444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » После измены. Вам меня не сломать (СИ) » Текст книги (страница 4)
После измены. Вам меня не сломать (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "После измены. Вам меня не сломать (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11

И снова я выхожу из родительской квартиры, не чувствуя под собой ног.

Два часа. Два часа я слушала, как Аглая что-то объясняет родителям, обвиняет Владимира, меня, а потом и их, признается в своих чувствах к Эдику и пытается под все это даже подвести какую-то моральную базу. Да, смешно, конечно. Моральная база под мерзкий аморальный поступок.

Мыслями я все еще там, в нашем тяжелом, неприятном разговоре, в ее попытках оправдаться и в моих – не вцепиться ей в волосы и не заорать на нее во весь голос.

– Тома! Здравствуй! – слышу над головой.

Ну нет! Еще и этот “высокоморальный” на мою голову. Мне Аглаи хватило выше крыши. Но я настолько погружена в себя, что почти утыкаюсь в идущего мне навстречу Эдика, и резко останавливаюсь в самый последний момент.

– А я вот, в магазин заскочил, – показывает он мне коробку с маминым любимым тортом, которую крепко держит в руках, – думал, что чай попьем все вместе. А ты уже уходишь?..

Да они ошалели что ли с Аглаей?

Чай попьем? Вместе?!

Да я с ними на одном поле не сяду… Какое вместе?!

– Ты издеваешься? – пристально всматриваюсь в некогда родное лицо, чтобы найти подтверждение своей догадке. Мало ему моего унижения? Хочет еще добавить, чтобы уж окончательно и бесповоротно меня добить?

– Нет, конечно, – Эдик серьезен и смотрит на меня с укором, мол, как я могла такое о нем подумать. – Мы же остаемся с тобой родственниками, Тома. Пусть теперь и в другом качестве, но мы по-прежнему семья. Нам все равно придется с тобой общаться, встречаться, так зачем обострять?

Что?!

Люди, это со мной и моими родителями что-то не так? Почему и он, и Аглая не видят ничего предосудительного в том, что сделали? Они искренне считают, что после их измены мы все дружно обнимемся, всплакнем и будем пить чай с тортиком? Может мне, вообще, их благословить на счастливую семейную жизнь? А что?! Высокие отношения!

Это наша первая встреча после ухода Эдика с вещами из дома. И та случайная. И общаться я с ним не собираюсь. И обязать меня это делать никто не может, даже суд. К счастью.

Нужно отдать должное Карпову, он сдержал свое обещание, и со мной сейчас работает лучший адвокат нашего города по семейному праву. Он и решает с Эдиком все вопросы, касающиеся развода, без моего присутствия, облегчая мне жизнь, экономя время и сохраняя нервы.

– Тома, время пройдет, и ты еще будешь нам с Аглашей благодарна, – продолжает убеждать меня Эдик в их мнимом благородстве.

И приводит тот же аргумент, что нам с родителями озвучила Аглая часом ранее. Они явно готовились к тому, как буду вешать нам лапшу на уши. Но не на ту напали! Маму им, может, и удастся обмануть и запутать, но я на эти сладкие речи не попадусь. Я ими уже сыта. По горло!

– Согласись, что лучше двое счастливых людей, чем четверо несчастных. Я понимаю, что тебе сейчас обидно, но послушай… Неужели лучше жить и мучиться?

Какая интересная у них с Аглаей арифметика! Или это уже высшая математика?

И почему они решили, что несчастными должны быть именно мы с Володей?

Я вот жила себе и вовсе не мучилась, пока Эдика не потянуло на сторону, то есть на мою сестру.

А как же родители? По этой математической формуле они тоже будут теперь жить счастливо и радоваться за этих голубков?

Только вот у меня перед глазами встает папино лицо, белое как мел. И его горькое признание Аглае. “Видно, что-то важное мы в тебя не вложили, дочь, что ты так смогла поступить с сестрой и с нами. Что-то мы с мамой упустили в твоем воспитании”.

