Текст книги "Одноклассники (СИ)"
Автор книги: Юлия Захарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 34.
Глава 34.
Утро началось с запахов – свежей листвы, соленого моря и свежезаваренного кофе, как будто весь мир проснулся и выдохнул. Я открыла глаза и увидела, как свет, мягкий и золотистый, ложится на пол, будто кто-то осторожно разлил по комнате мед. За окном пели птицы, их голоса были не назойливые, как в городе, а мелодичные, с переливами, с паузами, с умением слушать тишину.
Я потянулась в постели, поднялась, набросила на плечи халат и вышла на террасу. Макс уже был там. Сидел в плетеном кресле, читал книгу и пил кофе. Увидев меня, он улыбнулся:
– Доброе утро, спящая красавица!
Я смутилась, на щеках вспыхнул румянец. Обычно я так долго не спала, но сегодня забылась крепким сном младенца и продрыхла до десяти утра. Возможно, сказался вечерний перелет. И еще воздух. Он буквально пьянил.
– Ты давно встал? – спросила я, усаживаясь напротив.
– Уже два часа любуюсь видом, – он указал кивком головы на море. Оно было сегодня спокойным и отливало бирюзой.
На террасе появилась Алия с подносом в руках, на котором стоял горячий кофейник, кувшинчик с молоком, сахарница и чистая чашка.
– Доброе утро! – поприветствовала она меня. – Завтрак можно подавать?
Я вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Желудок отозвался на ее слова протяжным урчанием.
– Подавайте! – усмехнулся Макс, глядя на меня. – У Нади, кажется, проснулся аппетит.
– У меня все готово! – Алия налила мне кофе и убежала.
Я добавила в чашку два кубика сахара, плеснула теплого молока, сделала большой глоток и закатила глаза от удовольствия. Ветер приятно играл в моих волосах, шелестела листва на деревьях, солнце ласкало кожу.
– Чем сегодня займемся, – спросила я Левашова, когда он потянулся за кофейником.
– Сегодня день для тела. А завтра – для души, – ответил он, наливая себе вторую порцию кофе.
– А что будет завтра? – спросила я, затягивая потуже пояс халата.
– Узнаешь, – загадочно ответил он. – А сегодня – ни о чем не думай. Просто отдыхай и расслабляйся.
Я не стала спорить. Что-то в его голосе – спокойное, твердое, как камень, не оставляло места сомнениям. Мне хотелось просто ему довериться.
Завтрак был простой, но до безумия вкусный – яичница, хрустящие ломтики бекона, спелые томаты, свежая брынза и горячие булочки. Давно я не получала такого удовольствия от еды!
Сразу после завтрака Макс предложил посмотреть на местный пляж. В своем чемодане я нашла сразу три купальных комплекта. Выбрала яркий желтый. К нему шло парео. Его и накинула сверху. Еще я обнаружила симпатичную шляпу с широкими полями и, не раздумывая, водрузила себе на голову. Солнцезащитные очки тоже нашлись на дне чемодана в элегантном фуляре из бамбука.
Мы спустились к морю на абсолютно пустой пляж, покрытый мелким, как пудра, белоснежным песком. Волны ласково лизали берег, собираясь барашками у самой кромки. Мне показалось, что вода шептала, звала меня. Я побежала. На ходу скинула парео, шляпу и сандалии и окунулась в прохладную голубизну моря. Вода была прохладной, освежающей. Сердце восторженно стучало в груди. Я почувствовала себя снова маленькой девочкой, которую родители когда-то впервые в жизни привезли на курорт.
Я зачерпнула в ладони соленую воду, подбросила ее в воздух и засмеялась. Брызги падали мне на лицо, волосы, грудь, а меня переполняли такие счастливые эмоции, не передать словами.
Левашов медленно разделся, подошел к кромке, пощупал воду пальцами ног и поежился. Я сощурила глаза и хитро на него посмотрела.
– Иди сюда, – приказала я.
– Холодная, – он обхватил себя обеими руками и сморщил нос.
– Хорошая вода. Иди!
– Я тебя здесь подожду, – отпирался Левашов.
– Не будь таким трусишкой! – я легонько обрызнулась, заставив его отпрыгнуть. – Максим…
Я вышла, взяла его за руку и медленно повела за собой. Было так забавно смотреть, как он борется с холодом, стараясь не показывать вида, но мимика на лице говорила без слов.
– Надо просто окунуться и станет тепло, – уговаривала я его. – Давай…
Макс выдохнул и нырнул с головой. Я одобрительно покачала головой и улыбнулась, ожидая, когда он появится на поверхности. Но его все не было и не было. Меня начало уже охватывать беспокойство, когда я почувствовала сзади его руки на своей талии.
