Текст книги "Двойная жизнь училки (СИ)"
Автор книги: Женя Черняк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
7 глава
Утро выдалось серым. Туман стелился над асфальтом, размывая очертания деревьев у университетского корпуса. Анна шла, засунув руки в карманы пальто, и думала о том, как странно устроен мир: днём она – образец профессиональной сдержанности, а ночью – пламя под прожекторами. А между этими двумя реальностями был он. Кирилл.
«Зачем я это начала?» – мысленно спрашивала она себя, поднимаясь по ступеням. – «Теперь не могу выкинуть его из головы».
В холле пахло кофе из автомата и свежей типографской краской. Видимо, накануне развесили новые объявления. Анна поправила сумку на плече, мысленно настраиваясь на образ «строгой преподавательницы английского». Никаких полутонов. Только чёткие линии.
– Анна Львовна! – голос ректора догнал её у лестницы. Михаил Иванович шёл навстречу, сияя безупречной улыбкой. – Прекрасное утро, не находите?
– Доброе утро, Михаил Иванович, – она кивнула, стараясь не выдать внутреннего напряжения. – Да, погода сегодня… располагает.
Он рассмеялся, поправляя галстук:
– Знаю, вы не из тех, кто восторгается погодой. Но я рад, что вы в хорошем настроении. Кстати, насчёт завтрашнего методического совета…
– Я подготовлю доклад, – перебила она, мягко улыбаясь. – Всё будет готово к сроку.
– Вот за это я вас и ценю, – он задержал взгляд на её лице. – Ответственность и пунктуальность. Редкое сочетание.
Анна кивнула, мысленно отсчитывая секунды до момента, когда можно будет вежливо удалиться. Ректор ещё что‑то говорил о планах на семестр, но она уже не слушала, ибо заметила в конце коридора фигуру Кирилла.
«Только не сейчас», – мысленно взмолилась она.
А вот у кабинета английского ей дорогу перегородил ещё один человек.
– Анна Львовна! – историк Пётр Сергеевич возник словно из ниоткуда, с папкой в руках и сияющей улыбкой. – Как же вы сегодня… ослепительны.
Она сдержала вздох. Пётр Сергеевич давно демонстрировал симпатию: то задержится у её стола после совещания, то «случайно» встретит в коридоре, то похвалит методичку с таким энтузиазмом, будто это поэма Пушкина.
– Вы слишком добры, Пётр Сергеевич, – она слегка наклонила голову, изображая смущение. – Просто хороший сон и чашка кофе.
– Нет, это не сон и не кофе, – он шагнул ближе. – Это природная харизма. Знаете, я всегда говорю студентам: язык – это не только грамматика. Это ещё и… магнетизм личности. А у вас он есть.
Анна улыбнулась, подбирая слова для вежливого ухода. «Надо заканчивать этот спектакль».
– Спасибо за комплимент. Вы тоже производите впечатление человека, который умеет увлечь аудиторию.
Пётр Сергеевич расцвёл:
– О, вы заметили! Я стараюсь. Кстати, может, как‑нибудь обсудим это за чашечкой кофе? Вне стен университета?
«Вот и приглашение».
– Давайте сначала разберёмся с текущими делами, – она мягко отстранилась, глядя на дверь кабинета. – У меня пара через десять минут, нужно подготовиться.
Но он не сдавался:
– Тогда, может, сегодня в столовой? На обеде? Я как раз свободен в полдень.
Анна уже открыла дверь, но замерла на пороге:
– Посмотрим по обстоятельствам. Сейчас главное – занятия.
За спиной Петра Сергеевича, у окна, стоял Кирилл. Он видел всё: её руку на плече историка, её смех над его шуткой, их разговор. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то резкое, будто он проглотил осколок стекла.
Анна заметила его взгляд. « Чёрт! Он думает, что я флиртую. Что мне нравится Пётр Сергеевич».
