Текст книги "Труба Иерихона"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я умею не только мясо жарить, – ответила она серьезно. – Брось, я же серьезно! Тебе в самом деле неинтересно общество людей… а это целая прослойка!.. которые не приняли приход Кречета, не принимают, и я не вижу способа, чтобы они приняли этого диктатора… Это не пьяные бомжи, Виктор! Это цвет культуры!

Она говорила горячо, даже излишне горячо, чтобы интимное слово «Виктор» проскочило словно бы незаметно, но я все равно заметил крохотную заминку и легкое изменение тембра.

Я убрал из своего голоса игривый и даже хамоватый оттенок, хотя на языке уже вертелся ответ насчет того, что она в самом деле умеет не только мясо жарить – мной лично проверено, одобрено, принято. Если она серьезно, то медленно переползем к серьезе, хотя после такого сытного ужина и двух бокалов вина даже чашка крепкого кофе не особенно и взбодрила.

– Цвет, – согласился я, она изумительно хороша, и повторил невольно: – Цвет… еще какой цвет… Но в нашем материальном мире ценится не столько яблоневый цвет, как сами яблоки. Да и вообще – плоды.

– На что ты намекаешь?

– На бесплодие, – ответил я мирно. – Крикуны на кухне – пустоцветы. Как бы красиво ни выглядели.

– А вы, значит, плоды?

– Плоды, – подтвердил я. – Кислые, правда, но даже мелкое и кислое яблоко – лучше, чем никакого.

А про себя подумал, что пустоцветы пустоцветами, но плоды в ее окружении есть. Да еще какие фрукты! Заморские. Кто-то настойчиво ищет пути внедрения своего агента в администрацию президента. Или хотя бы установить с кем-то из его кабинета прочную связь, получать от него точную информацию…

– Значит, – спросила она настойчиво, – все, что не дает яблоко… или не даст в будущем, подлежит уничтожению? Или даст яблоко не того сорта?.. Круто!.. А ты не читал одно изречение Черчилля: «Мне не нравятся ваши убеждения, но я готов отдать жизнь, чтобы их выслушали»?

Я любовался ее лицом. Сейчас она уже не играет навязанную ей роль, а на самом деле защищает то, во что верит. Выпрямилась, гордо вздернула голову, глаза блестят, подбородок вперед, крылья тонко вырезанного аристократического носа возмущенно трепещут.

Эту фразу, приписываемую то Черчиллю, то Вашингтону, то Вольтеру, в последнее время произносят все чаще. Все потому же – красиво и многозначительно звучит! А разобраться, что пустышка, времени у бегущего человека нет. Да и кто станет разбираться?

Да хотя бы я, потому что я не из тех, кто жует пережеванное. Фраза – прелесть, образец блестящей пустышки, за которой никогда ничего не стояло реального. Но зато как звучит! И как часто ее повторяют, ссылаясь, что вот у них там демократия! Там за права, за свободы… Там жизни отдают, чтобы их противнику не затыкали рта! Эх, Стелла, где же на земном шаре такое место? Если в Англии или у юсовцев, то почему там, к примеру, запрещено раскрывать рты фашистам, куклуксклановцам, всяким там религиозным извращенцам и сектантам? А ведь это люди с убеждениями! Недавно один ублюдок засыпал мой сайт мерзейшими порнокартинками, так вот он может прикрываться этими словами и удивляться вполне искренне: почему это я не отдаю жизнь за то, чтобы позволить ему самовыражаться таким образом? И вообще, почему запрещают трехбуквенные надписи на заборах? А если пойманный скажет, что это не хулиганство, а осознанная борьба за расширение рамок русского языка? Как звучит, как звучит! «Мне не нравится… но я готов…» Классика.

Я перевел дух, напоминая себе, что передо мной все-таки красивая женщина… очень красивая. И если я с таким жаром буду думать о том бреде, что она несет, кровь будет стремиться наполнить мозг, а не… словом, могу оказаться в пикантной ситуации.

Так что надо все-таки идти по дороге жизни, подчиняясь своим здоровым инстинктам, а не на поводке заброшенной извне инфекции и подхваченной нашей больной интеллигенцией. Эти попки сами не понимают, что бормочут. Для них главное: западное происхождение и красивость фразы. То же самое с бредом насчет прав человека. Тех самых, которые трещат под ударами крылатых ракет Империи…

Я с шумом выдохнул воздух, еще раз настойчиво напомнил себе, что нахожусь наедине с красивой и очень красивой женщиной, у нее все на месте, она мягкая на ощупь, кожа нежная и шелковистая, а ягодицы вызывающе задраны кверху.

