Текст книги "После измены. Вам меня не сломать (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8
Когда в этот злополучный день я возвращаюсь домой, Эдика там еще нет.
И несколько часов я провожу в одиночестве. Успеваю и поплакать, не сдерживаясь и никого не стесняясь, и составить подробный план действий по пунктам, и даже позвонить Вове, чтобы расставить точки над i.
– Тома? – удивляется зять, услышав мой голос. Или все же не удивляется, если судить по его следующим словам. – Ты все узнала, да?
– Ты меня спрашиваешь про вашу ссору с Аглаей? – не спешу сходу раскрывать перед ним все свои карты.
– Не совсем. Скорее, про причину нашего развода с твоей сестрой, – Володя, видимо, тоже проверяет меня на знание ситуации.
– Про ее измену? – вбрасываю ему вопрос наугад.
Пока это только мое предположение, достоверной информацией я, конечно, не владею, но...
– Ты знаешь… – выдыхает Володя и зло продолжает. – Тогда и я не буду ходить вокруг да около. Время – деньги, как говорят деловые люди. Аглая мне такую свинью подложила! И здесь не только сам факт ее измены. Знаешь, где эти влюбленные голубки регулярно встречались?! В гостинице моих конкурентов. В “Звезде”. Других же мест у нас в городе нет! А Плехановы, конечно, не смогли себе отказать в удовольствии, чтобы не ткнуть меня носом в это дерьмо. Представляешь, какой у меня был вид, когда мне старший Плеханов с улыбочкой и сочувствием принес в кабинет флешку с записями с камер наблюдения и не только. Фойе, коридор, номера… Теперь про мои ветвистые рога только ленивый не шутит в нашем кругу.
К сожалению, все так, как я и подумала, увидев Аглаю и Эдика на родительской кухне. Они любовники. Со стажем. И то, с чем я столкнулась сегодня, вовсе не было разовой акцией, нет.
Сколько же длится их связь? Хотя какая мне теперь разница.
И после рассказа Владимира становится понятным все, о чем умолчала Аглая в нашем пятничном разговоре об их расставании.
Голой и босой отправил ее муж из их брака. Ага. Только вот у них в брачном договоре, если мне не изменяет память, сразу был пункт об изменах. И Володя всегда говорил, что может простить Аглае многое, но только не это. Поэтому ее адюльтер с моим мужем изначально был безумством. Ну, или большой любовью, как она сказала. Хотя… Володя ведь так и не назвал мне имя любовника своей жены.
– А встречалась Аглая с Широниным? – задаю вопрос в лоб, называя своего мужа по фамилии. – Да?
– Да, – с неудовольствием крякает он. – С твоим Эдиком она встречалась. Это же двойное свинство, Тома! Кувыркаться с мужем родной сестры!!!
– Она мне не сестра, – поправляю его.
Считаю, что после сегодняшних слов Аглаи имею полное право это сделать. Первый раз в жизни.
– Ну да, знаю, – он со мной соглашается, но как-то скептически, без энтузиазма. – И ведь как они нам всем головы дурили, что не переваривают друг друга?! Как она мне пела в уши, какой муж у тебя идиот, как тебе не повезло! И твой, наверное, тоже тебе лапшу навешивал, да?
– Было дело, – подтверждаю его догадку. – Я была уверена, что она его неимоверно раздражает.
– И что ты теперь будешь делать, Том? Простишь своего благоверного? – интересуется Володя. – Примешь его после Аглаи?
– Нет, – категорически отвергаю такое развитие событий. – Будем разводиться. А ты?
– И я, – он устало вздыхает. – Мои адвокаты уже работают по этому вопросу. Кстати, если тебе надо, могу свести с хорошими спецами. Помогу, как товарищу по несчастью. И записи с камер могу тебе хоть сейчас дать. Там сразу суду все понятно будет.