И тогда, сама не зная почему, она сделала то, что сделала:
– Пётр Сергеевич, вы так забавно рассказываете, – она снова рассмеялась, чуть касаясь его рукава. – Прямо как мой дядя, когда он…
Голос оборвался. Кирилл развернулся и ушёл, растворившись в толпе студентов. Рядом с ним тут же появились друзья. Все они что‑то обсуждали, смеялись, но он молчал.
Анна выдохнула, отступая в кабинет. Глупо. Так глупо.
– Значит, в полдень? – Пётр Сергеевич всё ещё улыбался. – Я буду ждать у входа в столовую.
– Да, посмотрим, – повторила она, закрывая дверь.
Она села за стол, сжимая край тетради. Руки дрожали.
«Зачем я это сделала? Чтобы он ревновал? Чтобы доказать себе, что могу быть равнодушной?»
Звонок на пару прозвенел резко, вырвав её из раздумий. Студенты начали заходить, шумя и переговариваясь. Среди них был Кирилл. Он сел на заднюю парту, не глядя на неё.
– Итак, тема сегодняшнего занятия – условные предложения третьего типа, – Анна встала у доски, стараясь говорить ровно. – Кто напомнит правило?
Тишина. Кто‑то уткнулся в телефон, кто‑то перешёптывался. Только Кирилл поднял руку, а она мысленно чертыхнулась.
– Да, Кирилл?
– Если бы я знал ответ, я бы его сказал, – его голос звучал холодно. – Но, видимо, я недостаточно подготовлен.
Класс засмеялся. Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было похоже уже не на урок. Это война.
– Хорошо, тогда давайте разберём пример вместе, – она повернулась к доске, выводя предложение. – «If I had known, I would have acted differently».
Кирилл молча смотрел на доску.
После пары студенты выходили, переговариваясь. Кирилл задержался у двери, и это её немного напрягло.
– Анна Львовна, можно на минуту? – его голос был тихим, но твёрдым.
Она кивнула, оставаясь за столом.
– Что ты хотела доказать? – он подошёл ближе, не скрывая раздражения. – Этим… спектаклем с историком?
– Ничего, – она подняла глаза. – Просто обычный разговор.
– Обычный? – он усмехнулся. – Ты смеялась над его шутками. Ты трогала его руку. Ты…
– А что, если мне действительно нравится Пётр Сергеевич? – она сказала это резко, сама испугавшись своих слов. – Послушай, мальчик, мы ведь взрослые люди и вольны общаться как нам вздумается. Ты не считаешь, что перегибаешь, а?
Кирилл замер. Потом медленно выдохнул:
– Тогда я зря надеялся.
Он повернулся к выходу, но она вдруг поймала его взгляд:
– Подожди.
Тишина. Где‑то за стеной был слышен топот студентов, которые вот-вот войдут сюда для занятий…
– Это не то, что ты подумал, – прошептала она. – Я просто…
– Просто пыталась заставить меня ревновать? – он шагнул к ней. – Или себя убедить, что тебе всё равно?
Анна опустила глаза.
– Не знаю, – призналась она. – Я запуталась. Просто ещё не понимаю что между нами такое происходит.
Кирилл помолчал, потом тихо сказал:
– Я тоже. Но я знаю одно: я не смогу делить тебя с кем‑то. Даже с тенью.
Дверь кабинета открылась. В проёме показалась голова первого студента.
– Анна Львовна, здравствуйте, – громко здоровались студенты.
Она посмотрела на Кирилла, и он вдруг понял, что она снова в образе преподавательницы. Не было смысла сейчас при всех выяснять отношения. Только не здесь. Он виновато опустил голову и вышел из кабинета.
