Текст книги "После Развода. Влюбиться в тебя заново (СИ)"

Автор книги: Зарина Цурик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

Каждый раз, когда я пыталась вдохнуть поглубже, в правом боку вспыхивала острая колющая боль, словно кто-то вонзал туда зазубренный нож. Похоже, ребро все-таки не выдержало нашего эпичного падения с лестницы.

Нас затолкали в камеру с грацией, присущей скорее скотобоям, чем представителям закона. Дежурный, закрывший за нами решетку, выглядел как вчерашний школьник, которому слишком рано выдали форму и право распоряжаться чужими судьбами. Ему было плевать на наши синяки и порванную одежду. Для него мы были просто очередным «мусором», шумом, нарушающим тишину ночного дежурства.

Я сидела на узкой, вмурованной в пол лавке. Лиза лежала рядом, ее голова тяжелым грузом покоилась у меня на коленях. Она дышала неровно, и я то и дело касалась ее лба, проверяя, нет ли жара. Впереди, вместо серой сырой стены, на которую я предпочла бы смотреть в гордом одиночестве, оскалилась ржавая решетка. А за ней, в соседнем «аквариуме», сидел тот, кто превратил этот вечер в филиал ада.

Николаша. Коленька. Николай Александрович. Имя, которое я раньше произносила с профессиональной вежливостью, теперь горчило на языке. Как же обманчива бывает внешность. Дорогой костюм, манеры столичного архитектора, выглаженные воротнички… А внутри оказалась такая гниль, такая несусветная грязь, что меня тошнило от одного его вида.

Николай сидел в зеркальном отражении моей позы, прислонившись спиной к стене. Он пялился на меня сквозь прутья решетки, и в его взгляде не было ни капли раскаяния. Выглядел он паршиво: из носа тонкой струйкой текла кровь, под глазом наливался сочный фиолетовый фингал. Побитый кролик, возомнивший себя львом. Хотя, честно говоря, сама я выглядела не лучше: растрепанная, в грязном пиджаке, с лицом, которое, судя по ощущениям, встретилось с каждой ступенькой того злополучного пролета.

Я нахмурилась, пытаясь взглядом прожечь дыру в его самоуверенном лбу. Это ведь из-за него мы скатились с лестницы. Его пьяная ярость, его неконтролируемые движения… Всё из-за этого ничтожества.

Николай злобно оскалился, обнажив окровавленные зубы. Кряхтя, он поднялся на ноги, подошел к решетке и вцепился в нее пальцами, высматривая дежурного.

– Слышь, офицер! – выкрикнул он, и его голос эхом разнесся по холодному коридору. – Дай позвонить, а?

Молодой полицейский даже не поднял головы от бумаг. Его лицо оставалось каменным.

– Не положено, – коротко отрезал он.

– Как это не положено? – Николай затряс решеткой, и звук металла о металл ударил меня по вискам. – Один звонок! Я имею право на звонок, я законы знаю, не первый день живу. Зови главного, живо! Вы не имеете права меня здесь мариновать.

Дежурный наконец соизволил поднять глаза. В них читалась бесконечная усталость человека, который за смену видит таких «знатоков прав» по десятку.

– Мы имеем право задерживать нарушителей порядка на срок до сорока восьми часов до выяснения обстоятельств. Возможность совершить телефонный звонок будет предоставлена в установленном порядке с девяти утра до девяти вечера. В ночное время звонки не принимаются. Успокойтесь, гражданин.

Николай раздраженно выдохнул, отпрянул от решетки, но тут же подошел к перегородке, разделявшей наши камеры. Он буквально навис над ней, вглядываясь в меня. Надо признать, клетка ему шла – она идеально подчеркивала его истинную сущность.

Я отвела взгляд. Нужно было думать, лихорадочно соображать, как вытащить нас с Лизой из этой дыры. Мы не могли провести здесь сорок восемь часов. У Лизы могли быть внутренние повреждения, а мне просто необходимо было оказаться как можно дальше от этого человека.

– Если из-за тебя мне впаяют «административку», – прошипел Коля, понизив голос до змеиного свиста, – тебе конец. Обещаю. Клянусь всеми святыми, я тебя из-под земли достану.

