Текст книги "Присвою навсегда (СИ)"
Автор книги: Юля Гром
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22
Застыв возле окна, до боли впиваюсь ногтями в каменную столешницу. Каждый шаг за спиной отзывается уколом в сердце.
– Зачем туда ходила? – грозный тон острым лезвием вспарывает кожу. – Тебе дома мало?
Мне все еще страшно посмотреть ему в глаза, но Зевс грубым движением, не церемонясь, разворачивает меня к себе. Прижимая мощным телом к столешнице, продавливает меня тяжелой энергетикой. Я сжимаюсь вся и смотрю на него, как кролик на удава. Стены будто сжимаются и давят со всех сторон. Рустам дышит часто и пахнет от него кровью и злостью.
Уткнувшись взглядом в мощный кадык, боюсь перевести взгляд на грозное лицо. Сердце колотится так быстро, что, кажется, сейчас разорвется.
– Я искала тебя, – пищу под нос. – Рану надо перевязать.
– Посмотри на меня, – скомандовав, берет мой подбородок и вынуждает поднять голову. – Вечером обсудим все, что ты видела. Сейчас мне некогда.
Грубо набросившись на мои губы, Рустам пожирает их, словно это не ласка, а мучительное наказание. Внутри все сжимается, начинаю задыхаться, но он даже не думает останавливаться.
Подхватив меня под бедра, сажает на столешницу, целует в шею, оставляя огромные засосы.
– Приеду поздно, дождись меня, – прикусив мочку, говорит низким утробным голосом. Кожа воспламеняется от его прерывистого дыхания. Мне хочется схватить Алиева за руку, чтобы поговорить, но не успеваю. Зевс, не оборачиваясь, уходит из дома.
Только когда за ним закрывается дверь, я могу выдохнуть.
Что же теперь со мной будет? А если Зевс уберет меня, как ненужного свидетеля? Но я ведь толком ничего не видела. И зачем я спускалась туда? Нет, Рустам не тронет меня, наверное. Хотя, что ему может помешать, ведь бандиты не оставляют свидетелей. Глупо надеется, что он влюблен в меня так сильно и готов все простить.
Я понимала, что за Зевсом тянется дурная слава главного бандита города, но это были всего лишь слухи. Совсем по-другому все воспринимается, когда своими глазами видишь, что он способен зверски избивать человека и даже готов на убийство.
Не понимаю, как смогу принять этот чудовищный поступок.
Завтракать не могу. Кусок в горло не лезет. В голове постоянно всплывают кадры с окровавленным человеком. Интересно, он еще в подвале или его увезли? Мужчине же медицинская помощь нужна, но больше я не рискну пойти на цокольный этаж. Пойти против Зевса – подписать смертный приговор.
Как же мне хочется, чтобы он сейчас вернулся, и мы все выяснили. Иначе я с ума сойду от паники. Некстати в голове всплывают слова Лысого про жестокость Рустама, и становится еще хуже. Внутренности стягивает, словно на мне надет тугой корсет. Пальцы дрожат, когда я наливаю из графина воды.
Поддаваться эмоциям мне некогда. Надо взять себя в руки, ведь сегодня выписывают маму, и я должна ее отвезти в санаторий. Невероятно тяжело претворяться перед родным человеком, но я не должна ей показывать, что на душе у меня бушует ураган.
– Мамуля, – заключаю ее в крепкие объятия.
– Машунь, привет. Я уже вещи собрала, жду тебя.
Мама выглядит гораздо лучше, даже румянец на щеках появился. Подхватываю ее сумку, и мы выходим из палаты. На улице нас ждет Лысый. Я специально попросила его поехать на скромной машине и представиться таксистом.
Я не хочу говорить маме всю правду. Она не поймет, что я живу с бандитом.
– Машунь, а что же Петя не приехал меня встретить? И телефон у него недоступен, – радостная улыбка медленно сползает с ее лица.
– Он же в наркологической клинике лежит. Наверное, у пациентов отбирают телефоны, – становится немного обидно. Иногда мне кажется, что для нее отчим важнее меня.
– Ой, а может, мы к нему заедем? – оживившись, смотрит на меня с надеждой.
– Нет. Часы посещения закончились. Тем более, тебя уже ждут в санатории.
В пути мы проводим чуть больше часа. Я рассказываю, что почти закрыла сессию в институте. Когда мама спрашивает об Олесе и о моей работе в клинике, отвечаю односложно и спешу перевести тему. Совсем я завралась, стыдно становится перед ней.
– Какой красивый парк, – восхищенно мама смотрит по сторонам. – Буду каждый день здесь гулять.
Оформив все документы, поднимаемся в номер. К нам приходит администратор и рассказывает о программе, которую для мамы подготовил кардиолог.
Убедившись, что все прекрасно, со спокойной душой возвращаюсь в машину.
– Дим, а ты не знаешь, где Зевс?
– Он передо мной не отчитывается. А ты почему такая грустная сегодня? – задержав на мне внимательный взгляд, открывает дверь и помогает сесть.
– Голова болит, – почти не вру. Она действительно у меня раскалывается до жуткой пульсации в висках.
– Ты матери не будешь рассказывать, что живешь с Зевсом?
– Она не поймет моих отношений с бандитом, – не представляю, что с ней будет, если она узнает. Это будет жуткий скандал.
– Вечно скрывать не получится.
Дима прав, он всего лишь озвучивает мои мысли, но почему-то его слова сейчас приводят меня в бешенство.
Сдерживаю себя, чтобы не огрызнуться. Я сейчас похожа на оголенный провод. Достаточно искры, чтобы в груди взорвался тратил.
Возвращаемся мы вечером. Зевса еще нет. Вспомнив, что за весь день ничего не ела, делаю бутерброд. На большее сейчас я неспособна. Без аппетита поужинав, в сотый раз проверяю телефон. Но ни звонков, ни сообщений нет.
Без цели гуляю по дому, чтобы отвлечься и не сойти с ума. К зачету я подготовилась, все задания для института сделала. Чем себя занять, я не знаю. Захожу в кабинет и, не включая свет, сажусь в огромное кожаное кресло. Легкие наполняются терпким ароматом мужских духов. В этом помещении, как нигде, чувствуется мощная звериная энергетика Зевса. Поджав ноги, сижу уже минут двадцать, слушая, как тикают часы на стене. Доведя себя до крайней точки волнения, уже собираюсь позвонить Алиеву, но за окном начинается суета.
Когда во дворе открываются ворота, внутренне сжимаюсь, предчувствуя сложный разговор. Неизвестность выматывает больше всего, забирая последние силы. Не знаю, что Зевс сейчас мне скажет. Помилует или казнит. И чем вообще закончатся наши отношения.
Через несколько минут дверь кабинета распахивается, и я вижу огромную фигуру Зевса. Без пиджака, рубашка небрежно расстегнута. Не включая свет, он медленно подходит к бару. Наливает себе виски и садится напротив меня.
– Странно, что ты еще в моем доме.
Глава 23
– Странно, что ты еще в моем доме, – сделав большой глоток виски, достает зажигалку и, прикурив, выпускает дым мне в лицо.
Его слова ставят меня в тупик. Безотрывно наблюдаю, как в мужских грубых пальцах тлеет сигарета, и впадаю в транс. Кабинет мгновенно наполняется запахом табака и терпкими духами Зевса. Сейчас этот сумасшедший коктейль мне кажется невероятно возбуждающим и дурманящим. А еще недавно я ненавидела его. Когда и почему произошла в моей душе метаморфоза, я не знаю, но меня пугают чувства к безжалостному бандиту. Почему-то мне кажется, что ни к чему хорошему они не приведут.
Даже в темноте вижу, что его глаза горят даже ярче тлеющего уголька на сигарете.
– А где я должна быть? – робко задаю вопрос и боюсь услышать ответ.
Усмехнувшись, Рустам медленно встает и вальяжной походкой направляется в мою сторону.
Дыхание перехватывает, когда он огромной скалой возвышается надо мной. У меня нет догадок, что он сейчас будет со мной делать.
– Уступи-ка мне место. Оно мне больше подходит, – не успеваю встать, он подхватывает меня, как пушинку, и садится в кресло, крепче прижимая меня к себе.
