Текст книги "Африка, миграции, мифология. Ареалы распространения фольклорных мотивов в исторической перспективе"

Автор книги: Юрий Березкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Трикстерские мотивы и африканско-сибирско-американские параллели

Уже говорилось, что для Африки южнее Сахары и для Северной Америки характерны некоторые мотивы, которые на других территориях либо отсутствуют вовсе, либо встречаются реже. В тех случаях, когда мотив хорошо представлен в Северной Евразии, объяснить африкано-американские параллели относительно просто: речь, вероятно, идет о диффузии мотива из Евразии в двух направлениях – в Африку и в Северную Америку. Однако выше упоминались и такие мотивы («расступившиеся воды», «жена Потифара»), которые в Северной и Центральной Евразии не зафиксированы. В этих случаях мы не предлагали сценариев, объясняющих сходство американских и африкано-переднеазиатских вариантов их общим генезисом.

Однако к теме далеких трансконтинентальных аналогий стоит вернуться, обратившись к мотивам трикстерского характера.

Самым ярким примером служит «неумелое подражание» (мотив M38). Персонаж видит, как другие действуют с помощью магии или приемов, отвечающих их природе. Он подражает их действиям, но терпит фиаско. Действия не имеют характера испытаний или соревнований и не связаны с совершением подвигов – это добывание или приготовление пищи или иные формы повседневного поведения (рис. 79). Мотив в основном соответствует мотиву The Bungling Host, J2425 С. Томпсона, но не предполагает обязательного ответного посещения трикстера тем персонажем, у которого сам трикстер до этого побывал. Впрочем, как для Африки, так и для Северной Америки наиболее характерен именно вариант с хождением в гости, когда трикстер, вернувшись домой, неудачно подражает трюкам, которые видел.

Рис. 79. «Неумелое подражание», мотив M38. Персонаж видит, как другие действуют с помощью магии или приемов, отвечающих их природе. Он подражает их действиям, но терпит фиаско. 1. Персонаж подражает зятьям (у шошони – мужьям сестер либо братьям жены), мотив M38A. 2. Отвергнутая жена или одна из невесток готовит еду или осуществляет иные действия с помощью волшебства. Другие женщины пытаются подражать ей, но гибнут или опозорены, мотив M38B. 3. Прочие варианты.

В Африке мотив встречается по всему тропическому поясу. Он зафиксирован у сонгаи, лаади, бондеи, этон, ньятуру, йебеколо, булу, ронга, тсонга, ганда, мампруси, коно, бауле, джолуо, ланго, мофу-гудур, мбути, занде, нзакара, сандаве, у не уточненных в публикации обитателей Либерии и знаком, несомненно, также многим другим группам данного региона. У ибибио на востоке дельты Нигера речь идет о прямом обмане, а не о магии (летучая мышь лишь делает вид, что варит суп, прыгая в кипяток, а лесная мышь верит ей), но в целом содержание текста то же, что и у других групп. Столь же часто мотив представлен в Северной Америке, за исключением Арктики и Субарктики. В Южной он тоже встречается, хотя и значительно реже. Вот для примера несколько вариантов.

Сандаве (койсаны Танзании). Жираф зовет зайца в гости, жена готовит пшено, нет подливки. Жираф велит подставить миску, ударить его топором по ноге, оттуда льется жир. Уходя, заяц просит жирафа прийти в гости, все повторяет, но из раны у него на ноге жир не льется. Заяц приходит к голубю, жена говорит, что тело ее мужа дома, а голова пошла навестить мать. Голова голубя возвращается. Заяц просит голубя навестить его, велит жене отрубить ему голову топором, положить в сундук. Жена отвечает пришедшему гостю, что голова зайца пошла навестить мать. Тот слышит в сундуке шорох, жена зайца отвечает, что это крыса. Голубь возвращается домой, заяц мертв.