– Ты вроде не мой психолог, чтобы со мной разговаривать о благодарности, – прерываю пафосную речь Эдика. – Ты мне лучше скажи… Вы и правда были знакомы с Аглаей еще до ее свадьбы с Володей? До нашего с тобой знакомства?

– Да, мы познакомились с ней двенадцать лет, два месяца и четыре дня назад, – не задумываясь отвечает Эдик.

И этим все сказано.

А у меня мурашки пробегают по коже. Очень сомневаюсь, что так же точно он сейчас скажет, сколько времени прошло с нашей первой встречи. Как я думала все эти годы, совершенно случайной, но, если верить словам Аглаи, не такой уж случайной она и была.

“Да если бы не я, систер, Эдик бы на тебя и не посмотрел, и не подошел бы к тебе. Это я ему подсказала. Так что ты мне еще и спасибо сказать должна. Как-никак, а пять лет семейной жизни за плечами. И тебя же совесть не мучает, нет?”

Передергиваю плечами.

Не мучает! Я даже и не подозревала, что столько лет для него была лишь заменой Аглаи. Мне такое и в голову не могло прийти. Мне казалось, что у нас с Эдиком все по-настоящему, по любви. А оказалось, что показалось…

– Если ты ее любил все это время, зачем полез ко мне? – не сдерживаю я своей обиды. – Зачем нужны были наши отношения? Свадьба? Как прикрытие?

– Ну, скажешь тоже, Тома. Прикрытие! Мы же не шпионы, – возмущается Эдик.

А я думаю, что вели они себя именно как шпионы. Такая потрясающая актерская игра, такое ярое неприятие друг друга – они с Аглаей очень даже “могли бы служить в разведке”.

– За-чем? – повторяю свой вопрос.

Хотя бы сейчас мне нужна от него правда. Грустная, страшная, но правда.

– Ты мне очень понравилась, Тома. Я в тебя влюбился. И подумал, ну, сколько можно. Аглаша замужем и разводиться не собирается. А ты… Вдруг у нас с тобой все получится, семья будет, – вроде бы искренне объясняет мне Эдик логику своих поступков.

Но… Я бы и хотела ему поверить, да только вот не получается у меня.

– Ты не подумай, Том, что я жил с тобой, а мечтал о ней. Нет, у меня и в мыслях такого не было. Я же не извращенец. Просто когда Аглаша полгода назад призналась, что несчастна с Вовкой, у меня внутри все будто перевернулось, будто встало наконец на свое место. Понимаешь? Я и сам не ожидал, что так у нас с ней получится.

Но даже если и так. Предположим. Стараюсь сохранить здравость рассудка. Ведь можно было все сделать по-другому, по совести, если бы хоть кто-то из них подумал обо мне или о папе с мамой.

– А почему ты сразу не признался, когда понял, что она…? Мы бы расстались с тобой по-человечески, – конечно, для меня бы и это стало неожиданностью, но все-таки не так, как вышло у нас, лоб в лоб.

Даже не в лоб, а… Голый муж в родительской кухне и липнувшая к нему Аглая до сих пор стоят у меня перед глазами. Мерзко…

– Я не хотел тебя обижать, Том, – пыхтит Эдик. – Прости, что так получилось!

– Бог простит! – решительно обхожу его и быстро шагаю в сторону автобусной остановки, чтобы он не увидел моих слез. И молю только об одном – пусть это будет наша последняя встреча! Ну, хотя бы до развода.

Глава 12

– Вот она… Ну, та самая, про которую Наташка рассказывала, – кивая на меня, шепчет молоденькая сотрудница своей подружке.

Совсем не думая о том, что я все вижу и слышу.

– Та самая? Никогда бы не подумала! Она же вроде ничего так, – озвучивает та свое экспертное мнение, которое никто у нее не спрашивал.

Вот так и живем теперь. Новость года – младшая сестра у старшей мужа увела.

С легкой руки Эдика или Аглаи, а, может, и не сдержавшего свои эмоции Вовки, но про наш семейный казус знают и соседи, и знакомые, и даже мои коллеги по работе. В общем, полгорода уже в курсе нашей семейной драмы.