– Не слышал, – ответил я с улыбкой. – Но помню, что был «Наш ответ Черчиллю». А еще раньше был «Наш ответ Керзону». И оба раза это были достойные ответы. По крайней мере, больше спрашивать не решались.

Она открыла рот, явно для резкого ответа, уже задело, но тут же стиснула челюсти, а на губах заиграла улыбка. Приходится ладить с этим самоуверенным болваном футурологом! Что за дикость, снова грубые люди вытирают подошвы сапог о цвет российской интеллигенции…

– У тебя на все есть ответ, – сказала она натянуто.

– Бойцовская привычка, – ответил я. Повел рукой в сторону дальней полки. – У тебя, как вижу, помимо книг о кулинарии… там же и астрология?

– Я не очень люблю готовить, – призналась она с некоторым вызовом. – Знаешь ли, недостойно человеку так увлекаться желудочными интересами.

– Согласен, – ответил я, сыто икнул, погладил вздувшееся брюхо и подтвердил с готовностью: – Когда живот – это… животное. А небо – есть небо.

– Вот-вот! – почти воскликнула она. – Духовные запросы, общечеловеческие искания…

Некоторое время я слушал этот интеллигентский бред, плод ищущего разума, правда – ищущего в своей же скорлупке, панически страшащегося высунуть носишко за край скорлупки, словно там Край Мира, потом в мочевом пузыре потяжелело, я ощутил, что в человеке, судя по расчетам, шестьдесят с половиной литров жидкости. Пожалуй, пол-литра – уже лишние. Стоит цифру округлить…

– Когда земля качается под ногами, – сказал я серьезно, – многие хватаются за небо. Что вообще-то правильно. Одни – за традиционное небо с ангелами и дедушкой Богом… правда, теперь с компьютерами, куда ж без них!.. другие – за секты, Аумсенрике, астрологию, вызывание духов, Бермудский треугольник, сверкающую трубу, хренологию… не знаю, наверное, есть и такое. Много у нас диковин, земля наша велика и обильна, кого только у нас не сеют, но они каждый год рождаются в изобилии…

Она смотрела с недоумением, еще не зная, поддержал я ее или же грубо насмеялся, по своему обыкновению, а я вылез из-за стола. Кое-как подтянул выпирающий живот и направился отыскивать туалет. Там, наверное, не менее роскошно, чем в рабочем кабинете. Князья устраиваться умеют при любом режиме…

Запахи кофе заползали даже под дверь, смешивались с ароматами дезодорантов. Когда я выбрался обратно, из-за двери ванной слышался плеск воды.

Пользуясь случаем, вышел в большую комнату, огляделся. Мило, но в прошлый раз мебель была другая. А так вполне стандартный набор, словно не в квартире урожденной Волконской, а так, вполне интеллигентной потерявшейся молодой женщины…

Широкий телевизор включен. Звук приглушен, но по экрану мечутся осточертевшие на всех каналах люди во врачебных халатах. Пультик сам скользнул в ладонь, я для проверки попереключал каналы. Так и есть, сразу по трем телеканалам идет эта самая популярная в США теледрянь, о которой даже не понимают, что это – дрянь. Нет, не дрянь, это слишком резко, это просто… нечто очень простое для очень простых людей, потому и сразу по всем каналам, так как все люди – простые, и чем они проще, тем для любого правительства проще, управляемее, понятнее.

Этот сериал, естественно, собрал все мыслимые премии, его жадно смотрела вся Империя, его доснимают и продолжают показывать по всем телеканалам Империи, а теперь уже и России, снова и снова. Понятно, что за сериал… Конечно же, не о душе, культуре, искусстве или еще каких непонятных нормальному американцу трехомудиях! Всего лишь сериал о врачах «Скорой помощи». О людях, что занимаются телами. Плотью. Высшей ценностью, что есть у жителей Империи. Ценностью настолько великой, что ради нее можно жертвовать любой другой. И даже всеми вместе разом. И не колебаться, потому что это не просто высшая ценность, а для американца вообще единственная.