8 глава
Столовая гудела, как улей: звон посуды, обрывки разговоров, смех студентов, периодические возгласы раздатчиц. Всё тут сливалось в единый, почти музыкальный фон. Анна сидела за столиком с Ириной, преподавателем филологии, и изо всех сил старалась сосредоточиться на разговоре. Они обсуждали новый учебный план, но мысли Анны то и дело ускользали к Кириллу, к вчерашнему недоговорённому диалогу, к тому странному, щемящему ощущению, будто она балансирует на краю пропасти.
– Ты сегодня какая‑то рассеянная, – Ирина отложила бутерброд, внимательно глядя на подругу. – Всё в порядке? Или опять эти твои «если бы да кабы»?
– Если бы да кабы… – Анна невесело усмехнулась. – Наверное. Просто много дел. И мыслей. Слишком много.
– Мысли – это хорошо, – Ирина потянулась за чаем. – Плохо, когда их нет. Но если они мешают жить, то пора их выгуливать. Или хотя бы записывать.
– Куда уж больше записывать, – Анна кивнула на стопку тетрадей в углу стола. – У меня уже три дневника, и все переполнены.
– Значит, пора заводить четвёртый. Или пятый. Главное – не держать всё внутри. А то взорвёшься, как перегретый чайник.
Анна рассмеялась:
– Чайник – это точно. Особенно когда вокруг столько… пара.
В этот момент к их столику подошёл Пётр Сергеевич с подносом. В его нелепой улыбке читалась заранее заготовленная уверенность, а в глазах решимость, будто он шёл не обедать, а штурмовать крепость.
– Девушки, не возражаете, если я присоединюсь? – он кивнул на свободное место. – Обед в одиночестве – печальное зрелище. Особенно для человека, который верит, что еда – это не просто процесс насыщения, а целая философия.
Анна переглянулась с Ириной. Та едва заметно приподняла брови, но промолчала.
– Конечно, присаживайтесь, – Анна указала на стул. – Философия нам всегда интересна. Особенно за обедом.
Пётр устроился, шумно поставил поднос, разложил салфетку с таким тщанием, будто готовился к церемонии.
– Сегодня просто великолепный борщ! – заявил он, словно объявлял начало представления. – Я всегда говорю: суп – это душа обеда. А вы как считаете?
Ирина вежливо улыбнулась, Анна кивнула. Обе молчали, ожидая, когда он перейдёт к сути.
– А вы, Анна Львовна, наверное, предпочитаете лёгкие салаты? – продолжил Пётр, помешивая суп. – Для фигуры полезно, да и выглядит эстетично. Хотя, конечно, борщ – это больше традиция… А традиции, как известно, основа культуры. Вы не согласны?
– Традиции? Да, наверное,– осторожно согласилась Анна. – Но и разнообразие тоже важно. Иначе жизнь превращается в рутину.
– Рутина есть враг творчества! – Пётр поднял ложку, как дирижёрскую палочку. – А творчество – это…
– Это то, что мы теряем, когда слишком много думаем о правилах, – перебила Ирина, глядя на Анну. – Иногда нужно просто взять и сделать. Без оглядки на «как положено».
– Но без правил нет порядка! – возразил Пётр. – Представьте, что будет, если каждый начнёт есть борщ вилкой, а салат ложкой? Хаос!
– Хаос – это когда ты пытаешься съесть борщ вилкой, потому что тебе сказали, что так правильно, – парировала Ирина. – А потом сидишь голодный и злой.
Анна улыбнулась. Её подруга всегда умела перевести спор в шутку.
– Я думаю, главное, чтобы еда была вкусной, – сказала она. – И чтобы за столом были хорошие люди.
– Вот! – Пётр оживился. – Именно! А хорошие люди это те, кто ценит традиции. И культуру. И…
Он пустился в пространный монолог о кулинарных предпочтениях разных народов, периодически вставляя шутки, от которых обе женщины лишь сдержанно улыбались. Анна ловила взгляды Ирины, и в них читалось немое: «Я тут лишняя».
Ирина неспешно допила кофе, поставила чашку.
