели эти мысли поселиться в сознании, как стальные мышцы вновь материализовались поблизости. Сильная рука обняла и прижала к себе. Я задохнулась от возмущения:

– Ник! Так ты точно заболеешь! – попыталась отстраниться, но он воспользовался своим преимуществом – силой, и вернул меня обратно.

– Я же говорил – мне всё равно. К тому же, у меня уже были сотни шансов чтобы заразиться. Это уже наверняка произошло. – бархат его голоса словно жидкая патока умиротворяет и внушает.

Тело расслабилось в его руках.

– Я предупредила тебя. – проворчала хрипло и устало с лёгкой улыбкой на губах. Я эгоистично рада, что у меня нет энергии бороться.

– Боюсь-боюсь…

Была бы я сейчас здорова, то обязательно осуждающе поглядела, но его руки сковывают меня в объятиях. Сил нет. Но я понимаю безмолвную шутку. Он солдат, он привык рисковать жизнью. Привык слышать песнь смерти, песнь её пушек или напротив – тишину отчаяния на поле боя, воцарившуюся после принесённых с обеих сторон жертв.

– Мой бесстрашный воин…

Готова поклясться, что Николас улыбнулся в этот момент.

– Спи, моя бесстрашная целительница.