И к этому я тоже оказываюсь не готова – к пристальному вниманию окружающих, их показному сочувствию, настырному любопытству, тихим смешкам и переглядываниям за моей спиной.

Люди такие люди, им только дай возможность с лупой заглянуть в чью-то личную жизнь. А здесь не просто сплетни и слухи, а практически готовый сценарий для мелодрамы или телесериала.

– Привет, Царица! Какая встреча!.. – случайно сталкиваюсь на улице с неунывающим Мишкой Карповым, возвращаясь с работы после особенно тяжелого дня. – А ты чего опять не в духе? Адвокат плохо работает? Так я ему сейчас позвоню, скажу пару ласковых, настрою на процесс.

– Привет, Миш, – выдавливаю из себя усталую улыбку. – Нет, твой адвокат – настоящий профи. Он большой молодец. Просто…

– Достало тебя все, да, Царица?.. – неожиданно он попадает в точку. В то, в чем я сама себе не признаюсь. – А я вообще удивляюсь, чего ты прозябаешь в этом городке? С твоими-то мозгами и… неземной красотой тебе здесь делать нечего. Вот, честно!

И для убедительности Мишка даже прикладывает руку к сердцу.

А мне становится смешно. Вот ведь джентльмен – неземная красота! После такого и впрямь поверишь, что ты не меньше, чем Мисс Россия. Я, конечно, не поверю, но настроение своим топорным комплиментом Мишка мне здорово поднимает.

– Нет, а правда, почему ты не уехала сразу после школы? Или потом, после универа? – он неожиданно становится серьезным.

А я подвисаю – правда, почему? У меня ведь были мысли уехать, и не скрывала этого, раз даже Мишка в курсе. Но осталась в родном городе, по банальной причине – родители с цифрами в руках доходчиво объяснили, что не смогут обеспечить мне базовый минимум, если я уеду. Мама в то время уже почти не работала, а зарплаты отца, хоть и приличной по нашим меркам, на мое отдельное проживание и питание бы не хватило. Да и я была очень привязана к семье. Такая правильная, домашняя девочка.

А потом? А потом в моей жизни уже появился Эдик, и вопрос о возможном переезде у нас с ним никогда не вставал.

Теперь я хотя бы знаю почему…

– Разные причины, обстоятельства, – пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности своей прошлой жизни, – все, как у всех, Миш.

– Ну, не скажи, Царица, – возражает он, – не у всех.

Мишка, конечно, не говорит напрямую, не тычет меня носом – мол, он-то другой. Его ничего не остановило. И никто не остановил. Умчался в столицу еще сопливым студентом и, судя по всему, ничуть об этом не жалеет.

– Слушай, а что мы стоим тут, людям мешаем? – мгновенно перестраивается Мишка. – Я же могу пригласить тебя на кофе? Или чай с пироженкой? Что ты предпочитаешь по вечерам?.. А, может, сразу на ужин? Я тебе про свою жизнь расскажу, Царица.

И нахально так мне подмигивает.

И вот как здесь удержаться от смеха?!

– Да вы ловелас, батенька, и интриган, – веселюсь я. – Или сейчас это называется “пикапер сотого уровня”?

– Обижаешь, Царица – тысячного, – шутливо протестует Мишка и тут же предлагает. – Кафе? Ресторан? Что твоей душеньке угодно? Не бойся, я как друг интересуюсь – приставать не буду.

– Миш, я без пяти минут свободная женщина, чего мне бояться? Или кого? – так оно и есть.

После случившегося меня трудно чем-то испугать. И уж поговорить со старым приятелем я точно могу. И даже выпить кофе. И поужинать, если захочу.

Но на ужин я не соглашаюсь, а вот авторский чай из лесных ягод пью с удовольствием. И с таким же удовольствием хомячу свежайший “Наполеон” с заварным кремом и слушаю Мишкины истории.

Надо отдать ему должное, он не рисуется передо мной, не изображает из себя крутого бизнесмена и несравненного мачо, а с юмором рассказывает о своем покорении стольного града, который к этому – вот, несчастье-то! – оказался совершенно не готов. Как и сам Мишка был не очень готов к тому, с чем ему пришлось там столкнуться. Но понемногу все у него пошло-поехало, все сложилось, появились первые успешные проекты, а дальше он смог раскрутиться. Молодец!

