Текст книги "Маугли из Москвы (СИ)"

Автор книги: Юрий Цой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Кажется, мы поздновато сюда пришли, – сказал с грустью, сидя на грубо обработанном камне. – Ничего целого не осталось.

– Да. Я и не знала, как тут все разрушилось и заросло. Мы сюда обычно не заходим. Охотится тут негде, да и проблем здесь тоже нет. Так что, не повезло тебе!

Грустно потопали обратно по джунглям, и я в раздражении пулял пси атаками на каждый шум или в увиденное животное. В итоге долбанул в очередной раз по кустам и нам пришлось, поджав хвосты, удирать от рассерженной мамаши толстонога, которая наставив свои короткие рожки, ломанулась в нашу сторону защищая своего напуганного малыша. Так как размер ее мало уступал нашей маме, а вес был значительно больше, то за нами получилась целая просека снесенной под корень растительности, закончившаяся большим поваленным деревом. Рассерженная мамаша помотала своей большой головой и поспешила назад к своему мычащему в испуге теленку.

– Ты мухорыл пархатый! Совсем голова не работает⁈ Ты кем себя возомнил⁈ – Прошлась по моим мозгам мама. От ее могучей пси оплеухи голова пошла кругом, а из носа закапала кровь. Пристыженно извинился и забрался на спину Рыси, собирая разбежавшиеся в пространстве мысли. Сильна наша мамочка!

Когда пошли знакомые места, родительница оставила нас и исчезла по своим делам. Видимо мы уже считаемся достаточно самостоятельными и ее контроль за нами сильно ослаб.

– Что будем делать? – спросила Рыся, присев в вопросительной позе.

– Мне надо искупаться. Смотри какой я грязный!

– Бедненький! И язык у тебя неправильный и шерсти нет. Только на голове и между ног. Ха-ха!

– Зато у тебя только на носу ее нет. Вези меня к реке!

– Я тебе что, мамочка⁈ Иди пешком!

– Ну, Рысечка! Ты такая сильная и большая! – Я почесал мою «сестрицу» за ушами и забрался на спину растаявшей от лести и ласки моей подружки.

– Вот же захребетник! Чеши теперь меня всю дорогу!

Так закончился наш поход за железным когтем и дни опять потянулись за днями, счет которым я давно потерял. Мы с Рысей охотились, играли и шалили, гоняясь за местными обитателями и наводя шороху в своих окрестностях. Я вконец истрепал свои шерстяные трусы и перешел на травяную юбочку, которую можно было сделать достаточно быстро и так же быстро потерять, продираясь через колючий кустарник. Моя кожа от такой жизни задубела, загорела, а на руках и подошвах ног покрылась плотными мозолями. Я теперь не хуже обезьян мог прыгать по деревьям, удивляясь своей силе, которую никак не могли выдать мускулы земного человека. Постепенно растения открылись мне, и я теперь могу по одному только запаху определить можно его есть или нет. Мой мозг не только мог выдавать и собирать пси образы, но и напрямую давать команды маленьким смешным зверькам, обитавшим рядом с нашим логовом и пользовавшихся нашей защитой. Я и Рыся выбирали себе по юниту, и мы соревновались в том, кто лучше может управлять мохнатой игрушкой. Потом мы кормили до отвала наших «биороботов» фруктами и отпускали к сородичам, которые собирались вокруг, болея за своих «спортсменов». Видимо им тоже нравилось такое обращение, и они по вечерам выстраивались перед нашим логовом в ожидании, когда мы решим развлечься, смешно угукая и общаясь между собой на своем тарабарском языке.