– Конец? – я вскинула голову, забыв о боли в ребре. – Тебе напомнить, кто кого отдубасил, «герой»? Благодари судьбу, Николай, что полиция приехала так быстро. Иначе я бы тебе не просто лицо расцарапала, я бы тебе ноги переломала. И сделала бы это с огромным удовольствием.

Он криво усмехнулся, вытирая нос рукавом когда-то дорогой рубашки.

– Тебе повезло, что я трезвею. Когда я трезвый, я никогда не лезу в драку. Считай, что ты отделалась легким испугом.

– Ого, серьезно? – я изобразила на лице фальшивое восхищение. – Может, мне еще на колени перед тобой встать за такое невероятное благородство? Спешу тебя расстроить: вот тут мне не повезло. Я всегда готова привести в чувство людей с такой… специфической душевной организацией, как у тебя. В любом состоянии.

– В камерах тихо! – рявкнул дежурный, ударив ладонью по столу.

Николай на мгновение замолчал, но его так и подмывало выплеснуть накопившуюся желчь.

– И зачем я только с тобой связался? Пришел в твое хваленое агентство, доверился «профессионалу»… Ты даже не представляешь, какой отзыв я тебе напишу. Я уничтожу твою репутацию. Твои «свахи» будут милостыню просить у метро.

– Молодец, Николай Александрович, – язвительно ответила я. – В спецприемнике у тебя будет масса свободного времени, чтобы отточить слог. А пока ты будешь писать мемуары, я начну освещать твой феерический провал. Напал на женщин, устроил пьяный дебош, дрался с ними... и, что самое смешное, проиграл. Ты просто кумир миллионов, Коля. Браво.

Он побагровел.

– Ух ты, как заговорила! А с виду такая благоразумная, такая правильная… А ведь пять минут назад я уже почти готов был перед тобой извиниться.

Я отвернулась. Разговаривать с ним было все равно что играть в шахматы с голубем: он все равно перевернет фигуры, нагадит на доску и улетит рассказывать своим, как он меня «сделал».

– Извините, – позвала я дежурного, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и убедительно. – Пожалуйста, дайте мне позвонить. Нам нужно в больницу. Нам не оказали первую помощь, а мы упали с высокой лестницы. У меня, скорее всего, сломаны ребра, у подруги может быть сотрясение. Это серьезно. Если с ней что-то случится в вашей камере, это будет уже совсем другая статья.

Николай фыркнул, явно не оценив мой ход конем. Но дежурный даже ухом не повел. Он продолжал что-то писать, методично и равнодушно.

– Слышь, мужик, – снова вмешался Николай, почувствовав, что ситуация заходит в тупик. – Пойми, мне сейчас никак нельзя эти пятнадцать суток. У меня дела, контракты. Дай телефон, я адвокату позвоню. Тебе же лучше будет: он приедет, все оформит, никто тебе мозги не будет компостировать. Всего один звонок.

– Нет, – отрезал полицейский.

Я решила сменить тактику и зайти с другой стороны.

– Вы женаты? – спросила я, стараясь поймать взгляд дежурного. – Я здесь не просто так. Я руковожу лучшим брачным агентством. Я могу подыскать вам невесту. Лучшую. На любой вкус. Мы найдем ту, которая будет ждать вас с дежурства с горячим ужином, а не с претензиями. Подумайте.

Дежурный на секунду завис, его рука с ручкой замерла над бумагой.

– Слышь, мужик, не верь ей! – заорал Николай, перебивая меня. – Она тебе подсунет какую-нибудь мегеру или старуху, а потом будет бегать за тобой и умолять, чтобы ты переспал с этой старухой ради «статистики успеха»!

– Ни о каком «переспать» и речи не шло, это твои влажные эротические фантазии, Коля! – я дернулась, и резкая боль тут же дала о себе знать. – Если ты не хотел идти на то свидание, нужно было просто сказать «нет», а не выпендриваться и обещать золотые горы.

– Хотел! – огрызнулся он. – Хотел тебе насолить, вот и пообещал. И что ты мне сделаешь?