Коно (западные манде Сьерра-Леоне). Гусеница зовет паука поработать на поле, перед обедом прыгает в кипящий котел, кормит работников своим вытопленным жиром. На следующий день паук зовет гусеницу поработать у него, прыгает в кипящий котел, гибнет.

Микмак (восточные алгонкины Канады). Медведь зовет кролика в гости, срезает мясо со своей лапы, варит. После этого кролик приглашает к себе медведя, пытается повторить трюк, ранит себя. Затем кролик приходит к выдре. Та ныряет, достает из проруби угрей. Кролик сам зовет выдру в гости, ныряет, с трудом выплывает. Далее он идет к дятлу, тот стучит по стволу, достает угрей. Кролик лезет на дерево, бьет по стволу носом, разбивает нос в кровь.

Серрано (юто-ацтеки Калифорнии). Дикий кот колотит свое одеяло, оттуда в корзину сыплются мескитовые орешки. У койота лишь опухло колено, на которое он положил одеяло. Дикий кот велит дочерям зарыть его в горячие угли. Они достают оттуда печеных личинок, а их отец входит в дом с другой стороны. Койот тоже велел зарыть его в угли, в результате спекся насмерть.

Мака (матако-гуайкуру Парагвая). Чтобы достать мед, броненосец колотит по дереву головой своего ребенка. Лис отказывается есть предложенный ему мед, бежит попробовать тот же метод. Бьет своего ребенка головой о дерево, тот умирает. Так лис убивает всех своих детей, но меда не достает.

С меньшей частотой мотив неудачного подражания представлен в разных районах Евразии. Южно-азиатские и вьетская версии существенно не отличаются от африканских и американских. Примером служит текст тибето-бирманцев северо-восточной Индии.

Ангами. Птичка созвала всех работать на ее поле, в полдень поставила котел с водой на огонь, сев на край, снесла каждому помощнику по яйцу, которые тут же сварились. Увидев это, краб тоже созвал народ помогать ему, забрался на край котла, упал и сварился. Его съели.

Такого же рода тексты записаны у разных групп тибетцев, а на Дальнем Востоке у орочей, удэгейцев и нанайцев. В амурско-приморских версиях выдра прыгает в кипящий котел, достает рыбу, угощает ворону. Ворона тоже зовет выдру в гости, прыгает в котел, гибнет.

Западно-сибирские (ненцы, энцы, селькупы, манси) и юкагирские версии балансируют на грани анекдотических сказок и рассказов о чудесах, которые совершают шаманы, но основная структура (не обладающий магической силой персонаж гостит у обладающего такой силой и затем безуспешно пытается повторить трюки) прочно связывает эти тексты с америндейскими, хотя в сибирских все персонажи чисто антропоморфны. Амурско-приморские варианты и текст азиатских эскимосов к америндейским еще ближе, поскольку в них действуют птицы или животные.

В Европе и на Ближнем Востоке распространены два варианта. Северный (удмурты, русские, литовцы, шведы, может быть, также норвежцы) совпадает с характерным для Южной Америки (макуши, вапишана, калинья, напо, мауэ, мундуруку, Нижняя Амазонка, тенетехара, каяби). В Северной Америке похожие тексты записаны на западе континента (сэлиши района Сиэтла, нэ персэ и – с оговорками – северные шошони). Одна версия есть на севере Индии у пахари. Во всех случаях тесть пытается последовательно подражать своим зятьям (мотив M38A). Приведем для сравнения версии, записанные на разных континентах.

Шведы. Старик выдает дочерей за троллей, их берут шмель, козел, чайка. Старик идет навестить молодых. Шмель садится на край блюда с кашей, сдабривает ее медом. Дома старик хочет повторить трюк, жена не велит. Козел бьется головой о стену, наполняет кровью сосуд, кровь варят, готовя кровяной пудинг. Старик бьется головой о стену, долго отлеживается. Чайка ныряет, достается рыбу. Старик тоже бросается в воду, жена его еле вытащила.

