Текст книги "2024-й"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 9

На другой день я пришел, словно и не шеф, чуть ли не раньше всех, но Алёна уже трудилась за дисплеем, просчитывала нагрузку на стартовые локации.

Проходя мимо, я сказал ехидно:

– Ну, как насадка?

– А как твоя бебихауся? – ответила она вопросом на вопрос.

– Работает, – ответил я.

– И моя работает, – откликнулась она, как эхо.

– Прекрасно, – сказал я бодро. – Очень важно, чтобы все сотрудники были в хорошей гормональной форме. С правильным тонусом! Если увижу кого с мрачной рожей, пошлю в тот магазин, пусть и он купит насадку.

Она покачала головой:

– Для поддержания гормонального тонуса пусть покупают бебихаусов.

– А насадки?

– Насадки, – отрезала она, – для другой цели!

– А-а-а, – сказал я озадаченно, – тогда надо было сразу купить и тебе бебихауса!

Она сказала злорадно:

– Вот и проговорился!

– В чем?

– Для чего тебе нужны эти штуки! А то – траву стричь, сорняки выдергивать…

– Так то мне, – объяснил я, чувствуя, что получается неуклюже, – а то для тебя! В смысле, для поддержания здорового цвета лица у наших сотрудников. Я должен заботиться и о здоровье коллектива. От этого зависит и прибыль…

Она отмахнулась:

– Ладно-ладно, смотри, давай здесь цветовую гамму сделаю чуточку потемнее? И сразу высвободится часть ресурсов…

Я наклонился к экрану, от Алёны вкусно пахнет молодым здоровым телом жизнеспособной самки, волосы блестящие и красиво рассыпаются по плечам, ни разу не видел их в каком-то подобии прически. «Рожденная свободной» – так назывался один из фильмов моего детства, и сейчас при взгляде на Алёну снова вспомнил тех диких пантер и львиц.

– Не переборщи, – сказал я нервно, – ох, не люблю это… Все девелоперы сперва надают обещаний, а перед релизом то одно уберут, то другое… Неужели и мы такие?

– Так мы ж по необходимости!

– А они чтоб себе напортить?

Хлопнула дверь, вошел и тихонько покрался к своему месту Тимур. Я сделал вид, что не заметил его опоздания, а он, включив комп, посмотрелся в зеркало, тут же начал прикладывать к глазам примочки, посыпал какой-то хренью и осторожно массировал кончиками пальцев.

Оставив Алёну, я подошел к его столу, вид у Тимура в самом деле не очень, глаза покраснели, под ними темные мешки.

– Перепил? – спросил я сочувствующе, чтобы он не слишком горбился из-за пустякового опоздания.

Он сказал нервно:

– Ты что, шеф? Давно веду здоровый образ жизни. В рот не беру.

– А за воротник?

– И за воротник не закладываю.

– А что с глазами?

Он скорбно вздохнул:

– Да вчера сдуру купился на рекламу новой косметики для глаз. Купил тушь для ресниц, в самом деле здорово оттеняет и придает блеск глазам…

– И что случилось?

– Да кто ж знал, что у меня аллергия на какие-то компоненты? Видишь, глаза в самом деле блестят сильнее?

Я присмотрелся, вообще-то разницы не вижу, но я не очень-то внимательный к таким немужественным мелочам, потому ответил утвердительно:

– Да, конечно. И ресницы вроде бы длиннее.

– То-то, – сказал он со вздохом. – Все хорошо, все работает. Вот только аллергия… Как бы подавить ее! Но любой врач пошлет на анализы, а это тебе не на глисты проба. Будут месяц брать кровь литрами, проверять и перепроверять на все сочетания. Может быть, эти компоненты туши сработали аллергично как раз в момент, кода я пил травяной чай?

– Откажись от чая, – посоветовал я.

– А если не от чая, а от супа с грибами? Или гречневой каши?.. Беда. Но придется пройти через эти чертовы анализы. Другого пути пока нет.

