444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » После измены. Вам меня не сломать (СИ) » Текст книги (страница 7)
После измены. Вам меня не сломать (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "После измены. Вам меня не сломать (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 23

Телефонный разговор с Вовкой особо ничего не проясняет ни про Мишиного ребенка, ни про Аглаю. Про нее он категорически отказывается говорить и лишь злобно рычит, что его бывшая жена в очередной раз ему испортила жизнь, и он ей этого никогда не простит. А про якобы Мишиного ребенка Вовка больше стебется, но в конце концов твердо заверяет меня, что ни брачных, ни внебрачных детей у Мишки нет и никогда не было.

Вот только с моим бэкграундом слепо доверять словам мужчин как-то не очень получается, хотелось бы получить достоверные доказательства.

Да и убеждена я, что решать такие вопросы в паре нужно только двоим и в честном, откровенном разговоре, без привлечения третьих лиц.

И лишь после отключения вызова вспоминаю, что так и не рассказала Вовке про соседку. Илина улетела в свою первую командировку, так совпало, в мой бывший филиал в нашем городе и собиралась остановиться как раз в одной из Вовкиных гостиниц. Вот я и хотела его попросить, чтобы он ненавязчиво присмотрел за ней – вдруг приставать кто начнет из постояльцев. Она у нас девушка видная, огненная. Но теперь уже нет смысла ему перезванивать – завтра-послезавтра Илина должна вернуться в Москву.

– Тома, к тебе пришли, – Соня осторожно заглядывает ко мне в комнату ни свет ни заря на следующее утро.

Я почти не спала ночью, поэтому пока не тороплюсь вставать и еще валяюсь в постели в полудреме.

– Кто? – вопрос, конечно, риторический. В глубине души я знаю на него ответ. Мне нужно от нее лишь формальное подтверждение. – Миша?

– Миша, – кивает Соня и поспешно ретируется.

А вот Миша, наоборот, шумно врывается в комнату и, недолго думая, усаживается на пол рядом с моей кроватью.

– Тома! Томочка! – сграбастывает своими ручищами мои ладошки и начинает перебирать пальчики. – Ты же не поверила в эти сказки?

О, похоже, верный друг Вовка не терял ночью времени даром, и Миша приехал ко мне в такую рань во всеоружии.

И пока я собираюсь с мыслями, Миша вдруг делает свои выводы из моего молчания. И мрачнеет.

– Или поверила? Скажи честно, Том! – и сильно сжимает мои пальцы.

– Честно?! – пытаюсь освободить руки из его захвата, но безуспешно. Миша лишь чуть ослабляет давление. – Сначала я была в шоке, когда услышала. А потом… Ты не мог так поступить, Миша, ни с беременной женщиной, ни со своим ребенком. По крайней мере, тот Миша, которого я знаю, не мог это сделать.

– Тома! – его губы нежно касаются моих пальцев, каждого, по очереди. – Томочка… Я, когда узнал про россказни Ольги, до жути разозлился на нее. У нас никогда и ничего не было с ней, ни раньше, ни сейчас. А она меня как сопляка малолетнего полощет по всему городу. Я хотел сначала сам со всем разобраться, а потом уже тебе рассказать. А меня вот, видишь, опередили добрые люди.

Да, опередили. Еще и так все преподнесли красиво и однозначно, чтобы у меня никаких других вариантов не осталось. Специально это было сделано или случайно так получилось – кто теперь разберет. Но будем считать, что первую проверку в отношениях мы с Мишей прошли.

– Миша, тест… – чтобы положить конец этим слухам и обелить его имя, нужно иметь официальный документ с печатями, подтверждающий неотцовство Миши.

Иначе в любой момент сможет сработать мина замедленного действия – “то ли он украл, то ли у него украли, а осадочек остался” – и тогда точно пострадает и Мишина репутация, и его бизнес. Может на это и был расчет, если Ольга хотела отомстить ему за равнодушие к ее персоне. Но почему она решила, что ей все сойдет с рук и обойдется без последствий – вот это для меня загадка.

