Текст книги "После измены. Вам меня не сломать (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 19
– Царица, а выходи за меня замуж?..
И вроде говорит-то Мишка серьезно. Не издевается.
А я таращусь на него во все глаза.
Что?!!
Замуж?! С моим-то анамнезом…
И… за него? Мы же только друзья. Да и друзьями-то стали совсем недавно. А раньше терпеть друг друга не могли, хотя и долго тусили в одной компании. И вдруг замуж?!
Нет, говорят, конечно, что от ненависти до любви – один шаг, но это же не наш случай.
Или все же?..
– Прямо сейчас? – вырывается у меня.
Ну, да, будем считать, что шучу я так неудачно. От нервов.
– Можно и сейчас, – Мишка открыто улыбается мне и говорит очень уверенно. – Но, вообще, я планировал сыграть нашу свадьбу примерно через год.
И вот теперь я окончательно зависаю.
Это реальное предложение руки и сердца? Мне?
– А что ты так удивляешься, Царица? Знаешь же, что старая любовь не ржавеет? – Мишка сейчас точно добьется того, что до сих пор не удалось моей маме – сведет меня с ума.
– Ты о чем, Миш? – в изумлении смотрю на него.
Какая старая любовь? Чья?
– О себе, видимо, – спокойно объясняет он, мастерски прокручивая между пальцами деревянную зубочистку в прозрачной обертке. Именно такие выставлены в кафе на столах вместе с бумажными салфетками. – Я еще лет в пятнадцать на тебя запал. Но так и не решился признаться. Молодой был. Глупый!
Сегодня у нас поистине вечер откровений.
Я такого даже не предполагала. Вот же! Значит все эти его издевочки, подколы, которыми он меня столько лет изводил, были знаками симпатии? Кто бы мог подумать!
– Но ты же женился? – неожиданно для себя возмущаюсь я, а Мишка довольно откидывается на высокую спинку стула.
– А ты вышла замуж. И что? Говорю же – молодой был, глупый, – усмехается он.
Молчу. Долго.
И он молчит.
И если я лишь время от времени бросаю на него быстрые взгляды, то он, не скрываясь и не отрываясь, рассматривает меня. Любуется, что ли?
– Миш… – что-то нужно ему сказать.
Сколько можно сидеть в тишине? Особенно в той, что с каждой минутой становится все менее комфортной и все более давящей.
– Ты не готова, – понимающе озвучивает он мои мысли. – Так я тебя и не тороплю, Царица. Понимаю, что еще рано. Но место около тебя я застолблю. На будущее.
Хмыкаю. Как он уверен в нашем общем будущем. В отличие от меня.
– А пока мы с тобой будем активно общаться. Должен же я тебе продемонстрировать все свои положительные качества? Показать, какой я завидный жених?! – и Мишка смеется.
А я, несмотря на его веселый смех, уверена, что Мишка снова не шутит, а озвучивает мне свой план.
Вот только хочу ли я в этом участвовать? Нужны ли мне эти новые отношения? Так болезненно и грязно расставшись с Эдиком, готова ли я…
– Давить я на тебя не буду, Царица. Обещаю! – Миша поднимает руки ладонями вверх в успокаивающем жесте.
А я тут же, как утопающий за соломинку, цепляюсь за его последние слова.
– Обещаешь? Тогда отвези меня домой, пожалуйста, – и это не каприз.
Вот именно сейчас, в эту минуту, я чувствую, как на меня накатывает неимоверная усталость, когда нет сил двигаться и разговаривать, а желание только одно – закрыть глаза и уснуть. Разговоры с мамой и Мишкой не прошли для меня даром. Организм на пределе – я прямо чувствую, что вот оно, все – ред флаг.
– Конечно, – с пониманием соглашается мой теперь кто?
Друг? Ухажер? Жених?
И наше прощание с Мишкой у моего подъезда выходит несколько скомканным.
– Извини, что нарушила твои планы. И большое спасибо за помощь! – искренне его благодарю.
Как бы ни сложились дальше наши отношения, но в этой ситуации он мне очень сильно помог. Фактически, он избавил меня, наверное, от самого сложного выбора в моей жизни.
– Завтра жди звонка, Царица. Думаю, что мы с тобой все узнаем уже утром, – возвращает меня Мишка в нашу непростую реальность.
И следующий день для меня вновь начинается рано и, как и предыдущий, тоже с телефонного звонка. Не хочется к такому привыкать, но кто бы меня спрашивал.
