Текст книги "Студеное море"
Автор книги: Юрий Герман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
11. БЫТЬ, КАК ОНИ
Сырым и мозглым весенним вечером тяжелая машина контр-адмирала, разбрызгивая жидкую уличную грязь со снегом и полурастаявшим льдом, остановилась возле дома старика Ладынина.
Контр-адмирал отворил дверцу, вышел на дощатый тротуар и, прищурившись, сдвинув фуражку к затылку, прочитал фамилию домовладельца.
Потом вошел во двор.
Старик Ладынин, в очках, в теплой байковой домашней тужурке и в меховых туфлях, очень постаревший той внезапной старостью, в основе которой всегда лежит огромное горе, долго не понимал, кто стоит перед ним в темной передней, а когда понял, со спокойным достоинством помог контр-адмиралу снять шинель и проводил его в прохладную столовую, где вместе с Анцыферовым топил изразцовую печь.
Контр-адмирал отворил дверцу печки, сел в низенькое кресло, с удовольствием протянув руки к жаркому пламени, потом хрустящим платком вытер усы.
В передней хлопнула дверь, сразу же взволнованно зашептались два голоса.
– Кто это? – спросил контр-адмирал.
– Младший мой сын, – сказал Ладынин, – и его товарищ, усыновленный мною сирота, покойного Блохина сынок, может быть, изволили слышать, штурман Блохин погиб на танкере «Лермонтов».
Контр-адмирал кивнул головой, прислушался к разговору в передави и слегка улыбнулся.
– Полный адмирал! – говорил одни голос, – Всегда ты, Блохин, путаешь. Одна звезда – это вице-адмирал, а уже две – это полный. Тут одна, – значит, вице.
– Ну, а контр-адмирал тогда, по-твоему, что носит? – спросил другой голос. – Какая у тебя манера говорить, не зная.
– Ну-ка, идите сюда, полные адмиралы, давайте сюда, тут выясним, что к чему, – сказал контр-адмирал.
Мгновенно в передней наступила тишина, потом что-то упало и разбилось, потом оба голоса зашипели какие-то полусердитые, полуиспуганные слова, и два подростка, багровые от смущения, толкая друг друга, появились на пороге.
– А похож, – сказал контр-адмирал, приглядываясь к Бориске, – глаза те же, взгляд такой же. Рот, подбородок… Да и на вас они тоже очень похожи, товарищ Ладынин.
Старик молчал, грустно улыбаясь.
Потом контр-адмирал немного поговорил с Бориской и с Блохиным, спросил у мальчиков, что за модели кораблей стоят на полочках по стенкам, и Борис, стесняясь, но толково и раздельно рассказал и про лыкошитый поморский корабль, вырезанный руками Александра, и про казацкий челн, и про модель нефы тринадцатого века, и про модель скандинавского драка с надстройками на носу и на корме для воинов.
Контр-адмирал слушал молча; старик Ладынин по-прежнему грустно улыбался; Анцыферов покуривал в печку, искоса глядя на Бориску.
– Дай-ка мне лыкошитый корабль, – сказал контр-адмирал и поставил модель перед собой, на край стола.
Любуясь, поглядел, огладил пальцами крутые бока ладьи и спросил Ладынина, можно ли созвать домашних.
– Да тут почти что все, – сказал старик, – вот только Варя да Глафира. Позови Варвару, Бориска!
Варя пришла тотчас же, в темном платье, очень похудевшая, спокойная. Глафира остановилась возле порога.
– Ну, так, – сказал контр-адмирал, – вся семья в сборе, нисколько я понимаю. Добро!
Глава у него потеплели.
Спокойным жестом он достал из кармана сверток, разорвал тонкую обертку и раскрыл красную коробочку. Потом бережно на ладонь положил мягко сверкнувший орден Отечественной войны первой степени и протянул его через стол старику Ладынину. Губы под усами у старика дрогнули.
– Возьмите, товарищ Ладынин, – сказал контр-адмирал, – это орден вашего сына. Пусть он вечно хранится в вашей семье. Вот Борис вырастет и тоже будет хранить орден брата-героя. Берите!
Плача и не замечая слез, текущих из-под очков, старик взял орден, поцеловал его и отвернулся, не в силах больше владеть собой.
Варя быстро вышла из комнаты, бегом пробежала коридор и замерла возле лестницы на антресоли. Тут ее и нашел Бориска.
– Варюша, – сказал он шепотом и взял Варю за руну холодными и дрожащими пальцами, – контр-адмирал спрашивает про тетрадки Шурины, Спрашивает, нельзя ли посмотреть. Они там у тебя? Да? У тебя?
– У меня! – сказала Варя. – Я сейчас, сию минуту. Я быстро!