Попробовал переключить на четвертый канал, там красочный фильм о проститутке и, конечно же, наемном убийце. А чтоб красивше, то не убийце, а киллере. Ессно, благородном, с какими-то понятиями о чести, что, по замыслу авторов фильма, должно его оправдывать. Как будто в любой воровской шайке не существует этих «правил чести», воровских законов!

Да и проститутка хороша… Миленькая, смазливенькая, прямо передовичка труда. Нужно же чем-то зарабатывать себе на жизнь, так объясняет свою профессию горизонтального промысла. А в голову не приходит, как и создателям фильма, что могла бы пойти на завод. Не обязательно таскать лопатой цемент, хотя, судя по тому, как швыряет мужиков, могла бы и каток таскать вручную. Но и на сборку микрочипов не хватает людей, еще на часовом заводе недобор – туда как раз нужны нежные чуткие пальчики…

Прислушался, плеск воды прекратился. Значит, вытирается, сейчас выйдет. Интересно, в халатике или же без? Ей можно и без, фигура восхитительная, настоящая…

На полках блестят глянцем видеокассеты с яркими обложками. Треть из них боевики, где красивые мышцатые парни бьют монголовидных придурков с низкими лобиками. Понятно, мочат русских… Их сейчас истребляют во всех фильмах, книгах, анекдотах… Их надо бить, потому что каждый человек, кроме законченного подонка, нуждается в оправдании своих не совсем хороших действий.

То есть противник должен быть виноват, чтобы его можно было повозить мордой по битому стеклу. Потому русские заранее виноваты во всем. У нас очень огромная и богатейшая страна, но, чтобы ее отнять и поделить, надо какое-то законное основание. А когда законного нет, то надо подвести хотя бы видимость закона. Придраться хотя бы к тому, что некоторые русские бьют своих жен или носят не того фасона туфли, а это уже повод, чтобы ввести свои войска… конечно же, международные, а дальше по накатанной…

Стукнула дверь, Стелла вышла целомудренно: в запахнутом длиннополом халате, на голове тюрбан из махрового полотенца. Чистое от косметики лицо стало еще моложе и ярче: татуаж в нужных местах только подчеркивает изящные линии.

– Я на всякий случай набираю тебе воды, – сообщила она. – Можешь полежать, расслабиться. Только не медли, у меня полная ванна набирается за три минуты!

– На фиг лежание, – ответил я. – Душ у тебя есть?

– Есть…

– Исправен?

Она оскорбилась:

– Исправен!

– Вот и хорошо, – ответил я. – Не тюлень же…

Но когда переступил порог и узрел такое великолепие, пена уже поднимается до краев, аромат кружит голову, махнул рукой и решил малость потюленить в пенистых волнах разврата.

Княгиня не догадалась зайти потереть мне спинку, тем более – помыть, что проделывают все женщины просто по своему инстинкту, а ее инструкторы не догадались подсказать такое, уверенные, что уж это она сама знает. Я лениво соскребал ногтями грязь, нежился, во всем теле расслабление, балдеж, я чувствовал себя свободным животным, и это мне откровенно нравилось.

Вообще-то помню время, когда появился лозунг: «Я хочу, чтобы меня воспринимали таким, какой я есть!» Молодежные массы это откровение восприняли с восторгом… Я, понятно, встретил в штыки… ну такой вот, не в ногу… своим нюхом идеологического сапера сразу увидел идеологическую мину, заложенную умелыми имперскими террористами.

Для меня это было то же самое, что Митрофанушкино: «Не хочу учиться, а хочу жениться». Не хочу совершенствоваться, принимайте меня естественным, то есть похотливой обезьяной, что хоть и поднялась на задние лапы, но пока еще обезьяна, и это пора бы признать… И вести себя подобно обезьяне.

В те годы умер лозунг: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» – а на смену пришел: «Жизнь – самое дорогое», ничего нет ценнее жизни, так что лучше остаться трусом, чем умереть героем, и вообще, когда вас поставят на четыре кости и начнут трахать – не сопротивляйтесь, а то еще и по морде можно схлопотать, лучше расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Черт, как это у меня навязло, как заезженная пластинка… Нет, нужно повторять, как повторяют противоположное, насчет сверхценности жизни, тогда что-то да западет в чьи-то доверчиво подставленные розовые ухи…

Из ванны вылезал в самом деле отяжелевший, словно ком ваты, пропитанный теплой водой. Из десятка полотенец едва выудил нужное, наконец выбрался в комнату, Стелла уже сидела в большой комнате у стола. Хрюка лежит у ее ног, предательница. Даже не поинтересовалась, не утонул ли я в ванной. А дома стоит чуть задержаться там, уже скребется в дверь.