– Спасибо, Вов. Адвоката мне вроде уже пообещали найти. А за записи буду благодарна, – лишними они точно не будут.
– А кто тебе пообещал с адвокатом помочь, если не секрет? – мне показалось, или в голосе Володи и правда звучат ревностные нотки? Переживает, что кто-то его опередил?
– Миша Карпов, – и лишь сказав, понимаю, что они, скорее всего, не знакомы друг с другом, поэтому сразу добавляю: – Ты его, наверное, не знаешь.
– Мишаня?! Как это я его не знаю?! – начинает возмущаться Володя, будто я поставила под сомнение что-то очень важное для него. – Очень даже знаю. Крутой перец! Он слов на ветер не бросает. Но, если что, обращайся, Том, я тебе всегда помогу.
На этом мы с ним прощаемся.
Вот теперь я готова к разговору с почти бывшим мужем. Главное, не расклеиться до его прихода.
Нервы как натянутая струна. Хуже нет, чем ждать чьего-то появления. Ждать и одновременно не желать его видеть.
Но наконец он появляется.
– Тома, я хочу тебе сказать. Это было только… – браво начинает Эдик, едва зайдя в нашу комнату, но я резко обрываю его:
– Нет!
Видимо, он подготовил целую речь, оправдательную или объяснительную, вот только я не намерена ее слушать. Зачем? Какой в этом смысл?
Что-то изменится от его слов?
Его предательство исчезнет? Растворится?
Мне станет легче?
Не станет. А, зная Эдика, я уверена, что он всеми способами попытается сделать меня соучастницей своей измены, возложить вину на нас двоих или даже переложить ее на меня одну, заявив:
“Тома, ты сама во всем виновата!”
Нет, пусть избавит меня от своей речи. Тем более, он уже начинает ее со лжи.
– Нет. Я не хочу тебя слушать, – хрипло выдыхаю сорванным голосом. – Давай без скандала. Просто собери свои вещи и уходи! Постарайся все забрать за один раз. И не забудь оставить мне ключи от квартиры.
Мы живем в квартире папиных родителей, и разделу при разводе она не подлежит. Машина, счета, на которых далеко не миллионы – да, делятся, а эта квартира – нет.
И Эдик не спорит со мной. Понимает, что я права. Он лишь опускает голову и начинает спешно утрамбовывать вещи в чемоданы, пакеты и какие-то коробки, чудом оказавшиеся в нашей кладовке. А потом долго ходит из комнаты в комнату, то ли проверяя, все ли он забрал, то ли прощаясь с нашим семейным гнездышком.
– На развод я подам сама. Проконсультируюсь с юристами, как это лучше сделать, – сообщаю о своем решении, когда Эдик поднимается за последними коробками.
Он никак не комментирует услышанное, зато делает ответный ход.
– Раз ты остаешься здесь, то я забираю машину. Думаю, это по справедливости.
Черта с два я вижу в этом хоть толику справедливости, но пока не возражаю, просто хочу, чтобы он поскорее свалил! Все равно последнее слово останется за судом.
Так в итоге и происходит.
Глава 9
Больше всего меня в сложившейся ситуации тревожат родители.
Как им сказать? Как объяснить?
Одно дело – узнать, что твой зять изменяет дочери с кем-то на стороне. Однозначно, это подло и мерзко! Но… когда он все это проделывает вместе с другой твоей кровиночкой… Какими словами назвать это?
Как понять?
Как жить после такого предательства?
Делать вид, что ничего не случилось?
Это невозможно.
Волей-неволей маме и папе придется делать выбор между нами. Между мной и Аглаей. Потому что я не прощу предательства сестре – надо бы отвыкать называть ее сестрой даже мысленно, она дочь моей сестры, подлая и лживая дрянь, а не родная мне, – и общаться с ней, как раньше, не собираюсь. Для меня ее больше не существует.
И ее, и Эдика.