Миша морщится – и тема для него неприятная, и говорить ему об этом, наверное, не очень хочется – но все же объясняет.

мЕсть тест. Но не мой, а настоящего отца этого ребенка, – громко вздыхает. – Когда только все началось, я через Вовку нанял частного детектива, хорошего спеца. Он и парня этого нашел, который отец, и все доказательства собрал, хоть в суд иди. Я тебе потом покажу, там бумаг набралась целая папка. Так-то мы втроем быстро разобрались в этой ситуацией. Единственное, где я лопухнулся – это что тебе сразу все не рассказал. Мой прокол. И мое счастье, что ты меня хорошо знаешь и не поверила в эту муть.

Да, хорошо, что не поверила. Не повелась на эмоции, а вовремя включила логику и мозги. А иначе… Иначе это Бог знает, к чему это могло привести.

Интересно, если частный детектив работал по делу Ольги, может, он и про Аглаю что-нибудь знает? Где она? Что с ней? Все-таки подружки, если верить папиным словам.

Но всматриваюсь в Мишины глаза и понимаю, что не хочу его об этом спрашивать, где бы моя сестра-племянница ни была и что бы ни делала. Не хо-чу!

Я не буду тащить в наши отношения грязь из прошлого, слишком дорого и долго ее потом вычищать.

– Том, я, как пацан, испугался, что опоздал. Что не смогу тебе ничего объяснить. Что ты не станешь меня слушать. Еле-еле до утра дожил, – сбивчиво говорит Миша. – Как представил, что ты…

– Миша, просто не скрывай больше от меня то, что касается нас двоих, – прошу его. – Пожалуйста. Вдвоем мы с тобой справимся, выгребем, а поодиночке – нет.

– Обещаю, Том, – и Миша снова сжимает мои ладошки, словно боится выпустить меня из своих рук.

Глава 24

– Мы с папой не приедем к тебе на свадьбу, – сообщает по телефону мама за две недели до церемонии. – Мне врачи запретили перелет, а он без меня не поедет.

Молчу.

Сказать ей, что в Москву можно приехать на поезде, а не обязательно лететь самолетом?

А зачем?

Человек уже принял решение. Зачем его переубеждать? Даже если это твой самый родной человек – мама.

Тем более, когда врачи ей ничего не запрещали. Это я знаю точно.

– Хорошо, – произношу ровным тоном, который дается мне с трудом, несмотря на то, что нечто подобное я предполагала и даже предупреждала об этом Мишу.

И все же до последнего надеялась, что папа сам подведет меня к жениху и передаст ему из рук в руки. Ну, а если нет, что ж, внесем изменения в сценарий свадьбы. Ничего страшного!

– Хорошо? – возмущается мама. – Как-то это не по-человечески, Том. Приехали бы сюда и здесь расписались. Зачем вам эта Москва?

– Мама, мы здесь живем, и нам с Мишей так удобно, – не ведусь на ее эмоции и не уговариваю, потому что знаю настоящую причину ее нежелания ехать.

Мама не хочет оставлять без присмотра Олежку. И хотя он уже не младенец, и у него есть заботливый отец и квалифицированная няня, но вот так бывает – находиться рядом с правнуком в этот день для нее важнее, чем присутствовать на свадьбе дочери.

Горько ли мне от этого? Больно?

И да, и нет.

Это как послеоперационный шрам или рубец, пока заживает, болит, а потом все – ты его уже не чувствуешь и не замечаешь, и лишь иногда вспоминаешь, когда он разноется на непогоду и напомнит о себе.

Вот так и у меня душа болела после двойного, нет, даже тройного предательства близких людей. А сейчас уже нет. Но иногда во время разговора с мамой появляются фантомные боли, а потом исчезают. Жизнь продолжается.

Я, как взрослый человек, приняла мамину позицию, без истерик и требований любить меня.

И сделала свой выбор.

Я отвечаю за себя и свои действия. Другие люди пусть делают, что хотят, а я буду поступать правильно.