– Простите, мне нужно заглянуть в библиотеку до следующей пары, – она поднялась, собирая вещи. – Анна, потом обсудим детали?
– Конечно, – Анна кивнула, стараясь не выдать облегчения. – Спасибо за компанию.
– Всегда рада, – Ирина подмигнула ей и, бросив на Петра Сергеевича многозначительный взгляд, ушла.
Когда Ирина ушла, Пётр Сергеевич заметно оживился. Он подвинул стул чуть ближе, сложил руки на столе, как будто собирался произнести важную речь.
– Знаете, Анна, – начал он, понизив голос, – мне кажется, мы могли бы общаться не только в стенах университета. Например, за пределами. Скажем, сегодня вечером?
Анна представила себя в клубе. Если бы он знал правду, видел её в полумраке, при звуках музыки, на шесте, её отражение в зеркалах. Он бы не понял. Никогда.
– Я бы с радостью, но… – она вздохнула, подбирая слова. – Сейчас такой загруженный период. Пары, проверки, подготовка к конференции… Да и вообще, я сейчас не в том настроении, чтобы куда‑то ходить.
– Понимаю, понимаю, – Пётр не сдавался. – Тогда, может, завтра? Или в выходные? Я знаю отличное кафе с живой музыкой. Там очень атмосферно. Можно поговорить, послушать джаз, просто… отдохнуть.
Анна уже открыла рот, чтобы снова отказать, но в этот момент рядом с их столиком раздался звук опускаемого подноса.
– Можно к вам? – Кирилл сел напротив, не дожидаясь разрешения. На его подносе лежали тарелка с котлетой, пюре, салат и стакан компота – стандартный набор, но выглядел он так, будто принёс с собой целый банкет.
Пётр Сергеевич замер с ложкой у рта.
– Зарецкий? А почему ты не с однокурсниками? – в его голосе прозвучало лёгкое раздражение. – Обычно вы все обедаете вместе.
– Потому что они все придурки, – Кирилл невозмутимо взял вилку. – А мне хочется сидеть с умными людьми.
Тишина. Пётр Сергеевич моргнул, явно не зная, как реагировать. Анна сжала край скатерти под столом. « Ну зачем он так?»
– Умными людьми? – Пётр попытался сохранить лицо. – Ну, если ты считаешь, что здесь…
– Конечно, считаю, – Кирилл откусил кусок котлеты. – Особенно когда речь идёт о лингвистических тонкостях. Анна Львовна, кстати, вы не подскажете, как правильно: «класть» или «ложить»?
– «Класть», – машинально ответила Анна, глядя ему в глаза. – «Ложить» – просторечие.
– Вот! – Кирилл поднял палец. – А мои друзья спорят, что оба варианта допустимы. Но я им сказал: «Идите к Анне Львовне, она разберётся». Потому что она не просто знает правила, а чувствует язык. Как музыкант чувствует ноты.
Пётр Сергеевич нервно поправил галстук. Его попытка флирта рассыпалась в прах под напором наглой юности.
– Ну, язык – это, конечно, важно, – пробормотал он. – Но не менее важно и умение общаться. Вести диалог. Слушать собеседника.
– Слушать – это да, – согласился Кирилл, дожёвывая котлету. – А знаете, Пётр Сергеевич, – Кирилл отодвинул пустую тарелку и откинулся на стуле с видом человека, только что совершившего подвиг, – я тут вспомнил один анекдот. Про лингвистов и программистов. Хотите послушать?
Анна быстро сообразила, что за этим столом сейчас могло произойти что-то нехорошее, поэтому поспешила удалиться. Она извинилась за срочные дела и выпорхнула со своего место словно птичка, испуганная резким порывом ветра.
Пётр Сергеевич сжал ложку так, что костяшки пальцев побелели. Он медленно поднял глаза на Кирилла, и в этом взгляде читалось всё: раздражение, недоумение, лёгкая тоска по тем временам, когда его обеды проходили в спокойствии и одиночестве.