Слегка отстранившись, заглядываю в его черные глаза и не могу считать эмоции. Я не понимаю, чего ждать и к чему готовиться. Поэтому сижу, словно каменная статуя, и не шевелюсь.
– Ты мне не ответил. Почему меня не должно здесь быть?
Уголки губ едва заметно приподнимаются, Зевс прищуривается, затягивая паузу. Нежно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, проводит костяшками пальцев по моей щеке, а я невольно закрываю глаза, расслабляясь от нежности, которой одаривает меня Рустам.
– Я весь день проверял телефон, думал, охрана позвонит и скажет, что моя Кроха сбежала. Признавайся, были такие мысли?
Только сейчас, когда он задает вопрос, понимаю, что не рассматривала подобный вариант. Мне безумно страшно, но бежать я не планировала.
– Нет, – произношу на выдохе и облизываю губы. – Что ты теперь сделаешь со мной?
Пытаюсь сглотнуть горький ком в горле, который мешает нормально говорить.
– Еще не решил, а есть варианты? – нахмурив брови, устало поглаживает небритую щеку.
– Я не знаю, как у вас принято с ненужными свидетелями расправляться, – пульс стучит в висках, отбивая сумасшедший ритм. – Я ничего не видела, ничего никому не расскажу.
Прикусив язык, мотаю головой, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Зевс молча наливает в бокал виски и протягивает мне.
– Не хочу, – не решаюсь поднять глаза.
– Тогда прекрати нести чушь. Ты правда считаешь, что я тебя убью как свидетеля?
– Я не знаю.
Неожиданно тишина разрезается громким гоготом, от которого я вздрагиваю и покрываюсь мурашками.
– Ну, пиздец, Маш, – говорит, не переставая смеяться, и прижимает к груди. – Что мне с тобой делать?
Как ребенка гладит по голове, как будто убаюкивая.
– Ну какой из тебя свидетель? Ты от страха дрожишь вся, – спокойный голос немного приводит меня в чувства.
– У меня до сих пор перед глазами этот человек в крови, – зажмуриваюсь, уткнувшись ему в плечо.
– Это не человек, а сволочь, из-за предательства которого парня из моей охраны убили, а меня ранили. Когда он предавал меня, понимал, что подписывает себе смертный приговор. Я никогда не прощаю предательства, – ладонь, которая спокойно лежала на столе, сейчас сжимается в стальной кулак. Я чувствую, что каждая мышца в сильном теле напрягается.
– Мне очень жаль, что так получилось, – говорю искренне, всхлипнув от острой боли в груди.
– Такая моя жизнь.
– Сегодня я поняла, что не смогу признаться маме, с кем живу, – понимаю, что это ее убьет. Сколько было случаев, когда убивали жен, девушек криминальных авторитетов. Мама же сразу будет думать о плохом.
– А что так?
– Она обязательно услышит сплетни про тебя. Будет волноваться.
– Кроха, ну зачем ты все усложняешь? Ты ведь знала, что я не менеджер по продажам сантехники. А теперь, оказывается, я не подхожу на роль твоего мужчины, – говорит устало, раздраженно.
– Да, я все знала. Но разве ты мне давал право выбора? Захотел и забрал, – пока говорю, все больше завожусь. Уже не могу сдерживать слезы. – Я никогда раньше не видела оружия, бандитские разборки. Это все слишком для меня.
– Хочешь свободы? – грубо взяв меня за подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.
Долго вглядывается, словно пытается прочитать мысли. Несдержанно набрасывается на губы, мнет их, пожирает, как изголодавшийся зверь. Я мгновенно отвечаю, включаюсь в его игру, четко соблюдая правила, и подстраиваюсь под Зевса. Сплетаемся языками. На моей талии сжимаются ладони, пробираются под футболку, а я откликаюсь на каждую ласку, постанывая.
– Ну чего молчишь? – мы оба быстро дышим.
– Ты меня так целуешь, что у меня все мысли путаются.
– Рядом со мной сможет быть только преданная и сильная девушка. Возможно, ты права, и для тебя такая жизнь – это слишком. Я не хочу тебя ломать. Ты мне слишком дорога. Подумай, если ты действительно хочешь уйти, я наступлю себе на горло и отпущу.
