Текст книги "После Развода. Влюбиться в тебя заново (СИ)"

Автор книги: Зарина Цурик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 16

Утро в моем агентстве всегда начиналось с предвкушения новых проектов. Но сегодня во мне не было созидательной энергии – только глухое, тяжелое безмолвие. Вчерашнее решение вычеркнуть Олега из своей жизни было не просто твердым. Я заливала его ментальным цементом, слой за слоем, наблюдая, как серая масса скрывает под собой обломки наших разрушенных отношений. Нужно было просто подождать, пока состав застынет, превратившись в монолит, который не пробьет ни один звонок, ни один взгляд.

Я вошла в приемную, коротко кивнув Анечке. Моя помощница как-то странно отвела взгляд, вцепившись в край папки, но я не придала этому значения. Я стремилась в свой кабинет – в свое убежище, в свой личный «храм любви» к делу всей моей жизни. Место, где я была хозяйкой, где все подчинялось моим правилам.

Но стоило мне толкнуть массивную дверь, как цемент в моей душе дал первую трещину.

За моим столом, в моем шикарном красном кожаном кресле – моем троне, на который я запрещала садиться даже Анкчке, – восседал он. Олег Канцедал. Человек, который вчера не просто испортил мне вечер. Он лишил меня самообладания, заставив рыдать в пустой машине от обиды и непонимания.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, одна его рука небрежно лежала на столешнице, пальцы играли с моей дорогой перьевой ручкой. В этом жесте было столько собственнического и наглого, что у меня перехватило дыхание.

– Кто тебя сюда впустил? – мой голос прозвучал резко, нарушив тишину в кабинете. Я подошла вплотную, с силой швырнула сумочку на стол и уперла руки в бока, превратившись в разъяренную фурию.

Олег медленно поднял на меня глаза. Его взгляд скользнул по моей фигуре.

– Твоя Анечка оказалась очень добросердечной, – проговорил он низким, издевательским баритоном.

– Давай, Канцедал, вали отсюда, – чеканила я каждое слово. – Пока я не вызвала охрану. У тебя пять секунд, чтобы освободить мое место и исчезнуть из поля моего зрения.

Он не дрогнул. Медленно, плавно поднялся, не отрывая от меня взгляда. Он был выше, массивнее, и его аура буквально заполняла комнату, вытесняя из нее кислород. Когда он сделал два шага в мою сторону, я не отступила, хотя внутри все сжалось. Проходя мимо, он намеренно задел меня плечом – жесткий, почти искрящийся физический контакт, от которого по коже пробежал электрический разряд.

Я фыркнула, стараясь скрыть дрожь, и наконец заняла свое место. Но стоило мне положить руку на стол, собираясь углубиться в бумаги, как Олег резко развернул меня к себе. Он схватился за подлокотники моего кресла и развернул его с такой силой, что колеса едва не взвизгнули.

Он навис надо мной, уперев руки в подлокотники и отрезав мне путь к отступлению. Я оказалась зажата.

– Не хочешь ничего объяснить? – спросил он строго, почти властно. Его лицо было так близко, что я чувствовала аромат его парфюма.

– А что я должна объяснять? – Я сложила руки на груди, выстраивая последнюю линию обороны. – Мы всё вчера обсудили. Или ты забыл?

– Лен, ну серьезно, нам же не по пятнадцать лет. Почему ты меня заблокировала? – В его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с раздражением.

Я вскинула брови, чувствуя, как внутри закипает истерический смех. О нет, он либо издевается, либо за эти годы его блестящий адвокатский ум превратился в кашу. Говорят, некоторые мужчины к тридцати пяти лысеют, но Олег, похоже, просто решил окончательно утратить способность чувствовать.

– Серьезно, Олег? Ты правда не понимаешь? По-моему, я поступила максимально разумно. Точно так же, как ты вчера себя вел. Все абсолютно честно.

Он ухмыльнулся и придвинулся еще ближе. Его дыхание коснулось моих губ.

– Это из-за вчерашнего поцелуя, да?

– Поцелуя? – я выдавила из себя сухую усмешку. – Нет. Поцелуй тут ни при чем. Скорее, дело в твоей реакции на него. Знаешь, это выглядит... специфично, когда мужчина сначала целует женщину так, будто она предел его мечтаний, а через секунду выскакивает из машины как ошпаренный, бросив ее одну. Нет-нет, что ты, это совсем не обидно. Сущие пустяки, – мой голос сочился иронией, скрывая за ней кровоточащую рану.