Он подхватил меня, легко, как будто я была невесомой, приподнял вверх и подкинул. Я завизжала, вокруг меня поднялась туча брызг.
– Ну сейчас ты у меня получишь! – я приняла угрожающий вид и двинулась на него.
Мы были похожи на двух маленьких детей, когда резвились в воде. Мы бегали, плескались, кричали, играли почти целый час, пока не кончились силы. Наш смех радостно звенел над пустынным пляжем, а жирные ленивые чайки своим криком передразнивали его.
Немного позагорав прямо на песке, мы отправились обратно к отелю. Солнце встало уже слишком высоко, поэтому был риск обгореть. Обратная тропа шла через рощу кипарисов, потом мимо старой часовни, заросшей плющом. Воздух был напоен смолой, солнцем и чем-то святым – может, тишиной, может, одиночеством. Мы почти не разговаривали. Просто шли рядом, как люди, которым не нужно заполнять тишину словами.
– Иногда, – сказал Макс, остановившись у обрыва, – самое важное – это не думать. Просто смотреть. Слушать. Быть.
Я посмотрела вниз. Море блестело, как расплавленное серебро. Ветер играл с моими волосами. Я вдохнула и почувствовала, как грудь расширяется, будто после долгого задержанного дыхания.
В отеле Левашов сразу отправил меня в спа-зону – небольшое помещение, встроенное в склон холма, с панорамными окнами на море. Там пахло эвкалиптом, мятой и чем-то древесным, как в бане, но не жаркой, а уютной, домашней. Массажистка – женщина с мягкими руками и голосом, от которого хотелось закрыть глаза, провела меня в комнату с теплым полом и приглушенным светом.
– Дышите, – сказала она. – Только дышите. Остальное я сделаю сама.
И я поверила. Легла на стол, закрыла глаза. И позволила себе раствориться. Ее руки скользили по спине, плечам, шее – не растягивали боль, а будто вытаскивали ее, как занозу, осторожно, без спешки. Я не думала. Не вспоминала. Не переживала. Я просто была. В теле. В дыхании. В тепле.
Потом меня ждала ароматическая ванна в открытом саду, под шепот ветра и шелест листьев. Вода обнимала, как мать. Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение, годами накопленное в мышцах, постепенно тает. Где-то вдали играла тихая музыка – флейта, виолончель, что-то без слов, без сюжета. Только звук.
Когда я вышла, Макс ждал у бассейна с полотенцем и бутылкой воды.
– Ты вся светишься, – сказал он, расплывшись в улыбке.
– Я… не помню, когда последний раз чувствовала себя такой легкой, – призналась я.
– Это только начало…
Вечером Левашов отвез меня в горы. Не в ресторан, не в модное место, а в маленькую деревенскую гостиницу, где готовили на открытом огне. Мы сидели на деревянной веранде, под гирляндами фонариков, пили домашнее вино, ели мясо с травами, картошку, запеченную в золе, и свежие помидоры, которые, казалось, пахли самим летом.
– Как ты до всего этого додумался? – спросила я, глядя на звезды, каких в городе не увидишь.
– Я просто знаю, что это помогает, – улыбнулся он. – Когда мир рушится, надо не спешить его собирать. Надо сначала вспомнить, зачем он тебе был нужен.
Я не ответила. Просто смотрела на небо. И впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Не из-за его присутствия. А потому что он не пытался исправить меня. Он просто был рядом, как маяк, не зовущий, а просто освещающий путь.
Когда мы вернулись, луна уже висела над морем, как серебряный ключ, открывающий тайну ночи.
– А теперь спать, – сказал Макс, остановившись у двери моей комнаты. – Завтра рано вставать.
– Так и не скажешь, что будет завтра? – снова спросила я.
Он покачал головой, хитро улыбаясь.
– Все узнаешь, когда придет время! Тебе понравится! – заверил он.
– Точно? – я притворно приподняла бровь.
– Абсолютно. Иди! – он легонько подтолкнул меня к спальне.
– А как рано придется вставать? – я обернулась, пока он не ушел.
– Очень рано. Поэтому ложись без промедлений.
– Ладно, – я улыбнулась.
Мне начинало нравится, когда он вот так командовал. Я закрыла за собой дверь. Легла в постель. И почти сразу уснула. Без мыслей, без дрожи, без привычного кома в горле. Просто сон. Глубокий. Чистый. Как в детстве.
Глава 35.
Глава 35.