Вообще-то я видел другой путь, но смолчал. Сейчас мужчины пользуются косметикой больше, чем женщины. Из-за того, что женщины стали зарабатывать не меньше мужчин, а то и больше по своей въедливости и цепкости, они уже не стремятся любой ценой выйти замуж за того, кто будет «обеспечивать», сами могут обеспечить, потому в норму вошло, что теперь и женщина, как раньше мужчина, покупает себе партнера помоложе, посмазливее, которым можно хвастаться перед подругами.

Когда-то только мужчина мог взять в жены девушку, что ему годится в дочери, теперь же чаще женщины щеголяют мужьями, что моложе их сыновей от первого брака. Потому часть мужчин и лезет из кожи вон, чтобы выглядеть как можно моложе и привлекательнее: не тугим кошельком взять, так молодостью и свежестью кожи…

Я посмотрел на Тимура и подумал с сочувствием, что у него тугого кошелька нет и никогда не будет, так что единственный шанс привлечь внимание женщины из высшей лиги – выглядеть молодым свежим красавчиком.

Но вот это как раз и непросто в мире, где из-за отчаянного стремления всех быть молодыми наступило самое идеальное время для массовых махинаций и самого отчаянного жульничества в сфере медицинских технологий.

Сенсации о новых открытиях идут одна за другой, газеты захлебываются в эпитетах и обещаниях, и как-то незаметно проходит тот факт, что между открытием и внедрением в практику проходит лет пять-десять. Это не новая модель процессора, ту можно в производство сразу, но с лекарствами так опасно: вон последствия иных проявляются только через десяток лет, но сразу десятками тысяч новорожденных уродов.

Этим ловко пользуются проходимцы, что якобы «достают» ценнейшие препараты прямо из лаборатории, и вот вы, счастливец, можете на пять лет раньше испробовать чудо-омоложение. Да все в порядке, говорят, все работает, вон мышки и кролики помолодели и прожили в три раза больше, чем они обычно живут, а еще на себе испробовал господин Неизвестный… и в самом деле господин Неизвестный выглядит удивительно молодо. И невдомек, что есть тип людей, что без всяких лекарств выглядят намного моложе своего возраста, их стремятся использовать для рекламы лекарств.

Так что зря Тимур бурно возмущается засильем бюрократов в медицине. Если, по его мнению, лекарство вот прям щас пустить в аптеки или хотя бы дать врачам, то сколько сотен тысяч жизней будет спасено! Но эти медлят, тормозят…

На обед пошли в свое любимое кафе, где теперь у нас, как у постоянных клиентов, свой небольшой зал. Для прочих открывают уже после того, как уходят последние отобедавшие сотрудники нашей фирмы.

Я жевал свою неизменную гречневую кашу, в мозгу копошилась мысль, что если продажи пойдут так, как мечтаем, то есть смысл снять или купить место для офиса втрое больше, и тогда такое кафе можно разместить там же, на первом этаже, сэкономив еще по пятнадцать минут на каждом работнике…

Тимур вскинул голову, глаза сощурились, а губы раздвинулись в саркастической усмешке.

– Вот что значит исполнительный директор… Уже к обеду начал приходить…

Гулько шел к нашему столу улыбающийся, бодрый, чуть ли не пританцовывающий.

– Что, – спросил Тимур с иронией, – сумел сервер установить?

Гулько плюхнулся на свое место, где уже ждет глубокая миска наваристого борща с мясом, довольно потер ладони.

– Сервер? – удивился он. – Уже настроены все четыре!.. Я отлаживал мелочи.

– И как?

– Комар носа не подточит, – сказал он бодро. – Вчера понял, как здорово, что наконец-то пришел конец обязательным «пакетам». Я имею в виду жвачник.

– Медленно до тебя доходит, – заметил Тимур едко. – Жираф бы уже все понял. И как это ты сообразил такую сложную вещь?

Гулько, не замечая или не обращая внимания на яд в каждом слове, пояснил кротко:

– Вчера совсем пал куда уж ниже: начал смотреть ток-шоу, как правильно ссориться и разводиться.

Тимур слушал, как всегда слушает Гулько, с неприязненным выражением лица. Мы поддакивали, мол, хорошая новость, будем брать только то, что хотим, а Тимур сказал с неудовольствием:

– На эти ток-шоу нападаете совершенно зря. Они тоже несут «доброе, вечное» на своем уровне. Для своей аудитории. Когда не было еще телевидения и даже кино, существовали книги для богатых и бедных. И не по обложкам отличались, а по содержанию…

Роман поддакнул:

– Даже Лев Толстой писал для крестьян! Я сам видел, примитивненькие такие байки. Нравоучительные до тошноты. Глу-у-у-упые…

– Как телешоу, – вставил Тимур ехидно.

– Ага, как они самые.

– Вот-вот, – сказал и Роман. – Для бедных умом были одни книги, попроще, для интеллектуально развитых – другие. Точно так же сейчас на телевидении. Есть программы для развитых, есть – для народа. Для народа, понятно, побольше и пожиже. Но если книги ты выбирал еще в магазине, упрощенные вообще не покупал, то тупые телеканалы сами выпрыгивают при каждом клике… ну и что? Просто заблокируй.

– Как? – взвился Тимур.

– Отверткой поработай, – предложил Роман. – А вообще-то новость хороша. Ну что за дурь, если к каналу «Новости нанотехнологий» надо брать каналы о спорте, который и на хрен не нужен? И который никогда не включаю, но оплачивать обязан?

– А потом умники, – вставил Тимур, – составляли рейтинги о популярности спортивных программ! Нет, это здорово, что можно выбирать и оплачивать поканально. Чтоб даже названий не видеть всяких дурацких… Надо, чтоб как после похода в магазин: в доме только те книги, которые сам купил.

Роман отодвинул пустую тарелку, произнес задумчиво:

– И вот так начинается расслоение людей на элоев и морлоков…

– Оно давно началось, – возразил Тимур.

– А мы кто? – спросил Гулько мрачно.

– Элои, – сказал Тимур.

– Морлоки, – тут же сказал Роман. – Я вон как корячусь… пока ты рассуждаешь!

– Роман – морлок, – рассудил Гулько, – а Тимур – элой.

– А разве они уживались? – удивился Скопа.

– До поры до времени, – ответил Гулько, внимательно посмотрел на Тимура, потом на Романа и добавил многозначительно: – До поры до времени.

Тимур поплевал через плечо, Роман отодвинулся брезгливо с тарелкой блинчиков и со вздохом взялся стирать грань между элоями и морлоками.

Гулько взглянул на часы, охнул:

– Ого, так и опоздать недолго!.. Андрюша, ты со мной?

Скопа вздохнул:

– Если шеф разрешит. Он мне как раз подбросил срочную работенку.

Гулько сказал с мольбой:

– Шеф, разреши!.. Это же первый раз в России такое проводят!..

Остальные насторожились, я спросил с подозрением:

– Куда это вы нацелились? Новый секс-шоп открыли, что ли?

Гулько всплеснул руками:

– Ваше благородие, вы не знали? И все здесь такие невежественные, что мировые события проходят мимо?.. Вчера Госдума приняла закон о легализации международного движения Go Topless Russia! В Америке как только узнали, что у нас разрешили то, за что там бьются вот уже тридцать лет, сразу прошли акции протеста в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Майами, Гонолулу, Беркли, Санта-Фе, Омахе, Индиане и в других местах, а в Чикаго и Детройте начали строить баррикады, бить витрины и поджигать автомобили!

Тимур присвистнул:

– Круто. Хотел бы я посмотреть, как голые бабы строят баррикады.

– А кто тебе мешал раньше? – удивился Гулько. – Некоторые каждый год ездят на их демонстрации, как на аттракционы.

Скопа сказал довольно:

– Молодцы наши. Впервые пошли впереди планеты всей. Правда, у нас с голыми сиськами не расходишься, теплых дней в году мало, так что, думаю, наши депутаты сразу двух зайцев убили: и демократичность проявили, и мужскому населению удовольствие доставили…

– А женскому? – возразил Тимур. – Это женщины борются за право ходить с голой грудью, а не мужчины!