– Тишина! – снова закричал дежурный, вскакивая. – Еще одно слово, и я вас разведу по разным отделениям, будете сидеть по одиночке!

– Ха, очень в духе человека, который дрался с женщиной, – бросила я в сторону Николая, не обращая внимания на угрозу.

– Да это ты со мной дралась! – Николай окончательно сорвался на крик. Его самолюбие было задето сильнее, чем лицо. – Ты на меня набросилась, как бешеная!

– Кому ты лапшу на уши вешаешь? Ты первый напал. Твой поганый язык во всем виноват. Если бы ты умел держать язык за зубами, мы бы сейчас спали в своих кроватях!

– Так! Я сейчас вам рты скотчем заклею! – офицер подошел к клеткам и навис над нами.

Николай, почувствовав приближение представителя власти, вдруг сменил гнев на милость, но в своей обычной манере.

– Осторожнее, командир, – сказал он, кивая в мою сторону с мерзкой ухмылкой. – Эта сумасшедшая баба еще и возбудиться может от такого обращения. Потом от нее не отделаешься, будет преследовать тебя до самого дома.

Если бы не Лиза, спящая у меня на коленях, я бы вскочила, вцепилась ему в ворот и пару раз приложила бы его пустую башку о прутья решетки. Клянусь, это стоило бы ему лишних суток ареста.

– Послушай, офицер, – Николай снова обратился к дежурному, и на этот раз его голос зазвучал твердо и властно. Тон «хозяина жизни» включился на полную мощность. – Ты хоть знаешь, кто я такой? Если ты не дашь мне сделать этот звонок сейчас, я приложу все усилия, чтобы завтра ты искал себе новую работу. И поверь, в охране «Пятерочки» тебе тоже откажут. Я ведущий архитектор «Холд Групп». Ты понимаешь, на каком уровне у меня связи?

Дежурный замер. В воздухе повисла тяжелая пауза. Я видела, как в голове у парня крутятся варианты развития событий. С одной стороны – устав, с другой – самоуверенный начальник с возможным влиянием. Он тяжело выдохнул, потер переносицу и, ничего не говоря, подошел к столу. Достал из ящика изъятый при обыске телефон Николая и протянул его через решетку.

– Эй! А мне? – возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. – Это дискриминация!

Дежурный проигнорировал меня и вернулся на свое место, демонстративно отвернувшись. Николай, сияя, как начищенный таз, быстро набрал номер.

– Алло? Да, здравствуйте. Это Николай. Срочно. Вы сможете меня вытащить? Да, задержали… нелепая ситуация, бытовой конфликт. Грозит пятнадцать суток. Адрес сейчас скину смской. Да, буду ждать. Всё произошло в клубе, надо выяснить, кто вызвал наряд. Понял. Спасибо.

Он закончил разговор и вернул телефон офицеру, который тут же его забрал. Николай медленно повернулся ко мне. На его лице играла торжествующая ехидная улыбка.

– Ну всё, ведьма. Через час меня здесь не будет. Твой «бизнес» может начинать писать завещание, а ты готовься объяснять Лизоньке, почему вы сидите здесь, а я дома в тёплой постельке.

Я скривилась от отвращения, поудобнее перехватывая голову Лизы.

– И слава богу, Коля. Твое отсутствие, лучший подарок, который я получила за этот вечер. Надеюсь, твой адвокат захватит для тебя намордник.

Он что-то пробормотал себе под нос и отошел вглубь своей камеры. Я осталась сидеть в полумраке, слушая тиканье часов на стене дежурной. Ребро ныло все сильнее, Лиза во сне вздрогнула, а несправедливость этого мира казалась почти осязаемой. Но ничего, главное дожить до утра.

Глава 11

Гул. Низкий, монотонный, похожий на гудение огромного холодильника, медленно выводил меня из глубокой бесцветной бездны. Я словно продиралась сквозь толщу воды к поверхности, где меня ждал свет и… этот гул. Приподнявшись на локтях, я болезненно застонала. В голове пульсировала боль, а картинка перед глазами плыла, не желая фокусироваться.

Белые простыни. Незнакомая кровать. Комната, залитая мягким рассеянным светом, с панорамным окном, за которым виднелись лишь верхушки деревьев и чистое, обманчиво спокойное небо. Никаких привычных стен, никаких моих вещей. Это больничная палата.

Я попыталась встать, но стоило мне пошевелиться, как что-то потянуло меня за руку. Какие-то трубки, ведущие к капельнице, прикрепленной к штативу рядом с кроватью. Я попыталась их вырвать, почувствовав иррациональное желание убежать, и в этот момент дверь бесшумно распахнулась.

В дверях появилась медсестра – молодая женщина с добрыми глазами и аккуратно собранными в пучок волосами. Ее униформа сидела безупречно, а движения были плавными и уверенными.

– Доброе утро, – её голос был мягким, почти убаюкивающим. – Вы вовремя. Я как раз пришла поменять вам капельницу. Как спали?

Я еще раз огляделась. Как я здесь оказалась? Почему совершенно ничего не помню со вчерашнего вечера? Я же сидела в обезьяннике с Лизой и Николаем. Он ждал адвоката или что-то в этом роде. Как я попала из полицейского участка в эту роскошную клинику?

Вслед за медсестрой в палату вошел мужчина – доктор лет сорока, с открытым, добродушным лицом и легкой улыбкой. В руках у него была толстая папка, судя по всему, моя история болезни.

– Здравствуйте, доброе утро, – он сел на стул рядом с кроватью, его взгляд был внимательным и чутким. – Как себя чувствуете, Елена?

Мое имя. Приятно, что я хоть это помню. Боже, неужели я вчера вырубилась? Ничего не помню. Будто последние часы поглотила огромная черная дыра.

– Где я? – вырвалось у меня. Я прикусила губу. Дура. Надо было задать другой вопрос. – Нет, я поняла, где я. А как я сюда попала? – я снова попыталась привстать, и в ребре, которое еще вчера болело, неприятно потянуло.

– Вы в больнице, Анна. Все хорошо. – Доктор жестом попросил меня не волноваться. – Можно сказать, вам невероятно повезло, вы родились в рубашке, после такого падения… У вас сломано всего одно ребро. А еще многочисленные ссадины, синяки и легкое сотрясение мозга. Вы просто счастливицы, хотя вашей подруге повезло больше.

– Подруге? – Сердце екнуло. Он что, говорит о Лизе?

– Да, девушке, которую привезли вместе с вами. У нее все намного серьезнее.

– Перелом? Тяжелое сотрясение? – я попыталась сесть, но голова закружилась.

Доктор улыбнулся и покачал головой.

– Сами у неё спросите. Она в соседней палате. – Он не стал развивать эту тему. – Я сказал «серьёзнее», Елена, а не «хуже». Так. – Он сверился с записями в папке. – С вами всё в порядке, вы идёте на поправку, главное – отдыхайте и не волнуйтесь. Не пытайтесь снять фиксирующую повязку и старайтесь дышать ровно.

– Мне нужно на работу, – я попыталась найти хоть какую-то опору. – Я могу выписаться?

Он покачал головой.

– Да, вы можете выписываться, но я бы рекомендовал остаться хотя бы на день. Выписывайтесь завтра. Я все же задержу вас на денек, чтобы убедиться, что с анализами все в порядке.

Вот это да. Столько внимания. В больницах обычно стараются как можно быстрее избавиться от лишних пациентов, тем более если ничего серьезного не случилось. Это точно не обычная больница. Хотя я всегда обращалась только в платные клиники, но здесь совсем другой уровень. А может, дело в том, что я не так часто лежала в клиниках, поэтому мне сложно судить.

– Куда мне подойти, чтобы оплатить лечение? – спросила я, пытаясь найти телефон. – И за себя, и за свою подругу.

– В этом нет необходимости, Елена Сергеевна. Олег Романович уже всё оплатил. – Доктор быстро что-то записал в свою папку, поднялся и направился к выходу. – Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Вы проснулись рано, скоро принесут завтрак.

Медсестра тоже ушла, и я осталась одна. Олег Романович? И что, черт возьми, вчера произошло? Ничего не помню. В голове словно огромная черная дыра. Кажется, после того как Николай обрадовался, что за ним скоро приедет адвокат, я буквально прикрыла глаза, меня клонило в сон. И все. Точно задремала.

Я все же поднялась на ноги, медленно и осторожно балансируя с капельницей. Если действовать очень аккуратно, все будет в порядке. Выйти из палаты оказалось сложнее, чем я думала. Коридор был безупречно чистым, светлым, с приглушенными тонами. Ну и с какой стороны находится палата, в которой лежит моя Лиза? Ох. Я выпрямилась и пошла очень медленно, стараясь не делать резких движений.

Подошла к двери с номером, на которой не было таблички с фамилией, и чуть приоткрыла ее. Есть, джекпот. Внутри на кровати сидела Лиза и с улыбкой разговаривала по телефону на турецком. Увидев меня, она просияла. Я махнула ей рукой, мол, все в порядке, говори, я подожду, и села рядом на кровать, полулежа, прислонившись спиной к стене. Слава богу, с ней все в порядке! Она совсем не походила на человека, у которого есть что-то «посерьезнее». Напротив, она улыбалась, щебетала, как птичка, то и дело поправляла свои светлые волосы и смущенно улыбалась в камеру.

Через пять минут она отключилась и убрала телефон.

– Ну как ты? – спросила она, нахмурив брови и поджав губы.

Я пожала плечами.

– Не знаю, сказали, что все хорошо, только ребро сломано, плюс ссадины и сотрясение. Ничего не помню.

– Ну так это неудивительно, ты же вчера потеряла сознание, да ещё в такой момент! – всплеснула руками Лиза. – Я как будто в турецком сериале оказалась, а я, поверь, живу в Турции и знаю, о чём говорю! Ты так и не приходила в себя, врач сказал, что это из-за стресса и всего, что произошло, организм не выдержал и отключился. Он так за тебя переживал... – хитро проговорила Лиза, прищурившись.

– Кто? Врач? – я недоуменно моргнула.

– Да какой врач! Ты что, правда ничего не помнишь? Совсем ничего?

– Говорю же – ничего. Помню, мы сидели в обезьяннике, ты спала у меня на коленях, и, наверное, тогда я и отключилась.

– Нет, – Лиза покачала головой. – Ты ещё долго была в сознании. Ну-ка, вспоминай!

Я мучительно пыталась восстановить в памяти хронологию событий, но в голове всплывали лишь обрывочные фрагменты: неоновые огни ночного города, чей-то крик и резкий запах. Лиза, заметив мои тщетные попытки сосредоточиться, тяжело выдохнула. В этом выдохе слышалась покорность человека, обреченного рассказывать длинную и не самую приятную историю.

– В общем, этот Николай... – начала она, нервно заправляя прядь волос за ухо. – Представляешь, он позвонил своему адвокату. И этим адвокатом оказался Олег. Да-да, твой Олег. Каковы шансы, а?

Я замерла. Олег?

– Он нас и вытащил, – продолжала Лиза. – Каким-то волшебным образом уладил всё с полицией, буквально за шкирку вытащил нас из этого ада. Но когда он вез нас в больницу, мне стало совсем плохо. Помнишь, как у меня живот схватило? Ты еще в машине пыталась меня успокоить, за руку держала... А потом, когда мы приехали, Олег хотел с тобой поговорить. Ну, по-человечески. А ты его...

– Послала? – мрачно предположила я.

– Если бы просто послала, – хмыкнула подруга. – Ты выдала целую тираду о том, что будь он настоящим мужиком, то набил бы Николаю морду, а не тряс бы бумажками. За тебя, за меня, за справедливость... Ох, Ленка, ты была в такой ярости, будто в тебя вселилось твое злобное альтер эго.

Я закрыла глаза, мысленно застонав. Перед мысленным взором возник холодный взгляд Олега.

– А он что?

– А он в своем репертуаре. Спокойно так сказал, что в вашей паре за физическое насилие, судя по всему, отвечаешь ты, а он всего лишь пытается помочь тебе избежать административки. В общем, вы знатно поругались.

– Очень в его духе... – я попыталась иронично улыбнуться, но сил не хватило.

– А потом, ты потеряла сознание, прямо упав ему в руки.

В груди кольнуло чувство вины. Получается, Олег уже второй раз за короткое время буквально спасает мою шкуру, а я в благодарность выливаю на него ушат помоев. Молодец, Лена. Твердая десятка по десятибалльной шкале «Как заставить всех вокруг себя ненавидеть». А я еще удивляюсь, почему у меня так мало друзей.

– Лиза, – я резко перевела на нее взгляд, – прости, я только о себе... А ты как? Врач сказал, что у тебя что-то серьезное. Переломы? Внутренние повреждения?

– Да нет, – она отвела взгляд. – Легкое сотрясение. Ерунда.

Я недоверчиво посмотрела на ее бледное лицо. Что-то в ее позе – слишком напряженные плечи, слишком осторожные движения – выдавало ложь.

– Лиза, не ври мне. Врач сказал: «что-то серьезнее, чем у вас». Если это не переломы, то что?

Подруга замялась. Она вдруг стала непривычно робкой, почти кокетливо опустила взгляд, словно собираясь с духом для какого-то невероятного признания. За эти секунды в моей голове пронеслись самые жуткие сценарии. Я уже успела похоронить ее и оплакать. «Только бы не рак, – молилась я про себя, глядя на ее странную улыбку. – Господи, только бы не что-то неизлечимое».

– Я беременна, – выдохнула она.

Тишина в палате стала оглушительной.

– Чего? В смысле... это что, побочный эффект падения?

Я попыталась пошутить, потому что мозг напрочь отказывался воспринимать информацию. Слишком резкий контраст: грязь вчерашней ночи и эта новость.

– Нет, Лен, я серьезно. Вчера сделали УЗИ, анализы... Пятая неделя. Представляешь? Уже пятая! А я ни сном ни духом. Вообще ничего не чувствовала. С ума сойти, да? Я же пила как сапожник, по клубам таскалась, с лестницы вот упала... Ты не представляешь, как я рыдала вчера, когда узнала. Думала – все, навредила. Но врач сказал, что с ребенком все в порядке. Он там... крепко зацепился.

Секунду или две я просто молчала, глядя на подругу так, словно у нее выросли крылья. А потом внутри меня что-то взорвалось – смесь облегчения, восторга и неверия. Я бросилась к ней, чтобы обнять, но тут же охнула от острой боли в ребре и отпрянула, зашипев.

Лиза тихо рассмеялась, вытирая навернувшиеся слезы.

– Так это же радость какая! – прошептала я, сияя. – Боже, Лиза, слава богу, всё обошлось. Я в шоке, честное слово! Черт, у тебя будет второй ребенок! Ты такая умница... А как теперь? Ты мужу рассказала?

Она загадочно улыбнулась:

– Пока нет. Позвонила и сказала только, что у меня потрясающая новость и я вернусь раньше, чем планировала.

Моя улыбка немного померкла. Мы провели вместе чуть больше суток, но разве это можно назвать «провели время вместе»? Череда катастроф, суета, больницы... Мы даже поговорить по душам не успели.

– Значит, уезжаешь? Уже?

– Да, билет куплен. Врачи разрешили полет, тем более я лечу первым классом, там можно лежать, так что все будет в порядке. Ну не грусти, Лен. В следующий раз прилетай ко мне.

Я покачала головой и осторожно, стараясь не потревожить ни ее, ни свои ребра, обняла подругу.

– Приеду. Обязательно приеду. Хоть на твою свекровь монстра вживую посмотрю.

Мы обе рассмеялись, но, когда Лиза отвернулась к сумке, я не смогла скрыть нахлынувшую грусть. Она уезжает к семье, к новой жизни, к своему маленькому чуду. А я... я снова остаюсь одна. С грузом недосказанности и чувством тревоги.

Что мне делать с Олегом? Позвонить? Извиниться? Или, как обычно, спрятаться в свою раковину и ничего не делать, надеясь, что все как-нибудь само рассосется?..