К счастью, в этот раз мне звонит Мишка, и похоже, что с хорошими новостями.
– Все, Царица, выдыхай, – сразу обнадеживает он меня. – Там без нас разберутся. Проблемки небольшие обнаружились, но не такие, чтобы с ними мчаться в Москву. Все это нормально решается на месте.
И с каждой Мишкиной фразой мне становится легче – будто с плеч падает неподъемный груз, а из души исчезает гнетущая тяжесть.
– Правда?.. – я и верю, и не верю своим ушам.
Все совсем не так мрачно и бесперспективно, как описала мне мама?
– Никогда не врал тебе и не собираюсь этого делать дальше, – Мишка не злится, но сразу расставляет сторожки, маркируя весомые для него вещи в наших отношениях. – Твою родственницу осмотрели ведущие специалисты центра. Все пришли к единому мнению – ехать никуда не нужно. Оптимально ей сейчас полежать в больничке под наблюдением и поменьше дергаться по поводу и без. Сказали, что слишком нервная мамаша. Так что, выдыхай, Том! Нет никакой угрозы жизни для малыша.
Ну, вот, благодаря Мишке, и разрешилась проблема, которая еще вчера казалась мне абсолютно безвыходной.
– Миша, спасибо! – радуюсь я и за младенца, и за отсутствие необходимости участвовать мне в его спасении.
И вот что это вчера было? Зачем мама звонила мне? И задаю сама себе крамольный вопрос – она на самом деле была уверена в смертельной опасности для своего правнука, или это была очередная манипуляция? Новая попытка вернуть “блудную дочь” в лоно семьи? Только вот по иронии судьбы и воле мамы роль этой самой дочери выпало играть мне, а не Аглае.
Все. Это была последняя мамина выходка, на которую я повелась. С Мишкиной поддержкой или без, но больше я в этих играх не участвую. Никогда. Ни за что.
– Царица, это нужно отметить, – вдруг предлагает Мишка и тут же интригует меня. – И я даже знаю где. Кстати, Том, ты сколько детей хочешь?..
Глава 20
Жизнь идет своим чередом.
Дни торопливо бегут, неминуемо приближая нас к Новому году.
А Мишка держит свое слово. После нашего судьбоносного разговора мы с ним много времени проводим вместе. Ну как много… С учетом того, что у него собственный бизнес с несколькими направлениями, а у меня новый коллектив, в котором я только нарабатываю профессиональную репутацию – работой мы завалены по самую макушку. Поэтому встречаемся мы с мужчиной неопределенного статуса (как я называю Мишку про себя, и только про себя, и то лишь потому, что стесняюсь признаться самой себе в очевидном) пару раз в неделю в будние дни и почти каждые выходные.
И не всегда мы бываем с ним вдвоем.
Иногда куда-нибудь в ближнее Подмосковье выезжаем вчетвером – вместе с Илиной и Соней, моими соседками, которые уже почти перешли в разряд подружек. Так, на прошлой неделе Миша возил нас в уютный Клин в дом-музей Чайковского. А чуть позже, после новогодних каникул, мы планируем поездку в Шахматово.
Иногда мы объединяемся с Мишиными друзьями и знакомыми, чтобы поболеть за его любимые команды. Хоккей, баскетбол, волейбол. Я открываю для себя новый мир ярких эмоций, когда адреналин зашкаливает, и ты перестаешь сдерживаться – кричишь на трибуне так, что срываешь голос, вскакиваешь с места, дуешь в смешную дудку изо всей мочи.
Именно на хоккейном матче мы первый раз целуемся с Мишей, когда после долгой и нудной ничьей наши почти на последней минуте забивают победный год. Я бросаюсь ему на шею и визжу от радости, ликуя: “Ми-и-и-ша! Ты видел? Видел?!” А он оглушающе свистит и что-то кричит в ответ, подхватывая меня на руки. И наши губы вдруг случайно соприкасаются. И мы замираем. И в этот миг весь мир останавливается вместе с нами.
А вот с родителями мое общение почти сходит на нет. Видно, так тому и быть. Наверное, в нашем случае права народная мудрость, что “с глаз долой – из сердца вон”.
Созваниваюсь я теперь только с папой. И все наши разговоры проходят примерно по одному сценарию. Он рассказывает мне про себя, потом вставляет одно-два слова про мамино здоровье и расспрашивает про мои дела. Про Аглаю и ее беременность папа молчит. И я его об этом тоже не спрашиваю. Не интересно.
Порой у меня вообще складывается впечатление, что папа решается на разговор со мной, только когда он находится где-то один, без мамы и Аглаи. Но меня это уже не задевает. Так даже спокойнее.
В конце концов, несколько месяцев назад каждый из нас сделал свой выбор. А теперь нам остается лишь жить с его последствиями и пожинать ранее посеянные плоды.
Все новогодние праздники я отмечаю вместе с Мишей, и начинаются они для нас с посещения Большого театра.
– Том, на четверг ничего не планируй и постарайся не задерживаться, – заранее предупреждает он, ничего не объясняя.
И только накануне, когда забирает меня с работы, признается:
– Случилось чудо! Завтра мы идем на балет. “Щелкунчик”! – и с видом фокусника показывает два билета.
А я теряю дар речи. Это же моя несбыточная мечта с самого детства! Я так этого хотела! Но была уверена, что это никогда не произойдет. А Мишка оказался самым настоящим волшебником!
– Как ты узнал? – неужели совпадение?
– Не поверишь! Но вот почему-то захотелось, – он довольно улыбается, но все же уточняет. – Ты рада?
– Безумно, Миш! Это же моя мечта! – открываю ему сокровенную тайну.
– Ну, вот, значит угодил, – хмыкает он. – Я хоть и не Газпром, но сделаю для тебя в жизни сказку.
И оказывается, это так приятно, когда для тебя создают сказку. В дополнение к билетам Миша отдает мне два больших бумажных пакета.
– Это, чтобы ты ни о чем не думала, – скомкано поясняет. – Дома посмотришь. Надеюсь, все подойдет.
А дальше… Дальше я с каждой минутой все больше напоминаю себе юную Наташу Ростову, собирающуюся на свой первый бал. И хоть этот бал у меня не первый, и даже не второй, но… Сколько бы лет ни было женщине, а чувства она испытывает все те же – и сердце замирает в предвкушении, и робкая надежда окрыляет, и от предчувствия той самой встречи ты готова взлететь.
Вечернее платье с облегающим силуэтом, крой которого подчеркивает все, что нужно. Мягкие туфли в тон, в которых не идешь, а паришь над землей.
И я сама себе кажусь королевой.
И не только себе.
– Вау! – это первое, что я слышу от Миши следующим вечером, когда снимаю шубу в театре. – Настоящая Царица!
И, конечно, мы были в восторге от увиденного на сцене – хореография, костюмы, музыка – все это просто завораживает.
– Знаешь, о чем я теперь мечтаю? – вдруг спрашивает Миша, когда провожает меня домой.
– Нет, – качаю головой. – О чем?
– Чтобы это стало нашей традицией – каждый год ходить на “Щелкунчика”. Вдвоем. Потом втроем. Вчетвером. И может даже впятером.
– Фантазер! – шутливо укоряю его.
А на душе становится так тепло и светло, несмотря на холодный декабрьский вечер. Заманчиво! Очень заманчиво. Втроем. Вчетвером. Впятером. А почему бы и нет?
А наша сказка продолжается.
На сам Новый год Миша заказывает для нас столик в “Кафе Пушкинъ”, а на Старый – приглашает в меня известный ресторан перуанской кухни в Даевом переулке.
Рождество мы встречаем на праздничной службе в Храме Воскресения Христова в Сокольниках.
А на Крещение уезжаем вдвоем в небольшой дом отдыха около Саввино-Сторожевского монастыря и даже окунаемся там в купель, смывая с себя все беды и напасти и молясь о здоровье и счастье.
Как же мне нравится моя новая жизнь!
Глава 21
– Тома, доченька, сегодня ночью родился наш Олежка, – видимо уже по традиции папа будит меня с утра пораньше.
Его голос прерывается. Слышно, как он волнуется.
– Два шестьсот и сорок семь сантиметров. Мелковат, конечно, но, главное, что здоров.
– Поздравляю, пап! Ты теперь прадед, – он давно этого хотел, поэтому я рада за него.
И, как ни странно, рада, что малыша назвали в честь прадеда и деда. Хорошее имя! Хоть что-то осталось в Аглае человеческое. Хотя… Скорее всего, это такой дипломатический ход с ее стороны. Но для папы это важно, а я до сих пор с тоской в сердце вспоминаю и Свету, и ее мужа.
Вздыхаю и возвращаюсь к разговору. И из вежливости прошу папу:
– Поздравь маму от меня, хорошо?!
Сама я ей звонить не буду, иначе она решит, что это шаг к примирению. А это не так. Поэтому надеюсь, что папа выполнит мою просьбу. И очень благодарна ему за то, что он тактично не начинает поздравлять меня в ответ. Вот это было бы крайне неловко!
А папа, расчувствовавшись, осторожно рассказывает мне, что Олежка родился раньше срока, слабенький, и его еще нельзя кормить грудью. И я снова не задаю никаких вопросов. Прислушиваюсь к себе и не чувствую ни злорадства, ни боли. Пусть малыш растет здоровым!
По папиному молчанию, неловким паузам и отдельным репликам понимаю, что в преждевременных родах он винит саму Аглаю, а не врачей. Но не хочу в это даже вдаваться. Без меня, пожалуйста!
– Я его сам еще не видел, но Аглая говорит, что он похож на отца. На Эдика… – и папа тут же сам смущается сказанного, но я никак не комментирую услышанное.
Похож и похож. Должен же ребенок быть на какого-то похож. Сейчас на папу, потом на маму.
Повезло Эдику, что Вовка не может иметь детей – не приходится сомневаться в своем отцовстве, и нет нужды делать тест. Но я быстро отмахиваюсь от этой шальной мысли – не мое это дело.
Удивительно, но у меня ничего не екает в душе, не царапает, не ноет. Наверное, потому что мое прошлое осталось там, в прошлом. А в своем настоящем я счастлива и любима.
– Ты же не приедешь на выписку? – уточняет у меня папа, хотя заранее знает ответ.
– Нет, пап. Конечно, нет, – сразу расставляю точки над i.
Я и не планировала этого делать, и работы у меня сейчас невпроворот.
– Ладно, пап. Спасибо, что позвонил. Но мне пора собираться, а то опоздаю в офис.
Вот только опоздать сегодня мне, видно, не судьба!
Выхожу из подъезда и попадаю в крепкие Мишины объятия и под прицел его проницательного взгляда.
– Доброе утро, Царица! Ты уже в курсе?
И я сразу понимаю, о чем он спрашивает, поэтому киваю.
И быстро соображаю, что с Мишей, скорее всего, связалась та самая врач, жена его приятеля, к которой мы обращались несколько месяцев назад.
– Мне папа позвонил, Миш.
– И как ты? – он не выпускает меня из кольца своих рук, а лишь крепче прижимает к себе. – Переживаешь? Расстроилась?
– Нет. И нет, – выдыхаю в его широкую грудь, куда-то ближе к шее. – Все хорошо, Миш. Правда.
– Вот и отлично! Но на работу я тебя отвезу. Сам, – и смотрит на меня с видом победителя, а я и не против – пусть везет!
Короткий февраль пролетает очень быстро.
В марте в воздухе уже вовсю пахнет весной, и, кажется, что весь мир рождается заново, обновляется и обнуляется. И я вместе с ним.
Миша в подтверждение серьезности своих намерений перед международным женским днем делает мне сюрприз во время ужина в нашем любимом ресторане – дарит мне помолвочное кольцо и выдыхает, когда слышит мое тихое: “Да!”
– Ну, все, Царица, теперь я спокоен, – любуется моим безымянным пальцем, вернее, красивым кольцом на нем, нежно придерживая меня за кисть правой руки. – А то сейчас корпоративы, весна, альфа-самцы активизируются… Уведут!
– Миша, какие самцы? Где я, и где они? – и рада бы посмеяться, но вижу, что для него это острая тема.
– Они везде, – мрачно бросает мой теперь уже жених.
– Они, может, и везде, но мне не нужны. И что значит “уведут”? Я не собираюсь никуда уводиться, – с жаром убеждаю Мишу, а он довольно улыбается, как кот, наевшийся сметаны.
– Ах, ты провокатор! – это что же, он меня так гениально развел, чтобы услышать желаемое? Вот ведь хитрец! – Ты сомневаешься во мне?
Шутки шутками, но поиграть в ревность можно, а если это всерьез? Не может быть!
– Миш, ты ревнуешь, что ли? – ни за что не поверю.
Передо мной сидит состоявшийся, уверенный в себе мужчина, и чтобы он…
– Да я тебя с пятнадцати лет ревную. Думал, что уже иммунитет выработался, а тут накрыло, – виновато басит Миша. – Ты такая красивая, Царица!
– Красота – в глазах смотрящего, Миша, – вырывается из меня прочитанное когда-то мудрое изречение. – Это ты меня такой видишь, потому что ты – мой мужчина.
– Твой, – подтверждает он. – Только твой!
И Миша, что называется, кует железо, пока горячо.
– А со свадьбой я вот что думаю… – и мой жених подробно и обстоятельно делится со мной своими планами.
Проект у него, конечно, грандиозный. Но… и у него, и у меня это не первая свадьба. Может сделаем ее немного скромнее?
Вот только Миша со мной в корне не согласен и приводит в свою защиту убийственные аргументы.
– Том, вот будут у нас дети, и что мы им покажем? Роспись в ЗАГСе? Пришли и поставили две закорючки? Нет, пусть они видят – папа с мамой любят друг друга, у них праздник, день рождения семьи! Все должно быть, как в сказке, чтобы наша дочь с этим росла, чтобы хотела так же, как мама. Понимаешь?
Очень хорошо понимаю. Вспоминаю, как я любила в детстве рассматривать свадебные фотографии родителей. Их было всего несколько штук, но они притягивали меня, как магнит. Мама – в красивом белом платье и фате, папа – в черном костюме. Смущающиеся, улыбающиеся и счастливые!
– И вообще, гулять так гулять, в конце концов я женюсь пусть и не в первый раз, но в последний! И собираюсь жить с тобой до конца жизни. А ты?..
Похоже, я действительно попала в сказку, ванильно-сахарную аж до приторности. Я и верю и не верю, что такое возможно. Но все вокруг меня становится настолько идеальным. Неужели наступила та самая белая полоса?!
И я так и думаю… до ночного папиного звонка одним непрекрасным днем.
Глава 22
Папа рушит традицию и звонит не ранним утром, а почти ночью, пугая меня неимоверно. Как минимум, я подозреваю сердечный приступ у мамы. А про максимум даже думать не хочу!
– Дочь, прости… – папин голос звучит глухо и как-то совсем безнадежно, подтверждая мои худшие предположения.
За что он просит прощение?
– Что случилось? – тишина в телефонной трубке бьет по нервам, и я первая нарушаю затянувшуюся паузу.
– Аглаша… Она ушла… – и папа снова замолкает.
Аглая. Не мама. Это уже проще.
Стоп!
В каком смысле “ушла”? Умерла что ли? Потому что если просто куда-то вышла, у папы не может быть такого похоронного голоса. И не стал бы он из-за этого звонить мне в ночи!
– Пап, я ничего не понимаю. Объясни наконец по-человечески, что произошло. Не молчи!
У меня пока только одна годная версия – Аглая на что-то психанула и вместе с сыном съехала от родителей. Вроде бы, она так и продолжала жить с ними после родов – ей была нужна помощь с малышом. Вместе с Эдиком или нет – вот этого не знаю. Не интересовалась.
Но почему папа так расстроен, если она просто съехала от их? Сильно скучает по правнуку? Переживает за мамину реакцию? Или не обошлось без скандала?
– Тома… Она оставила Олежку и ушла, – наконец выдавливает из себя папа. – Понимаешь? Бросила сына. И фьюи-ить!
Нет, не понимаю.
Вообще не понимаю. Как это бросила?.. Ведь это ее ребенок. Ее сын от любимого мужчины. И вот так просто оставила его родителям и ушла?!
Как это возможно?
– Куда ушла? К кому? – пытаюсь докопаться до истины.
Уверена на сто процентов, что просто так, в никуда, Аглая бы не ушла. Не те жизненные приоритеты.
Если только в голове у нее не помутилось. Бывает же послеродовая депрессия. Но тогда ей к специалисту надо. И срочно.
– Это все подружка ее виновата. Ольга. Она Аглашу подбила. Помнишь ее? Белобрысая такая. Тоже из той вашей компании, – начинает более-менее связно рассказывать папа, обвиняя в случившемся кого угодно, только не саму Аглаю.
А во мне все кипит. Ее, что, на веревочке из дома уводили? Как козу со двора?
Злюсь, негодую и снова включаюсь в разговор, лишь когда слышу от папы знакомое имя.
– Вот и получилось, что Мишка Карпов, ты его, наверное, тоже помнишь, уехал, а она беременная осталась.
Что?!
Миша?!
А он-то там каким боком оказался втянут? Папа ничего не перепутал?
Хорошо, что я сейчас сижу на кровати, иначе бы у меня подломились ноги от такой новости, и я рухнула бы я на пол.
– Подожди, пап! Кто беременный остался? Аглая? Или Ольга? – у меня уже все в голове перемешалось. Как Аглая могла быть беременна от Миши? Или папа все-таки говорит про Ольгу?
А если это правда…
– Ольга! Мишка этот летом приезжал. И у них тут шуры-муры закрутились. А как отпуск у него закончился, он и уехал. А Ольга, кажись, от него и родила.
Родила?..
От… Миши?..
Еще один удар под дых.
Всего три слова, и все мои планы на будущее, мои надежды на счастье снова оказываются перечеркнутыми.
У Миши есть ребенок?
И что это за белобрысая Ольга?
Не могу сообразить. В нашей “компашке”, как называют ее родители, их было трое. Которая из них?
Миша…
И сердце почти пробивает грудную клетку. Так надсадно стучит. Так громко.
Мой Миша бросил беременную женщину на произвол судьбы?
Он объяснялся мне в любви и звал замуж, зная, что у него вот-вот родится или уже родился ребенок от Ольги?
Нет, Миша не мог этого сделать!
Не мог!
Это все какое-то ужасное недоразумение! Наговор на моего любимого мужчину!
Ведь Миша не такой!
Или такой?
Такой же, как и Эдик. Тот же смог…
Вот только Миша – не Эдик! Совсем-совсем не Эдик!
Миша другой! Тот Миша, которого я знаю, которого люблю…
Нет, вся эта история с внебрачными младенцами – это не про него!
– Вот Ольга и сбила ее с панталыку, – продолжает рассуждать папа. – Ходили они с Аглашей, гуляли с колясками. Вот и доходились.
А я отключаю все свои эмоции, прячу их глубоко-глубоко и начинаю задавать папе конкретные вопросы, пока он еще чем-нибудь меня не огорошил.
И на слово я ему сейчас не поверю. Задурить папе голову можно запросто. Поэтому и преждевременных выводов я делать не буду, даже если кому-то этого очень хочется. Сначала досконально во всем разберусь и поговорю с Мишей, а потом видно будет.
Не верю я, что он пустился во все тяжкие в родном городе. Или я на него смотрю другими глазами?
– Аглая сейчас у Ольги? – если так, то это более, чем странно.
Своего сына она оставила дома, а сама ушла жить к подруге, у которой маленький ребенок? Не вижу логики!
– Нет ее там, – нехотя признается папа.
Тогда почему он прицепился к этой Ольге? Может быть, что-то еще про нее знает, да мне не говорит? Потому что стыдно?
По большому счету, мне плевать, что там делает Аглая, и где фестивалит. Но если она доведет маму или отца до больницы, хорошо от этого никому не будет. Но и влезать в их разборки я не стану.
Хватит с меня!
– Я правильно понимаю, вы с мамой не знаете, где Аглая сейчас? Тогда пишите заявление в полицию, пусть ищут, – не частного же детектива им нанимать для поиска сдуревшей беглянки.
– Не берут там наше заявление. Говорят, что времени мало прошло. Погуляет и вернется, – открывает мне еще одну тайну папа.
– А ребенок сейчас с кем – с мамой? – пытаюсь собрать общую картину из разрозненных кусочков информации.
– С Олежкой сейчас мама и Эдик. Он же отец, – папа словно оправдывается передо мной за то, что мой бывший муж участвует в жизни своего сына, а они его принимают у себя дома.
А я вдруг с опозданием понимаю – Аглая ведь бросила не только сына, но и Эдика. Вот такой вот пердимонокль! Вот такая вот любовь, которой она тыкала мне в лицо с ехидной улыбочкой.
И что сейчас с этой любовью – вся вышла?..
Чуть скомкано прощаюсь с папой, но прошу его позвонить, если будут какие-то новости.
И тут же набираю другой номер, пусть его владелец простит меня за этот звонок.
– Вов, привет! – и только сейчас осознаю, насколько же поздно я звоню.
– Привет-привет! Что и до тебя новости долетели? – он отвечает мне довольно бодро для глухой ночи.
– Ты про Аглаю? Она у тебя была? – спрашиваю его в лоб.
– Была, да еще так не вовремя приперлась, – хмыкает Вовка. – Стерва! Ты про нее хочешь узнать или про ее подружку? Боишься, что Мишка разорится на алиментах?




