Я, про которого за спором забыли, рявкнул, повышая голос:

– Никаких отлучек!.. Поели – и взад в стойло! Работать, работать, негры! Я приду проверю, чтобы все мониторы были включены. Вам не за красивые глаза платят.

Тимур взмолился:

– Шеф, компот допить можно?

– Только быстро, – велел я. – А то ишь…

На выходе из кафе мне показалось, что все ускоряют шаг, все-таки выползаем все нажратые, малость осоловевшие, солидные, как чемберлены, и медленные в движениях, как черчилли.

Переступая порог офиса, Тимур негромко, но отчетливо назвал код, стена вспыхнула, вся из небольших картинок, он выбрал нужную камеру, весь экран заполнили обнаженные до пояса женщины. Вид с птичьего полета, площадь и прилегающие улицы заполнены голыми телами. С этого ракурса кажется, что все обнажены до туфлей, но Гулько восхотел планы покрупнее, и стало видно, что женщины в самом деле обнажены только до пояса, оправдывая название Go Topless.

Роман пугливо оглянулся на меня, но я промолчал, самому интересно, хоть я и держиморда, и он сказал со вздохом:

– Давно пора узаконить было. Геев и лесбиянок узаконили, инцест и скотоложество тоже, а такое простое дело, как раздевание до пояса… нам можно, а женщинам – нет?

– Где же равноправие? – поддакнул Тимур.

– Вот-вот, – сказал и Роман, – парень в парке скинет в жаркий день майку – нормально, а женщина – криминал! А в чем разница? Вообще я скидывал майку даже на улице. Никто меня не штрафовал. Я обеими руками за равноправие!

Я сказал разозленно:

– Так. Вырубай. Все ясно. Если еще раз включишь общедоступные каналы – отрублю все на фиг!

Тимур поспешно хлопнул в ладоши, экран погас. В тишине, когда все то ли пристыженно, то ли испуганно повернулись к компам, Роман вздохнул:

– Надо же иногда знать, чем простой народ дышит! Для него ж байму делаем…

Глава 10

Только со временем заметно, какое нужное дело удалось провернуть Корневицкому, когда пробил разрешение на создание телеканала «для умных». Не только меня бесило, когда по всем телеканалам и всюду-всюду начинается вакханалия по поводу «победы» сборной России по футболу или еще какой-то хрени, в смысле игре, а не по делу, над такой же сборной Швеции, Люксембурга, даже самой Германии.

Самое отвратительное, что даже президент страны бросает все важные дела и обращается к футболистам с поздравлениями, а в интервью рассказывает, как он болел за них, как он горд, как он счастлив…

Когда в офисе об этом заговорили, Тимур возразил:

– Он президент! Должен говорить то, что хочет слышать общество. А так ему, может быть, вообще насрать на футбол и на все игры. Игры и есть игры, это для детей и дураков…

Василий Петрович покачал головой:

– Сомневаюсь.

– В чем?

– Что ему так важно мнение народа. Народа давно нет, есть электорат. У нас вообще-то на электорат всегда и традиционно насрать. Роли он не играет. По крайней мере, как в Европе.

– Так что, президент у нас – дебил?

– Судя по тому, что всерьез болеет за футболистов, да.

Тимур сказал нервно:

– Прикидывается! Президенты все прикидываются. Один после выхода на пенсию признался, что детей ненавидит, всех бы утопил, как котят, но в предвыборной кампании пятьдесят тысяч младенцев поцеловал и двести семьдесят тысяч погладил по головке.

Гулько восхитился:

– Двести семьдесят тысяч! Крепкие нервы. Я бы начал убивать их в конце первой тысячи.

Роман сказал рассудительно:

– Прикидывается или нет – суть не в этом. На фиг нам президент, который прикидывается в угоду самым тупым?

– Их большинство, – пояснил Тимур.

– А нам что? Умных всегда было меньшинство. Если президент не может прикидываться в угоду нам, умным, то пусть на него смотрят те, кому угождает! Потому и нужно было сделать свой телеканал. Представляете, у гомосеков есть, у трансвеститов есть, даже у дураков… в смысле, «с ограниченным умственным потенциалом» или как их там, есть целых три телеканала, а для нас – не было!

Скопа спросил с недопониманием:

– Почему, интересно, власть имущие для гомосеков создали канал…. в смысле, телеканал, а для умных – нет?

Тимур объяснил злобно:

– Чего непонятно? Каждый из них знает, что гомосеком может стать запросто, а вот умным…

Арнольд Изяславич смотрел блестящими глазами, помалкивал. Когда Тимур спросил подозрительно, чего тот молчит, только пожал плечами:

– Просто рад, что такой канал будет. А прикидывается президент или нет… не знаю и знать не хочу. Кто из нас не прикидывается? Все врем, если на то пошло. А если перестанем врать – общество рухнет.

Тимур зябко повел плечами:

– Рухнет?.. Хуже… Такая резня начнется, уж молчите про этот Судный День! Лучше уж пугать какими-нибудь мелочами типа Всемирного потопа, столкновением с астероидом или эпидемией птичьего гриппа по всей планете… Но только не тем, что перестанем врать.

Василий Петрович скучно и академично начал рассказывать про начало тотального расшатывания устоев насчет секса еще в шестидесятых прошлого века. Когда прошла первая сексуальная революция, потом пошло-поехало, хоть и со скрипом, но по нарастающей и с большей скоростью. Сейчас вот общество берет очередной рубеж. На экраны в массовом порядке выходят фильмы о любви немолодой женщины и паренька, что годится в сыновья, а то и во внуки. Эта же тема заполонила страницы комиксов, а следом уже виден гребень новой волны…

В этом месте я увидел, как на серых лицах появляется некий интерес, а Толя Гулько вежливо поинтересовался:

– Еще одна волна?

– Да, Толя. И ты будешь участвовать.

Гулько поплевал через левое плечо, там Тимур сперва закрылся обеими руками, а потом начал горстями снимать с себя невидимые слюни и перебрасывать на соседей.

Роман поинтересовался:

– А что в этой волне?

– Уже не просто учительница с учеником, – сказал Василий Петрович, – как в каждом третьем фильме, а мать с сыном. Вернее, сын с матерью, так выглядит корректнее, и мать не ставит в неловкое положение. Сын угощает чем-то огорченную на работе мать крепким вином, а когда она опьянела и заснула, он стянул с нее трусики и осуществил наконец-то все, о чем мечтал.

Конечно, утром мать вспоминает обо всем со стыдом, но сын шантажирует, и мать уступает его домогательствам, а потом и сама очень даже полюбила это дело с сыном. Но на летние каникулы его послали навестить бабушку в селе, там ему пришлось заночевать в тесной комнатушке с этой самой бабулькой, где жарко, душно, и, конечно, он поимел и бабушку. Для боковых линий задействован дальнейший инцест отца с дочерью, а потом, после взаимных недоразумений и обид, они приходят к мысли, что, вообще-то, чего скрываться друг от друга, нужно жить всем вместе. Словом, обещан хеппи-энд, причем сказано, что фильм выдержан в строгих моральных традициях: никаких геев, никакого лесбийства, ничего противоестественного, только мужчины с женщинами и женщины с мужчинами! Впрочем, я вижу и другое объяснение, кроме так называемой половой распущенности, хотя тут распущенностью и не пахнет. В общем, женщины теперь дольше выглядят моложе и сохраняют привлекательность. Раньше между матерью и дочерью всегда пролегала пропасть во внешности, а сейчас не сразу и сообразишь, кто из них мать, кто дочь! Потому вполне понятно и простительно, когда зять, помимо жены, трахает еще и тещу. Теперь это норма.

Тимур буркнул с неприязнью:

– Понятно – одно, простительно – другое.

Василий Петрович пожал плечами:

– Пусть объяснимо, если тебя такая формулировка устроит больше. Словом, раньше парень имел ровесниц плюс-минус пять лет, а сейчас диапазон расширился до двадцати-тридцати. А если учесть еще пластические операции, подтяжки, лифтинги, процедуры омоложения, то у него возникает желание и на бабушек, которые только по паспорту бабушки, а выглядят как молодые женщины в полном соку! Словом, нужно было только легализовать не только «сильно возрастные» различия, но и внутрисемейные…

Тимур сказал язвительно:

– Василий Петрович, как я понял, вы так старательно юлите вокруг да около, чтобы не произнести слово «инцест»?

Василий Петрович заколебался, затем кивнул:

– Вообще-то, да. Мы так зависим… да и боимся старых ярлыков, хотя большинство из них создавалось в мрачную эпоху Средневековья, когда девочкам во младенчестве выжигали каленым железом клиторы, чтобы не вздумали увлекаться сексом, а молились и рожали… А что плохого в инцесте?

– Близкородственное скрещивание плохо отражается на потомстве, – сказал Тимур зло.

– А если просто безопасный секс? – спросил Василий Петрович с интересом. – Для удовольствия? В этом случае инцест уже и никакой не инцест!

Я спросил наконец:

– Насколько я понял, это длинное вступление, чтобы легализовать в «Виртуальной Москве» инцест?

– Да, – ответил Василий Петрович прямо. – Да! Переделывать ничего не надо, только снять галочку с запрета родственных связей.

Я кивнул:

– Никаких запретов! Мы и так уже отстали от жизни. В rl вовсю эти шведские семьи по всей России, как и в мире, а в vr у нас все еще Средневековье, как вы сказали. Делаем!.. Корневицкий уже снова звонил, интересуется, когда запускаем в байму первую волну игроков. Мы и так затянули дальше некуда…

– Кто ж мог подумать, – сказал Тимур тяжело, – что будет такой объем!.. Эх, какими были чистенькими и на кого теперь работаем!

Гулько огрызнулся:

– На кого работает все человечество!.. Ишь, чистеньким захотелось походить… Я вон давно заметил, что больше всего книг пишется, фильмов снимается и байм делается… о ком? Правильно, о наемных убийцах, о проститутках, ворах, грабителях, мафиози, карточных шулерах… Хоть в фэнтези, хоть в реале, хоть где ни возьми! А почему? Да потому что читатель – сам редкостная скотина! Ему неинтересно читать о порядочных людях. Там чужое, сопереживать некому, а вот когда о какой-то сволочи, что не признает человеческих законов, хапает все, что удается хапнуть, – это да, это свое, тут и сопереживание, и живейший интерес!..

Скопа сказал хмуро:

– А что, если я люблю читать о наемных убийцах в мирах фэнтези, то я сам убийца?

– Для убийцы у тебя кишка тонка, – сказал Гулько безжалостно, – однако посопереживать со «своими» тебе самое то. В глубине души ты говно, как и большинство. Заслуга цивилизации в том, что не дает этим фекалиям выползать наружу. Говнюкам только и остается, что смаковать приключение вора и убийцы Конана, наемного убийцы Хитмана, всяких мафиози и вообще отбросов общества… Вон Тимура возьми, у него вообще все люди на свете, особенно великие, если не полные говнюки, то хотя бы гомосеки…

Тимур завопил:

– Но это правда!.. И Чайковский был гомосексуалист, и Оскар Уайльд, и Александр Македонский…

Скопа сказал почти с ненавистью:

– Чайковский был композитор, понял, дурак? Композитор. Великий композитор! Уайльд – поэт, великий поэт!.. Македонский – только полководец и никакой не гомосек, пока не доказано с абсолютной точностью и достоверностью, изложенной на гербовой бумаге и заверенной заслуживающими доверия печатями.

Тимур запнулся, не понимая всплеска такой ненависти, пробормотал:

– Но ты же не отрицаешь, что Чайковский был гомосексуалист?

– Отрицаю, – отрезал Скопа. – Где его собственное признание? Или показания свидетелей в суде под присягой? Господи, как я ненавижу ублюдков, что все стараются опоганить, обосрать, испачкать!

Тимур умолк, только глазами хлопал озадаченно. Скопа всегда держался сдержаннее всех нас, никогда не влезал в споры и не отстаивал каких-то истин, старых или революционных. И тут чем-то довели…

Наступила неловкая пауза, ее нарушил довольный вопль Гулько от окна:

– А что на улице!.. Опять демонстрация… Что значит лето… Эх, жить бы в Рио-де-Жанейро. Там каждый день фестивали и шествия, никто не работает, все поют…

– Что там на улице? – поинтересовался Василий Петрович, не отрываясь от дисплея.

– Колонны, – сказал Гулько с восторгом, – идут под лозунгом: «Да сгинет наука! Нам ум – не товарищ! Да здравствует хлюпанье мокрых влагалищ!»

Василий Петрович промолчал, еще не врубившись, шутка или всерьез, а Тимур восхитился:

– Здорово!.. Клево. Особенно вот это «Да здравствует хлюпанье…».

Скопа посмотрел с недоумением:

– Тебе что, понравилось?

– Ну да, – ответил Тимур. – Классно. И вообще… Я ведь тоже человек, разве не так?

– Человек, человек, – подтвердил Скопа с отвращением. – Потому мне и не хочется им быть.

– Ну ты чё? – спросил Тимур обидчиво. – Я же не сказал, что нравится «Да сгинет наука!». Я и за науку, и за хлюпанье.

– Дурак, – сказал Скопа с досадой, – будто не понимаешь, что будет полунаука и полухлюпанье. Все эти великие хлюпальщики всегда полнейшие ничтожества во всем остальном. Великие научники, правда, тоже затрахиваются со своей наукой так, что не до бабс… но если выбирать, то лучше с наукой! А на бабс, так, что останется…

От стола Василия Петровича донеслось довольное рычание. Он поднялся в немалый рост, могучий и широкий, похожий на постаревшего циркового борца, потянулся так, что смачно хрустнули суставы, и пошел к нам, улыбаясь во весь рот.

– Круто вы забабахали!.. – сказал он с восторгом. – Я кое-как с великими трудностями вскарабкался высоко в горы, у меня квест на шкуру василиска, там тропинок никаких, а по прямой нигде не пройти… Словом, намучился, пока отыскал это место. Смотрю, лежит гад, греется на солнце. Я основательно подготовился, хотя он вообще-то слабый, можно бы и сразу… Но когда наконец собрался, скриншоты сделал, чтоб похвастаться, а то не поверят, и только начал подбираться, как он проснулся и начал потихоньку уползать…

Тимур спросил настороженно:

– А что вы?

– Что я, – ответил Василий Петрович недовольно, – конечно же, приготовил меч и следом, да побыстрее. Почти догнал, уже начал замахиваться, а он как шел, так и влез в каменную стену!.. Дурак я, слишком долго готовился. Они ж могут ходить сквозь стены, это я потом вспомнил! Нужно было с той стороны зайти, тогда бы он не ушел!.. Но вы молодцы, такую фичу забабахали. Хорошо, я хоть скриншоты сделал.

Скопа поинтересовался осторожно:

– И что, с другой стороны зайти было влом?

Василий Петрович отмахнулся:

– Ту гору три дня обходить надо. Оставил тот квест недоделанным. Не надо было тогда хлебалом щелкать. У меня был шанс, сам прогадал…

Когда он, довольно похохатывая, вернулся к своему столу, еще разом потянулся и сел, я повернулся к опустившему уши Тимуру, кивнул, чтобы тот зашел ко мне в кабинет.

– Позови Романа, – велел я по дороге секретарше. – Сейчас же.

Когда тот прибежал, очень встревоженный, я спросил сварливо:

– Это что у тебя там мобы сквозь стены ходят? Непорядок.

– Где? – всполошился Роман. – Я структуры сам проверял!

– А василиска проверил? – спросил Тимур ехидно. – Только что здесь был товарищ, грозился в суд подать. Или наверх накатать, не помню. В общем, неприятности обещал. Так что все проверь, убери баг, закрой дыру.

Роман умчался, а Тимур повернулся ко мне:

– Здорово, да? Мы бьемся, ищем, исправляем, а он зашел просто поиграть и сразу же наткнулся на такое! Страшно подумать, что баймеры обнаружат…

– Ты мне зубы не заговаривай, – буркнул я. – Половина вины лежит на тебе. Так что иди-иди, понял?.. Работай. Старший Брат все видит.