Но что родители смогут так же вычеркнуть ее из своей жизни, я не уверена. Ведь она – единственное, что осталось им от старшей дочери, и они воспитали ее тоже как дочь. Это трудный выбор.
Как же больно от всего этого! Дни идут, почти две недели, а легче не становится.
Как все сложно!
Но сейчас я хочу только одного, чтобы родители до своего возвращения из санатория ничего не узнали про случившееся. Чтобы Аглая им не ляпнула про наши новости вскользь по телефону, а потом не смотрела вокруг испуганными глазами. Как она это умеет и частенько практикует.
И каждый мой разговор с мамой сейчас напоминает осторожную прогулку по минному полю. Десять раз теперь думаю, прежде чем что-то ей сказать.
– Что-то ты грустная, дочь? – волнуется мама во время нашего очередного разговора.
– Работы много. Ты же знаешь – у меня новая должность, нагрузка сумасшедшая, во все нужно вникнуть, – отмазка так себе, но на маму она действует.
– Ты уж там сильно не усердствуй, Томочка, – наставляет она меня. – Работа, конечно, важна, но семья для женщины – важнее. Работу при желании всегда можно поменять, а вот семья – это уже навеки вечные.
Так легко, одной фразой, мама без ножа вскрывает мне грудную клетку. Навеки вечные! Ха-ха!
Как же она будет разочарована своими девочками, когда все узнает.
И мне кажется, особенно долгими ночами, когда сна ни в одном глазу, что время до их приезда тянется невыносимо медленно.
Но в конце концов тот самый день Икс наступает.
– Мама, я вам закажу такси к поезду, – предлагаю накануне.
Раньше родителей всегда на вокзал привозили и увозили Вова или Эдик, но теперь…
– Томочка, не переживай! Нас Аглаша встретит. Мы с ней уже договорились, – успокаивает меня мама.
Только вот меня это не успокаивает. Наоборот, я начинаю нервничать еще больше. Не для того ли Аглая вызвалась встречать родителей, о которых совсем недавно пренебрежительно высказалась при мне, чтобы первой рассказать им о своей связи с Эдиком? Чтобы опередить меня и поведать свою версию событий?..
Что ж, если расскажет, пусть. Мне бояться нечего. Я ничего предосудительного не сделала, не я сплю с мужем Аглаи, а она с моим. И, наверное, мне будет проще, если они узнают эту гадость не от меня. Не придется смотреть им в глаза, когда они узнают горькую правду о своей любимой доченьке.
Но, зная Аглаю, она может и приврать или приукрасить свою роль в этой истории, поэтому в любом случае, расскажет она или нет, я тоже не буду тянуть с визитом и навещу их сразу по приезду. Проясню, как все было на самом деле, или открою им глаза на дочь.
– Хорошо, мам. А я к вам заеду сразу после работы, ладно?
Понятно, что к дому родителей я подъезжаю не в лучшем настроении. И не потому, что устала. Тут другое. Просто я не знаю, что меня там ждет.
Дома родители одни или Аглая тоже там. И Эдик наверняка эти две недели тоже в их квартире ошивался – зачем ему деньги на съем тратить, когда тут халявная хата? Но что сегодня он съехал с вещичками, я не сомневаюсь – если мозгов на то, чтобы понять, мои родители не будут в восторге от его переключения с меня на Аглаю, ему не хватит, то инстинкт самосохранения подскажет.
Ну и не знаю, в курсе они уже или нет. От этого зависит, как пройдет наша встреча.
Собираюсь с духом, чтобы зайти в подъезд. Меня потряхивает, как студентку перед первой сессией – впереди неизвестность, а отступать некуда, и сердце прыгает в пятки.
Но, что называется, перед смертью не надышишься. Эх, была не была, и я с силой тяну на себя тяжелую железную дверь.
Останавливаюсь после каждого лестничного пролета, выгадывая этим для себя еще несколько минут “до”.
Замираю перед тем, как нажать пальцем на звонок.
Дзинь!
Ну, вот сейчас и станет все понятно.
– Томочка! – мама радостно всплескивает руками. – Ну, наконец-то! А то мы тебя уже заждались.
Мы? Все-таки мы?! Разочарование свинцом падает в живот.
Надеюсь, что это они с папой, но не уточняю. Молча обнимаю маму.
– Отец, иди сюда! Тома пришла, – и через мгновение я уже прижимаюсь лбом к папиной груди.
Но вечно мы так стоять в прихожей не можем, и чем дольше я буду медлить, тем тяжелее мне будет начать разговор о главном.
– Ну, пойдемте, что мы тут стоим, – мама уводит нас в комнату. – Поговорим, а потом и чай попьем, когда Аглаша вернется.
Фух, значит, кроме нас троих, в квартире никого нет. Повезло!
Сажусь в низкое мягкое кресло напротив родителей, которые привычно располагаются на диване.
– Как вы доехали – хорошо? – начинаю издалека, не сразу же вываливать на них о предательстве племянницы.
– Да, Томочка, отлично. Хорошо, что у Эдика нашлось время нас встретить, не пришлось с такси связываться. Он и довез, и чемоданы помог дотащить, у отца-то силы уже не те, – рассыпается мама в благодарностях.
– Чемоданы на колесиках, чего там тащить! – возмущается папа, что она записала его в старики.
Да, он старается и держится молодцом, но, как бы ни хорохорился, уже, конечно, не молод.
– Ладно, не ворчи, Олег, – тепло улыбается она ему.
И я тоже, делая вид, что ничуть не удивлена тем, что моих родителей встречал Эдик. Быстро же Аглая взяла его в оборот! Но мне кажется, что я уже этому и не удивляюсь.
Набираю в грудь побольше воздуха и резко выдыхаю.
– Мам, пап, мне нужно вам кое-что сказать… – замолкаю, потому что не знаю, как продолжить, не могу подобрать нужные слова.
А мама вдруг начинает радостно улыбаться.
– Ну, наконец-то! Томочка, ты беременна? Какое счастье!
Растерянно моргаю. С чего вдруг такие выводы?
И от маминой ошибочной догадки становится еще тяжелее. Потому что и эта моя мечта теперь не осуществится. Спасибо, Эдик и Аглая!
– Нет, мам, я… пока нет, – у меня перехватывает горло.
– Ну, не переживай, Томочка, все у вас с Эдиком получится, – тут же успокаивает меня мама и заговорщицки мне подмигивает. – Я в санатории к гадалке ходила. Она мне клятвенно пообещала, что в этом году у нас в семье будет прибавление. Я уж грешным делом размечталась.
И эти простые мамины слова срабатывают как вылитый на меня ушат холодной воды. Молчать больше нельзя!
– Может, и будет прибавление, – говорю сухо. – Но не у меня, мама. Мы с Эдиком разводимся.
Я внимательно слежу за маминой реакцией, держа в поле зрения столик, на которой стоит таблетница.
Вроде пока все нормально. Лицо у нее не краснеет и не бледнеет, сидит она на диване ровно. Ну, это и понятно – у мамы сейчас шок. Она еще ничего толком не осознала.
– Как же так, дочь? Почему? – спрашивают они с папой одновременно.
– Он мне изменил, – выдаю им информацию дозированно – пусть переваривают ее по частям.
И продолжаю наблюдать за мамой, чтобы вовремя среагировать.
– Как? – прижимает она руку к груди.
– Да я ему… – вскакивает с дивана папа и делает несколько шагов в сторону окна, а потом быстро возвращается обратно. – Вот же гусь!.. Повезло нам с зятьями – что один, что второй…
Вот и Володе досталось. Значит, Аглая и папе уже рассказала об их расставании. Но судя по его словам, настоящую причину своего предстоящего развода она от родителей утаила.