– Сложностей, конечно, хватало. Особенно после моего развода, – откровенничает со мной Мишка.

– Я не знала, что ты был женат, – честно признаюсь ему. Нежданчик, как говорится!

– Об этом почти никто не знает. Мы недолго были вместе. Поняли, что ошиблись, и не стали дальше усугублять, – спокойно объясняет Мишка. – Но для меня это стало мощным стимулом двигаться вперед.

– А сейчас ты не жалеешь, что развелся? – вторгаюсь я на запретную территорию.

Но Мишка уже прошел через то, что мне еще только предстоит испытать. И мне важно услышать от него правду.

– Нет, Царица, – он снова становится серьезным. – И ты жалеть не будешь – поверь мне!

И вроде бы то, что Мишка говорит, созвучно со словами Эдика, сказанными недавно во дворе родительского дома, вот только воспринимаю я это совершенно по-другому. То ли потому, что за сегодняшними словами стоит его собственный пережитый опыт, то ли потому, что Мишке я сейчас верю больше, чем бывшему мужу, то ли просто он умеет убеждать.

И я благодарна, что Мишка не лезет мне в душу, не ковыряется в еще не затянувшейся ране, а просто протягивает мне спасательный круг. Вовремя. Чтобы я удержалась на плаву и не пошла ко дну.

А жизнь продолжается.

И как-то быстро и незаметно я доживаю до развода с Эдиком, который, скажем так, проходит без фатальных для меня последствий. И без моего участия.

Глава 13

После общего разговора в квартире родителей с Аглаей мы не общаемся. Совсем. Она несколько раз набирает меня, но разговаривать с племянницей у меня нет никакого желания. А ей, к счастью, хватает ума это понять и не звонить мне с чужих телефонных номеров.

И чтобы не встречаться с Аглаей, пока лето, я езжу к родителям на дачу. Знаю, что ее там точно не будет, не любит она это место – “пахать я не нанималась”.

– Томочка, что-то ты похудела, – мама мягко проводит рукой по моей спине. – Вон, как косточки торчат. Ешь, дочка!

И придвигает поближе ко мне тарелку с ее фирменным рыбным пирогом.

– Вот, и Аглая тоже худая стала, как щепка, – и тут же прикусывает язык под строгим папиным взглядом.

Знаю, что в тот раз чай с тортиком они вчетвером так и не попили.

Вместо чаепития папа спустил Эдика с лестницы, и тот потом долго светил поставленным ему под глазом фонарем. И, зная папин характер, Эдик еще легко отделался.

А Аглае родители поставили жесткое условие – выгонять ее из родительского дома никто не будет, в этой квартире у каждой из нас есть доля и право на проживание, но и Эдика там быть не должно ни при каких обстоятельствах, привечать его никто не собирается.

– Хватит того, что на улицу теперь стыдно выйти! – ругался папа. – Позорище! И не нужно меня успокаивать!

– Можно подумать, мы одни такие, – возмущалась, протестуя, Аглая. – Что, мы с Эдиком не имеем права на счастье?

А мама хваталась за сердце:

– Счастье на чужом несчастье? Аглаша!..

Это мне уже потом рассказывал папа, объясняя их с мамой решение.

– Ты пойми, Том, мать переживает и за тебя, и за Аглаю. Только-только она пролечилась, а здесь такое… Я больше всего за мать боюсь, дочь, – вздыхает папа, когда мама выходит в огород за укропом к окрошке, а мы с ним остаемся в доме вдвоем.

И я его понимаю. Я сама боюсь за мамино здоровье. Поэтому и приезжаю к ним сюда, на дачу, чтобы хотя бы временно избежать новых стычек и конфликтов с Аглаей.

– Пап, давай я маму запишу на консультацию к кардиологу, – что я еще могу предложить в этой ситуации?

– Не пойдет она, – папа машет рукой. – Я уже ей предлагал. Отказывается. Да и чем ей поможет врач, когда сердце и душа разбиты вдребезги? Такое несчастье…

И мучительно все сжимается внутри.