На скулах Алиева вздуваются желваки, подхватив меня, встает. Посадив меня обратно в кресло, направляется на выход.
– Я буду в спортзале. Как примешь решение, приходи.
Громко хлопнув дверью, Зевс оставляет меня одну. Я вздрагиваю и вытираю щеки, по которым катятся слезы.
Душу раздирает на части. Велик соблазн взять вещи и бежать без оглядки, ведь я так долго сопротивлялась Рустаму и добивалась свободы. Но что-то меня останавливает. Не понимаю себя. Неужели чувства к безжалостному бандиту так глубоко проникли в сердце, что я готова отказаться от свободы и спокойствия мамы ради того, чтобы быть с ним?
Страшно ответить на этот вопрос даже себе.
Помучившись, я встаю и на ватных ногах направляюсь на поиски Рустама.
Осторожно приоткрываю дверь в спортзал и ищу его глазами.
Сняв рубашку, он долбит по груше. Злой, разъяренный. Агрессивно бьет по ней не жалея, словно вымещает всю злость. Надеюсь, не из-за меня. Каждая мышца напряжена, бугрится, блестит от пота. Он работает как безотказный механизм, вколачивая огромный кулак точно в цель. Не завидую его противникам. Он же живого места не оставит от человека, хотя я уже видела, как он расправляется с врагами. Зрелище завораживающее. Он работает четко, мощно.
Я знаю силу его рук и знаю, какое наслаждение они могут дарить. Хочется снова почувствовать всю мощь его страсти и желания. Мне вдруг становится очень жарко, даже футболка прилипает к спине. Дыхание учащается, наполняя легкие жизненно необходимым кислородом, хотя сейчас я бы поспорила, что мне больше необходимо: воздух или горячие необузданные ласки моего мужчины, по которым я успела соскучиться. Как я смогу с ним расстаться? А ведь это обязательно случится. В слишком разных мирах мы живем. Может, лучше сейчас все оборвать, пока не поздно?
С громким рыком Рустам наносит последний удар, груша раскачивается с большой амплитудой и возвращается обратно.
– Пришла? – его голос разносится громким эхом по залу.
И как он только почувствовал? Ведь я даже дышу через раз, завороженно наблюдая за Зевсом, и пытаюсь принять верное решение.
Когда он подходит ко мне, такой разгоряченный, меня обдает жаром, исходящим мощными потоками от его тела.
– Ну, чего молчишь? – начиная злится, стреляет в меня глазами, словно пулями.
Глава 24
– Ну, чего молчишь?
От его грозного голоса, который эхом разлетается по спортивному залу, я вздрагиваю и до боли сжимаю кулаки.
– Я хочу остаться с тобой, – не верится, что говорю это. Еще недавно мечтала избавиться от ненавистного бандита, а сейчас я бросаюсь ему на шею и прижимаюсь всем телом.
– Кроха, я же весь потный, дай хоть вытрусь, – а сам обнимает меня сильно, так, что каждая клеточка дрожит.
– А мне нравится, – втягиваю носом его запах. Мужской, первобытный, по-животному притягательный. И кожа его разгоряченная обжигает.
– Точно решила со мной остаться? Я ведь не отпущу тебя, – ошалело зацеловывает мое лицо, наматывает волосы на кулак и грубо заставляет посмотреть ему в глаза. – Подумай еще.
– Не отпускай, – чувствуя на губах его вкус, облизываю их.
– Будет непросто. А ты у меня барышня нежная, – слегка усмехнувшихся, проводит пальцами по ключицам и дышит часто. Сначала медленно соблазняя, водит руками по талии бедрам, задирает юбку и шлепает по попке.
Нас захлестывают неконтролируемые эмоции, иначе не объяснить, что мы, как изголодавшиеся, набрасываемся друг на друга с поцелуями и ласками.
Зевс запускает руку в вырез платья и грубо сжимает грудь, мнет напряженные от возбуждения соски.
– Ах, – с губ срывается протяжный стон, в ответ Рустам издает гортанный звук.
– Моя девочка, – кожа пылает огнем в местах его поцелуев.
Разворачивает меня так, чтобы я смогла упереться руками в стену. Выгибаюсь кошкой и дрожу от сладостного предвкушения, пока Рустам нетерпеливо расстегивает ремень.
Он трется возбужденным членом, прижимается всем телом, облизывает шею в том месте, где неистово бьется венка. Внизу живота разгорается невероятный жар.
– У кого-то уже насквозь мокрые трусики, – удовлетворенно шепчет, прикусывая мочку уха.
Мне плевать на стеснение, я хочу, чтобы он вошел в меня большим возбуждённым членом и таранил истекающую соками плоть.
– Прости, Кроха, я слишком соскучился по тебе. Сдерживаться не смогу, – медленно стягивает с меня белье. Поглаживает ладонью по складочкам, вводит в меня пальцы и нажимает на точки, отчего меня простреливает импульсами удовольствия.
– Даааа, – громкий крик раздирает горло, когда Зевс входит в меня резко и до упора.
Жадно хватаю ртом воздух, когда темп становится все быстрее. Грубые толчки и ласковые поглаживания клитора дает мгновенный эффект, и я уже близка к разрядке. Я так сильно его хочу, что мне не требуются долгие прелюдии.
Мышцы сокращаются вокруг его члена, низ живота скручивает тугим узлом. Больше не сдерживая громких стонов, ору во весь голос, впиваясь ногтями в стену и царапая ее. Меня бьет судорога, я быстро кончаю, и Зевс не отстает, заливая меня горячей вязкой спермой.
Мы так и стоим неподвижно, дышим часто, как будто марафон бежали.
– Со мной вряд ли будет семья и дети, – говорит осипшим голосом, едва успев перевести дыхание.
Голова, с трудом соображая после сумасшедшего оргазма, с опозданием воспринимает услышанное.
– Почему? У смотрящего же есть? – резко повернувшись, вглядываюсь в любимое лицо и глажу небритые щеки.
– А ты знаешь, что это за жизнь? Без охраны и шагу ступить нельзя. Он постоянно уговаривает Кристину уехать в другую страну. Пока беды не случилось. А она, дурочка, не соглашается. Говорит, если умирать, то только рядом с ним. Упрямая девчонка.
– Любит сильно, – наверное, я на ее месте также поступила бы.
– Нам нельзя иметь слабые места. Годами может быть спокойно, а потом вдруг начнется заваруха и все. До того, как Смотрящий занял свой пост, каждый день ребят хоронили. Все борзые, сразу за оружие хватались. Делили территорию, бизнес. Потом, когда он власть получил, стало тише. Боятся против него сильно возникать, но отморозки всегда есть. Надо быть наготове.
Наверное, я не осознаю всей серьезности его слов. Иначе бежала бы от него без оглядки. Но влюбившись, больше не представляю своей жизни без Зевса. Без этого грубого, сильного и невероятно сексуального мужчины. Только рядом с ним я ощущаю себя невероятно желанной, красивой. Как бы странно ни звучало, но только рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
– По правилам нельзя нам быть вместе. Ради твоей же безопасности. А я не могу от тебя оторваться. Крепко ты меня за яйца держишь, Кроха. И за сердце тоже, – обняв так, что кости хрустеть начинают, пожирает губы, глубоко просовывает язык, и я с удовольствием все принимаю и радуюсь в душе его последним словам.
– Я только переживаю за реакцию мамы.
– Ну а что тут переживать. Скажешь, что я бизнесмен. Это практически правда, только иногда выхожу за рамки дозволенного, а так я честный гражданин.
– Я уже увидела, какой ты честный гражданин, – игриво улыбнувшись, пытаюсь освободиться из крепких объятий, но Алиев прижимает меня к стене, и я снова чувствую его мощный стояк. Взяв мою ладонь, кладет на возбужденный член, вынуждая его сжать.
– Зевс, – сначала раздается стук в дверь, а потом в проеме появляется охранник.
– Чего тебе? – рявкает Рустам, пряча меня за своей могучей спиной.
– К тебе гости.
– Я не жду никого. Пошли их, – встав на носочки, выглядываю из-за плеча и вижу, что парень не уходит, а мнется у двери.
– Посмотри сам, – пожимает плечами.
– Да кто там? В чем проблема прогнать? – ладонями, которые лежат на спине, ощущаю, как напрягаются его мышцы.
– Там девушка с ребенком. Она говорит, что твоя жена.
Зевс резко дергается, отчего охранник испуганно отшатывается и скрывается из вида.
– Ты женат? – сердце мгновенно начинает частить.
Я ведь даже не спрашивала у него никогда. Мне казалось, что Зевс и брак – вещи несовместимые. Да и не будет мужчина настойчиво добиваться женщину и привозить к себе домой, если у него есть жена? Или будет?
Растерянно вглядываюсь в лицо, на котором не проступает ни единой эмоции. Почему Рустам ничего не отвечает? Неужели есть что скрывать?
Проходит несколько секунд молчания, а меня за это время бросает то в жар, то в холод, и ноги едва держат меня.
Зевс спокойно идет на выход. Как всегда уверенно, разрезая воздух мощными плечами.
– Ты мне ничего не ответишь? – бегу за ним, кусая губы до крови, но он не обращает внимания на мои вопросы.
– Ну, привет, – остановившись, он складывает руки на груди и пристально смотрит на девушку, которая обнимает мальчишку лет семи.
Глава 25
Я не знаю, на кого смотреть в первую очередь. Сгорая от любопытства, хочется разглядеть в малейших деталях девушку, но при этом не упустить эмоции на лице Зевса. А он лишь смотрит на нее непроницательным взглядом и складывает руки на груди. Не могу считать его эмоции на каменном лице.
– Ну, привет, – голос вроде спокойный, но вот желваки на скулах вздуваются.
– Здравствуй, – только сейчас перевожу взгляд на девушку, внимательно сканируя каждую деталь.
На вид ей двадцать семь или около того. Жгучая брюнетка, стройная, невысокая. Одета стильно и очень дорого. Золотых браслетов на запястье, наверное, на несколько миллионов. Белое платье, плотно облегающее фигуру, идеально подчеркивает ее пышную грудь и бедра.
– Ну, чего мнешься, жена? Садись, – усмехнувшись, подходит к ней ближе и бросает быстрый взгляд на пацана.
Я судорожно ищу между ними сходства и не могу понять, то ли они действительно похожи, то ли мне от волнения так кажется.
Черные волосы, темные глаза, смотрит также строго и оценивающе. Мысль, что мальчишка может оказаться сыном Рустама, приводит меня в сильнейшее чувство растерянности. Ведь пять минут назад он мне рассказывал, что ему нельзя иметь семью, детей, а на деле, оказывается, совсем по-другому.
– Прости, пришлось соврать. Твои охранники так хорошо тебя охраняют, что испугались женщину с ребенком пропустить, – едва заметная улыбка появляется на ее миловидном лице.
С губ срывается вздох облегчения. Значит, не жена, но вопрос остается открытым: кто это девушка? Ее с Зевсом явно что-то связывает, причем давно.
– Ольга, – это она уже мне говорит. При этом с любопытством меня осматривает. Вижу оценивающие нотки во взгляде. А я, как назло, после нашего секса лохматая, помятая и лицо, наверное, раскрасневшееся. Мой внешний вид явно проигрывает, даже неловко становится.
– Очень приятно. А меня Машей зовут.
– Ну, если обмен любезностями закончен, то, может, перейдем к делу. Ты же не просто так среди ночи ко мне заявилась.
– Ты прав, – вздохнув, хлопает глазками. – Ты всегда безошибочно читаешь мои мысли.
Мне кажется, или она флиртует с Зевсом?
– Как зовут? – обращается Рустам к парнишке.
Тот сначала теряется грозного вида Алиева, но быстро собравшись, протягивает руку.
– Андрей.
– Взрослый какой. Я так понимаю, что вы остаетесь? – мой мужчина расслабляется, даже улыбается, а я все еще стою, боясь пошевелиться, и пытаюсь понять, какую роль для Рустама играет эта женщина. Сердце выпрыгивает из груди, вздрагивая от каждого слова.
– Ты ведь примешь нас? – самоуверенно расправив плечи, Ольга медленным движением поправляет волосы, как будто специально открывает шею и демонстрирует декольте, что не ускользает от взгляда Зевса.
– Андрей, по коридору первая комната налево. Располагайся. И ты, Маш, иди спать. А мы немного поговорим, – поцеловав меня щеку, садится напротив девушки и больше не обращает на меня внимания.
Это он меня так выпроваживает, чтобы остаться наедине с ней?
– Спокойной ночи, – стараясь сохранить невозмутимое лицо, бегом поднимаюсь по лестнице, из последних сил сдерживая негативные эмоции.
Завернув за угол, я останавливаюсь и прислушиваюсь к тихим голосам, доносящимся с первого этажа.
Слов разобрать не получается, иногда слух улавливает хрипловатый смех Зевса и тонкий голосок девушки.
Поняв, что подслушивать бесполезно, удаляюсь в спальню. Громко, хлопнув дверью, хожу по комнате кругами.
Нет, вы слышали? Он меня просто послал спать. Даже не сказал Ольге, что я его женщина. Может, она меня вообще за прислугу приняла.
Сейчас я напоминаю себе огнедышащего дракона, готового спалить все на своем пути, и даже холодный душ мне не помогает.
Зевс появляется в спальне через час. Я не шевелюсь, делая вид, что сплю, а у самой внутри все кипит, так и хочется устроить скандал. Рустам принимает душ, ложится и, обняв меня, притягивает к себе.
– Что за бунт? Ты почему жуткую пижаму на себя нацепила? Снимай быстро.
Я молчу и не двигаюсь.
– Чего пыхтишь, Кроха? – рычит мне на ухо и начинает стягивать с меня штаны.
– Ничего, – уворачиваюсь от поцелуя. Но куда там, против напора зверюги я бессильна.
– Я тебя слушаю, не держи в себе, – нагло усмехается, глядя мне в лицо. – Неужели ревнуешь?
– Ревную? – подскакиваю, отталкивая Алиева. – Вот еще. Глупости. С чего вдруг мне ревновать?
– Да ты у меня огненная женщина. Ух, как глазища полыхают, – упав на подушку, громко смеется.
– Прекрати немедленно, – щипаю его за бок и тут же получаю в ответ мощный шлепок по попе.
Зевс притягивает меня к себе, прижимая к груди. И вырваться у меня не получается.
– Ну, чего разбушевалась? – целует в макушку. – Мы с Ольгой еще с детдома знакомы.
– Близко знакомы, как я погляжу, – не дав договорить, сжимает грудь и перекатывает между пальцев сосок, который мгновенно твердеет.
– Скажу тебе больше. Я ее трахал, – влажные губы касаются нежной кожи на шее. Это он меня так задабривает, что ли?
– И сын твой?
– Нет. Этого только мне не хватало.
– А что же разошлись? – от его ласк у меня уже мозг отключается. Даже ругаться расхотелось.
– Она мечтала о сытой богатой жизни. А я тогда не мог ей этого дать. Вот и переметнулась к бизнесмену. Только все равно ко мне прибегала, пока он в командировках был, в любви клялась, прощение просила.
– А ты?
– А я пару раз натянул ее и послал обратно под бочок к мужу.
– Вот и сейчас пусть идет к нему.
– Из-за него она ко мне и прибежала. На него наехали. Просит помочь.
Его губы находят мои, языки сплетаются. С ума схожу от его вкуса и напора. Сильные руки ласкают меня. Дрожу, постанываю. И ведь недавно только сексом занимались, а он снова возбужден.
– Когда она уедет? – задыхаясь, успеваю спросить.
– Пока проблему не решу. Пару дней, наверное. Кроха, хватит болтать, удели внимания моему члену.
***
Еще не успев открыть глаза, понимаю, что Зевса нет. Утром он всегда крепко обнимает меня и сразу же начинает приставать. Со словами, что день у него пройдет хреново, если не опустошит яйца. А сейчас его половина кровати пуста. Умываюсь дольше обычного, вожусь с макияжем, надеваю красивое платье и спускаюсь вниз. Из кухни доносится смех Ольги, который меня уже раздражает. Зевс что-то рассказывает ей, сидя за столом, она ухаживает за ним, наливая чай в кружку.
– Маша, доброе утро. А я блинов напекла. Рустам их очень любит. Садись завтракать с нами.