Пахари (штат Уттаракханд). Старик выдает дочерей за шакала, медведя, орла, затем навещает зятьев. Медведь садится на раскаленную сковородку, смачивает горох своим жиром, делает пирожки. Старик дома все повторяет – чуть жив. Шакал бросает старику из хлева козленка, велит тащить. Дома старик въезжает в хлев на коне, обещает дать старухе козу, она тащит (а это конь) – старик падает. Орел летает, показывает старику мир. Старик ведет старуху на гору, сажает на спину, прыгает, оба разбиваются насмерть.

Нэ персэ (сахаптин Орегона). Четыре дочери койота замужем за лосем, горным бараном, выдрой, скопой. Взяв маленького сына, койот приходит к ним в гости. Лось печет палку, она превращается в колбасу, тыкает ножом себя в зад, вываливаются съедобные клубни. Койот ранит палкой жену, ножом – себя. Баран отрезает кусок платья жены, превращает лоскут в мясо, койот портит платье. Выдра приносит из-подо льда рыбу, койот чуть не тонет. Скопа ныряет в прорубь, возвращается с рыбой, койот прыгает с дерева, разбивает голову о лед.

Напо (кечуа восточного Эквадора). Опоссум последовательно берет в дом разных зятьев. После каждой неудачной попытки подражать зятю выгоняет его, берет следующего. Зимородок, сидя на ветке, испражняется в озеро, сплываются рыбы, он стреляет их из лука. Опоссум падает в воду, рыба проглатывает его, зять убивает рыбу, спасает тестя. Игуана поджигает растительность на участке, привязав горящие листья к хвосту. Опоссум пытается подражать, но его хвост облысел. Клещ сбрасывает с дерева плоды, спускается с дерева, спланировав на листе. Опоссум садится на лист, падает. Оса спокойно берет себе мясо, когда люди разделывают кабана. Опоссума бьют, говорят, что он вор.

Согласно южному европейско-переднеазиатскому варианту (мотив M38B), отвергнутая жена или одна из невесток с помощью волшебства производит различные действия, в частности готовит. Другие жены/невестки пытаются ей подражать, в результате чего гибнут или опозорены. Этот мотив зафиксирован у итальянцев на Сицилии, у арабов Ирака и Палестины, албанцев, русских, марийцев, абхазов. Приводим два примера – албанский и сицилийский. Русский и марийский варианты (с «царевной-лягушкой») похожи на албанский, а абхазский и арабские – на сицилийский.

Албанцы. Король велит троим сыновьям вручить по яблоку их избранницам. Старшие женятся на дочерях паши и визиря, младший бросает яблоко в розовый куст. Оттуда выползает змея, но на самом деле это Краса Земли. Она готовит жареную рыбу, положив руки на сковородку (жены старших братьев обожгли руки), говорит, что стала красивой, обмазав лицо куриным пометом (старшие братья гонят жен мыться), на танцах прячет по куску мяса в рукава. Жены старших братьев делают то же самое, мясо прилюдно вываливается, а у жены младшего из рукавов вылетают голуби.

Сицилийцы. В салате находят девочку, ей дают имя Леттучия. Принц женится, а Леттучию называет сестрой. Слуга видит, как «сестра» принца велит огню загореться, кладет руки в масло на раскаленную сковороду, там появляются жареные рыбки. Жена пытается повторить трюк, обжигается, умирает. То же происходит с новой женой («сестра» вылезает из раскаленной печи, с ее кос сыплются жемчуг и драгоценности, жена сгорает). Когда принц женится в третий раз, «сестра» ставит кресло на край крыши, чтобы насладиться уходящим солнцем, жена падает и ломает себе шею. В конце концов принц женится на Леттучии.

В Австралии, Океании, Юго-Восточной и Восточной Азии мотив неумелого подражания отсутствует полностью. Это снижает вероятность его самостоятельного возникновения в разных районах и соответственно повышает вероятность исторической связи между всеми имеющимися версиями. В Африке мотив неумелого подражания тоже известен не повсеместно: его нет у койсанов. В Северной Америке он отсутствует у эскимосов и большинства северных атапасков (исключение составляют тагиш, находившиеся в контакте с тлинкитами). Такое распределение почти наверняка означает, что в Новый Свет мотив проник до того, как растаяли ледники, т.е. никак не позже 12 тыс. л.н., скорее всего, несколько раньше.

Глобальная же картина встречаемости «неумелого подражания» заставляет предположить, что мотив зародился либо в Африке и проник в Америку через континентальную Евразию, либо в Евразии и оттуда распространился как в Африку, так и в Америку. Первый вариант следует отвергнуть по той же причине, по какой ранее мы поставили под сомнение гипотезу африканской прародины мотива космической охоты. В тот период, когда шло заселение Нового Света, Африка южнее Сахары от Евразии была почти полностью изолирована, а распространение мотива в период до опустынивания Сахары, т.е. в эпоху ранее 60 тыс. л.н., практически невероятно. Соответственно остается второй вариант – мотив распространился в Евразии, а затем был принесен как в Новый Свет, так и в Африку.

Если сравнить карту мирового распространения мотива неумелого подражания, то можно заметить значительные совпадения с картой распространения мотива космической охоты. Главных различий два: «неумелое подражание» известно в Южной Азии и не известно в пределах большей части Сибири, а «космическая охота» – наоборот. Объяснить расхождения, обращаясь к особенностям этнокультурной истории соответствующих регионов, нетрудно, но вряд ли такие рассуждения много добавят сейчас к доказательной базе.

Есть еще один исключительно популярный и нетривиальный трикстерский мотив (или, точнее, кластер близких мотивов) известный в Африке (только Западной), Евразии и Америке (преимущественно в Северной) при отсутствии в Австралии и на юге Африки.

Речь идет о мотиве «мнимый покойник» (F65). Ради того чтобы соединиться с любовницей или любовником, вступить в инцестуальную связь или есть в одиночестве, не делясь с близкими, персонаж имитирует свою смерть (рис. 80). Мотив имитации смерти ради желания есть в одиночестве или встречи с любовником/любовницей распространен в Западной Африке, Евразии (в основном Северной) и в Северной Америке (главным образом на северо-западе континента, одна версия записана также в Эквадоре у колорадо). Вариант, описывающий инцест с дочерью и т.п., характерен для основной территории Северной Америки (на северо-западе континента его как раз нет), изредка встречается у южно-американских индейцев, включая огнеземельцев, отмечен единожды на островах Торресова пролива.

Рис. 80. «Мнимый покойник», мотив F65. Чтобы удовлетворить свое желание, связанное с нарушением социальных норм (запрещенный секс, отказ поделиться пищей с родственниками), персонаж притворяется умирающим, покинут(а) на месте погребения. 1. Персонаж имитирует смерть, чтобы жадно есть в одиночестве, мотив F65B. 2. Супруг(а) оставляет персонажа на месте погребения; (мнимый) мертвец оживает, уходит к любовнику/любовнице, мотив F65A. 3. Персонаж имитирует смерть, чтобы, представившись другим человеком, сочетаться с близким родственником по нисходящей (реже – восходящей) линии, мотив F64.

Ареалы мотивов «неумелое подражание» и «мнимый покойник» в Северной Америке в основном совпадают с ареалом распространения на этом континенте образа койота и (редко) лисы в качестве трикстера. Видимо, все три мотива проникли в Новый Свет если не в комплексе, то по крайней мере в одно время – до того, как в основном растаяли североамериканские покровные ледники. В эпоху европейских контактов евразийский и североамериканский ареалы распространения фольклорного образа лисы/койота не смыкались – их разделял ареал трикстера-ворона. Однако конкретные эпизоды с участием ворона в регионе Берингоморья и с участием койота на западе основной территории США (а также с участием других трикстеров, характерных для индейцев северной Калифорнии, Орегона, Вашингтона и Британской Колумбии) часто совпадают [Березкин 2004: 105-134]. Особенно показательны мотивы, которые встречаются только в этих двух регионах. Вот резюме текстов с использованием мотива «дичь танцует вокруг охотника» (M53).

Эскимосы-инупиат Берингова пролива (уналит залива Нортон). Ворон посылает Норку пригласить на праздник морских обитателей, приходят тюлени. Ворон говорит, что должен улучшить их зрение, дотронувшись до их глаз своим жезлом. Он склеивает им веки смолой, забывает о тюлененке в дверях дома. Тот поднимает тревогу, когда другой тюлененок плачет, пытаясь открыть глаза. Ворон убивает гостей палкой по одному, только тюлененок в дверях спасается.

Карьер (атапаски Британской Колумбии). Трикстер Эстэес заворачивает в накидку мох, отвечает водоплавающим птицам, что несет песни, просит танцевать, закрыв глаза, убивает по одной. Одна утка открывает глаза, поднимает тревогу, уцелевшие разбегаются.

Чумаш (Калифорния, район Санта-Барбары). Койот поедает все запасы один, заболевает от переедания, посылает сыновей объявить о своей скорой смерти. Гуси приходят о нем скорбеть, койот говорит им, что для этого надо опустить головы. Он бьет гусей дубиной, лишь половина спасается.

Тонкава (Техас). Койот велит индюкам танцевать, закрыв глаза. Убивает их палкой, один индюк открывает глаза и спасается.

Пока трудно сказать, какой образ первым попал в Новый Свет – «трикстер-ворон» или «трикстер-лиса/койот». Однако даже если связанные с этими образами фольклорно-мифологические комплексы первоначально значительно различались, в Америке они вступили во взаимодействие на ранних этапах колонизации континента и далее уже не менялись, сохранившись до периода европейских контактов. Поздних мигрантов было немного, и они в основном заимствовали культуру субстрата – только так можно объяснить сохранение в индейском фольклоре цепочек мотивов, по которым удается проследить движение ранних миграционных потоков. В результате получилось, что в североамериканском фольклоре мы имеем разнообразие трикстеров при сходном наборе «трюков» в отдельных ареалах.

При сравнении Сибири с Северной Америкой картина оказывается противоположной. Как в Восточной Сибири, так и на значительной территории США видовая идентификация трикстеров одинакова (лиса или койот), но лишь незначительная часть конкретных «трюков» с участием этих трикстеров встречается в фольклоре обоих регионов. Объяснить это можно тем, что образ лисы в качестве трикстера был известен с глубочайшей древности на большей части Евразии и не имел здесь конкурентов. Поэтому хотя этнокультурная карта Сибири за последние 15 тыс. лет менялась, по-видимому, многократно и от набора трикстерских мотивов, который существовал накануне заселения Нового Света, остались лишь единичные мотивы, видовая идентификация основного евразийского трикстера (лисы) сохранилась.

Отсутствие или редкость некоторых мотивов в пределах Евразии при их распространенности в Африке и в Северной Америке не должны удивлять. Сохранение архаики на периферии при изменении ситуации в том регионе, который являлся центром культурогенеза (а континентальная Евразия таким центром, несомненно, являлась), – вполне ожидаемая и обычная ситуация. Памятуя об этом, обратимся к мотиву спора о старшинстве (M83).

В Африке, Евразии и Северной Америке встречаются повествования, где сюжетообразующим мотивом является спор персонажей о старшинстве (некоторые мы уже упоминали). При этом варианты, распространенные в континентальной Евразии, с одной стороны, и по всему периметру этого региона, с другой, систематически различаются в одном отношении. В центральной Евразии участники спора заведомо лгут относительно своего возраста, причем от Кавказа до Кореи речь идет об исторически безусловно связанных друг с другом повествованиях с лисой в роли протагониста. Когда контрагент лисы называет свой возраст, та отвечает, что в это время умер ее ребенок или младший брат (мотив M83A). По периферии территории, в пределах которой распространены подобные тексты, зафиксированы иные традиции: протагонисты соответствующих рассказов действительно считались жившими в эпоху творения и даже выступали в роли демиургов (рис. 81).

Рис. 81. «Кто старше», мотив M83. Каждый из спорщиков заявляет, что он старше и появился до того, как возник этот мир. 1. Услышав о возрасте оппонента, лиса отвечает, что в это время умер ее ребенок или младший брат, мотив M83A. 2. Другие ситуации, в которых участники спора заведомо лгут. 3. Участники спора действительно участвовали в творении мира и их претензии на огромный возраст обоснованы. 4. Евразийская зона распространения вариантов, согласно которым участники спора заведомо лгут.

На северо-западном побережье Северной Америки таким демиургом-трикстером считался ворон, на западе основной территории США – койот, в Западной Африке – паук, в Западной Сибири и в регионе Великих Озер Северной Америки – антропоморфные персонажи. Нельзя сказать, что такое совмещение функций логично – скорее парадоксально. Не удивительно, что в большинстве мифологий мира оно не встречается.

Приведем сначала примеры текстов, характерных для центрально-евразийских традиций, а затем – для «периферийных», локализованных в Америке, Африке, а также на севере и юге Евразии.

Адыги. Лиса и барсук находят мясо, решают отдать старшему. Барсук говорит, что родился, когда начала застывать земля и голубеть небо. Лиса плачет, вспоминает умершего в это время сыночка.

Буряты. Волк и Лиса находят овечий желудок с маслом, решают отдать тому, кто старше. Волк говорит, что был маленьким, когда Сэгтэ-Сумбэр была холмиком, море – ручейком. Лиса плачет: ее трое детей умерли в это время, младший был ровесником волка.

Ашанти (Гана). Звери просят паука Ананси решить, кто из них старше. Цесарка затоптала великий пожар, с тех пор ее ноги красные. Попугай сделал первый молот, стучал по железу, клюв стал кривым. Слон получил длинный нос, для других материала уже не хватило. Кролик жил, когда еще не было дня и ночи, дикобраз – когда земля была мягкой. Сам Ананси говорит, что, когда он появился, земли еще не было, пришлось похоронить умершего отца в собственной голове. Спорщики признали первенство Ананси. Стоит напомнить, что согласно космогониям Западной Африки, земля вначале была как болото, а хоронить умерших надо было в собственном теле (рис. 36).

Тлинкиты. Буревестник: «Я был с тех пор, как стоит этот мир». Ворон: «Я был до того, как река потекла из нижнего мира». Буревестник вызывает туман, ворон пугается, соглашается, что буревестник старше.

«Калевала». Ёукахайнен идет состязаться с Вяйнемейненом в знаниях, утверждает, что был при творении мира. Вяйнемейнен обличает его во лжи, ибо это он, Вяйнемейнен, вскопал глубины моря, поставил небесный свод и светила на нем. Он песней превращает вещи Ёукахайнена в объекты природы: сани – в тальник, кнут – в камыш, коня – в скалу, лук – в радугу, стрелы – в ястребов, собаку – в валун, шапку – в тучу, рукавицы – в цветы, куртку – в облако, пояс – в звезды.

Ниасцы (западная Индонезия). Латура Данё выбрал для себя нижний мир, а его младший брат Лавалани – верхний. Они стали спорить, кто старше. Ловалани бросал камни, но они не причиняли Латура Данё вреда, а Ладура Данё стал раскачивать мир, так что дом Лавалани рухнул и он признал первородство брата.

Нельзя ли предположить, что задолго до формирования как известной нам этнокультурной карты Старого Света, так и системы евразийских фольклорных жанров именно в континентальной Евразии произошло слияние образов трикстера и демиурга и что именно отсюда этот комбинированный образ пришел в Африку и в Северную Америку? Если так, то евразийским трикстером-демиургом могла быть только лиса, точнее персонаж, имевший лису в качестве своего зооморфного воплощения. В таком случае мотив спора о старшинстве в евразийском фольклоре первоначально мог иметь столь же реальное наполнение, как у финнов, тлинкитов или ашанти.

Похожая эволюция от космогонии к сказке о животных или по крайней мере к этиологической легенде произошла, по-видимому, с евразийскими повествованиями, основанными на мотиве «кто первым увидит солнце» (A23A, ATU 120). Персонажи спорят о превосходстве или старшинстве, соглашаются решить в пользу того, кто первым увидит восходящее солнце. Побеждает персонаж, чья победа казалась маловероятной (рис. 82). Этот мотив распространен по Евразии от Ирландии и Португалии до Японии, а также известен индейцам пуэбло на Юго-Западе США (селения Акома, Лагуна, Кочити). Мне не известны австронезийские версии из Юго-Восточной Азии, но они должны быть, так как независимое появление мотива у мальгашей на Мадагаскаре не кажется вероятным. При этом в большинстве евразийских версий речь идет о «трюке», с помощью которого небольшое животное доказывает свое превосходство над более сильным и крупным, но у айну и у пуэбло – о споре первопредков и тем самым о судьбах мира. Айнский и америндейский фольклор можно считать более «архаическим», поскольку в этих традициях сказку о животных и космогонии разграничить практически невозможно. В то же время протагонистом айнского мифа является все та же лиса.

Рис. 82. Кто первым увидит солнце, мотив A23A. Персонажи спорят о превосходстве или старшинстве, соглашаются решить в пользу того, кто первым увидит восходящее солнце. Побеждает тот, чья победа казалась маловероятной.

Хорваты. Раньше стариков убивали, но один юноша спрятал отца под кадкой. Старейшины решили выбрать судьей того, кто первым увидит солнце, отец посоветовал смотреть в сторону гор. На гребне гор, а не на востоке юноша первым увидел солнце.

Карелы. Лиса и свинья спорят, кто умнее. Свинья: «Тот, кто раньше увидит восход солнца». Лиса побежала на гору, свинья легла в яме, первой увидела лучи солнца на верхушках деревьев, выиграла спор.

Манси. Бурундук и медведь спорят, кто из них первым увидит восход солнца. Медведь смотрит на восток, бурундук на запад, первым замечает солнечный луч на горе. Медведь полоснул его лапой, пять полос остались на шкуре.

Раванг (Юньнань). Животные, собравшие мзду, чтобы Солнце согласилось ярко светить, стали смотреть на восток, ожидая восхода. Олень смотрел на запад, увидел солнечные лучи на горе, от радости подпрыгнул, попав копытом в корзину с ферментированными бобами. С тех пор копыта оленя пахнут ферментированными бобами и его легко найти по следу, а морда оленя сморщилась от стыда.

Айну. Добрый и злой боги спорили, кто из них будет управлять миром, решили, что будет тот, кто утром первым увидит солнце. Доброго представлял лис, стал смотреть на запад, увидел первым солнечные лучи на горах, собравшиеся боги это подтвердили. Поэтому стали править те божества, которые связаны со светом, а не с тьмой.

Кочити. Старшая сестра Уретсити – мать пуэбло, ниже ростом, младшая Наотсити – мать навахо, выше ростом. Наотсити сказала, что старшей будет та, на кого упадут первые лучи солнца. Они упали на волосы Уретсити, Наотсити рассердилась, Уретсити бросила в нее свою палку для охоты на кроликов, Наотсити превратилась в крысу, скрылась среди скал, поэтому люди пуэбло побеждают навахо.

С картиной распространения мотивов «неумелое подражание», «мнимый покойник» и «кто старше» (отдельные анклавы от Африки до Америки) полезно сравнить распространение трикстерских мотивов, наиболее типичных для Нуклеарной Евразии, т.е. для территории, где на протяжении последних полутора тысяч лет интенсивность межкультурных контактов была особенно высока. Возьмем три таких мотива, из которых два использованы в сказках о животных, а один – в анекдотических сказках.

Ареал мотива «птица смешит лису» (M127A, ATU 223) в основном охватывает Европу, Кавказ, Среднюю Азию, Казахстан и западные Гималаи, т.е. территории, в пределах которых наиболее плотно сконцентрированы и другие мотивы, зарегистрированные в указателе ATU (рис. 83). Птица садится на голову человеку или скотине – обычно в ответ на просьбу лисы (шакала) рассмешить ее. Другой человек пытается подбить птицу и случайно убивает или калечит того, на кого птица села. Чаще всего в том же тексте присутствуют еще два эпизода, связанные с просьбой лисы или шакала их накормить и напугать. Протагонистами являются птица и животное, но жертвами трикстера оказываются люди.

Рис. 83. «Птица смешит лису», мотив M127A. Птица садится на голову человеку или скотине – обычно в ответ на просьбу лисы (шакала) рассмешить ее. Другой человек пытается подбить птицу и случайно убивает или калечит того, на кого птица села.

Мотив «дважды покойник» (M91, ATU M1537, The Corpse Killed Five Times) обычно бывает использован как один из эпизодов в серии похождений молодого обманщика. Сделав вид, что сравнительно давно умерший человек только что был жив, персонаж обвиняет других в его смерти, получает выкуп, подарки. Мотив известен значительно шире, чем предыдущий – вплоть до Сибири, Южной и Юго-Восточной Азии, Японии и Африки, однако в центре его ареала находится все та же Нуклеарная Евразия, а область распространения резко обрывается на границе между алтайцами и палеоазиатами (рис. 84).

Рис. 84. «Дважды покойник», мотив M91. Сделав вид, что сравнительно давно умерший только что был жив, персонаж обвиняет других в его смерти, получает выкуп, подарки.

Содержание всех без исключения текстов, в которых использованы оба мотива, предполагает достаточно развитые технологию и социальные отношения, это ни коим образом не общество палеолитических охотников-собирателей.

Мотив «хвост в проруби» (Tail-fisher, ATU 2, у нас M109) отличается от предыдущих в ряде отношений. Он лишен какой-либо привязки к состоянию общества и может быть использован в любом культурном контексте, но зато привязан к определенной природной среде (рис. 85). В африканских вариантах опущенный в воду хвост, конечно, не вмерзает в лед – леопарда или гиену хватает за хвост крокодил, хвост оказывается привязанным и т.п. Однако в этой измененной трактовке мотив, вероятно, утрачивает свою привлекательность, поэтому на юге он нигде широко не распространился. Зато этот мотив представлен в Северной Америке от Арктики до Юго-Востока.

Рис. 85. 1. «Хвост в проруби», мотив M109 (ATU 2). Один зооморфный персонаж советует другому протянуть, опустить хвост так, чтобы к нему пристало нечто съедобное. Хвост невозможно вытащить, персонаж гибнет или остается без хвоста. 2. То же, но мотив известен мне только по указателю ATU. 3. Частично сходные варианты.

Те версии из Нового Света, которые зарегистрированы на Аляске и севере Канады, скорее всего, имеют сибирское происхождение, а версии с основной территории США, вероятно, заимствованы от европейцев. Трикстером в них почти всегда является лиса, хотя в соответствующих традициях в этой роли в норме должны выступать койот, кролик или иной персонаж. В силу простоты и легкой запоминаемости мотива он, видимо, быстро распространялся повсюду, где зимой в водоемах замерзает вода. На это указывает то обстоятельство, что в Евразии два основных варианта (жертва – медведь либо жертва – волк) перемежаются бессистемно. Однако в Америке медведь встречается чаще – возможно, потому, что так было в том европейском варианте, к которому восходят заимствованные индейские.

Большинство евразийских текстов стандартны, но в Казахстане, Сибири и на северо-западе Северной Америки сохранились своеобразные варианты. В частности, у многих тюрков Южной Сибири лиса предлагает волку или медведю не опустить в прорубь хвост, а сидеть на льду, пока с неба им не сбросят еду (мотив M109A). Записи же с основной территории Северной Америки очень похожи на европейские.