Через раскрытую дверь кухни виднелся край стола с грязной посудой. Стелла не использовала время, пока я трудился в туалете и ихтиандрил в ее ванной, чтобы переодеться, скажем, в более откровенный халат, а то и вовсе лечь в уже разобранную постель. У нее наверняка целый гардероб халатов, один другого роскошнее, пленительнее и зазывнее.

Она оставалась в том же длинном и наглухо запахнутом халате. Лицо ее несколько побледнело, брови трагически взлетели на середину лба. В больших прекрасных глазах стояло недоумение: что я делаю? И то ли делаю?

То, ответил я взглядом. У тебя это получается еще великолепнее, чем духовные искания.

В конце концов, сказал я себе, забираясь в постель, мы оба сейчас приносим жертву для Отечества. Сближение культур требует и таких усилий.

ГЛАВА 23

Запах крепкого кофе витал даже в ванной. Я скреб бритвой щеки, из зеркала на меня смотрел здоровенный дядя, угрюмый, невыспавшийся. Хрюка всю ночь топталась по ногам, а когда соскучилась, то полезла прямо к нам и попыталась лечь посредине. Чтоб мы, значит, чесали ее с обеих сторон. Пока вытолкал, а она упрямая, наработался так, словно разгружал вагон со строевым лесом.

Вообще-то, когда я пребывал на творческой работе, мог спать вволю, вставать, когда вздумается, а брился так и вовсе пару раз в неделю. А чаще, так если куда нужно было на встречу. Но вот теперь то Кречет, то княгиня… Хорошо, Хрюке моя щетинистая харя без разницы, верная собака смотрит прямо в душу…

Из кухни доносится веселый голос. Судя по мелодии, это «Надежда» Пахмутовой, а по запаху – ветчина с яйцом. И, конечно же, кофе. Мой любимый сорт. Похоже, что и мои пропорции: три ложки на чашку. Впечатление такое, что у противника досье на меня разрослось уже на пару мегабайтов. А если с фотографиями и видеовставками, то кому-то пришлось раскошелиться на хард-диск среднего размера…

Вообще-то княгиня поет неплохо, очень неплохо. Голос хорош, к тому же наверняка музыкальное образование… Нет, все-таки приятно, когда тебе готовит завтрак такая вот красивая поющая женщина.

Не успел вчера поинтересоваться, подключен ли ее комп к Интернету. По утрам я привык заглядывать на сайт, просматривать почту. Если Интернета у княгини нет, то сегодня у меня шанс явиться на службу даже раньше Коломийца. А то и самого Кречета.

– У тебя комп подключен к Интернету? – крикнул я.

– У меня выделенка… – донеслось с кухни.

– Ого, – вырвалось у меня. – Хорошо быть княгиней!

Хрюка начала прыгать, скакать, указывать на дверь. Вчера, мол, перебрала со жратвой, пора бы и на прогулку поторопиться. Минуя обычную рутину с непонятным кофе.

– Жди, – сказал я сварливо. – Никаких исключений! Пока не попью кофе, с места не сдвинусь.

Пока модем дозванивался, а сервер подозрительно проверял пароли и степени допусков, я вспоминал, что же мне нужно посмотреть в первую очередь… Ага, террористические организации. Да и вообще состояние терроризма в данное время. Сколько этих организаций по свету, что они могут, каковы их цели.

Вообще-то вряд ли кто-то скажет точно, когда именно возник терроризм. Наши патриоты называют его основателями Бакунина и Кропоткина, но, насколько я помню, еще в первом веке в Иудее успешно действовала секта секариев… Красноречивое название, кстати. Сека – короткий меч! Не оттуда ли пришло наше «сечь, сеча»? Эти секарии изничтожали своих же квислингов, коллаборационистов из числа еврейского правительства, что сотрудничало с проклятой Империей Зла, тогда она звалась не Америкой, а Римом.