– Дело в моей реакции? – его голос стал тише и опаснее. – Хочешь знать, почему я так отреагировал?

– Нет, не хочу. Но раз уж ты начал, тебя теперь не заткнуть.

Я попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в широкую грудь. Но это было все равно что пытаться сдвинуть скалу. Олег мгновенно перехватил мои запястья. Одним движением он прижал мои руки к подлокотникам. Я была полностью обездвижена.

– Вчера я ушел, потому что ты весь вечер твердила, что я «просто друг», – выплюнул он, и его глаза потемнели от сдерживаемой ярости. – Я решил, что перегнул палку с этим поцелуем. Что я тебе навязываюсь. Поэтому и ушел, чтобы не наломать дров.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Какая идиотская, топорная отговорка! Мой скептический взгляд, видимо, задел его за живое.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Есть еще одна причина, по которой я ушел. Но...

– Олег, хватит! – перебила я его. – Хватит этих игр. Уходи. Ты мешаешь мне работать. Ты великий адвокат, у тебя наверняка куча дел, суды, клиенты... Кем ты себя возомнил? Мы в разводе, если ты забыл. С бывшими женами так не ведут себя. Мы друг другу никто. Вчерашний эпизод – просто ошибка, досадная случайность. Так что вставай и проваливай.

Мир замер. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. В следующую секунду он рывком поднял меня с кресла. Я не успела даже вскрикнуть, как его губы обрушились на мои.

Он кусал мои губы, не отпуская запястий, подавляя любое сопротивление. Я пошатнулась, но его рука мертвой хваткой вцепилась в мою талию, притянув меня к себе так близко, что я почувствовала каждый рельеф его мышц.

От одного звука нашего поцелуя – влажного, жадного – меня бросило в дрожь. Мой разум кричал: «Оттолкни его! Прекрати это!», но тело предательски таяло. Обманывать себя было бессмысленно: я все еще любила его. Эта любовь была как хроническая болезнь, которая временами утихала, чтобы вспыхнуть с новой разрушительной силой.

Олег потерял контроль. Его ладонь скользнула под мою блузку, обжигая кожу, пальцы сжали бедро, сминая ткань юбки. Он не давал мне отстраниться ни на миллиметр. Я задыхалась от этой страсти, от этого безумия. Мои пальцы, наконец вырвавшиеся из его хватки, сами собой запутались в его волосах. Я обвила его шею, отвечая на поцелуй с той же яростной страстью, пытаясь перехватить инициативу, заявить о своих правах. Но с каждой секундой я понимала, что проигрываю эту войну. Или уже проиграла.

Собрав последние силы, я резко отстранилась и дала ему пощечину. Звук удара хлестко прозвучал в тишине кабинета.

Мы оба тяжело дышали. Мои губы горели, сердце колотилось. Я смотрела на него, ожидая гнева, но Олег лишь криво ухмыльнулся, потирая пылающую щеку. Я опустила взгляд ниже, на его пах, где сквозь ткань брюк отчетливо проступало возбуждение. Неприкрытое, первобытное желание. Меня бросило в жар.

– Думаешь, я мог позволить тебе увидеть это вчера? – хрипло спросил он, кивнув на свое состояние. – Увидеть, что даже спустя столько лет один твой поцелуй до сих пор сводит меня с ума так, что я теряю контроль над собой? Быть твоим «другом», когда внутри все пылает?

Я прикусила губу. Я хотела его. Здесь, сейчас, на этом самом столе, среди разбросанных документов. Возможно, это уже не была та чистая любовь, что прежде, но была страсть, которую не смог задушить даже развод. Развод отменяет штамп в паспорте, но не отменяет химию в крови.

– Но сейчас ты мне это позволил, – ответила я, тяжело дыша и сжимая кулаки, чтобы снова не потянуться к нему.

Олег медленно присел на край моего стола, отодвинув стопку папок. Он протянул руку и схватил меня за край блузки, кончиками пальцев касаясь моей кожи. Он не тянул меня силой – просто сократил дистанцию до минимума, позволяя мне самой сделать выбор.

– Теперь я уверен, что ты чувствуешь то же самое, Лен, – прошептал он.

И я сделала шаг навстречу пламени. Прижалась всем телом к его груди. Ткань его пиджака казалась слишком грубой по сравнению с жаром его кожи. Его губы коснулись моей шеи, рассыпая колючие искры поцелуев, от которых кружилась голова. Я затаила дыхание, готовая окончательно провалиться в этот омут, но тут дверь с грохотом распахнулась.

– Елена Сергеевна!

Анечка застыла на пороге. Ее глаза расширились, когда она увидела нас в объятиях друг друга. Анечка резко развернулась на 180 градусов и, зажмурившись так сильно, что на ее лице появились морщинки, затараторила со скоростью пулемета:

– Елена Сергеевна, Агата Леонтьевна просит вас принять! Она будет здесь через несколько секунд, она уже в приемной, она уже идет!

И не успела я и слова сказать, как Анечка так же стремительно вылетела из кабинета, захлопнув дверь, словно спасаясь от пожара.

Паника тяжелым молотом ударила в виски. Я резко оттолкнулась от Олега, глядя в его глаза, в которых все еще плясали искорки недавнего желания, смешанного с легким недоумением.

– Черт, черт, черт! – прошептала я, чувствуя, как по рукам побежали мурашки. – Она не должна нас видеть вместе. Если она узнает, что между нами что-то есть... она меня уничтожит.

Я надеялась, что наши пути разошлись навсегда, что она осталась в прошлом. Что она вообще здесь делает? Без предупреждения, без записи. Такая женщина, как Агата, не наносит «случайных» визитов. Каждый ее шаг был просчитанным ходом в шахматной партии.

– Под стол! Быстро! – я схватила Олега за плечи, пытаясь придать ему ускорения.

– Лена, ты серьезно? – он тихо рассмеялся, явно забавляясь ситуацией. – Я что, по-твоему, должен играть в прятки?

– Сейчас не до рыцарства, Олег! Пожалуйста!

Я буквально затолкала его в узкое пространство под массивным столом. Он пытался что-то сказать, его губы растянулись в широкой вызывающей улыбке, но я не дала ему и секунды. Запихнув его длинные ноги в нишу, я поправила юбку и рухнула в свое красное кожаное кресло.

Я лихорадочно открыла крышку ноутбука, хотя он был полностью разряжен и экран оставался черным. Я начала яростно стучать пальцами по клавишам, имитируя бурную деятельность, хотя на самом деле просто печатала в пустоту.

Дверь открылась плавно, без стука. В кабинет вошла Агата.

Она окинула кабинет прищуренным взглядом, задержавшись на мне чуть дольше, чем следовало. Затем, не дожидаясь приглашения, подошла к столу и села в кресло напротив. Слава богу, со стороны посетителя стол был закрыт глухой декоративной панелью.

– Агата Леонтьевна, здравствуйте, – я постаралась придать голосу максимально беззаботный деловой тон, но он все равно слегка дрогнул. – Не ожидала вас сегодня увидеть. Вы по какому-то срочному рабочему вопросу?

Она снова посмотрела на меня, медленно, с ног до головы. В этот момент я кожей почувствовала все свои недостатки: капельку размазанной помады в уголке рта, несколько выбившихся прядей, которые я не успела пригладить, и расстегнутую верхнюю пуговицу блузки. Я как бы невзначай кашлянула и, скрывая дрожь в пальцах, застегнула пуговицу.

– По вам видно, что вы не ожидали, – с тонкой, едва уловимой усмешкой произнесла Агата Леонтьевна. Ее голос звучал низко и властно. – Вы выглядите... несколько растрепанной, Елена Сергеевна.

Я сжала зубы, стараясь держать себя в руках.

– Сами понимаете, рабочие будни. Так какой вопрос привел вас в мое агентство?

Агата откинулась на спинку кресла.

– Я зашла, чтобы лично поблагодарить тебя. Дамы, которым я имела неосторожность порекомендовать твое агентство, остались в восторге. Они очень тепло отзывались о результатах. Признаюсь, я и сама приятно удивлена эффективностью вашего сотрудничества, хотя, глядя на тебя сейчас, я понимаю, что ты совершенно невежественна в вопросах делового этикета.

Я нахмурилась. Она пришла сюда только для того, чтобы сделать мне сомнительный комплимент и в очередной раз унизить? Внутри меня закипало глухое раздражение, но Агата, почувствовав мое замешательство, продолжила тем же тоном.

– Я приняла решение. Я бы хотела стать инвестором вашего агентства. Мои возможности и ваши... кхм... специфические таланты помогут нам расшириться и монополизировать этот сектор рынка.

У меня чуть челюсть не отвисла. Что? Эта женщина, которая называла меня посредственностью и предрекала скорый крах, теперь предлагает мне партнерство?

– Постойте... Вы серьезно? – вырвалось у меня.

– А вы думаете, я так по вам скучаю, что решила лично приехать и подшутить над вами? – Агата заговорила со своим странным, едва уловимым французским акцентом. Почему-то сегодня он звучал сильнее, чем обычно. Откуда он у нее вообще взялся? Насколько я знала, она была коренной петербурженкой. – Я говорю совершенно серьезно. Я хочу вложить деньги в наш бизнес. Если вы не согласны...

– Согласна! – выпалила я, не успев подумать. Это был шанс всей моей жизни. – Я согласна. Когда мы сможем обсудить детали договора?

Она довольно улыбнулась. Мысли о том, что у неё с Олегом, скрутили мне желудок. Олег отрицал это, говорил, что они просто знакомы, но сейчас, сидя перед ней и ощущая тяжесть его присутствия под столом, я чувствовала себя предательницей. Что, если она до сих пор что-то к нему испытывает? Смогу ли я работать с ней, зная, что обманываю ее каждую секунду?

– Я думала, мы обсудим детали вместе с вашими юристами прямо сейчас, – Агата вдруг подалась вперед. Она положила ладонь на столешницу и начала ритмично постукивать пальцами прямо посередине.

– Олег Романович, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза с ледяным торжеством, – когда вам надоест сидеть в этой пыльной нише под столом, милости прошу – присоединяйтесь к нашей дискуссии. Думаю, вам, как человеку, близкому к Елене Сергеевне, будет крайне интересно ознакомиться с документами перед их подписанием.

– Конечно, Агата Леонтьевна, – раздался из-под стола спокойный голос, – Не поймите меня неправильно, – непринужденно проговорил Олег, – Я бы с огромным удовольствием поприветствовал вас, но длинные ноги Елены мне слегка перерождают путь.

Я сидела, не в силах пошевелиться, чувствуя, как краска заливает лицо. Агата Леонтьевна поднялась и кивнула мне на прощание. Едва дверь за Агатой Леонтьевной закрылась с глухим, тяжелым стуком, пространство кабинета, казалось, выдохнуло вместе со мной. Через секунду из-под стола, неловко задев коленкой ящик, выполз Олег.

Он выглядел нелепо. Он потянулся ко мне, его пальцы почти коснулись моего запястья – жест утешения или, может быть, триумфа? Но внутри меня что-то с треском лопнуло. Это было неправильно. Вся эта сцена, эта ложь, эти прятки под мебелью – все это вдруг показалось мне дешевым фарсом, недостойным того, за что я так долго боролась.

– Нет, – резко бросила я, отпрянув.

Олег замер, его рука повисла в воздухе, а в глазах отразилось недоумение. Но я уже не смотрела на него. Я бросилась вон из кабинета, мимо ошеломленной секретарши, к выходу.

На улице меня ослепило солнце. После душного полумрака офиса город казался нереально ярким, почти болезненно красивым. Небо – высокое, пронзительно-голубое, чистое до звона. Солнце путалось в сочной майской зелени деревьев, рассыпая по асфальту золотые искры.

Я догнала ее у самой машины. Черный блестящий «Майбах» уже ждал свою хозяйку. Агата Леонтьевна стояла у открытой дверцы. Охранники мгновенно выросли у меня на пути, готовые вежливо, но твердо «проводить» назойливую просительницу.

– Подождите! Агата Леонтьевна! – крикнула я, задыхаясь.

Она подняла руку, коротким жестом останавливая охранника. Медленно повернулась. В ее взгляде не было ярости – только ледяное любопытство. Она подошла ко мне вплотную.

– Агата... простите, что говорю это сейчас, – я сглотнула, чувствуя, как паника борется с решимостью. – Я не могу молчать. Вы решили стать моим инвестором, но вы должны знать правду. Я вас обманула. Тогда, в самом начале. Олег... он не был тем таинственным поклонником, который жаждал с вами встретиться. Я всё подстроила. Просто испугалась, что вы разорите мой бизнес из-за парня, который сбежал со свидания. Мне жаль. Если вы сейчас передумаете, я пойму. Это будет справедливо.

Наступила тишина, прерываемая лишь гулом города. Агата долго смотрела на меня, а потом ее губы тронула странная улыбка.

– Знаете, Елена, – её голос был тихим, но отчётливым, – превыше всего в этой жизни я ценю честность. Какой бы женщиной вы ни были, какими бы моральными принципами ни руководствовались, я благодарна вам за то, что вы сказали это сейчас.

Она сделала паузу.

– Но и я должна быть честной. Если вы думали, что я поверила в вашу нелепую легенду о пылком поклоннике, то я искренне оскорблена вашим мнением о моих умственных способностях. Я позволила вам разыграть этот спектакль только потому, что хотела познакомиться с таким человеком, как Олег Романович. И нет, не для того, чтобы закрутить с ним «головокружительный роман», оставлю подробности своих интересов при себе.

Я застыла, не зная, что сказать. Мир вокруг начал стремительно меняться.

– Но больше всего в Олеге Романовиче меня поразил даже не его профессионализм, – продолжала Агата, – а его преданность. Знаете ли вы, милочка, что при нашей первой личной встрече он рассказал мне всё? О вашем плане, о ваших страхах. Он извинился передо мной. И знаете, что меня тронуло больше всего? Он искренне, почти отчаянно просил меня не разрушать ваш бизнес. Не вставлять вам палки в колёса, чего бы мне это ни стоило.

Меня бросило в холодный пот. Олег... он всё это время...

– Так что зря вы волновались, – Агата язвительно, но почти по-доброму усмехнулась. – И уж тем более, если вы думали, что я всерьез претендую на мужчину в возрасте Олега, то скажу вам одно: сваха из вас никудышная.

В ее улыбке больше не было змеиного яда. Скорее, снисходительность взрослого хищника по отношению к неопытному котенку.

– Я не понимаю... – прошептала я. – Вы все знали?

– Милая, конечно, мы всё знали, – она театрально вздохнула. – Вы же не в дешевом женском романе живёте, честное слово. В большом бизнесе всё прозрачно, даже ваши маленькие интриги.

– Но если вы так меня осуждаете... Зачем вы пришли сегодня? Зачем предложили инвестиции?

Агата Леонтьевна уже села в машину. Она посмотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде я впервые увидела уважение.

– Вовсе нет, Елена, я вас не осуждаю. Вы мне нравитесь. Вы пример сильной и независимой женщины, которая готова грызть землю ради своего дела. А я обожаю сильных женщин. Это редкий тип.

Дверца закрылась с глухим щелчком. Но прежде чем машина тронулась с места, стекло медленно опустилось.

– И еще кое-что, – добавила она, глядя куда-то мимо меня. – Не знаю, замечали вы или нет, но Олег безумно в вас влюблен. Вам чертовски повезло с бывшем мужем: так отчаянно защищать женщину, с которой ты в разводе... Вы хорошо смотритесь вместе. До скорой встречи.

Стекло поднялось, отрезав ее от меня. Автомобиль плавно тронулся с места и через мгновение растворился в потоке машин, оставив меня одну на залитом солнцем тротуаре.

Неужели все это было правдой? Неужели я была так слепа?

Глава 17

Я шла по коридору, и эхо моих шагов отбивало ритм нарастающей истерики. В груди клокотало что-то темное, густое и обжигающее. Злость? Обида? Или та самая невыносимая ярость, которая рождается из бессилия перед собственными чувствами? Я ненавидела себя за то, что была недостаточно смелой. За то, что слова «я тебя люблю» застревали в горле раскаленной чекой от гранаты, которую я боялась выдернуть.

Когда я толкнула дверь кабинета, от ярости у меня перехватило дыхание.

Олег стоял у моего стола. Он не просто ждал меня – он по-хозяйски перебирал мои документы, заглядывал в ящики, рассматривал содержимое моей жизни, словно имел на это законное право. В его руках я увидела свой паспорт.

Внутри меня что-то с треском лопнуло.

– Положи. На. Место, – процедила я, сокращая расстояние между нами в три размашистых шага.

Я буквально вырвала документ из его рук. Мои руки дрожали, и я знала, что он это видит. Он всегда видел меня насквозь, как бы тщательно я ни красилась и ни выпрямляла спину.

– Милое фото, – произнес он, и в его голосе прозвучала та самая легкая, дразнящая нотка, которая всегда выводила меня из себя. – Ты сменила паспорт? Раньше у тебя было другое выражение лица. Более... доверчивое, что ли.

Его тон – непринужденный, почти светский – был подобен плевку в лицо. Как он может вести себя так, будто все в порядке?

Я заглянула в паспорт, увидела лишь размытые пятна букв, с силой захлопнула его и швырнула на стол.

– Ты меня совсем за дуру держишь, Олег? – мой голос сорвался на шепот, который был опаснее крика.

Он медленно свел брови, изображая искреннее недоумение.

– Значит, вот как ты всё решил? Ты просто пошёл и выложил всё Агате? – я сделала шаг вперёд, наступая на него. – Ты счёл меня настолько никчёмной, настолько тупой, что решил провернуть всё за моей спиной? Почему ты мне не сказал? В ресторане ты пел мне дифирамбы о том, что вы «просто болтали», что вы «подружились». А на деле?

Я задыхалась от возмущения.

– О боже! Ты просил ее не лезть в мои дела! Ты опекал меня так, будто мне девять лет и я не в состоянии отличить контракт от раскраски! Ты хоть понимаешь, как унизительно это слышать? Если ты не мог помочь так, как я просила, зачем было лезть не в свое дело? Зачем ты заступался за меня, зачем строил из себя благородного рыцаря перед ней? Зачем все это, Олег?!

Я вскинула руки, чувствуя, как к щекам приливает жар. Мое раздражение вырвалось наружу, и последние слова я буквально прокричала ему в лицо.

Олег тяжело вздохнул. Он не отвел взгляд и не смутился. Он просто сунул руки в карманы брюк, приняв ту самую позу непоколебимой уверенности.

– Ты попросила меня о помощи, Лена, – спокойно сказал он. – Я сделал всё, чтобы в будущем у тебя не возникло проблем. Тебя что-то не устраивает в результате? Твой бизнес в безопасности. Ты же меня знаешь. Знаешь, как я предпочитаю решать вопросы. Если ты пришла ко мне, следовало ожидать именно такого подхода. Разве нет?

– Нет, – отрезала я, качая головой. – Видимо, я совсем тебя не знаю. Ты изменился, Олег. За эти четыре года ты стал... другим. Прежний ты никогда бы не поступил так подло, за моей спиной.

– Потому что я взрослею, Лен. Как и все нормальные люди, – он сделал шаг навстречу, и его голос стал жестче. – А ты? Ты не хочешь немного повзрослеть? То, что ты сейчас кричишь, звучит как детский лепет. «Ты мне не сказал», «ты меня обидел»... Мы живем в реальном мире, а не в песочнице.

– Да, конечно! Обвиняй меня в инфантильности! – горько усмехнулась я. – Ты у нас великий взрослый, стратег и вершитель судеб, а я веду себя по-детски. Вот только скажи мне, о мудрейший: почему я узнаю о том, что ты в меня «невероятно влюблен», не от тебя? Не от взрослого и уверенного в себе мужчины, а от посторонних женщин?

Он раздраженно выдохнул, и в его глазах наконец мелькнула тень той бури, что бушевала внутри. Он резко сократил расстояние между нами, но я тут же отшатнулась, упершись спиной в край стола. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Один его жест – и моя броня рассыплется в прах.

– Я не обсуждал нашу личную жизнь с Агатой, – чеканя каждое слово, произнес он. – А выводы, которые она делает, наблюдая за нами со стороны, тебя не касаются. Это ее фантазии.

– Значит, она ошиблась? – я скрестила руки на груди, вызывающе глядя ему в глаза. – Она сделала неверный вывод? Скажи это. Скажи, что ты меня не любишь.

– Верный! – внезапно рявкнул он, повысив голос до моего уровня. – Это понимают все вокруг! Все, кроме тебя!

Я на мгновение опешила от его напора, но защитная реакция сработала мгновенно:

– Ну уж извини, что не дотягиваю до твоего невероятного интеллектуального уровня! Куда уж мне, «инфантильной» дурочке...

– Черт возьми, я не об этом! – он в сердцах ударил ладонью по столу рядом со мной.

– Слушай меня внимательно, – я перешла на ледяной тон. – Я больше не играю в твои игры. Если ты рассчитываешь, что вся эта драма закончится в постели, забудь. Ничего не будет, ясно? У меня, если ты забыл, сломано ребро, так что сегодня тебе ничего не светит. Иди ищи утешения в другом месте.

Олег замер. Его лицо на мгновение посерело, а потом вспыхнуло опасным багрянцем.

– Просто браво, Канцедал, – обратился он ко мне – Значит, вот какого ты обо мне мнения? Секс. Это все, что мне от тебя нужно? А пять минут назад, когда ты стояла рядом и едва дышала от близости, ты ведь была не против, да? Какая муха тебя укусила, когда ты выходила из кабинета?

– А что тебе еще нужно?! – сорвалась я. – Забыл, почему мы расстались? Вот из-за таких сцен! Из-за твоего контроля, из-за моей гордости! Мы с тобой больше не муж и жена, Олег! К чему этот цирк? Я хочу понять... потому что...

Я сделала паузу, чувствуя, что в легких заканчивается воздух. Горло сдавило спазмом.

– Потому что если для тебя все это шутки, приколы и способ интересно провести вечер, то для меня все совсем иначе.

Я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь произнести то, что окончательно разрушит мою защиту.

– Потому что я люблю тебя, понял? Я думала, что это прошло. Четыре года я убеждала себя, что вычеркнула тебя из своей жизни. Но вчера... в машине... я поняла, что ничего не прошло. И это меня убивает. Потому что у нас ничего не выйдет. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку и не утонуть. Просто уходи. Прямо сейчас. Я не хочу тебя видеть.

Наступила тишина. Олег не шевелился. А потом он сделал это.

Он резко шагнул ко мне, схватил за плечи и буквально впечатал в стену. Удар был не сильным, но жестким – он лишил меня возможности сопротивляться.

– Заткнись, Канцедал! – прорычал он, прижимаясь ко мне всем телом так, что я почувствовала исходящий от него жар. Его лицо было в сантиметре от моего.

– Я больше не Канцедал! – выкрикнула я в ответ, упрямо вздернув подбородок, хотя внутри все дрожало от страха и восторга. – Хочешь фамильярничать – называй меня по девичьей фамилии!

Он сократил расстояние между нами до опасного минимума, обжигая мое лицо своим дыханием.

– А в паспорте по-прежнему моя. Почему не сменила за четыре года, а, Лена?

– Сменю! – процедила я сквозь зубы. – Как только снова выйду замуж. За нормального человека.

В его глазах вспыхнул настоящий первобытный огонь. Пальцы на моих плечах сжались чуть сильнее, но тут же расслабились и переместились на шею.

– Я люблю тебя, – прошептал он, коснувшись губами моего виска. – Слышишь? Люблю дура!

Я распахнула глаза, не веря своим ушам.

– Что?..

– Я люблю тебя, – повторил он, на этот раз прямо мне в губы, едва касаясь их своими. – Ты даже не представляешь, как сильно я скучал. Когда я впервые после долгой разлуки увидел тебя в том ресторане, мне показалось, что я сойду с ума. Мне хотелось сорвать с тебя всю одежду и целовать до тех пор, пока ты не вспомнишь, чья ты. Все эти четыре года я лгал себе. Я убеждал себя, что между нами все кончено, что я забыл твой запах, твой голос... А потом – твоя улыбка. Твой колючий взгляд. Твои руки. Я сошел с ума так же, как в первый раз, когда увидел тебя девчонкой.

Он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.

– Я влюбился в тебя заново, Лена. Только на этот раз в тысячу раз сильнее. Я больше не хочу тебя отпускать. И не отпущу. Плевать на твой бизнес, на Агату, на всё остальное.

Я смотрела на него и видела не холодного бизнесмена, а мужчину, который был сломлен так же, как и я. Моя ярость улетучилась, оставив после себя голод.

Я вцепилась пальцами в его галстук, сминая ткань, и с силой притянула его к себе, вовлекая в поцелуй. Это не было похоже на нежное примирение. Это было столкновение двух стихий, долгий, жадный выдох после четырех лет задержки дыхания.

Я хотела спасти репутацию агентства, хотела доказать свою независимость, но в итоге сама угодила в ловушку. Ловушку, из которой не хочу выбираться. Он по-прежнему мой. Только мой.

Я таяла в его объятиях, слушая его сбивчивое дыхание и шепот, в котором мое имя звучало как молитва. И пусть сомнения сгорают в пламени нашей любви – пока его руки так крепко меня обнимают, я впервые за долгое время чувствую себя как дома.