Я проснулась от мягкого стука в дверь и голоса Макса:
– Надя, вставай. Сегодня день, который нельзя проспать!
За окном еще царил полумрак – тот самый, что бывает перед рассветом, когда ночь уже сдает позиции, а утро еще не осмеливается заявить о себе. Я посмотрела на часы: четыре тридцать утра. Сон еще держал меня за руку, но в голосе Макса было что-то такое – тихое, но уверенное, что я не стала спорить.
– Что за срочность? – спросила я, затягивая пояс халата и заправляя волосы за уши.
– Срочность? Никакой, – усмехнулся он, стоя в дверном проеме с двумя кружками в руках. – Просто если хочешь увидеть мир с самого лучшего ракурса – надо подняться выше солнца.
Я взяла кружку из его рук. Кофе. С молоком и сахаром, как я люблю. Он запомнил.
Через двадцать минут мы уже ехали вверх по извилистой дороге, за окном – туман, ползущий по склонам, как дым от потухшего костра. Макс молчал, только изредка указывал водителю, куда свернуть. Я смотрела в окно, чувствуя, как биение сердца постепенно ускоряется, но не от тревоги, а от предвкушения чего-то неизведанного.
Когда мы остановились, я сначала не поняла, где мы. Платформа на краю скалы, огороженная только низким деревянным барьером. Внизу – бездна, затянутая туманом. Но потом я увидела его – огромный воздушный шар. Не яркий, как на карнавале, а сдержанный, темно-красный с серебристыми полосами, будто вышитый по небу. Его оболочка медленно надувалась, шипя, как дракон, пробуждающийся ото сна. Рядом – корзина, просторная, из светлых прутьев, с мягкими подушками по краям.
– Мы… полетим на этом? – спросила я, чувствуя, как голос дрогнул.
– А ты боишься? – улыбнулся он.
– Нет… – я замялась. – Просто… никогда не думала, что буду.
– В этом и есть весь смысл, – сказал он, протягивая мне руку. – Делать то, о чем даже не думала.
Мы подошли ближе. Пилот – седой мужчина в кожаной куртке – кивнул нам, проверил снаряжение, помог забраться в корзину. Я встала в угол, крепко сжимая перила. Сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу.
– Держись за меня, если страшно, – тихо сказал Макс, вставая позади.
И в этот момент шар рванул вверх.
Не плавно. Не постепенно. Как будто земля отпустила нас, и мы просто… оторвались. Я вскрикнула – не от страха, а от восторга, чистого и безграничного. Внизу туман начал рассеиваться, и сквозь него проступили очертания гор, моря, изгиб дороги, по которой мы приехали – крошечной, как нитка.
– Смотри, – прошептал Макс, указывая вперед.
И тогда я увидела.
Солнце вставало за хребтами, окрашивая небо в золото и пурпур. Туман, еще мгновение назад скрывавший землю, теперь висел внизу, как белое море, а мы парили над ним – как духи, как птицы, как сны. Справа раскинулось безграничное Черное море, спокойное, гладкое, отражающее небо, словно зеркало. Слева буйствовал лес, уходящий вверх, к вершинам, где еще лежал снег. И все это – живое, дышащее, огромное.
Я замерла. В глазах защипало.
– Я никогда… – начала я, но не смогла закончить.
– Я знаю, – тихо сказал он.
Ветер дул снизу, теплый, как дыхание земли. Я почувствовала, как Макс накидывает на мои плечи плед – толстый, шерстяной, с запахом мяты и сухого дерева. Потом он встал ближе, почти касаясь спиной моей спины. Я не отстранилась. Наоборот – прислонилась чуть сильнее, вбирая его тепло, как глоток воздуха после долгого погружения.
– Ты дрожишь, – сказал он.
– От восторга, – ответила я, и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему. Без усилия. Без маски. Просто улыбнулась.
Он не сказал ничего. Положил руку на перила рядом с моей. Не касаясь. Но я чувствовала его близость, как тихую музыку, играющую на заднем плане жизни.
Мы парили над миром больше часа. Смотрели, как солнце поднимается, как туман рассеивается, как просыпается земля. Я не думала ни о Жеке, ни о Леле, ни о квартире, ни о том, что разрушилось. Я просто была. Здесь. Сейчас. В воздухе. В тишине. Рядом с Максимом Левашовым. Человеком, который пытался сделать меня счастливой, ничего не требуя взамен.
Когда мы начали снижаться, я закрыла глаза.
– Спасибо, – сказала я, не открывая их.
– За что? – спросил он.
– За то, что показал мне, что я еще могу летать.
Он не ответил. Только накрыл мою руку своей, всего на мгновение. Легкое прикосновение. Как обещание.
Когда шар коснулся земли, я поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться вниз. Но, ступив на твердую почву, поняла: я уже не та, что приехала сюда позавчера. Что-то внутри изменилось. Что-то хрупкое, но живое проснулось во мне. И пока мы шли к машине, я не оглядывалась. Потому что знала: этот рассвет, эти краски, это тепло… Они останутся со мной навсегда.
Глава 36.
Глава 36.
Вечер опустился на Сочи тихо, как пепельный шлейф. Солнце ушло за горы, оставив на небе розовые полосы, будто шрамы от заката. Мы ужинали на террасе – вдвоем, при свечах, под шелест листвы и далекий шум моря. Воздух был свежим, но по вечернему теплым, с чуточкой прохлады, с запахом жасмина и тлеющих углей с соседнего гриля.
Я сидела напротив Макса, и глаза мои горели. Не от усталости. От впечатлений. От того, что весь день я чувствовала себя живой. Как будто после долгой зимы впервые вышла под солнце и поняла, что кожа еще помнит тепло.
– Я никогда не думала, что смогу так… парить, – сказала я, поднимая бокал с белым вином. – Не только на шаре. А просто… внутри.
Макс улыбнулся. Не широко – сдержанно, как улыбаются тем, кому радуются искренне.
– Ты просто забыла, как это – быть собой, – сказал он. – А сегодня ты все вспомнила. Я рад, что смог сделать это для тебя…
Я кивнула. И в этот момент в голову хлынули мысли. О Жеке. О Леле. О том, как они, наверное, смеялись за моей спиной, думая, что я такая дурочка, никогда ни о чем не догадаюсь, как целовались, едва оставшись наедине, пока я готовила для них ужин, как придавались плотским утехам на рабочем столе в офисе. Сколько же времени все это продолжалось? Я разозлилась. И меня прорвало…
Я жаловалась, и жаловалась, и жаловалась… Выливала на Макса всю свою боль, обиду и гнев. На Жеку, на Лельку, на свою сломанную жизнь… А он, молча, пил вино и слушал.
– Не ожидала, что она так поступит со мной! – сокрушалась я. – Мы ведь с ней дружили с детского сада. В школе были неразлучны. И потом тоже… Ели-пили за одним столом! Я даже хотела, если у меня родится когда-нибудь дочка, в честь нее назвать. Ольгой… Она же свидетельницей была у нас на свадьбе…
Я опрокинула в себя остатки вина в бокале, схватилась за бутылку и налила еще.
– А он? Чего ему не хватало? Вот скажи – чего? – но Левашов не ответил, только пожал плечами. – У меня дома всегда порядок, я вкусно готовлю. И в постели… Никогда ему не отказывала. Ни разу не сказала, что у меня болит голова, живот и… Какие там еще отмазки обычно придумывают женщины, чтобы избежать близости?
Я опустошила бокал наполовину двумя большими глотками и уставилась на Макса. В голове зашумело от количества выпитого спиртного, кровь закипала.
– А знаешь… – я с вызовом посмотрела на Левашова. – Плевать на них! На Жеку, на Лельку! Пусть будут счастливы! Только ни черта у них не получится!
Я выпила еще немного и слишком сильно хлопнула бокалом по столу, так что у него треснула ножка.
– Ой, прости, – я перевела дыхание, поняв, что у меня слишком разыгрались эмоции.
– Ничего, – Макс встал, принес мне новый, наполнил, а заодно накинул мне на плечи пушистый плед, так на улице стало холодать.
– Прости, – прошептала я снова. – Не хотела портить такой хороший день…
Макс ничего не ответил. Только посмотрел на меня – внимательно, как будто видел не только слова, а то, что за ними: обиду, горечь, боль, которую я пыталась залить вином и утопить в злорадстве. Дальше мы сидели в полной тишине, погруженные каждый в свои мысли. Каждый новый глоток был как попытка доказать себе: я сильная, я не сломалась, я лучше. А внутри все клокотало от ярости и кричало: меня предали, меня выбросили, я никому не нужна.
На город спустилась глубокая ночь. Даже звезды стали тусклыми, а луна спряталась за откуда-то взявшейся тучкой. Стало прохладно, ветер усиливался. Я поежилась, по коже побежали мелкие мурашки. Но не от холода, а от осознания, что я снова все испортила. Левашов привез меня в это прекрасное место не для того, чтобы слушать мое нытье о Жеке и Лельке. Наоборот, он хотел, чтобы я отвлеклась, забылась, выдохнула. И у меня почти получилось. Я прекрасно провела эти два дня, но потом все равно что-то пошло не так.