Прикусив нижнюю губу, она поднялась в ту комнату, в которой когда-то жил Александр, открыла ящик стола и достала оттуда несколько тетрадей, исписанных юным почерком – его почерком. Потом спустилась в столовую и положила тетради на белую скатерть рядом с коробочкой для ордена и моделью поморской ладьи.
– Разрешите посмотреть? – спросил контр-адмирал. Анцыферов толкнул задумавшегося старика Ладынина, и тот сказал, что, пожалуйста, это просто детские записи Шуры, разные выписки из книжек, размышления…
– Понятно, – рассеянно ответил контр-адмирал, – понятно…
Читая про себя, он переворачивал страницу за страницей – тут были строки и строфы стихов, описание Ленинграда, цитаты из великих флотоводцев, заповеди самому себе, какие-то звонкие, пламенные и юношеские слова, краткие размышления, вновь так и этак подчеркнутые цитаты и опять стихи…
Контр-адмирал прочитал вслух:
– «Ветер дует с моря – здешний, Балтийский, не похож на наш северный, а все-таки море. И даже сердце бьется.
Быть верным. Самое главное – быть верным. Верным не тогда, когда легко быть верным, а когда трудно. Когда так трудно, что труднее нельзя. Вот, например, если Варя разлюбит меня…»
Контр-адмирал пропустил несколько строчек.
– Это ничего, – сказала Варя, – тут все можно читать. Читайте, пожалуйста.
Контр-адмирал продолжал:
– «Быть верным всегда, везде, вечно. И в стужу, и в непогоду. И в бою, и в работе. Быть верным своему собственному чувству. Быть верным до конца, до самой наипоследней минуты».
Контр-адмирал читал не торопясь, ровным голосом, сдерживая волнение. Когда глаза его находили место, слишком близко касающееся внутренней жизни Александра, любви его к Варе или еще чего-нибудь в этом роде, он пропускал несколько строчек, и никто, кроме Вари, этого не замечал.
Так он просмотрел одну тетрадку, потом другую, потом еще одну. Старик Ладынин слушал внимательно, почти напряженно. Выражение лица у него сделалось твердым, сидел он прямо, курил глубокими затяжками. Анцыферов глядел, не отрываясь, на ладью, что стояла возле тетрадок. У Вари горели щеки, Бориска и Блохин стояли за спиной контр-адмирала, глаза у мальчиков жарко пылали.
Контр-адмирал читал:
– «Говорить и думать только правду, быть честным и прямым. Если любить, то любить так, чтобы умереть за свою любовь. Не думать о своих удобствах или неудобствах. Во всем быть одинаковым, Это трудно, но я буду таким, иначе не стоит жить».
Когда часы на стене в столовой пробили десять, контр-адмирал поднялся, положил тетрадь на стол и попросил показать ему комнату, в которой жил Александр.
Варя пошла вперед, молча отворила дверь со стеклом, пропустила контр-адмирала и встала у дверного косяка, прижимая руки к груди, тонкая и бледная в своем черном платье.
– Коли что понадобится, – сказал контр-адмирал, – прошу меня известить. Может быть, сейчас что-нибудь нужно семье?
Варя покачала головой; она не могла сказать ни слова – слезы душили ее.
– Ну, полно, – теплым и тихим голосом сказал контр-адмирал. – Пойдемте отсюда!
Надев шинель, контр-адмирал попрощался со всеми и вышел в темный двор, По-прежнему лил холодный дождь. В калитке без пальто и без шапки стоял Бориска. Глаза у неги светились. Контр-адмирал сначала не узнал его в темноте, а потом сказал:
– Что ты, брат, стоишь? Простудишься! Мало отцу горя?
– Я хочу быть военным моряком, – громко и очень тонко сказал Бориска, – и хочу быть таким, как он. Таким же!
Медленная, грустная улыбка появилась на лице у контр-адмирала. Он погладил Бориску по голове, по мягким, влажным от дождя и снега волосам, посмотрел ему в лицо и сказал:
– Что ж… И будешь моряком. Вот построим мы эсминец, назовем его «Гвардии старший лейтенант Ладынин» и будешь ты служить на новом корабле так же, как служил твой брат. Договорились?
– Договорились! – сжимая руку контр-адмирала холодными пальцами, сказал Бориска.
– Ну и добро!
Контр-адмирал еще провел но Борискиной голове горячей ладонью и сел в машину. Захлюпала под покрышками грязь со снегом, красный огонек стоп-сигнала медленно проплыл у ног Бориски.
Зашумел ветер, вновь понесло снег вперемешку с дождем.
Бориска посмотрел вслед уехавшей машине и вошел в теплый дом, в столовую, расставил по местам модели кораблей и сел за стол читать дневники Александра. Варя подошла к нему, села с ним рядом, обняла его за плечо и сказала тихим голосом:
– Давай читать вместе!
– Давай! – согласился Бориска.
Полярное, 1943