Отец церкви, Фома Аквинский, как и другие отцы этого нового института, допускал идею убийства правителей, которые правят не так, как желает народ. Да и все эти террористы древности, из которых простой народ помнит разве что Брута, убившего узурпатора Цезаря, убивали тиранов, не чувствуя угрызений совести. Более того, общество их обычно оправдывало, так как, к примеру, Цезарь совершил переворот и захватил власть незаконно, а Брут лишь совершил акт правосудия.

Террористы были всегда, просто память сразу перескакивает к секте ассассинов, что в Средневековье на протяжении веков убивала калифов, эмиров, префектов. Судя по документам, политическим террором вовсю пользовались в Индии, Китае, по всему мусульманскому миру, а затем это перешло и в менее развитую Европу.

В девятнадцатом веке Карл Гейцен утверждал, что запрет убийства неприменим в политической борьбе, вообще обосновал «философию бомбы». Эту философию углубил и развил Бакунин, усилил Кропоткин, а затем немало для пропаганды терроризма сделал Иоганн Мост, который обосновал «варварские средства борьбы с варварской системой». Прогремели террористические убийства Карла Либкнехта и Розы Люксембург, югославского короля Александра, премьера Франции Барту, но затем терроризм поднялся на небывалый уровень и стал… государственным. Фашистская Германия на глазах у всех отнимала земли у Франции, Чехии, Польши, все терпели, только вздыхали. Пример был подан, теперь очередная страна с тех же позиций силы совершает теракты крылатыми ракетами в Ливии, Ираке, Боснии, Гренаде, Косово…

Правда, сами террористические организации теперь тоже не похожи на русских народников, что бросают в проезжающих на коляске царей самопальные бомбы. Ныне это мощнейшие организации, бюджет их сравним с бюджетом «Майкрософта», а личные счета как у Билла Гейтса, есть сеть осведомителей даже в правительстве, имеются свои банки, газеты, телеканалы, сенаторы и конгрессмены.

Увы, эти деловые ребята мало подходят для операции «Возмездие»… фу, какое штампованное название, нам бы лучше как раз старомодные бледные юноши с горящим взором. Ибо наше дело в самом деле правое, здесь можно потрудиться и на голом энтузиазме, чистой идее, самопожертвовании, борьбе с тиранией… Все-таки секарии, как и Брут, убивали не за деньги, а за торжество справедливости!

Я вошел в Интернет, ввел в поиске «Террористические организации», некоторое время тупо всматривался в экран. Несколько тысяч всяких-разных, надо отсортировать по группам, как-то: религиозным, политическим, экономическим и даже гринписовским.

– Черт, – сказал я себе вполголоса, – это уже лишнее…

Перескочил на сайт Памелы Андерсон, тщательно стер адрес, где побывал. Не исключено, что, если кто-то сейчас за мной наблюдает, он при увеличении рассмотрит, куда я заглядывал и что читал. Но пусть у них создается впечатление, что уже начинают получать от меня какую-то информацию, хотя бы косвенную. Я в любом случае смогу получить больше нужной мне информации уже по тем вопросам, которые княгиня начнет задавать в постели…

Черный «мерс» подкатил к бордюру точно в момент, когда я вышел из подъезда. А пока я спускался по ступенькам, Володя вышел отворить передо мной дверцу в машину. Я уже перестал протестовать против этого открывания, на самом деле открывание ему тоже по фигу, он по инструкции в это уязвимое время прикрывает меня своим бронежилетным телом.

Небо хмурое, ветер холодный, северный, промозглый. Я поспешно юркнул в прогретый сухой мир. Хрюка дисциплинированно влезла на заднее сиденье. Дверца захлопнулась, мелькнули ноги, снова хлопок уже с другой стороны, Володя ввалился на сиденье, машина тут же тронулась с места. Хрюка встала на задние лапы и положила передние ему на плечи, лизнула ухо, но он даже не шелохнулся.

– Куда? – поинтересовался он.

– На работу, ессно, – удивился я.

– А-а… простите. У вас, как я слышал, свободный график…

– Только сперва завезем бедную собачку, – уточнил я. – Не стоит ее тащить еще и в кабинет президента.

Марина сделала большие глаза – неужели и она в курсе, где я ночевал? – я улыбнулся во все сто зубов, толкнул дверь кабинета.

Тишина, по матовой поверхности стола слабо мечутся блики от работающих телевизоров на стене напротив. Звук, как обычно, отключен, на экранах беззвучно мечутся клоуны, идут дурацкие шоу, переворачиваются и взрываются автомобили, вертолеты, самолеты, линкоры…

За столом всего трое: Мирошниченко что-то спешно набивает в ноутбуке, переписывает в блокнот, два серых человека поглядывают на него с опаской, что-то шепчут с обеих сторон. Помощники или консультанты, я до сих пор не разобрался.

Чтобы не мешать занятым людям, не стал садиться, стена с экранами манит бурной жизнью, там видно, что жрет страна, что желает жрать, ибо теперь-то народу ничего не навязывают, теперь угодливо подают то, что желает основная масса…

Предшественник Кречета телевизор не смотрел: глава страны-де получает информацию более достоверную, зачем опускаться до обычного обывателя, но Кречет прекрасно понимает, что телевидение – это власть, значит – надо постоянно видеть, чему учит эта власть, куда ведет, куда зовет.

Сразу с двух центральных каналов неслись бодрые крики зазывал в лотерею «Везет же людям!». Меня уже трижды встречали на улице, предлагая вытащить билетик беспроигрышной, а по телевизору почти на каждом канале лотереи, лотереи, лотереи… Народу всегда хватает, а где народ, там и жулье.

Но черт с ним, жульем, им пусть милиция занимается. Меня больше заботят те массовые граждане, из которых и состоят страна, народ, государство. Вот они с жадными блестящими глазами толпятся у лотерейных столов. Играют, надеются за рупь получить миллион. Играют и бесплатно, уплачивая только присутствием. Играют в наперсток, но вопль о жульничестве поднимают только тогда, когда спустят все деньги, но никогда – если за свой рупь получат тысячу.

Чем ужасны лотереи? Развивается, холится, удобряется и всячески культивируется психология схватить незаработанное. От этого один шаг к прямому грабежу. То есть там тоже «везет же людям». Выхватили у одиноко бредущей старушки сумочку, а в ней – тысяча долларов! Зачем они старухе? Зато мы всего за одну минуту риска – пока выхватывали и бежали проходным двором – получили такие бабки!

Потом, когда жабьи шкурки кончились – а они улетают быстро! – приходится искать другую старуху. Или старика. Правда, на этот раз в лучшем случае в сумке оказываются остатки жалкой пенсии. Так что приходится искать еще и еще. А так как старики редко отдают свои копейки без крика и сопротивления, то приходится… Ну они свое отжили, можно и замочить эту старую рухлядь. Одна старушка, по Раскольникову, всего лишь жалкие двадцать копеек, но пять старушек – уже рупь!

А кроме того, чего ограничиваться одним старичьем? Можно пошарить по квартирам в отсутствие хозяев. Можно подстеречь подвыпившего работягу после получки. Многое можно, если не хочешь работать. Но работать, если честно, никто из нас не любит. Но, сцепив зубы, работаем. И другие работают. Но все же на всех нас действует эта сволочная пропаганда легкой жизни, когда можно не горбатиться за крохотную зарплату, а получить на халяву. Выиграв ли в лотерею, украв ли…

Может быть, подумал я хмуро, взять этих устроителей лотерей… да всех к стенке? Нет, к стенке – слишком благородно. В петлю, за растление.

Вздохнул глубоко, возвращаясь к действительности. Не пойдет. Не потому даже, что человек по натуре все еще подлейшая скотина, ему обязательно надо дать что-то подобное… какую-то отдушину. Возможность получить халяву таким вот законным путем. А если у него эту возможность отобрать, то треть из этих надеющихся на халяву, пока еще играющих в наперсток, сразу пойдут грабить старушек, врываться в квартиры в отсутствие хозяев… а если хозяева окажутся дома, то тем хуже для хозяев.

Первым из команды Кречета заглянул Забайкалов, но он сказал хмуро, что придет после обеда, в его министерстве пахнет паленой шерстью. Коломиец и Яузов явились вместе. По крайней мере, в дверь кабинета вошел Коломиец, Яузов его вежливо пропустил, словно с министром культуры готовился поменяться должностью.

Кречет пришел хмурый, лицо серое, рассерженное. Мы выждали, пока он обогнул стол и почти рухнул в свое кресло, осторожно опустились.

Отец народа буркнул:

– День добрый… если он добрый. Что у нас сейчас…

Мирошниченко вскрикнул, отшатнулся. Глаза его впились в экран ноутбука. Прохрипел:

– Что?.. Не может быть!.. Включите, включите скорее телевизоры!

Я вскочил, мои пальцы мазнули по пульту. С ближайшего экрана импозантный теледиктор радостно вещал:

– …госдепартамент США, обеспокоенный угрозой новой нестабильности для всего человечества, принял решение послать войска быстрого реагирования в район русско-китайской границы. Осознавая, что, если массы спровоцированного китайского населения пересекут русскую границу, это может вызвать серьезный прецедент для нового мирового передела… а также понимая, что русские войска находятся вдали от русско-китайской границы и не в состоянии быстро перебазироваться в нужный район… войска американского правительства спешно десантируются в районе Благовещенска и берут под охрану участок границы протяженностью в тысячу километров… Таким образом, как мы видим, налицо неформальное сотрудничество наших стран, основанное на доверии…

Кречет скрежетнул зубами. Лицо его стало страшным. Такой, наверное, являлась смерть павшим на поле воинам.

– Быстро, – велел он свистящим шепотом, – распечатку заявления госдепартамента мне на стол!

– Сейчас-сейчас, – сказал Мирошниченко поспешно. – Дело в том, что они сперва высадили войска, заявление вот только сейчас передают для прессы.

Яузов с нецензурной бранью грохнул кулаком по столу. Заорал:

– Понятно, что им правительство России!.. Теперь они заигрывают с населением напрямую. Забыли, сволочи, что ядерного оружия у нас предостаточно. Пора перенацелить ракеты на прежние объекты!

– Все еще не перенацелили? – прорычал Кречет.

Яузов вытянулся:

– Виноват, господин президент!

Он отошел в сторону и, выудив из кармана сотовый телефон, бросил несколько загадочных слов, шлепая губами по мембране. Я сидел, как оглушенный бревном по голове.

Как могло такое случиться? Даже я знаю, что вдоль китайско-российской границы понатыкано столько войск, что дальше ехать некуда. Одних пограничников не меньше трех дивизий. Уже не говоря о таких прелестях, как ракетные войска, – до США оттуда гораздо ближе. Кроме этого – дивизия «Уссурийских тигров», а это вовсе не дети, что строят генеральские дачи. И еще непонятное… Каким образом США перекинули свои войска к нам на территорию, да еще в таком количестве? Войти в территориальные воды России – большая проблема, пролететь через границу – еще большая! У нас что, ПВО отменили или морских погранвойск больше нет? Да их на подлете бы заметили да посбивали бы к черту. Уже не говоря о том, что сообщили бы в МО. Это уж обязательно. А при такой организации дела, когда о пересечении войсками чужого государства президент и министр обороны узнают по телевизору! Яузова со всем МО просто обязаны уволить. На тот свет. Да и Кречета погнали бы в шею. Туда же. Это такой бардак, какого просто не бывает. Это все называется вооруженным вторжением. Его невозможно провести незамеченным. Тревога должна быть объявлена моментально, соответствующие войска немедленно приведены в боевую готовность, а пограничные силы и ПВО действовать в штатном режиме. Так устроена любая армия. Даже такая засраная, как наша…

Все эти мысли хаотично проносились в моем разгоряченном мозгу, а тело охватывала холодная дрожь, внутренности замерзали. Операция проведена штатовцами поистине грандиозная. Можно себе представить, какие деньги вбухали в подготовку! Какие силы брошены на отвлечение наших ПВО, на их подготовку… да-да, подготовку, что нельзя же вот так сразу шарахнуть по самолетам, пересекающим границу, изо всех зенитных комплексов! Ведь союзники, вместе боремся против мирового терроризма, вместе наводим порядок в Косово. Да, мы не успели сговориться с вашим правительством, но вы же знаете, что китайцы вот-вот перейдут границу всей жуткой массой, вам одним не удержать, дорога каждая секунда, наше ЦРУ докладывает, что они уже двинулись к мостам и берегам, где у них миллионы крохотных лодок и плотов, мы вам поможем все это остановить, ваш Кречет будет не против, даже рад…