– Молодой человек, – начал он сдержанно, – мне кажется, вы несколько… увлеклись.
– Увлёкся? – Кирилл искренне удивился. – Да я только начал! Анекдот-то как раз про то, как важно вовремя остановиться. Вот слушайте: приходят два программиста к лингвисту и говорят…
– Кирилл, – Пётр Сергеевич повысил голос, – я ценю ваше чувство юмора, но, возможно, сейчас не самое подходящее время…
– А по‑моему, самое! – Кирилл даже прихлопнул ладонью по столу. – Потому что когда люди смеются, они забывают о разногласиях. Вот вы, например, сразу стали выглядеть моложе. Лет на десять, не меньше.
Пётр Сергеевич открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Слова явно не шли на язык, то ли от возмущения, то ли от неожиданности.
– Вы… вы просто…
– Наглый? – подсказал Кирилл с улыбкой. – Да, это моя природная черта. Но знаете что? Наглость – второе счастье. А первое – это чувство юмора. Так что давайте анекдот, а?
В столовой шумели студенты, звенела посуда, где‑то вдалеке раздавался смех. А за этим столиком повисла пауза, напряжённая, как натянутая струна.
– Нет, – наконец произнёс Пётр Сергеевич, вставая. – Спасибо за компанию, но мне пора. Дела.
Он собрал свои вещи, бросил короткий взгляд на тарелку с остатками борща и направился к выходу. Его спина была прямой, как линейка, а шаги чёткими и решительными.
Кирилл проводил его взглядом, потом пожал плечами и потянулся за стаканом компота.
– Ну вот, – пробормотал он, – а анекдот‑то был смешной. Про то, как программисты пытались написать алгоритм для склонения слов, а в итоге получили «пять помидоров» вместо «пяти помидоров». Классика!
Он сделал глоток, посмотрел на пустой стул, где только что сидел Пётр Сергеевич, и усмехнулся. В глазах его мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение, словно он только что выиграл небольшую, но важную битву.
9 глава
Анна заметила Кирилла в коридоре возле преподавательского туалета. Он стоял, засунув руки в карманы, и разглядывал расписание на стене, будто это был самый увлекательный экспонат в музее. Она ускорила шаг, схватила его за воротник и резко потянула за собой.
– Ты что творишь⁈ – прошипела она, затаскивая его в туалет и захлопывая дверь. Щёлкнул замок.
Кирилл поднял брови:
– Э‑э‑э… Привет?
– Никакого «привет»! – Анна развернулась к нему, глаза горели гневом. – Ты понимаешь, что ты натворил? В столовой! Перед Петром Сергеевичем! Ты хоть представляешь, чем это может обернуться для меня?
Он попытался улыбнуться:
– Ну, я думал…
– Вот именно – не думал! – она шагнула ближе, тыча пальцем ему в грудь. – Если кто‑то заподозрит, что между нами что‑то есть, меня уволят в два счёта. Ты это понимаешь? Меня! Не тебя. Ты студент, тебе ничего не будет, а моя карьера под ударом.
Кирилл опустил взгляд, переступил с ноги на ногу.
– Прости. Я просто… не сдержался. Он так на тебя смотрел…
– Не сдержался⁈ – Анна всплеснула руками. – Ты не ребёнок, чтобы не сдерживаться! Это университет, а не школьный двор. Здесь правила другие. И если ты хочешь продолжать… что бы там между нами ни было, ты должен их соблюдать.
Он наконец поднял глаза, и в них читалась искренняя вина.
– Я знаю. Правда, знаю. Я вёл себя как придурок. Прости. Больше не буду.
Она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в голосе:
– «Не буду» – это не ответ. Мне нужно знать, что ты понимаешь последствия. Что ты не станешь ставить меня под удар из‑за своей… ревности.
Кирилл сделал шаг вперёд, осторожно коснулся её плеча:
– Я понимаю. Честно. Я просто испугался, что он… что ты…
– Что я? – Анна отстранилась. – Что я предпочту его? Так вот: даже если бы я захотела, это невозможно. Потому что я прежде всего преподаватель, а он мой коллега. А ты… ты – студент. И это меняет всё.
Тишина. Где‑то за стеной шумели трубы, а за дверью изредка раздавались шаги проходящих мимо людей.
– Может, это было ошибкой, – тихо сказала она. – Наш секс. Возможно, слишком рано. Я начинаю думать, что не стоило…
– Нет, – он резко перебил, схватив её за руки. – Не говори так. Это не ошибка. Меня тянет к тебе. И я буду осторожен. Обещаю. Я не подставлю тебя. Не заставлю рисковать. И про клуб… я никому не скажу. Даже если меня будут пытать.
Анна посмотрела на него, на это юное, искреннее лицо, на глаза, полные решимости. «Интересно , он правда верит в то, что говорит? Или это просто пылкий порыв?»
– Ты ещё слишком молод, – вздохнула она. – Ты не понимаешь, как всё это работает. Ревность, подозрения, слухи – они могут разрушить всё в один момент.
– Но я готов учиться, – он сжал её ладони. – Я буду держать себя в руках. Буду ждать. Только не отказывайся от нас. Пожалуйста.
Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. А в голове шумела одна только мысль: « Что я делаю?»
– Мне нужно время, – наконец произнесла она. – Чтобы понять, хочу ли я продолжать. И тебе тоже нужно подумать: нужна ли тебе такая девушка? С двойным дном, с тайнами, с риском. Вряд ли ты готов к этому.
Кирилл кивнул, не колеблясь:
– Готов. Я хочу быть с тобой.
Она хотела что‑то ответить, но в этот момент ручка двери задёргалась. Кто‑то снаружи нетерпеливо заколотил.
– О, господи, – Анна побледнела. – Кто‑то хочет войти!
Они замерли, прислушиваясь. За дверью раздался раздражённый голос:
– Да что за безобразие! Опять заперто!
Стук повторился, потом ещё раз, но вскоре затих, видимо, женщина пошла искать другой туалет.
Анна прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Если бы нас застали… – прошептала она.
– То я бы сказал, что заблудился, – Кирилл попытался улыбнуться. – И искал карту университета.
– Не смешно! – она шлёпнула его по плечу. – Это серьёзно!
– Знаю, – он стал серьёзным. – Но мы живы. И мы поговорили. Это уже прогресс.
Прозвучал звонок. Коридоры начали пустеть. Студенты и преподаватели разошлись по аудиториям.
– Нужно выходить, – сказала Анна, глядя на дверь. – Но я боюсь. Если кто‑то увидит нас вместе…
– Тогда выйдем по очереди, – предложил Кирилл. – Ты первая, я задержусь. Всё будет нормально.
Она колебалась, потом кивнула.
– Хорошо. Но обещай: никаких больше сцен. Никаких намёков. Ничего, что может вызвать подозрения.
– Обещаю, – он приложил руку к сердцу. – Честное студенческое.
Анна глубоко вздохнула, повернула ключ в замке. Прислушалась. Тишина.
– Ладно, – она приоткрыла дверь, выглянула. – Никого.
Перед тем как выйти, она быстро чмокнула его в нос:
– Жди. И не высовывайся.
Потом выскользнула в коридор, огляделась и пошла прочь, делая вид, что просто направляется на пару.
Кирилл остался в туалете. Он прислонился к стене, улыбнулся. « Она всё ещё со мной. Это уже что‑то».
Через пару минут он тоже вышел. Медленно, будто прогуливаясь. В коридоре никого не было. Кажется, все уже сидели на занятиях. Он посмотрел вслед Анне, которая скрылась за поворотом, и с трудом заставил себя отпустить её.