– А ты знаешь, с кем Эдик изменил? – в маминых глазах вспыхивает недобрый огонек. – Мы этой курве быстро патлы проредим…
– Не проредите, – возражаю тихо, избавляя и ее, и себя от ненужных иллюзий.
Так-то в моей маме агрессии ноль целых ноль десятых, но когда дело касается ее девочек, она превращается в раненую тигрицу.
– Почему? Что-то ты не договариваешь нам, дочь…
Глава 10
– Любовница Эдика – наша Аглая, – выдавливаю из себя признание и замираю. Но родители молчат. – Поэтому какие тут патлы, и кому прореживать…
– Тома, не шути так с нами! – рыкает на меня отец и снова идет по прямой от дивана к окну. Когда нервничает, он всегда ходит, хоть несколько шагов туда-сюда да сделает. – Напугала нас! Мы же поверили… Разве так можно?!
– И правда, Томочка, ты чего? – в мамином взгляде появляется обида и недовольство мной. – Что тут у вас такое случилось, пока нас не было, что ты так жестоко шутишь?
– Я не шучу, – конечно, я предполагала, что родители мне не поверят вот так сразу, и им будут нужны подробности, но все равно обидно. – Мама, помнишь, ты меня просила полить фиалки? А Аглаю об этом не предупредила? Вот я и застала здесь сладкую парочку во всей красе.
– Ты, наверное, что-то не так поняла, Тома, – в мамином голосе слышатся просящие, умоляющие нотки. Видимо, она все-таки надеется от меня услышать, что это, мол, шутка, прикол, “улыбнитесь, вас снимает скрытая камера”. – Может им поговорить вдвоем было нужно. Может Эдик хотел помочь Аглаше. Может…
Мама отчаянно сопротивляется правде, не желая верить в двойное предательство младшей дочери и зятя.
А вот папа молчит. И взгляд его становится все пронзительнее, все жестче.
– Подожди, Галь, – он обрывает маму и снова садится напротив меня на диван. – Тома, давай-ка по порядку.
Ну, по порядку так по порядку. Слушайте!
– Они здесь были не просто вдвоем. Они были… – мне стыдно это озвучить в лицо родителям. – Они были а-ля натюрель. Понимаете?!
– То есть… – папа беспомощно смотрит на меня. – Ты хочешь сказать, что они были…
– Да, про это я и говорю, – не конкретизирую, не называю вещи своими именами. Все тут взрослые люди, поймут и так. – И вообще Аглая мне заявила, что у них с Эдиком любовь.
– Какая любовь? – пугается мама, и у нее на щеках появляется румянец.
А я совсем не к месту вспоминаю известный диалог жены и любовницы из ее любимого фильма, над которым мы раньше всегда смеялись:
– Кака любовь?
– Така любовь!
А вот в жизни-то, когда тебя лично касается, это оказывается ни фига не смешно.
– Она сказала, что большая, – почти дословно передаю родителям слова Аглаи.
– Дурь это, а не любовь, – ругается отец. – Сумасшествие какое-то. То, что ты говоришь, Тома… Это ведь один раз у них было?
Папа тоже хочет верить в лучшее – что измена его младшей дочери с моим мужем была случайной и лишь однажды, чтобы попытаться хоть как-то обелить ее. Но даже если бы так все и было, что это меняет в нашей ситуации?
Вздыхаю и окончательно разочаровываю его, лишая всякой надежды.
– Нет. Они встречались регулярно. Несколько месяцев. У Володи есть записи их… встреч.
Мама ойкает и испуганно закрывает ладошкой рот.
А папа бледнеет и крепче сцепляет челюсти так, что у него проступают желваки.
– Поэтому Вовка ее и наладил, да? – он обреченно уточняет у меня.
– Да, – киваю.
И в комнате становится так тихо, что слышно каждое движение почти бесшумного маятника в настенных часах – влево, вправо, влево, вправо.
– И что же теперь будет, дочь? – мама всхлипывает и снова зажимает себе рот ладошкой.
И ей, и папе плохо от услышанного, да и я держусь из последних сил. Но хотя бы внешне пытаюсь оставаться спокойной. Мои эмоции родителям сейчас не нужны. Им со своими бы чувствами справиться.
– Два развода будут, мам, это точно. Мы с Володей разговаривали, он непреклонен. Прощения Аглае не будет. И я Эдика простить не смогу. Сами понимаете. А что дальше, не знаю.
– Как же мы теперь… – мама вытирает слезы.
А папа с каждой минутой все больше хмурится.
– Тома, ты же понимаешь, что мы с мамой должны поговорить об этом с Аглаей. Узнать у нее…
Понимаю. Так было всегда. С самого детства. Если мы ссорились, родители обязательно разговаривали с нами обеими и лишь потом наказывали. Обычно тоже обеих, чтобы никому не было обидно.
Но сейчас я за косяк Аглаи наказываться "за компанию" не собираюсь!
– Как же так?.. – продолжает причитать мама, качая головой из стороны в сторону. – Что же нам теперь делать?..
Не думаю, что у кого-то из нас троих сейчас есть четкие ответы на эти вопросы.
Хотя что буду делать лично я, для себя я решила сразу.
А вот что будут делать они?..
– Я пришла! – сначала голос Аглаи из прихожей, а потом и ее появление в комнате выводит нас с родителями из ступора.
Мама выпрямляет спину и крепко сцепляет пальцы рук между собой.
Папа опускает голову, а потом резко ее вскидывает.
– Присаживайся, дочь! Поговорим, – он хлопает ладонью по дивану рядом с собой.
– О, надо думать, ты уже обо всем доложила? – усмехается Аглая, увидев меня, и уверенно садится во второе кресло, так, чтобы видеть нас всех.
Внешне она невозмутима и замечательно выглядит. На этот раз в одежде и с привычным макияжем.
– Что? Томочка уже вам нажаловалась на младшую сестричку-тварь? – обращается Аглая к родителям. – А меня вы спросить не хотите?
– Хотим, – папа выжидающе смотрит на нее. – Очень хотим. Расскажи, Аглаша, объясни нам, что случилось.
А она вдруг шмыгает носом.
– Мам, пап, я вас расстраивать не хотела… – и посылает гневный взгляд в мою сторону.
Отлично! Она такая заботливая дочь и не хотела их расстраивать. А я, получается, гадюка такая, хотела? Вот же дрянь!
– У нас с Володей давно все плохо было. Но я ото всех скрывала, – и как по команде слезы размером с горох катятся у нее по щекам. – А полгода назад у него проблемы начались с мужским здоровьем. Он вообще таким злющим стал. И попрекал меня постоянно. Всем. Абьюзил и газлайтил по полной программе.
– Чего? – громко удивляется папа. – Что Вовка с тобой делал?
– Обижал меня. Так понятно? – вскидывается Аглая и тут же осекается, посмотрев на папу.
Интересно, ей на самом деле доставалось от Володи, или она себе придумала новую роль? Жертву из себя корчит...
– Ладно, нас ты расстраивать не хотела, поэтому молчала про Вовку. Это я еще могу понять. А что у тебя с мужем сестры приключилось? – строго спрашивает папа. – Правда, что вы здесь с Эдиком бордель устроили?!
– Ничего мы не устроили, – огрызается Аглая, но сразу сбавляет тон. – Просто Эдик ко мне по-человечески отнесся.
– И поэтому ты решила увести его у сестры? – холодный папин голос замораживает даже меня.
– Никого я не уводила, – отнекивается Аглая. – И вообще я с Эдиком первая познакомилась, еще до Володи. Поэтому еще разобраться нужно – кто кого увел. И у кого!




