От собственного бессилия.

От невозможности что-либо изменить.

От того, как нежданно-негаданно мы с родителями попали в эту дикую ситуацию.

– Тебе ведь тоже тяжело, дочка, – папа сам смущается от своей нежности. – Как ты справляешься?

– Нормально, пап. Мне повезло, – и тут же хмыкаю, а уместно ли здесь это слово? – Адвокат все вопросы взял на себя.

Я и раньше папе говорила об этом, и сейчас повторяю.

– И с судом повезло, – робко улыбается он, словно тоже не знает, а можно ли ему?

Не обидит он этим меня?

– Ага. И с ним тоже, – улыбаюсь в ответ.

Суд решил, что деньги и машину мы с Эдиком поделим пополам, а квартира, естественно, разделу не подлежит. И никакие ссылки бывшего мужа на высшую справедливость ему не помогли.

– Я так и понял. Аглая возмущалась, когда с кем-то по телефону говорила. Наверное, со своим саврадымом, – папа хмурится.

А моя улыбка становится еще шире. Точное значение этого смешного слова я не знаю, но папа всегда использует его, когда говорит о ком-то ненадежном, неприятном, вызывающим у него отрицательные эмоции.

– Ну, не все коту Масленица, – вскользь замечаю я, и мы прекращаем этот разговор, потому что возвращается мама.

Но когда я навещаю родителей в следующие выходные, сразу обращаю внимание на заплаканные глаза мамы и озабоченный папин вид.

– Что случилось? Мам, ты плохо себя чувствуешь?

– Да! Я плохо себя чувствую! – с непонятным вызовом отвечает она мне, и пока я пытаюсь понять, что происходит, продолжает сквозь слезы. – А как я еще могу себя чувствовать, когда две мои кровиночки стали врагами друг другу? Не общаются! Не разговаривают! Я, что, должна радоваться этому?

От неожиданности я плюхаюсь на деревянную лавку, стоящую на веранде.

Здрасьте, приехали!

Папа виновато отводит взгляд в сторону. Видно, что ему неприятно, но и маму он не останавливает.

– Мама, ты чего это? – она нас решила помирить с Аглаей, что ли? Любой ценой?

А как еще можно оценить этот ее выпад в мою сторону?

Неужели Аглае удалось как-то повлиять на маму, и она пошла ей на уступки?

– Ничего, Тома, ни-че-го! – все так же вызывающе продолжает говорить со мной мама. – Вот будут у тебя свои дети, вот тогда ты меня поймешь! Каково это, когда двух твоих детей мир не берет! Да каждая ваша ссора разрывает мне сердце пополам!

Стоп! Мне не послышалось?

Зря я, наверное, приехала сегодня сюда. Хотела и сама отдохнуть, и помочь родителям, а пока только нервирую ее и нервничаю сама. Да и папа долго не продержится с таким маминым настроем.

А упоминание про детей попадает прямо по больному месту. Моему больному месту. И от этого становится еще горше.

Какая муха ее укусила? Кто или что ее так спровоцировало?

– Гала, успокойся! Тебе нельзя волноваться, – наконец вмешивается в наш диалог папа.

– Ты это скажи нашим девочкам, Олег! Им скажи, что мне нельзя волноваться, – мама не сдается.

Вот это чудненько!

Вот это замечательно!

Нас с Аглаей снова сравняли под одну гребенку, словно в случившейся измене, в ее предательстве виноваты мы обе. Не она одна, не она вместе с Эдиком, а мы с ней, обе.

Как так? Ну как?!

Обидно так, что впору самой заплакать. Или вскочить и убежать, ничего никому не объясняя и не выясняя.

Но поплачу я потом, наедине с собой, а разобраться в том, что за цирк здесь происходит, нужно сейчас.

– Гала! – прикрикивает папа. – Ну, что ты разошлась? Успокойся!

– Не могу, – всхлипывает мама. – Не могу я успокоиться, Олег! Как представлю свой день рождения, а девочек мои-и-их на нем не буде-е-ет!