Родители остаются родителями, и я по мере возможностей выполняю свой дочерний долг так, как его понимаю и считаю нужным. Не прерываю с ними общение, хотя созваниваемся мы все так же редко, и больше с папой, чем с мамой. Держу на контроле вопросы их здоровья. Но больше ни во что не вмешиваюсь. Особенно в те вопросы и проблемы, которые касаются Аглаи, Олежки и Эдика.

– Ну, как знаете, Том, – мама даже не пытается скрыть, как она недовольна мной.

Прощается, прекращая разговор, и наверное, не услышав от меня желаемого.

А я? А я сказала ей все, что хотела. И если мама разочарована, это не моя вина.

После отъезда в столицу я ни разу не приезжала в свой родной город. Ни одна, ни с Мишей. И некогда нам, и особой необходимости не было, как и желания.

Знаю, что родители вместе с Эдиком занимаются Олежкой, потому что Аглая так и не вернулась ни к ним, ни к сыну. А сейчас она вообще куда-то уехала из города.

Но об этом мне рассказал уже Вовка, вроде бы, он ее отъезду и поспособствовал, в смысле, вынудил это сделать. Что уж им руководило, не знаю, но зубами при упоминании об Аглае он скрипел знатно.

*******

– Папа! – бросаюсь к нему со всех ног.

Он все-таки приехал! Сделал мне царский подарок на свадьбу.

– Дочь!

Мы долго с ним не виделись. Постарел. Похудел. Но такой же родной.

– Я так рада! – обнимаю его. – Как ты решился?

В столицу приехал. Один, без мамы. Для него это, практически, подвиг. Они же вместе всегда, как два попугая-неразлучника.

– Да я бы может сам и не решился, – признается папа. – Но твой будущий муж умеет уговаривать. И убеждать.

Да, Миша это умеет. И я ему за это благодарна. А за папу благодарна вдвойне. Миша знал, как для меня это важно папино присутствие в торжественный момент.

Сейчас, в новых отношениях, я вижу разницу, когда мужчина тебя искренне любит и когда лишь делает вид, что любит. Это очень заметно и чувствуется сразу.

Но я никогда не сравниваю Мишу с Эдиком, и не только потому, что не хочу вспоминать своего бывшего мужа. Нет. Их слова, поступки, поведение – это несоизмеримые единицы. И теперь я это отчетливо понимаю.

*******

– Го-о-орь-ко-о-о! – дружно и громко скандируют гости.

Немного смущаюсь.

Я в белом платье. Не пышном, как у принцессы на моих детских рисунках, нет. У меня классический вечерний вариант. Тот самый, когда все вроде и просто, и скромно, но очень-очень дорого и сногсшибательно красиво. То, что нужно для того, чтобы увидеть восторг в глазах мужа.

Миша крепко прижимает меня к себе.

И мы самозабвенно целуемся, забыв обо всем – о снующих повсюду фотографах и аплодирующих наших приглашенных, о сценарии праздника и жестком тайминге.

Мы здесь и не здесь.

– Ну, вот и все, Царица. Я тебя окольцевал, – выдыхает так, чтобы слышала только я. – Одна мечта сбылась. Будем осуществлять новую?!

– Будем! – и даже не спрашиваю какую.

Любую!

Наша выездная регистрация проходит в парк-отеле, и сейчас нас окружают настоящая сказка и приятные сердцу люди.

Вот только поведение наших свидетелей меня настораживает. Как-то странно они ведут себя. Очень странно. Чем они так насолили друг другу и когда успели? Или мне это кажется?

– Миш, ты ничего подозрительного не замечаешь? – хочу проверить себя.

– Ничего и никого! – отвечает уверенно, но тут же настораживается. – А что?

Киваю сначала на сидящую за столом свидетельницу, потом на свидетеля, которые будто специально смотрят в разные стороны, не обращая внимания друг на друга.

– А-а-а! Ты про них, – и Миша улыбается. – Не бери в голову, Царица! Все у них будет хорошо. Поверь мне!

И я ему верю.

Заглядывайте в эмоциональную новинку Веры Ланской

Тест на неверность. Прогноз: турбулентность

– Валь, устал я от твоих подозрений, – муж негодует так, будто это я заявилась домой с чемоданом любовника. – У меня итак сплошной нервяк на работе. А ты из-за какой-то случайности устроила целое расследование. Случайность?

Да. Я тоже сначала так думала.

Особенно когда ждала его до трех ночи с остывшим ужином и верила в вечную непогоду, переносы рейсов, плохую связь и усталость. Когда берегла семейный очаг, пока он тратил наши вечера и остатки моего доверия на другую женщину.

Слава считал меня женой по умолчанию. Той, что проглотит, промолчит и снова слепо поверит. Да как бы не так.

– Я в самолете, связь плохая, буду поздно, – прилетает СМС от него. А я стою за стеклом аэропортового кафе и снимаю, как он целует руки другой женщины.

Что ж, капитан Ребров.

Тест на неверность провален. А твое приземление будет жестким.

Эпилог

– Мама, мы не опоздаем? – нетерпеливо дергает меня за руку Настюша, наше пятилетнее чудо.

Сегодня она в первый раз идет с нами – родителями, сестрой и братом – на “Щелкунчика”. Как взрослая. Как большая.

А у меня замирает сердце – когда, ну, вот когда, она успела так вырасти?

Предновогоднее посещение Большого театра стало нашей первой семейной традицией – самой волшебной. Пятнадцать лет назад мы сделали это с Мишей в первый раз, и теперь каждый год именно здесь для нашей семьи начинается маленькое новогоднее чудо.

– Нет, не опоздаем, – успокаиваю волнующуюся малышку и даю ей ответственное поручение, чтобы отвлечь от переживаний. – Проверь, как там Матвей и Маша? Уже готовы?

И маленький ураган Настюша тут же уносится на второй этаж нашего большого дома.

Маше уже двенадцать с половиной, Матвею – восемь.

Как быстро летит время!

Кажется, только недавно была наша с Мишей свадьба, волнения, что первая беременность никак не наступает, а сейчас у нас уже трое весьма самостоятельных детей. С Мишиным характером. И удивительно похожие и на меня, и на него внешне. И самые любимые. Все, трое.

– Пап, может передумаешь и поедешь с нами? – в этом году он решил остаться дома и не идти на балет. Возраст, конечно, сказывается на его активности, но папа держится бодрячком для своих лет.

– Нет, дочь, я вас здесь подожду, – и привычно похлопывает ладонью по широкому подлокотнику своего большого кресла.

Это его любимое место для отдыха и чтения.

Почти шесть лет папа живет с нами. В Подмосковье. Он переехал почти сразу после похорон мамы, не смог оставаться ни в той квартире, ни в том городе, где они были вместе, где все напоминало о маме. И мне кажется, что лишь смена обстановки и ежедневное общение с Машей и Матвеем помогли ему вернуться к жизни. А окончательную точку в этом поставило рождение Настюши.

Нет, папа не бросил Олежку, который стал уже совсем взрослым и в этом году получил паспорт. Они часто перезваниваются (хвала видеозвонкам!), и каждый год папа приезжает к нему на пару недель, когда навещает мамину могилу летом. Парень растет башковитым и с хорошими перспективами. Но без матери и женской ласки, и кажется, уже привык к этому.

Мне не сразу сказали, что Аглая оформила официальный отказ от сына. Заявила, что она выросла без матери, и он вырастет как-нибудь…

А я так и не могу свыкнуться с тем, что мамы уже нет с нами. Мне порой так не хватает ее. Той, какой она была в моем детстве – с доброй улыбкой, нежными руками и взглядом, светящимся любовью. Ко мне. И я верю, что где-то в глубине своего сердца она любила меня, как умела и как могла.

И иногда я думаю, что все случившееся с нами было нужно, чтобы я стала другой мамой для своих детей. Не такой, как моя. Мамой, которая любит их безусловно, не разделяя братьев и сестер и не делая выбор между ними. Мамой, чью любовь и поддержку они чувствуют и будут чувствовать всегда, в любой ситуации, просто потому что я – мама.

С Эдиком я в последний раз виделась на поминальном обеде после маминых похорон.

– Тома, прости меня, – он подошел ко мне постаревший. Похудевший. С виной в глазах. – Я понимаю – тому, что мы с Аглаей сделали, нет прощения. Но я буду тебя об этом просить, пока не простишь.

Простишь…

А что такое прощение? Когда мы все забыли и больше об этом не вспоминаем? Встречаемся на семейных праздниках и делаем вид, что ничего плохого не было?

Но ведь было.

И выстояла я не благодаря, а вопреки.

Хотя нет, и благодаря тоже. Благодаря Мише и своим девочкам – Соне и Илине, – с которыми мы дружим до сих пор.

А если он про злость и ненависть, то…

– Эдик, я не злюсь на тебя. Но и с тобой общаться, как ни в чем не бывало, я не могу, – до такого принятия ситуации я еще не доросла. – Зла я тебе не желаю. Пусть у тебя все будет хорошо!

– Спасибо, Том, – он опускает взгляд. – Я получил за свое предательство и глупость по полной программе. И заплатил за это очень дорого. Ты же знаешь, я никогда не верил в бумеранг. А он существует…

Бумеранг или справедливость Вселенной, но как-то это взаимосвязано с нашими поступками и мыслями. И действует. Сразу или через время. Но я уверена, ничего в этом мире не проходит бесследно, не происходит просто так. За все так или иначе мы платим свою цену.

– Как Аглая?.. – в первый раз я сама спрашиваю про нее у кого-то.

Не для того, чтобы уколоть или сделать Эдику больно. А чтобы узнать хоть что-то про нее. На мамины похороны она не пришла…

Эдик тяжело вздыхает и пожимает плечами.

– Что ты хочешь услышать? Что я дурак? Она вычеркнула меня из своей жизни. А сейчас… Я даже не уверен, что она жива, Том. Извини.

Тот разговор с Эдиком оставил тягостное впечатление. Но, что называется, каждый кузнец своего несчастья. Или счастья.

Знаю, что, когда у Эдика были сложности с работой, Миша помог ему удержаться на плаву. Не напрямую. А как он потом мне сам признался: “Я просто его порекомендовал как толкового специалиста”.

– Зачем, Миша? – к чему такой альтруизм?

– Ну, я ему как бы должен, – смеется муж. – А я не люблю быть в должниках.

– Должен? – ни о каком долге мне неизвестно.

– Ну, да, – хохочет муж. – Если бы он не загулял, ты бы с ним не развелась и не вышла за меня замуж. Так что я ему должен – по гроб жизни!

Вот такой он мой муж. Самый замечательный для меня! Щедрый и великодушный!

– Настюша, тебе понравилось?

Мы все наблюдали, как она, не отрываясь, смотрела на сцену, затаив дыхание и от волнения перебирая пальчиками ткань своего белого платья “как у принцессы”.

– Очень! – благоговейно выдыхает она. – Очень-очень!

И мы с Мишей понимающе переглядываемся, и в глазах у обоих сердечки, как у смайликов – наша дочь!

А Маша и Матвей пересмеиваются между собой – у них была такая же реакция после их первого “Щелкунчика”, и они помнят об этом.

Моя семья!

Похожа ли моя жизнь на сказку, которую мне много лет назад обещал Миша?

Да. Безусловно.

Но эту сказку создаем мы сами – он, я, дети и наша любовь и уважение друг к другу. И наше желание быть вместе сейчас и потом, когда мы будем наслаждаться покоем в своем большом и теплом доме в окружении внуков и правнуков.

И по-прежнему будем любить друг друга.

Миша говорит, что так и будет.

И я ему снова верю.

Всегда.

Привет, дорогие!

Спасибо, что вы прожили историю героев вместе с нами.

С ними еще можно увидеться на страницах другого нашего романа

"В разводе. Пышка твоей мечты"


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю