Текст книги "Африка, миграции, мифология. Ареалы распространения фольклорных мотивов в исторической перспективе"

Автор книги: Юрий Березкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Рис. 6. «Желавший смерти другому сам в трауре», мотив H1A. Персонаж решает, что люди должны умирать. Существо, чья жизнь ему дорога (обычно ребенок), умирает. Теперь персонаж готов согласиться с тем, что люди должны жить вечно, но изменить принятое решение невозможно.

Мотив «желавший смерти другому сам в трауре» (H1A) отличается от предыдущих в двух отношениях. Во-первых, он есть не только южнее Сахары, но и в Магрибе (рис. 6). Сохранились две версии, записанные в Алжире и в Марокко – одна у кабилов, вторая, скорее всего, тоже у какой-то берберской группы. Учитывая скудость данных по несказочному фольклору Северной Африки, можно предполагать, что до включения региона в культурное пространство исламского мира данный мотив был у берберов обычен. Во-вторых, мотив «желавший смерти другому сам в трауре» отсутствует в индо-тихоокеанских областях Азии, Океании и Австралии, но очень популярен в Северной Америке. Его приуроченность к районам западнее Скалистых гор позволяет включать его в обширный комплекс мотивов, скорее всего, связанных с Западной археологической традицией финального плейстоцена и раннего голоцена, но не с более ранними эпизодами заселения Нового Света [Березкин 2010а; 2010б: 64, 79—80; Berezkin 2010d]. Мотивы данного комплекса довольно часто обнаруживают отдельные аналогии в Чако, Патагонии, Южных Андах, но не в Амазонии, не в Восточной Бразилии и не на Огненной Земле. В данном случае такая аналогия есть у кадувео (граница Бразилии и Парагвая), и связывать ее появление в регионе Чако с самыми первыми людьми, достигшими Южной Америки, неоправданно. Так или иначе, но сходство американских и африканских версий достаточно велико, что видно на следующих примерах.

Масаи (Кения). Создатель Найтерукоп сказал патриарху Ле-эйо, что если умрет ребенок, надо произнести: «Человек – умри и вернись, луна – умри и останься мертвой». Умер ребенок, но не Ле-эйо, а другого человека. Поэтому Леэйо произнес: «Человек – умри и останься мертвым, луна – умри и возродись». В следующий раз умер ребенок самого Ле-эйо, и тот сказал, как вначале велел Найтерукоп, однако менять решение было поздно.

Марокканцы. Сначала люди на время теряли сознание и возвращались к жизни. Когда умер ребенок ее соперницы, дочь Пророка сказала отцу, что умершие не должны возрождаться, и Пророк передал эту просьбу Богу. Когда же были убиты ее собственные сыновья Хасан и Хусейн, дочь Пророка спросила отца, нельзя ли поменять принятое решение, но он отказался.

Такелма (пенути Орегона). Когда сын жука умер, койот отказался одолжить жуку одеяло, которое было способно оживить его сына, и объяснил, что если умершие станут возвращаться, для людей не останется места. Затем умер сын койота. Теперь койот попросил у жука одеяло, но тот напомнил ему его слова и не дал одеяла. Из-за этого люди умирают окончательно.

Кадувео (граница Бразилии и Парагвая). Но-иакаил-бадио-деге хотел, чтобы умершие оживали. А-ли-гиниго сказал, что в таком случае земля переполнится. Когда умерла мать А-ли-гиниго, тот попросил поменять решение, но Но-иакаилбадио-деге отказался это сделать.

В отношении распределения записей некоторое сходство с предыдущим имеет мотив «эгоистичное животное» (H2). В Северной Америке он тоже встречается главным образом на западе основной территории США, а в Южной существует лишь единственная параллель у патагонских теуэльче (рис. 7). Однако если мотив «желавший смерти другому сам в трауре» вообще не представлен в Евразии, то тексты с мотивом «эгоистичное животное» записаны как на севере, так и на юго-востоке этого континента. Варианты делятся на две группы, обе встречаются как в Старом, так и в Новом Свете. В одних животные боятся, что люди их затопчут и т.п., в других надеются воспользоваться плотью покойников. Вот некоторые резюме.

Рис. 7. «Эгоистичное животное», мотив H2. Животные просят Бога сделать людей смертными или иным образом сократить их число, поскольку боятся, что люди затопчут их, лишат пищи или мест обитания, либо животные надеются поживиться человеческой плотью.

Гого (Танзания). Человек говорит, что хочет жить вечно. Гиена возражает: если люди станут умирать, она сможет есть трупы. Так появилась смерть.

Банар (горные кхмеры). Умерших закапывали под корнями дерева лонг бло, они возрождались. Хамелеон боялся высунуть свой хвост, чтобы его не отдавили, предложил закапывать умерших под деревом лонг кхунг. После этого люди больше не воскресали.

Тораджа (западные, Сулавеси). Жаба просит творца уменьшить число людей, ибо иначе они затопчут жаб. Творец велит людям, подобно луне, умирать, а затем возрождаться, жаба велит умирать навсегда, последнее слово остается за ней.

Ненцы (группа не уточняется). Бог хочет, чтобы люди не умирали, хозяин земли Чжя-Музэрэм нехотя соглашается. Паучок просит изменить решение, иначе он не сможет теребить волосы покойников, из которых плетет паутину. Бог и Чжя-Музэрэм признают его правоту.

Эвенки (Подкаменная Тунгуска). Мышь просит пищуху помочь сделать так, чтобы все люди пропали, т.к. те топчут ее мышат. Пищуха говорит, что места хватит, чем больше людей, тем веселее. Мышь побеждает пищуху.

Кутенэ (Британская Колумбия). Вождь предлагает, чтобы у людей было две жизни. Ворон не соглашается, ибо хочет выклевывать мертвым глаза. Люди убивают сына и дочь Ворона, теперь тот готов дать людям две жизни, но вождь отказывается поменять решение.

Чироки (Теннеси). Люди желают, чтобы мертвые возвращались через семь дней, но лягушки боятся, что люди их перетопчут, пусть умирают навечно.

Вашо (Калифорния, Невада). Волк и койот обсуждают, что делать с людьми, когда те появятся. Волк предлагает вырыть колодец, старики будут в нем омываться и омолаживаться. Койот не согласен: он питается падалью и, если не будет трупов, погибнет.

Мохаве (Калифорния, Аризона). Люди умирают потому, что этого захотела ящерица – иначе не хватит места, придется испражняться друг другу на ноги.

Тепеуа (Веракрус). Ящерица не хочет, чтобы люди воскресали, ей некуда будет поместить хвост.

Теуэльче (южные). Элаль запрещает секс до следующего утра, когда он закончит мироустройство. Морской лев сошелся с женой и умер. Таракан вытащил из его горла маленькую косточку, чтобы Элаль не смог оживить умершего. Это была первая смерть, и с тех пор все живые существа умирают. Таракан хотел, чтобы люди умирали и их стало меньше, иначе они затопчут всех тараканов.

В Африке мотив эгоистичного животного имеется только у банту Кении и Танзании. Он вроде бы мог попасть туда из Южной Азии в ходе поздних контактов через Индийский океан, однако африканские версии на азиатские не похожи, да и записаны азиатские версии в районах, население которых к торговым контактам в бассейне Индийского океана отношения не имело: у ванчо в Нагаленде, у банар в горном Вьетнаме и у западных и восточных тораджа в горных районах Сулавеси. В Восточной Африке животное (конкретно – гиена) не боится, что люди размножатся, а надеется пожирать мертвых. Мотив в подобной форме встречается в Сибири и Северной Америке, но не в Юго-Восточной Азии. В целом историческая связь между всеми азиатскими и американскими версиями весьма вероятна, но отношение к ним африканских не ясно.

Особое положение мотивов «желавший смерти другому сам в трауре» и «эгоистичное животное» хорошо заметно, если сравнить их с мотивом «утонувший камень» (H10). Люди смертны, так как уподоблены брошенному в воду камню и упустили возможность походить на органику, которая всплывает в воде (рис. 8). Этот мотив тоже лучше всего представлен в Северной Америке, но его корреляция там с предыдущими двумя мотивами отрицательная. «Утонувший камень» отсутствует в притихоокеанских районах североамериканского континента и связан с атапасками, которые в ходе недавней миграции принесли его на американский Юго-Запад. В Южной Америке «утонувший камень» зафиксирован в Чако и Восточной Бразилии, он известен также в Австралии. В Африке «утонувший камень» характерен для нилотов Судана (динка, нуэры, ануак) и западноафриканских эве и фон, а также есть у квири – одной из бантуязычных групп Камеруна. В целом планетарное распределение данного мотива типично для «смертных» мотивов предположительно африканского происхождения и прежде всего для мотива бессмертного месяца. Мотивы «желавший смерти другому сам в трауре» и «эгоистичное животное» из этой серии выпадают, и их африканское происхождение далеко не очевидно.

Рис. 8. «Утонувший камень», мотив H10. Люди смертны, так как уподоблены брошенному в воду камню и упустили возможность походить на органику, которая всплывает в воде.

Что касается мотива «утонувший камень», то его африканские, австралийская и американские версии явно сходны, что видно из нижеследующих резюме.

Фон (Дагомея). Маву положил пустую калебасу на воду, сказав: «Как калебаса останется на воде, так и люди будут жить вечно». Паук бросил камень: «Как камень пошел на дно, так и люди будут умирать навсегда». Мать паука умерла, он стал просить Маву ее оживить и сделать людей бессмертными. Маву отказался. Если бы Паук не рассердил до этого Маву, люди бы оживали после смерти, как месяц, который умирает каждое утро и возвращается вечером.

Нуэры (Судан). Бог послал Стрекозу бросить в воду кусок легкого дерева – как оно на мгновение погрузится и всплывет, так и люди будут умирать и немедленно возрождаться. Стрекоза же бросила в воду камень, он утонул, поэтому люди смертны.

Нунгабуррах (Австралия). Месяц попросил людей перенести через реку его «собак» (это змеи). Если люди сделают это, то будут возрождаться после смерти подобно тому, как кора всплывает в воде, а если откажутся, то станут умирать как брошенный в воду камень. Месяцу пришлось перенести собак самому. Теперь люди не возрождаются и убивают змей, но Месяц посылает других.

Тагиш (Британская Колумбия). Лис хочет, чтобы умершие возрождались, бросает в озеро стебель ревеня, он всплывает. Медведь хочет, чтобы смерть была окончательной, бросает камень, он тонет.

Сарси (Альберта). Старик хотел, чтобы как щепки всплывают в воде, так и люди возрождались после смерти. Его жена ответила, что тогда земля переполнится, пусть умирают насовсем. Старик стал солнцем, его жена – луной.

Рамкокамекра (Восточная Бразилия). Солнце предлагает, чтобы мертвые возрождались подобно всплывающему дереву. Месяц решает, что они будут умирать подобно идущему ко дну камню.

Чамакоко (Парагвай). Месяц предлагает сделать людей смертными, чтобы земля не переполнилась. Его старший брат Солнце бросает на землю плод. Месяц говорит, что так не годится: плод оставит семена, жизнь вернется. Тогда Солнце бросает камень, тот падает в пруд и тонет, поэтому люди смертны.

Мотив «неудачный прыжок», он же «лягушка и смерть» (H36H) связывает Африку с Меланезией и Индонезией, в Новом Свете этого мотива нет (рис. 9.1). За пределами Африки удалось отыскать лишь две версии, между тем эти тексты достаточно специфичны, их случайное сходство маловероятно. Во всех вариантах некие животные, среди них лягушка или жаба (у занде – черепаха, которая лягушку и жабу в фольклорных текстах легко замещает), должны перебраться через преграду. Это происходит не так, как задумано, и приводит к тому, что люди становятся смертными. Все записи, сделанные в Центральной Африке (занде, манжа, мангбету, пигмеи эфе) несомненно восходят к одному прототипу, однако и вариант коно, территориально изолированный от других, тоже сохраняет основные характерные для подобных текстов особенности. Можно поэтому полагать, что в прошлом «неудачный прыжок» был распространен в пределах примерно той же территории тропической Африки, что и «смена кожи». В некоторых случаях оба мотива сочетаются в одном тексте. Вот примеры.

Коно (Гвинея). Человек и змея подошли к реке. Лягушка и жаба обе хотели перенести человека на другой берег. Жаба уговорила человека сесть на нее, упала в реку, человек утонул. Лягушка благополучно перепрыгнула со змеей через реку. Поэтому люди умирают, а змеи меняют кожу и возрождаются.

Мангбету (ДР Конго). Бог предложил лягушке и жабе посадить его себе на спину и перепрыгнуть вырытую могилу. Те заспорили, кому прыгать, Лягушка уступила. Жаба прыгнула и упала в могилу, поэтому люди смертны и их хоронят, а если бы прыгнула лягушка, мы бы не попадали в могилу.

Восточный Тимор (тетум?). Лягушка хотела, чтобы люди умирали, как она, змея – чтобы были бессмертны и сбрасывали кожу, подобно змеям. Осуществится желание того, кто первым доберется до противоположного берега ручья. Лягушка перепрыгнула ручей первой. Если бы первой была змея, люди не умирали бы.

Остров Гудинаф (Меланезия). Креветка предложила лягушке прыгать первой через ручей, та отказалась, креветка перепрыгнула. Лягушка прыгнула, зацепилась ногой за куст, упала, стала тонуть. Креветка сказала, что из-за лягушки теперь все станут смертными.

Рис. 9. 1. «Неудачный прыжок», мотив H36H. Существа, среди них лягушка или жаба, должны перебраться через преграду. Это происходит не так, как задумано, и приводит к тому, что люди становятся смертны. 2. «Игры в похороны кончаются смертью», мотив H3. Смерть появляется после того, как люди имитируют соответствующие обряды, обычно хоронят животное.

Мотив «игры в похороны кончаются смертью» (H3) представлен в Западной (серер, эве) и Северо-Восточной (нубийцы) Африке, а в Азии на индийском северо-востоке у качин и мидзи (рис. 9.2). Говорится о том, что смерть послана людям в наказание за имитацию похорон, во время которых те обычно хоронят животное. Текстов немного, но азиатские и африканские версии явно похожи и в Азии записаны там, где есть и другие африканские параллели. Вот примеры.

Эве. Пожилые супруги услышали, как мышь оплакивает мышонка, отдали мышонка старейшине, тот велел сделать гроб, устроить похороны, оплакивать умершего. Маву велел, чтобы и люди теперь умирали, раз смерть развлекла их.

Нубийцы. Люди устроили фальшивые похороны, неся ствол дерева и похоронив его со всеми церемониями. В наказание Бог послал болезни и смерть.

Качин. Человек подобрал убитую коршуном белку, завернул в саван, позвал Месяц и Звезды оплакивать, сказав им, что умер человек. Те рассердились, когда увидели, что это животное. Человек ответил, что люди тоже хотели бы умирать. Месяц и Звезды разделили белку на кусочки, велели всем людям отведать этого мяса, люди сделались смертными.

В Новом Свете мотив есть на Бразильском нагорье у шавантов, где другие тексты о происхождении смерти не зафиксированы. Сходство с африканскими и азиатскими вариантами не слишком близкое и, возможно, случайное.

Шаванты. Человек поймал маленькую сову, она умерла, он стал скорбеть о ней, будто об умершем родственнике. До этого люди не болели и не умирали, все началось с совы, когда впервые были организованы поминальные обряды.

Среди популярных в Африке «смертных» мотивов за пределами континента не удалось обнаружить лишь один – «человек и светила» (H31). Бог вызывает к себе нескольких персонажей, включая человека и небесные светила, и делает человека смертным, а светила – бессмертными. Почти все африканские варианты записаны у бантуязычных групп Центральной Африки. Исключение составляют ачоли Уганды, но эти нилоты могли легко заимствовать мотив у банту. Можно поэтому полагать, что данный мотив возник позже рассмотренных выше – уже после выделения языков банту из общности нигер-конго и, конечно, гораздо позже эпохи выхода из Африки. Вот два примера.

Ачоли. Бог позвал к себе Солнце, Месяц, Звезды и человека вкусить от растения жизни и обрести бессмертие. Когда все пришли, Богу сказали, что человек еще на половине пути и не торопится. Бог в гневе все отдал светилам, человека же сделал смертным.

Луба. Фиди Мукуллу призвал Солнце, Месяц, Плеяды и человека, каждому велел принести пальмового вина, запретив пить его по дороге. Каждого из пришедших Фиди Мукулла зарыл: если не пил, оживет. Солнце восходит на следующий день, месяц – через месяц, Плеяды – через год, человек выпил вина и поэтому теперь умирает навсегда.

Характерно включение в перечень Плеяд. Это единственное созвездие, которое знакомо всем африканским народам, а для многих из них – единственное, выделяемое на ночном небе. Поэтому Плеяды часто попадают в один семантический ряд не с другими созвездиями, а с солнцем и луной. Гелиактический заход Плеяд в мае-июне соответствует ежемесячному исчезновению луны с небосклона и ежесуточному заходу солнца.

В приведенном тексте луба мотив «человек и светила» сочетается с мотивом съеденного «запретного плода» как причины появления смерти (H56). То же касается вариантов, записанных среди кете, денгезе, луба-касаи, бена-лулуа, бена-коши, бена-матембо и сонге. Что библейский «запретный плод» имеет аналогии в тропической Африке, заметил еще Фрэзер. Параллели мотиву есть и в Евразии, прежде всего в Сибири (алтайцы, ханты, манси, северные якуты-оленеводы, алгоминско-учурские и амурские эвенки), а также у аляскинских эскимосов-кадьякцев, нынешних алютиик. Однако в этих случаях подчеркивается обретение людьми сексуальной зрелости либо утрата ими волосяного или кожистого покрова на теле (мотив F97), тогда как этиология смерти не выражена. В Африке «запретный плод», как и мотив «человек и светила», представлен почти исключительно у банту. В Западной Африке нашлась лишь одна параллель у бамбара, а в Центральной и Восточной есть аналогии у пигмеев эфе и у шиллук. В варианте ачоли (Уганда) запрет вкушать небесные плоды нарушили европейцы. Сделать убедительный выбор в пользу появления мотива в Африке под влиянием европейских миссионеров или же в более раннее время невозможно, но какая-то связь с древнееврейской традицией несомненна, и к древнейшему африканскому комплексу «смертных» мотивов «запретный плод» вряд ли принадлежит.

Прежде чем обратиться к мотиву «ложной вести», требующему отдельного и подробного анализа, упомянем два других, которые с темой смертности человека связаны лишь косвенно.

Рис. 10. «Умершие сотрясают землю», мотив I119. Землетрясения вызывают обитатели нижнего мира (обычно – духи мертвых), либо обитатели нижнего мира во время землетрясений пытаются выбраться на поверхность земли.

Один из них – представление о связи землетрясений с находящимися в нижнем мире мертвецами (I119; рис. 10). Этот мотив известен луба, шамбала, баквена, маконде, чагга, мангбету, масаи, консо и эве. Вариант кушитов консо несколько отличается от прочих: Бог посылает землетрясения, чтобы помочь обитателям нижнего мира выбраться на землю и занять место нынешних людей. Кто эти нижние люди, не вполне ясно. Мотив сотрясения земли находящимися в нижнем мире умершими (а не существом, которое поддерживает землю или заключено в ее глубинах; ср. мотивы I48, I51A, I52) связывает Африку с Меланезией (кай залива Хуон, острова Д’Антркасто, остров Эддистоун) и с азиатским островным миром (Алор, Тимор, Андаманские острова, негрито юго-западного Лусона). В других регионах этот мотив не известен, поэтому его датировка эпохой распространения второй волны ранних сапиенсов достаточно вероятна. Показательно, что у австронезийцев Индонезии и Филиппин мотив либо вовсе отсутствует, либо представлен в районе, где до сих пор сохранились папуасские языки, т.е. на Алоре и Тиморе (к каким в точности местным этносам относятся данные, в источнике не указано).

Рис. 11. «Персонификация смерти», мотив H7. 1. Смерть (одна или вместе со Старостью и т.п.) – особый персонаж, отличный от хозяина мира мертвых. Он уносит душу человека или иным образом предает его смерти. 2. Болезнь, Голод, Старость – особые персонажи, но Смерть как персонаж не упоминается.

Особое положение среди африканских «смертных» мотивов занимает образ Смерти как особого антропоморфного персонажа, не идентичного хозяину загробного мира (рис. 11). Его ареальное распределение радикально отлично от распределения мотивов, рассмотренных выше и связывающих Африку с индо-тихоокеанским миром. Этот мотив (H7) не известен на востоке и северо-востоке Азии, а в большинстве областей индо-тихоокеанского мира встречается от случая к случаю. Он, однако, исключительно популярен в Африке (особенно Западной), на Ближнем Востоке и в Европе, а также достаточно широко распространен в Индии. Образ ангела смерти Азраила вошел в исламский канон, поэтому в некоторые районы, например в Среднюю Азию, он, возможно, проник только вместе с исламом. В большинстве европейских и ближневосточных версий, начиная с древнегреческой (миф о Сизифе), Смерть упоминается в контексте нескольких приключенческо-трикстерских сюжетов, а с этиологией смертности человека этот образ здесь обычно не связан. В Африке трикстерские сюжеты с участием Смерти не только широко распространены, но и в большинстве своем имеют этиологическую концовку, объясняющую появление смерти как таковой. Вот типичные примеры.

Яка (Конго). Бог послал Смерть забрать Цоонги. Тот предложил Смерти пива, уговорил отпустить его, в следующий раз накормил мясом. Тогда Бог сделал Смерть бестелесной, послал снова, на этот раз она забрала Цоонги и с той поры невидима.

Эве (Гана и Бенин). Во время голода Паук встретил Смерть, та растирала муку. Паук взял муки и унес. Волосы закрывали Смерти глаза, она не видела, что кто-то берет ее варево. Паук и Смерть брали по очереди, их руки встретились. Пока Смерть убирала с лица волосы, Паук убежал в город. Смерть пошла за ним и увидела, что в городе много еды, с тех пор начала убивать людей.

Древняя Греция. Зевс послал за Сизифом Танатос («смерть»), но тому удалось обманом заковать ее в цепи и продержать в плену несколько лет, в течение которых люди не умирали. Когда Арес освободил Танатос, она первой жертвой избрала Сизифа. Уходя с ней в Аид, Сизиф запретил жене совершать после его смерти погребальные обряды и приносить богам жертвы. В Аиде он умолил Персефону отпустить его наказать жену, нарушившую обычаи. Оказавшись на земле, Сизиф не вернулся, за ним пришлось посылать Гермеса.

Абхазы. Старик клялся именем Смерти – та пришла, притворившись попутчиком. Старик говорит, что все во власти Смерти, ей нравятся его слова, она дает ему способность видеть ее воочию, стать лекарем. Если она будет у ног больного, тот выздоровеет, если у изголовья – умрет. Когда старик сам заболел, Смерть встала у его изголовья, но он взял с нее клятву не убивать его, пока он не купит поминальные свечи. Выздоровев, старик отказался их покупать и продолжал жить дальше.

Историческая связь африканских и европейско-ближневосточных вариантов весьма вероятна. Поскольку образ Смерти как особого персонажа был известен в Угарите и Древней Греции, но в «Эдде» упоминается только Старость, вероятнее кажется его ближневосточно-средиземноморское происхождение. Европейские варианты друг на друга очень похожи и явно распространились недавно. К раннему африканскому комплексу мотивов «человек-Смерть» вряд ли принадлежит. У койсанских народов этот образ отсутствует, а распространен прежде всего в Западной Африке. Для бантуязычных групп Южной Африки мне известна лишь версия коса. В ней персонаж по имени Смерть с этиологией смерти не связан, а является сказочным демоном, которого герой убивает.

Независимо от того, распространялся ли мотив из Африки или из Западной Евразии, его палеолитический возраст маловероятен, скорее речь идет о последних тысячелетиях.

В заключение отметим, что в отличие от темы смертности человека тема загробного мира и пути туда в Африке не разработана. Точнее, здесь отсутствуют устойчивые, легко опознаваемые и широко распространенные варианты соответствующих описаний. Характерный для Евразии, Америки и Меланезии образ пса страны мертвых (мотив I27) очень редок. Помимо Древнего Египта (Анубис как покровитель умерших), представление о собаке, которую надо задобрить подарком на пути в иной мир, отмечено лишь у догонов Мали, т.е. близ южной границы Сахары.