Так вот к чему все это было. И все становится ясным, как по щелчку пальцев.

Мамин день рождения будет лишь через полтора месяца, но она уже заранее начала к нему психологическую подготовку, чтобы добиться своего.

– Тома, вам нужно помириться с Аглашей!

Что и требовалось доказать.

Глава 14

Конечно, ни с кем мириться я не собираюсь. Но и спорить с мамой на эту тему у меня нет никаких сил. Она, если чего-то очень сильно хочет, если считает, что права в каком-то вопросе – прет буром, без остановки, пока не добивается своего. Любой ценой.

И теперь при каждом нашем телефонном разговоре мама убеждает меня, требует, просит – “Вы должны помириться, Томочка! Вы с Аглаей должны…”

И спектр ее аргументов в пользу этого требования расширяется с каждым разом – здесь и пресловутое “что люди скажут?”, и сакраментальное “как мне дальше жить?”, и традиционное “вы же сестры!” – и все это смешивается в одну кучу и больно бьет поддых. Меня.

Я не хочу разбираться в причинах, почему мама это делает. Это бессмысленно. Да и она уже не свернет с выбранной колеи. И, конечно, мне очень обидно, что мой самый родной человек так быстро переобулся в воздухе, буквально за пару недель.

Больно.

И мне сейчас трудно оценить, что на самом деле для меня является бОльшим ударом – измена Эдика, предательство Аглаи или такое вот миротворческое поведение мамы.

И, к сожалению, обсудить происходящее мне не с кем, ведь дело касается самых близких для меня людей. А сор из своей избы не выносят, да?

Хорошо хоть папа не поддерживает мирные инициативы мамы. Держится. Неделю. Вторую. Третью.

Но срок маминого юбилея неминуемо приближается, и папа все-таки приезжает ко мне домой для разговора.

– Тома, у меня у самого эта ситуация вот где сидит, – и он характерным жестом проводит ребром ладони себе по горлу. – Но ты же понимаешь – шестьдесят пять лет, кафе, тамада, родственники и все такое… Для мамы это очень важно. И вы с Аглаей обязательно должны там быть. Обе. Это даже не обсуждается, дочь.

– Должны? – мой голос ломается, но я аккуратно ставлю чайную чашку на блюдце. – Обе?

А в висках стучит: “И ты, Брут? И ты?” Ненадолго же тебя хватило, папа.

– Тома, тому, что сделала Аглая, прощения нет, – папа решительным жестом отодвигает от себя по столу чайную пару и тяжело вздыхает. – И я не прошу тебя ее простить, но прошу прийти на праздник матери. Пожалуйста. Ради нее. Ради меня.

В глубине души я с самого начала была уверена, что папа в этой ситуации выберет маму. Как обычно. Он всегда делает такой выбор, даже если с ней не согласен. Наверное, в этом и есть любовь, когда ты наступаешь на горло собственной песне и выбираешь то, что хочет другой человек. Или это та самая мудрость, которая приходит лишь с долгими годами счастливой супружеской жизни? Умение находить компромиссы.

А, может быть, все намного проще? Мой папа хороший и честный человек, но подкаблучник? Нужно это признать и смириться.

Вот только смириться-то я и не могу! Ни с его позицией, ни с тем, что мне так настойчиво навязывают.

– Папа, как ты себе это представляешь? Я их видеть не могу. Ни Аглаю, ни Эдика, – это какие же нервы нужно иметь, чтобы как ни в чем не бывало общаться с этой парочкой и делать вид, что ничего экстраординарного у нас не произошло?!

Я такими не обладаю. И не жалею об этом.

– Тома, я не заставляю тебя мириться сестрой. Понимаю, что это из области фантастики, и мать просит у тебя невозможного. Тут я тебя понимаю и полностью на твоей стороне. Но для маминого юбилея сделай исключение. Не надо там целоваться с Аглаей в десна, но нужно обойтись без скандала! Придешь, поздравишь маму, посидишь за столом пару часиков и уйдешь – в этом же нет ничего сложного!