Время для меня потеряло значение, погода тоже не могла мне подсказать смены времен года, радуя своей однообразностью. Дожди шли как по расписанию, питая растения и речки, а температура почти никогда не меняла свои значения. Только Рыся увеличиваясь в размерах, свидетельствовала о прошедшем времени. Вскоре ее интересы распространились не только на меня и на наши игры, а и на своих соплеменников противоположного пола. Я все чаще оставался один и от скуки занимался плетением всяких поделок из травы, листьев и кусочков коры. Я сделал циновки, корзинки и разные сумочки, достигнув в этом ремесле неплохих результатов. Мои друзья-мохнатики активно пытались перенять мои умения, с помощью коротких мохнатых пальчиков делая смешные поделки и используя их в быту. Я с ними легко мог общаться в одностороннем порядке и занял среди них место негласного вожака. Под моим руководством они стали строить небольшие домики и пристрастились ловить рыбу с помощью деревянных копий и ловушек из плетеных корзин.

Дни таким образом сменялись точно такими же днями, пока наконец я не решил, что пора мне познакомиться с местными аборигенами, ходящими на двух ногах. А то моя подруга окончательно забыла про меня, решая свою нелегкую задачу выбора спутника жизни. Найду, понаблюдаю и решу – как быть дальше! Поставив перед собой задачу, не долго думая, отправился в поход. Закинув плетеную котомку через плечо и повесив на пояс свой костяной кинжал, двинулся на край джунглей в сторону, которую показывала мама, рассказывая о моих сородичах. Целый день передвигался через джунгли, постоянно сканируя пространство и испуская вокруг себя легкую волну угрозы, такую же какую выпускала наша мама, когда пугала окружающих. Я самый страшный хищник! Ха-ха! Заночевал на раскидистом дереве, поев вяленого мяса и свежих фруктов, сорванных по пути. Ночью меня попыталась съесть какая-то ящерица, но получив ментальную оплеуху, повисла на своем длинном языке, обвившем меня вместе с суком, на котором я спал. Перепилил костяным кинжалом резиновый язык и желаю всего хорошего упавшему вниз наглецу. Пусть новый язык отращивает! Я тут главный!

Утром, двинул дальше, двигаясь как рыба в зеленом море. Мое тело само скользило через казалось непроходимую чащу, сразу определяя за какой веткой есть свободный проход. Мой сонар мониторил окружающее пространство, легко определяя появившуюся угрозу, которую я либо обходил, либо прогонял со своего пути. Второй вечер встретил на берегу небольшого озерца, образовавшегося от запрудившейся речки. Легко поймал пару симпатичных рыбок, просто оглушив их менталом, заставив замереть в прозрачной воде и медленно перевернуться к верху брюхом, обеспечив мне вкусный ужин. Хе-хе! Я круче всех киношных робинзонов! Разжег костер и, разлегшись на подстилке из веток, принялся с нетерпением смотреть на истекающую соком рыбу, жарившуюся над тлеющими углями. Насекомые рассерженно гудят в метре от меня, пугаясь моего ментального поля, которое не давала вкусить голодным кровососам моей инопланетной крови. Этому я научился в первую очередь, когда смог хоть немного управлять своей открывшейся способностью. А до этого просто не мог ни на шаг отойти от мамы или Рыси, чтобы на меня не набросились с целью покусать вкусную зверушку. Рыба зарумянилась, и я с наслаждением поел жирного мясца речного обитателя, жалея об отсутствии соли. Поев, погрузился в прострацию, смотря в тлеющие угли и прислушиваясь к довольному желудку. Именно в этот благостный момент, мое сознание отправилось во тьму от оглушающего удара по голове, в которой промелькнула последняя мысль, что я лох…

Глава 4

Очередное возвращение к действительности оказалось не очень приятным, точнее совсем не приятным, подарив кучу болезненных ощущений в затекшем теле и непрерывный гул и боль в моей голове. Я был зафиксирован на крупе какого-то большого животного, покачиваясь в такт движению и добавляя «приятных» ощущений моему организму, отчего я тут же освободил свой желудок от остатков пищи. Голова кружилась как на карусели, тупая ноющая боль поселилась на затылке, пульсируя застоявшейся кровью в огромной гематоме. Кажется, я выбрался к людям! Ха-ха! Сознание опять покинуло меня, не выдержав даже такой небольшой активности.

Следующее мое явление в реальность состоялось в каком-то сарае, когда мою голову обрабатывала местная целительница или просто первая попавшаяся женщина. Промыла, намазала чем-то пахучим и жгучим, обмотав полосой материи.

– Голова повязана, кровь на рукаве! Ой! – Рано мне еще проявлять эмоции… Мой мозг опять отключился, замкнув встроенный где-то в своих недрах предохранитель. Дальше я периодически приходил в себя то глядя в небо на движущейся телеге, то в очередном темном сарае, а в конце на носилках, которые несли какие-то немытые бродяги в лохмотьях. Мимо проплывали высокие крепостные стены и широкие ворота в монументальной каменной кладке. На миг в поле зрения попали стражники в одежде средневековых воинов. Кажется с цивилизацией мне не очень повезло… Наш караван, попав внутрь городских стен, потопал по утоптанной земле тесной улочки какого-то города, напоминающий картины недалекого прошлого Земли из исторических фильмов, которые я не очень-то и любил. Процессия невольников прошла по диагонали городскую застройку до противоположной части крепостной стены и была заперта в довольно просторном сарае. Меня положили у стеночки на ворох соломы у стеночки, и я замер, наслаждаясь наконец покоем и борясь с головокружением, которое стало моим постоянным спутником на всем протяжении пути да этого «славного» сарая. Слух улавливал местную речь, но понятно – что ничего не понятно, являясь для меня лишь набором звуков. Прибегать к своим ментальным способностям у меня даже мысли не возникало. Пока не вылечусь, никаких напрягов! Малейшая попытка применить ментал, сразу вызывала жутчайшую головную боль, добавляя ощущений в пострадавшей тыковке.

Носильщики принялись устраиваться в своем временном пристанище, а я прикрыв глаза стал рассматривать людей, ничем не отличавшихся от земных хомо сапиенс. Такое же телосложение, лица, пять пальцев и растительность на голове, включая бороды и усы. Хорошо… Не придется ничего придумывать… А язык рано или поздно выучу. Вместе с лохматыми мужиками было несколько женщин и даже пара детей. Вроде не разбойники, тогда почему арестованы? Невольники? Рабы? Пока ответа нет. Опять вырубаюсь…

Пробуждение принесло небольшое облегчение в голове и запах похлебки, заставившей желудок напрячься в попытке выбросить несуществующее содержимое. Одна из женщин попыталась покормить меня из глиняной миски, но я осторожно помотал головой и отодвинул рукой еду, боясь сделать резкое движение. Женщина что-то проворковала, пытаясь меня уговорить, но я дал ей понять, что мне пока не до еды и она отстала. Спустя какое-то время в наше помещение спустилась группа стражников со смешным старичком в халате. Каждого невольника по очереди хватали два дюжих стражника и подводили к «доброму дедушке». Тот негромко бормотал какой-то речетатив и прикладывал свою ладонь ко лбу очередной жертвы. Причащает перед казнью? Не похоже… Тут очередь дошла до меня, и я в очередной раз потерял сознание, когда стражники чересчур резко вздернули мою тушку на ноги. Чем все закончилось я понятно не узнал.

На следующий день я все-таки смог поесть и сесть, прислонившись к холодной стене. Голова кружилась, но состояние с каждым часом становилось лучше, придавая оптимизма моим мыслям. Через какое-то время дверь в наш сарай открылась и всех стали выводить наружу. Руководящий этим процессом мужичек посмотрел на мою перемотанную голову, что-то спросил и, не дождавшись ответа, махнул на меня рукой, отгораживая от остальных выходящих гуськом из помещения. Я остался в одиночестве. Куда их увели? Что меня ждет, когда выздоровею? Ответов не было, и я вздохнул, мысленно готовясь к грядущим неприятностям. А то что они будут я уже не сомневался…

Через три дня появилась новая партия арестантов, почти похожая составом на прежнюю, за исключением двух крепких мужиков в колодках. Их приковали цепями к кольцам в стене и оставили сидеть в таком виде. Ко мне тут же стали приставать с расспросами вновь прибывшие, но я ничего не мог им ответить, как впрочем и понять. Меня достаточно быстро оставили в покое, записав в категорию недееспособных или физически ущербных. К вечеру пришел знакомый старичок и «причастил» прибывших по старому рецепту. Меня трогать не стали, видимо довольствовавшись проведенной ранее процедурой над моим бессознательным телом. После окончания шаманских действий двух кандальников расковали и всем выдали по миске с едой. Такое обращение с опасными заключенными меня насторожило, наводя мысли о взаимосвязи относительной свободы с прошедшим ритуалом. Кодируют или магичат? А меня? Тоже закодировали? Попытался напрячь мозги, но опять чуть не потерял сознание. Посидел и дождавшись, когда белые мушки перестали летать перед глазами, встал и пошел на прогулку вдоль стен помещения. Надо давать нагрузку мышцам. Не обращая внимания на удивленных сокамерников, стал делать плавную гимнастику в стиле «приседаний в раскоряку».

Уже на следующий день всех заключенных, включая меня, вывели наружу, и стражники что-то скомандовали. Мои сокамерники, а с ними и я, почти синхронно выстроились колонной по двое и бодро зашагали по дороге. Похоже нас привели на рынок, где будут продавать как самый настоящий домашний скот. Я оглядел «декорации» невольничьего рынка и присел под навесом, куда загнали нашу группу. Еще при выходе из зиндана, я понял, что нужно не выделяться от остальных и старался повторять все что делала наша группа. А делала она только то, что приказывал нам сопровождающий, четко выполняя команды как вымуштрованные солдаты, удивляя своей синхронностью. Моя голова немного прошла, напоминая о себе лишь легким головокружением и чувством онемения на затылке, но пока я опасался проверять свои способности и делал все в точности, что и другие при командах нашего надсмотрщика, стараясь не отставать. Похоже, что мое кодирование по непонятной причине не прижилось. То ли от того, что я был без сознания, то ли мои ментальные способности виноваты, а может из-за того, что я с другой планеты. Вот так мы и сидим все вместе под навесом в ожидании своих покупателей. Народ почему-то не выглядел печальным и вел себя довольно непринужденно иногда подшучивая друг над другом. Рядом под соседним навесом расположилась еще одна группа конкурентов от другого «производителя», только числом поменьше. Но вот подвалил серьезный клиент, и нас всех выстроили, чтобы показать заинтересовавшимся товар лицом, заставляя по желанию покупателя снимать одежду либо частично, либо полностью. Обычно частичного оголения удостаивались мужики и дети, а полного – девушки и молодые женщины. Я с интересом наблюдал за происходящим и только благодаря моей травмированной голове, мой стручок не стал реагировать на обнаженную натуру. Никогда не видевший голую женщину в живую, я очень внимательно смотрел на каждую рабыню, которую обнажали по первому требованию интересующихся. К сожалению, такого товара было немного и их раскупили в первую очередь. Затем пришел здоровый дядька весь в железе и увел обоих колодников и несколько крепких мужиков. Я с облегчением выдохнул, когда он, с сомнением повертев мою худую, жилистую фигуру и пощупав шишку под повязкой, оставил меня в покое. В итоге я попал в компанию трех женщин в возрасте, двух подростков и трех мужчин, которых забрал деловитый мужичок, быстро отобрав нужных ему работников и оплатив энную сумму. Когда, после не сильно долгой прогулки, мы пришли в большой городской дом, он с удивлением обнаружил полное непонимание с моей стороны местного языка. Слава богу, я смог угадать его команды, которые изучил в процессе общения со стражниками. А то даже не знаю, что бы со мной сделали, увидев что я не подчиняюсь своим хозяевам. Поэтому, на следующее утро меня вместе с одной женщиной и двумя мужичками отправили в загородное поместье и определили ухаживать за домашним скотом. Меня это полностью устраивало, так как отношение к рабам в местных реалиях было довольно сносным, да и кормили всех из одного котла вместе со свободными работниками, которых было не особо много. Подальше от начальства можно спокойно прийти в себя, выучить местный язык, а там посмотрим, как судьба повернет…

Мне выдали грубые рубашку к штанам в которых я очнулся и поселили в сарае с пятью рабами разного возраста. Подойдя к месту на нарах, где мне определили спать, принюхался к слежавшейся подстилке и принялся сгребать старую солому с дощатого настила. Скинул ее в кучу навоза смешанного с соломой и, найдя стог свежего сена у конюшни, притащил целую охапку душистого корма для скота, пахнущего травами и цветами, распределив ее достаточно толстым слоем по спальному месту. Наш «разводящий» обычного вида плюгавый мужичонка, который принимал пополнение, помучился немного со мной пытаясь поговорить. Потом, поняв в какую засаду он попал, просто приставил к бородатому мужику, который должен был работать, а я параллельно выполнять все тоже самое. Так начался новый период моей «захватывающей» жизни на чужой планете в окружении «гладкокожих» и похожих на меня. Даже не знаю – лучше это или хуже…

Нехитрая наука ухода за скотом усвоилась всего за пару дней и бригадир, проверив как я справляюсь, доверил мне трудится в одиночестве. Что сказать? Если бы я на Земле узнал, что на другой планете буду убирать навоз и кормить животных, то наверное очень бы огорчился! А тут я наслаждался обычной человеческой едой, хлебом и даже своей немудреной одеждой, от которой я оказывается основательно отвык и предпочитал работать с голым торсом убивая сразу двух зайцев: – сберегая казенную вещь и давая телу дышать полной грудью. Мне наконец обкорнали мои длинные волосы и сняли надоевшую повязку с головы. Я долго мыл зудящую голову с жидким подобием мыла, сковыривая подсохшую корку в густых волосах. Мозги потихоньку приходили в себя после нанесенной травмы, и я по чуть-чуть настраивался мысленно на собеседников, пытаясь уловить образы сопровождавшие текст, чтобы поскорее выучить язык аборигенов. Что-то уже начало получаться, но это пока были крохи моих возможностей. Ничего! Скоро я приду в норму и тогда все будет по-другому! Как по-другому, я еще не придумал, так как не знаю, что можно ждать от этого сообщества. Уж больно я был оторван от такой действительности, скучая по достижениям цивилизации в своей прошлой жизни.

Потекли денечки в почти однообразном труде, во время которого я старался ментально общаться со всеми животными без разбора, когда кормил их или убирал стойло от навоза. Тяжелей всего приходилось с курами, так как мозгов у них по видимому нет от слова – совсем. Коровы тоже не были склонны к интеллектуальному общению, зато свиньи и лошади стали моими лучшими друзьями. Даже вороной жеребец, которого боялись все без исключения работники, слушал мои мысленные хвалебные оды его гордой стати с должным вниманием, позволяя мыть себя жесткой щеткой, смоченной в пенной воде. Жеребец косил на меня черным глазом и шевелил ушами, когда я рассказывал ему о красоте степных просторов на моей родине, намывая его черные бока и расчесывая густую гриву. Еще я «показал» ему, какие красивые лошадки бывают на Земле, отчего он не веряще всхрапывал и тряс головой, передавая мне степень своего удивления. А когда я показал ему картинку скачек с ипподрома, он тут же предложил мне промчаться на своей спине, чтобы доказать, что он может мчаться совсем не хуже. Я его поблагодарил и пообещал покататься с ним при первой же возможности.

Таким образом, я работал, учил язык и постепенно восстанавливал свои ментальные способности, которые медленно, но верно приходили в норму. Мои безмозглые курочки и другие животные уже почти без всякой команды чувствовали, чего я хочу от них в данный момент и быстро реагировали на малейший посыл моего беззвучного окрика. С бригадиром у меня установились довольно ровные отношения. Я был хорошим работником, он был довольным начальником, которому не приходилось беспокоиться за мой участок работы. Ему хватало заботы носиться по полям и весям, контролируя множество работников трудившихся на сельской ниве. С соседями по бараку я тоже подружился, так как по молодости лет и выполняемой мной работы никак не конкурировал с ними. После рабочей смены я внимательно слушал их беседы и пытался сделать им что-нибудь приятное, выпросив например для них пирогов у наших поварих, оставшихся от обеда управляющего, которого я видел всего пару раз. За общей беседой мужики старательно поучали меня жизни, рассказывая истории о своей судьбе, которая кривой дорожкой привела их в этот барак. Я постепенно смог поддерживать разговор, для начала с грехом пополам выдав им историю о жизни в далеком лесном племени не знающего железа, что было почти правдой. Когда меня в первый раз спросили мое имя, я пытался представиться своим настоящим именем Игорь. Меня долго переспрашивали и в итоге И Гор, превратился просто в Гора.

– Ты Гор еще молодой, – поучал меня самый старший. – У тебя есть возможность стать свободным. Во-первых, ты можешь при военном положении записаться в солдаты и автоматически перестанешь быть рабом, когда с тебя снимут метку. (Метка эта та хрень в мозгах, которой нас одаривал тот старичок) Во-вторых, ты можешь понравится хозяину или хозяйке и стать слугой в их доме. Хозяин, слава богине, у нас любит женщин, а вот хозяйке ты наверняка понравишься. Только вот она тебе – вряд ли! Ха-ха-ха!

– Да что ему может не понравится⁈ – поддержал шутку Логар, бывший военнопленный в прошлой войне с соседней страной. – Она ничем не отличается от его любимых хрюшек! Ха-ха!

– Ты бы не молол языком! – тут же посмурнел Дронт, который никому не рассказывал, как попал в рабы. – Мы-то тут уже не один год. А наш молодой друг, не в обиду будет сказано, пока открыт как чистый лист и может не со зла повторить твои слова в чужие уши и тогда я тебе не позавидую.

– Да ладно тебе! Он же уже все понял! Да, Гор⁈ Ты же никому не скажешь? – Логар беспокойно заглянул в мои глаза.

– У нас в племени, тех кто предает своих друзей подвешивают за ноги в лесу и оставляют зверям. А я считаю вас своими друзьями.

– Хорошо сказал! – крякнул Дронт и потянулся под нары. – Надо это дело отметить. – Его рука вытянула небольшой пузатый кувшин и Логар быстро расставил на нашем грубом столе глиняные плошки и кусок сыра с лепешкой. Мутный самогон обжег горло, и я закашлялся под смех старших товарищей.

– Что? Крепка, зараза⁈ Ничего, научишься еще пить! На, закуси!

Короче, когда пришли остальные наши работники, мы уже были в хорошем настроении, и я пытался выучить песню, которую пел когда-то наш Логар, шагая в военном строю. У меня на удивление неплохо получалось, видимо спиртное прояснило что-то в моих мозгах и дало свободу творческому началу.

Единственным, кто мешал мне врастать в местное общество, был работник Хорт. Он хоть и был из свободных, но выполнял ту же работу что и я, вот его место я практически и занял, вытеснив в скотопасы. Так как я справлялся со своим делом значительно лучше, то эта мелкая душонка посчитала себя оскорбленной и очерняла меня перед всеми, как только могла. Оскорблениями дело не ограничилось и вскоре последовала первая диверсия. В один день у коров в стойле после проведенной ночи разболелись животы, и утренняя дойка сорвалась. Прибежавший лекарь определил, что они наелись травы, в которую попал сорняк, вызывавший острое расстройство кишечника. Понятное дело крайним оказался я, хоть я точно ощущал эмоцию этого мелкого говнюка, который наслаждался своей пакостью. Меня как положено выпороли, но я бы сказал довольно щадяще, без рассечения кожи на спине и заднице. Два дня я спал на животе и кушал стоя, стараясь не строить планов мщения. На третий день этот чмошник пришел поглумиться надо мной, когда я убирал стойла лошадей.

– Как твоя спина? Ай-яй-яй! Как ты не уследил⁈ А вдруг завтра ты покормишь Ворона, а он помрет? Не боишься?

Я до этого слушавший этого хорька довольно спокойно, вскипел от этой гнусности и, схватив за ворот опешившего мужика, притянул его к себе и прошипел ему в лицо:

– Не боюсь! Потому что ты сейчас пойдешь и утопишься! – Мой ментальный посыл в сердцах получился таким оглушающим, что на лице убогого застыла уродливая улыбка, и он с глазами оглушенного карася медленно развернулся и вышел из конюшни. Больше этого горе работника никто не видел! Бугор поспрашивал нас о пропаже, но так, для проформы. Все же этот гнус успел достать здесь всех, и он не был исключением. Так что, все работники вздохнули с облегчением, а мы даже выпили по такому случаю.

– Гнилой был человек! – сказал Дронт. – А вот же сумел доставить людям радость! Пропал – и все радуются! Ха-ха! Давайте и мы порадуемся! Да Гор⁈ Коровки то не просто так приболели! – Мы выпили, и мужики занялись своим любимым делом – чесать языки. Сначала как водится за жизнь, а закончили понятно о бабах. Начали интересную тему с возвышенного, но по мере потребления огненной воды, постепенно перейдя к деталям и очень интимным подробностям своих похождений с местными работницами в основном такими же бесправными рабынями.

– Я, значит, закидываю ей подол на голову, а там такой зад, что руки не могли обхватить! А дырку пришлось искать двумя руками! Ха-ха-ха!

От этих разговоров, мой петушок сильно напрягся, и я с сожалением стал вспоминать своих далеких одноклассниц. По сравнению с местными они все казались писаными красавицами, мелькая в воображении слегка подзабытыми образами. Нет. И тут есть симпатичные и даже очень. Но таких немного и большинство из них живут в городе и в обеспеченных семьях. Крестьянки же все как на подбор крепенькие, кругленькие с широкими бедрами и объемным бюстом. Пока они молоденькие и не вышли замуж, то очень даже ничего на вид. Но дальше их начинает разносить вширь и вот, получите еще одну «колхозницу с веслом»! Мой организм все чаще намекал, что не прочь познакомиться с какой-нибудь особью противоположного пола, но я пока успешно боролся со своей физиологией, глядя на местных пейзанок совсем не привлекательных для моего изысканного вкуса. (Откуда он только взялся⁈ Ха-ха!)

– Слушай, Гор! – отвлек меня от раздумий Логар. А может у тебя способности к магии есть? Я тебе не говорил, а это самая простая возможность стать свободным! Тебе же нет еще семнадцати? А способности могут появиться до этого возраста почти у любого. Тебя проверяли?

– Не знаю. У меня в это время с головой было не все в порядке, может и проверяли.

– Да, что ты мелешь! – вмешался Дронт. – Кто будет раба проверять⁈ Для этого нужен или магистр или проверяющий артефакт. А артефакты только в Академии и то, выдаются только раз в год для проверки населения. Сам же прекрасно знаешь!

– Эт-то, да! Что-то я затупил. А до проверки еще почти три месяца, да и то в прошлый раз к нам не заехали.

– А что им у нас делать? Свиней проверять⁈ Ха-ха!

– Дронт! А магия… Она какая? Как я узнаю, если вдруг способности проснутся? – Спросил я.

– Если проснутся, то узнаешь! Ты это сразу почувствуешь! А вот как это проявляется, я не знаю. Не было у меня знакомых магов. Больно мало их у нас.

Дальше беседа приняла вид горячего диспута на тему, как это может быть, что для меня было совсем не интересно. Интересно было, засчитывается ли за способности к магии мои ментальные фокусы. Хотя, если подумать, то тот старичок, который нас кодировал, явно тоже обладал ментальным даром. И что дальше? Если меня признают перспективным магом, то из людей рабов делать⁈ Что-то не хочется! Что же делать? С этой мыслью и уснул, так и не придумав решения для моей дальнейшей судьбы, перебирая в памяти сюжеты из книжек про попаданцев, которые уверенно завоевывали царства и женились на принцессах.