Я мысленно приказала взять себя в руки, посмотрела на Макса и попыталась изобразить улыбку. Он заметил мой взгляд и вынырнул из своих раздумий.
– Ты замерзла? – Левашов слегка коснулся моей руки, и мурашки тут же увеличились в размерах.
Я поежилась.
– Идем в дом? – предложил он.
Я кивнула, поднялась с кресла, поплотнее закуталась в плед. Макс забрал вино и бокалы, задул свечи, и мы вернулись в номер.
– Прости еще раз, – попросила я снова, подходя к нему совсем близко. – Ты столько сделал для меня. Я очень тебе за это благодарна.
Я положила ладонь ему на грудь и осторожно провела вниз, к накаченному до кубиков прессу. Левашов напрягся. Он смотрел куда-то мимо моего плеча, дыхание его сбилось, сердце глухо стучало на всю гостиную.
Я обвила его руками за шею, приникла всем телом. Он дрожал. Я подняла голову. Наши взгляды встретились. Губы были так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице, терпкий запах дорогого вина, смешанный с мятной свежестью и фруктовыми нотками цитруса.
Я потянулась к нему, захотела поцеловать, но… он внезапно отстранился.
– Не надо, Надь… – его голос прозвучал хрипло.
Я отскочила от него, опустила глаза. Щеки вспыхнули от стыда. Он отверг меня…
– Прости… – прошептала я уже в который раз за вечер, а на глаза навернулись слезы. – Я просто подумала…
Договорить я не смогла, ком подступил к горлу.
– Что ты подумала? – он говорил жестко, почти с обидой. – Что меня надо отблагодарить? Что я тебя покупаю?
– Я подумала… Что нравлюсь тебе… – слова давались мне с трудом.
– Нравишься… – Макс с горечью усмехнулся и поднял на меня глаза. – Я влюбился в тебя с первого взгляда. Еще в школе… Только тобой и грезил!
– Понятно… А я, дура такая, тебя тогда не оценила! – я заламывала пальцы на руках от отчаяния. – А теперь ты вернулся весь такой успешный, богатый, и решил показать мне, кого я потеряла?
– Не говори глупостей! – он подскочил ко мне, обнял, крепко прижал к себе. – Я всю свою жизнь люблю тебя.
– До сих пор? – я отстранилась и посмотрела на него.
Его глаза были полны нежности, но смешанной с болью.
– До сих пор… – прошептал он.
– Так почему ты отталкиваешь меня? – не понимала я. – Сейчас? Когда я здесь, рядом с тобой.
– Я не отталкиваю, – Максим опустил глаза и громко выпустил из легких воздух. – Ты сейчас такая хрупкая, такая ранимая…
– И поэтому ты решил меня добить? – возмутилась я. – Мне и так нелегко! Меня бросили, растоптали, унизили…
– Ты сейчас во мне ищешь не меня. Ты ищешь подтверждение, что еще кому-то нужна. Что тебя еще могут хотеть. Но это неправильно! – он развел руками.
Я замерла.
– А если я сама хочу? – вырвалось у меня. – А если мне просто… хорошо с тобой?
– Мне тоже хорошо с тобой, – тихо ответил он. – Очень. Но я не хочу, чтобы наша близость начиналась с чужой боли. С твоей обиды на Капустина. Я не хочу быть орудием мести за его предательство. Я хочу быть… просто собой. Когда ты будешь готова... Когда ты поймешь, что хочешь не кого-то, а именно меня… Только тогда…
Слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как внутри что-то ломается.
– Ты меня отвергаешь? – спросила я, голос дрожал.
– Нет, – сказал он. – Я тебя берегу… Не хочу, чтоб ты пожалела…
Я отвернулась. Слезы уже подступали, но я не хотела их выпускать. Не перед ним. Не сейчас.
– Хорошо, – сказала я ровно. – Спасибо за вечер. За все.
И, не оглядываясь, пошла к своей спальне. Закрыла дверь. Не на замок. Просто закрыла. Потом села на край кровати, обняла колени и наконец позволила себе заплакать. Не громко. Без криков. Тихо, как плачут, когда понимают: ты не слаба. Ты просто устала. От боли. От одиночества. От того, что даже в этом моменте ты не можешь просто взять чужое тепло, не испортив его.
А за стеной стоял он. Я не видела. Но чувствовала. Он не ушел. Не сдался. Просто дал мне пространство. Как и обещал.