Такое ощущение, что мы и с папой теперь разговариваем на разных языках. Вроде, и понимает он меня, и сочувствует, и поддерживает, а такое предлагает…

– Тома, я тебе обещаю, если ты это сделаешь, я больше тебя ни о чем просить не буду, – папа озвучивает свой последний козырь. – Один раз, дочь. Ради мамы!

Да сколько же можно?! Я не хочу!

После каждого разговора с мамой я и так чувствую себя как человек, которого переехал поезд, но, по какой-то случайности, он остался жив и теперь мучается. Вот это ее ежедневное капанье не проходит бесследно – и ко мне снова вернулись бессонные ночи, и, казалось бы, уже выплаканные слезы.

Себе-то я могу признаться, как меня это все достало! И самое ужасное, что я не вижу выхода из этого лабиринта. И пусть простит меня папа, не верю я в его “единственный или последний раз”.

Если честно, я готова вообще пропустить этот праздник. Лучше так, чем усердно изображать перед гостями, что в нашей семье царят мир, лад и согласие. Ни капли не сомневаюсь, что все приглашенные в курсе нашей истории, и любое мое слово или действие будет рассматриваться ими под микроскопом.

– Скажи, что ты придешь, Тома. Дай слово! – папа продолжает методично загонять меня в угол, последовательно надавливая на все известные ему мои болевые точки.

– Папа!.. – а я продолжаю отчаянно сопротивляться. – Это жестоко! В конце концов, я пострадавшая сторона. Я! А вы…

– Тома, я с этим не спорю. Аглая в корне не права. Но ты будь мудрее и взрослее. Все уже случилось. Теперь нужно жить дальше. Жить, понимаешь?!

– А я и живу! И работаю, – так и хочется добавить – “в отличие от вашей Аглаи”. – Я же не впадаю в депрессию, не спиваюсь, не бегаю по мужикам. Я…

Обидно и горько говорить об этом с папой. И как же несправедливо то, что я слышу от них с мамой в свой адрес сейчас.

– Дочь! – папа через стол тянет ко мне руки и обхватывает мои пальцы своими ладонями. – Пообещай мне.

Он смотрит пытливо, в его глазах мольба, и я вздыхаю:

– Я подумаю, пап, – это единственное, что я могу ему пообещать.

– Ну, хоть так, – он криво улыбается.

Времени до юбилея остается всего ничего. Но для меня эти дни тянутся как резиновые. Я так и не знаю, что мне делать. Кажется, сейчас именно та ситуация, про которую коучи говорят “выбор без выбора”.

Пойти на праздник и проявить уважение и любовь к родителям?

Или это будет свидетельство моей слабости и подтверждение, что я тряпка и мной можно манипулировать?

Гордо прийти красивой и улыбающейся и показать, что мне все нипочем? А смогу ли я? Выдержу, когда рядом со мной будет Аглая?

Я не могу принять решение до последнего дня, считая правильным то одно, то другое. И лишь накануне праздника понимаю, что пойду на него, что докажу всем – мне нечего стыдиться. Да, именно так. Я не собираюсь прятаться от людей.

И лучшая версия меня отправляется в кафе. Прическа, платье, макияж – такой красивой, мне кажется, я не была, никогда, даже на своей свадьбе. Меня, конечно, потряхивает от нервов, но я надеюсь, что внешне этого совершенно не заметно.

В кафе все как обычно: улыбки, объятия, разговоры. Родители. Их друзья. Соседи. Коллеги. С кем-то из них я встречалась не так давно, кого-то долго не видела.

Незаметно оглядываю украшенный зал. И не вижу Аглаю.

Неужели она не пришла? Совесть проснулась?..

Но мама выглядит уж очень довольной для той, которая требовала присутствия нас обеих. Смеется. Светится радостью. Значит, еще явится.

– Что-то Аглашу не видно? – наконец интересуется у родителей кто-то из гостей. И я внутренне собираюсь. – Опаздывает?

– Нет, – счастливо улыбается мама. – Ее сегодня не будет.

Замираю, опешив. Как это? А зачем тогда меня столько прессовали, если она не собиралась приходить? И почему мама такая довольная?

– У нас такая радость!..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю