Текст книги "Одноклассники (СИ)"

Автор книги: Юлия Захарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18.

Глава 18.

Я приоткрыла дверь в женский туалет и услышала голос мужа.

– Что ты такое устроила? – он явно злился. – Все мозги уже пропила?

Лелька всхлипнула. Она стояла, облокотившись на раковину, оторванный подол платья стелился под ногами. Женя умывал ее расквашенное лицо холодной водой, пытаясь привести в чувства.

Я подошла сзади, тронула его за плечо. Он обернулся, и меня едва не сразила молния, которая метнулась из его глаз.

– Давай я сама, – предложила я. – Иди в зал, уладь все. Они, кажется, зацепили ди-джея…

– Черт! – выругался муж, но место мне уступил.

– Надька, – шмыгнула носом Лелька и сплюнула кровь в раковину. – Видела, как я ее уделала?

– Дура ты, Леля. Зачем нужно было устраивать драку?

Леля плеснула себе в лицо пригоршню холодной воды и фыркнула. Я нарвала бумажных полотенец, протянула ей. На них остались розовые разводы. Наташка разбила Лельке нос, а по щеке тянулись глубокие царапины от ногтей.

– Шрам может остаться, – нахмурилась я, промакивая раны. Из них продолжала сочиться кровь.

– Вот сука! – выругалась подруга, рассматривая в зеркало свою физиономию.

– Что на тебя нашло? – я погладила ее по плечу. – Может расскажешь?

Она шумно выпустила из легких воздух, устало привалилась к стене, вся как-то резко скукожилась, посерела. Глаза, обычно сияющие озорным блеском, внезапно потухли, будто умерло внутри нее все живое. По щекам покатились крупные слезы.

– Надька… – прошептала она, всхлипывая.

Я обняла ее, притянула к себе, почувствовала, как платье в районе плеча пропитывается теплой влагой. Я погладила подругу по голове.

– Все, все… Я рядом. Все будет хорошо! – попыталась я ее успокоить, но мои слова вызвали обратную реакцию.

Тело Лельки сотрясали конвульсии. Она билась в моих руках, как раненная птица и беспрестанно ревела.

– Прости меня… Прости… Я все испортила! – причитала она.

– Зато вечеринок с таким финалом, мы еще точно не устраивали! – попыталась я ее успокоить.

Она хрюкнула, то ли от смеха, то ли от слез. Кое-как я дотащила ее до диванчиков в холле, купила ей в автомате чашку чая и заставила выпить. Это немного помогло. Всхлипы становились все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Я молча ждала, когда подруга немного придет в себя и сможет членораздельно говорить.

– Надо извиниться перед Самохиной, – наконец выдавила она из себя и поморщилась. – Кажется, язык прикусила.

Она повертела языком во рту и застонала.

– Так какая муха тебя укусила? – я обняла Лельку, она положила голову мне на плечо и тяжело вздохнула.

– Не знаю… Может позавидовала. Всем вам. Вот и взбеленилась…

– Позавидовала? – я всплеснула руками. – Да ты из всех девчонок из класса самая успешная!

– Успешная… Думаешь, деньги могут принести счастье? – с грустью в голосе спросила подруга.

– Ну несчастнее точно не сделают! – парировала я. – А вообще такую глупость могут сморозить только те, у кого их навалом. Так что не ной!

– Я так одинока, Надь, – снова всхлипнула Лелька. – Кроме работы ничего и нет. Я даже сраного хомячка не могу завести! Он сдохнет у меня через неделю от голода и тоски.

– Что значит, у тебя никого нет? – возмутилась я. – А мы? Ты нам с Женькой, как родная!

– Знаю… – она потерлась носом о мое плечо. – Только иногда мне кажется, что я лишняя в вашей семье.

– Так! Давай прекращай это все! – я подняла ее за подбородок и заглянула в глаза. – Мы любим тебя и никогда не бросим. Дверь в наш дом для тебя всегда открыта, поняла?

Лелька сглотнула ком и кивнула. На лестнице послышались шаги, а после из-за угла вывернул Женька.

– Аппаратура, к счастью, не пострадала, – заявил он. – А вот за разбитую посуду, Ольга Федоровна, придется заплатить. И ценник так, как за китайский фарфор!

Леля махнула рукой, словно это было ей безразлично. Хотя, наверное, когда у тебя куча денег, такие мелочи и в самом деле не трогают.

– Как она? – спросил у меня муж.

– Я вообще-то все еще здесь, – огрызнулась Лелька. – Не надо обо мне в третьем лице!

– Прости, – извинился Жека. – Как ты, Лель?

– Жить буду, – она снова махнула рукой и встала, оглядывая порванное платье. – А вот леопарда придется похоронить. Жаль… Он мне нравился…

Мы с Женей рассмеялись. Чувство юмора наша подруга не утрачивала даже в самые мрачные моменты жизни.

– Там все расходятся уже. Идем наверх, надо попрощаться.

Леля кое-как приладила подол, и мы пошли в зал. На лестнице у подруги закружилась голова, ее так качнуло, что она едва не улетела со ступенек. Если бы Женька ее вовремя не поймал, то Леля заработала бы еще пару переломов к разбитому лицу.

– Отвези ее домой, – я тронула мужа за плечо, и он согласно кивнул. – Я здесь закончу и приеду.

Поддерживая Лелю за талию, Жека вызвал такси, и они исчезли за дверью. Я вернулась в зал. Некоторые гости уже уехали. Левашова со Смирновой я тоже не увидела. Видимо, Макс по-рыцарски поехал провожать свою побитую поклонницу домой. Хоть я в драке и не участвовала, но мне все равно было стыдно. При всей Лелькиной эксцентричности, такого она себе раньше никогда не позволяла.

Когда последние гости покинули зал, я окинула взглядом фронт работ и тяжело вздохнула. Нужно было разобрать инсталляции из украшений, запаковать кинопроектор и экран, собрать остатки еды и алкоголя. Придется повозиться. Как-то я не рассчитывала, что буду делать это в одиночку. Но едва я принялась за дело, дверь в зал скрипнула. Я оглянулась. На пороге стоял Левашов. Он закинул на плечо пиджак, рукава рубашки закатаны до локтей, верхние пуговицы расстегнуты, приоткрывая взору треугольник волос на груди. Он поскреб едва пробивающуюся щетину на квадратном подбородке, и у меня перехватило дыхание. Мысль, что он недавно видел меня абсолютно голой не давала покоя.

– Помощь нужна? – спросил он.

– Не помешала бы, – я скромно опустила глаза в пол.

Макс кинул пиджак на стул и начал собирать со столов бутылки в коробки. Я улыбнулась. Его появление здесь, в разгромленном зале, принесло чувство покоя и радости. Он вернулся, чтобы помочь мне. Не бросил…

Глава 19.

Глава 19.

Левашов включил колонку и зал заполнила музыка. Я сама подбирала плей-лист – песни нашей сумасшедшей юности, под которые мы веселились, грустили, взрослели. Максим пританцовывал, снимая со стены экран и подпевал певцу приятным бархатным баритоном. Я наблюдала за ним и улыбалась. Он заметил мой взгляд, стушевался и покраснел. Лелька сказала, что Левашов очень изменился со школьных времен, но сейчас он казался мне тем же застенчивым мальчишкой, который, как оказалось, был в меня влюблен. И как я могла этого не замечать?

Я собрала с тарелок бутерброды и нарезку и раскладывала все по контейнерам. Макс свернул экран, бросил его в кучу вещей, подготовленных к вывозу, подошел к столу и подхватил двумя пальцами кусочек сыра.

– Проголодался? – я пододвинула ему тарелку с мясной нарезкой.

– Как зверь! – сообщил он, отправляя кусок буженины в рот. – Всегда хочу есть, когда нервничаю.

– Да уж, – улыбнулась я. – Ты сегодня в ударе! И часто из-за тебя женщины дерутся?

– Вообще не часто! – заверил он меня. – Более того, сегодня был первый раз. Обычно они меня не замечают.

– Не преувеличивай! Ты богат и красив. Они штабелями должны падать к твоим ногам.

– Не падают, – развел Макс руками. – Серьезно. Да и богат я не так давно, если честно.

Он уселся за стол, разлил шампанское по бокалам, один протянул мне. Я села рядом. Он так аппетитно поедал мясную нарезку, что мне тоже захотелось есть. Может он и прав, стресс действительно вызывает чувство голода. Я с таким упоением вгрызлась в бутерброд, словно ничего вкуснее никогда не пробовала.

– Ну тебе ведь было приятно получить сегодня столько женского внимания? – спросила я с набитым ртом.

Макс поморщился.

– Это же Самохина и Правдина! Они в школе дразнили меня из-за разноцветных глаз.

– Не знаю, почему ты их стеснялся, – попыталась я как-то оправдаться. – Они очень милые…

Я покраснела от своих собственных слов. Я и сама в детстве издевалась над гетерохромией Макса. Возможно, даже с моей подачи остальные девочки придумывали ему обидные прозвища.

– Можешь не рассыпаться в комплиментах, я уже с ними смирился. Даже стало нравится. Моя бывшая жена, кажется, только из-за этой особенности и обратила на меня внимание.

– Почему вы развелись? – решилась спросить я.

Мне правда было это интересно.

– У меня был проект, в который я вкладывал все силы и средства. Инновационный и прогрессивный, может даже слишком. Но я верил, что он выстрелит, что моя работа рано или поздно принесет плоды. А она не верила… Считала меня полнейшим неудачником.

– Но потом-то все вышло так, как ты предполагал?

– Мы к тому времени уже развелись, – усмехнулся Макс. – И да, ты права, испанские девушки очень горячие, особенно, если их разозлить. Она вернулась, когда узнала, что мне одобрили грант.

– А ты не принял ее обратно? – предположила я. – Гордый…

– Гордый! – обиделся Макс. – Мне не нужна женщина, которая будет со мной только из-за денег.

– Деньги такая вещь… Сегодня есть, завтра нет… – вздохнула я.

– Я слышал про Жекиного отца, – Макс погладил меня по плечу.

– Вот и вышла замуж за успешного парня! – грустно усмехнулась я.

– Ну… Я бы не стал называть Капустина успешным парнем. Он всегда был сынком успешного папочки… Прости…

– Ничего… Это правда. Без отца он был бы обычным, ничем не примечательным мальчиком. Таким, как все! – это я уже давно поняла. Вся его крутость в школе и обильное внимание девочек – исключительно заслуга моего свекра.

– Я тебя расстроил? – Левашов поджал губы. – Не хотел, правда.

– Тебе ведь Женька никогда не нравился, да? – спросила я в лоб.

– Не то, чтобы не нравился, – пожал плечами Макс. – Просто я смотрел на него другими глазами. Я с восьмого класса начал подрабатывать, чтобы скопить денег на подержанный мотоцикл. А ему папа купил новенькую Ямаху на шестнадцатилетние. И получается, что он крутой, а я… Получил лишь новую порцию насмешек.

– Твой моцик ревел, как раненный зверь, – рассмеялась я. – К нему подойти-то было страшно, не то, что сесть!

– А я надеялся тогда тебя покатать… – грустно усмехнулся Максим.

– Я тебе нравилась в школе?

– Ты даже не заметила! – упрекнул он меня.

В зале заиграла медленная песня, моя любимая. Старенькая, под которую мы кружили на школьных дискотеках.

– Потанцуй со мной, Максим, – я протянула руку ладонью вниз.

Он подставил под нее свою, дернул меня к себе. Я упала ему на грудь и обвила руками шею. Мы качнулись под звуки музыки, ловя ногами ритм. Левашов плавно вел меня по пустому залу, не отводя взгляда. Я слышала, как колотится его сердце в унисон с моим, чувствовала рваные толчки, отдающиеся во мне. Мир вокруг застыл, перестал существовать...

Музыка внезапно оборвалась. Я повернула голову и увидела ди-джея, который, не обращая на нас никакого внимания, упаковывал свою аппаратуру. Мы с Максимом отшатнулись друг от друга, словно нас застукали на месте преступления. Я покраснела, Левашов закашлялся.

– Флешку на столе оставлю, – пробормотал патлатый паренек с наушниками на шее.

Я кивнула, быстро подошла и забрала ее. Макс уже запаковывал в коробку проектор. Я вернулась к столу, сложила остатки еды в контейнеры, свернула залитые шампанским скатерти, осмотрелась. Вроде все!

– Вызову такси? – спросил Левашов.

Я кивнула…

– Звони Жеке, пусть выйдет, поможет перетаскать, – приказал Макс, вытаскивая последнюю коробку из багажника такси у подъезда моего дома.

Я набрала мужу. Он взял трубку только после седьмого или восьмого гудка.

– Он остался с Лелей, – сообщила я Левашову, закончив разговор.

– В каком смысле, остался с Лелей? – не понял он.

– Ну… Ей было плохо, – развела я руками.

– А до этого, плохо было тебе! – вспылил он. – И Женя твой без зазрения совести уехал развлекаться!

– Мне ведь на самом деле не было плохо, – потупила я глаза, понимая, что Максим прав.

– Только вот твой муж этого не знал!

Левашов подхватил самые тяжелые коробки и раздраженно зашагал к подъезду. Я взяла проектор и еще пару мелочей и побежала его догонять.

Глава 20.

Глава 20.

Женька вернулся утром, хмурый, опухший. Я услышала сквозь сон, как щелкнул замок входной двери, как он, стараясь не шуметь разулся в прихожей, как тихонько проскользнул в спальню, зашуршал, раздеваясь, одеждой.

– Черт! – выругался он едва слышно.

– Что случилось? – поинтересовалась я, не открывая глаз.

– Ты не спишь? – спросил он уже громче. – Прости, не хотел будить.

– Так что случилось? – я села на кровати.

– Да запонку где-то посеял, – муж был явно раздосадован.

– Может у Лели? Ты там не раздевался? – съязвила я.

Слова Максима не давали мне покоя.

– Не раздевался! – рявкнул муж. – Твою подругу всю ночь рвало. Пришлось даже скорую вызвать!

– Боже! – я прикрыла рот ладошкой, не на шутку испугавшись. – Что с ней? Сотрясение? Она в больнице?

– Все с ней нормально! Перебрала шампанского, – буркнул Женя. – Опозорились только перед фельдшером.

Он достал из комода чистое полотенце и отправился в душ, а меня замучила ревность. Вот зачем Левашов мне это сказал?

Остаток выходных я отхаживала Правдину. Когда алкогольная анестезия ее отпустила, оказалось, что у Самохиной довольно тяжелая рука. Нос у Лельки распух, глаз заплыл, челюсть ныла, пару зубов качались. Вместо того, чтобы провести время дома с мужем, мне пришлось ехать к ней, ставить обезболивающие уколы, варить похмельный суп и слушать ее страдальческое нытье.

– Если ты еще хоть раз затеешь драку, я своими руками тебя добью! – пригрозила я подруге, меняя ей примочку на глазу.

– Не бухти, Надька! Не видишь, я раскаиваюсь? – простонала Леля, сморщившись от боли.

– Не вижу! Как вообще тебе в голову это пришло? – не унималась я. – Взрослые люди! Устроили потасовку из-за мужика, который вообще не ваш!

– А мог бы быть… – развела руками Леля.

– Не мог! Он вас обеих со школы не переваривает! – выдала я Левашова, и тут же прикусила язык.

– От любви до ненависти, знаешь ли… – продолжила философствовать подруга. – Погоди… А если б свой был мужик?

– Что свой? – не поняла я.

– Ну ты сказала, что из-за чужого мужика драться плохо. А из-за своего? – она смотрела на меня, прищурив больной глаз.

– Да не нужен такой мужик, если из-за него драться приходится…

– Ты права…

Лелька над чем-то глубоко задумалась, будто я открыла ей какую-то неведомую доселе истину, ее взгляд долго блуждал по рисунку на обоях, веки тяжелели, голова упала на грудь… Она заснула, так и не поделившись со мною своими мыслями. Я поправила ей подушку, оставила на прикроватной тумбочке обезболивающие таблетки и, стараясь не шуметь, выскользнула из квартиры. Я надеялась, что к утру ей станет лучше.

В понедельник мне позвонил управляющий рестораном, в котором мы гуляли, и сообщил, что уборщица нашла в женском туалете золотую запонку. Надо же, какая честная попалась! Смутил меня момент, что Женя потерял ее не в мужской уборной, а именно в женской. Но потом я вспомнила, что он после драки умывал там Лельку и успокоилась.

Чуть позже я решила съездить в ресторан, забрать украшение и обрадовать мужа. Накануне я уже рассказала ему, что нашла свою сережку под кроватью. Теперь был его черед.

Сердобольная уборщица в подробностях рассказала мне, где и как обнаружила драгоценность.

– Я, значит, мою пол, – поведала она, – смотрю, блестит что-то за бачком.

– За бачком? – переспросила я.

– Да, там, в средней кабинке, – кивнула женщина. – Я попыталась рукой дотянуться, но не смогла. Пришлось шваброй поддеть.

– За бачком… – я перестала слушать рассказ уборщицы, прокручивая в голове варианты, как запонка от раковины могла улететь за унитаз в средней кабинке.

– Смотрю, а вещица-то золотая! – доносился до меня приглушенный голос. – Вот, держите! И скажите мужу, чтоб больше не терял.

Я взяла из ее рук запонку, покрутила между пальцев и спрятала в карман.

– Спасибо вам! – поблагодарила я женщину, сунув ей тысячную купюру, которую она с удовольствием приняла.

В ушах у меня шумело, перед глазами плясали звездочки, к горлу подкатила тошнота. Ноги сами понесли меня к выходу.

– Будто не по-человечески им написано, – ворчала мне в след уборщица. – Эм-Жо. Что за мужики пошли, бабскими сортирами пользоваться?

Всю дорогу домой я накручивала себя до предела…

– Как твоя запонка оказалась под бачком унитаза в средней кабинке женского туалета? – тыкала я украшением мужу в лицо, когда он вернулся с работы.

Жека растеряно крутил головой, чесал рукой затылок. Я почти слышала, как скрипят извилины его мозга в попытке придумать правдоподобное объяснение.

– Может я перепутал туалеты? – с надеждой спросил он у меня.

– Может! – я швырнула в него запонку и закрылась в ванной.

– Надь, – осторожно поскребся он в дверь. – Ну что ты себе напридумывала? Я вообще на эти таблички никогда не смотрю. Женский был ближе…

Я поверила. Мне хотелось в это поверить.

Правда, после этой выволочки муж стал вовремя возвращаться с работы домой, проводить со мной выходные. В нашу жизнь вернулись старые фильмы под бокальчик вина, регулярный секс. И однажды мы даже танцевали на кухне…

Глава 21.

Глава 21.

Лелька в последние две недели перед майскими праздниками была чем-то жутко занята на работе, поэтому мы почти не виделись. К тому же в этот период у нее случилась командировка в Китай, куда она хотела вытащить и Жеку, но я его отбила. Там куда полезнее был юрист-международник, и мои аргументы в конечном итоге убедили обоих, так что муж остался со мной дома, а Ольга Федоровна укатила покорять «драконов» одна.

Женька дулся на меня несколько дней. Оказывается, он давно мечтал увидеть Поднебесную, а я обломала ему поездку. Но впереди у него маячил долгожданный отпуск, и я предложила подобрать романтический тур для нас с ним. Мы так давно уже не выбирались никуда вдвоем. Муж согласился, воодушевился идеей, и все выходные мы провели в обнимку на диване, выбирая возможные места отдыха.

От пересмотренных отелей к вечеру воскресенья уже пестрело в глазах, но мы выбрали уютное бунгало на берегу Красного моря в Шарм-эль-шейхе и сразу забронировали тур. Как же предвкушение поездки поднимало настроение!

В понедельник, едва проводив мужа на работу, я полезла перетрясать шкаф и, конечно же, выяснила, что мне нечего надеть. Купальники растянулись и поблекли, летние платья какая-то сволочь ушила за лето, и они грозно потрескивали на моей слегка располневшей фигуре. Можно было, конечно, поднапрячься, сесть на жесткую диету и скинуть эти несчастные три лишних килограмма, прилипших к моим бедрам и талии, но я решила не рисковать, и обновить гардероб. Тем более выдалась возможность сделать это без Лельки и купить именно то, что нравилось мне. И почему я всегда шла у нее на поводу?

Я быстренько расправилась с парочкой переводов, другой работы на этот день не было, и отправилась в торговый центр. Там я купила себе классное пляжное парео, два новых купальника ярких расцветок, несколько легких платьев, белую хлопковую тунику и короткие шортики. Для Женьки я выбрала цветную гавайскую рубашку, ему нравилось ходить в таких на пляж, футболку-поло и льняные брюки. По дороге к выходу я приобрела еще средства защиты от солнца, масло для загара, крем от ожогов, шляпу, пляжную сумку и коралловые тапочки, и, в принципе, покупками осталась довольна.

Когда Жека вернулся домой с работы, то обнаружил в гостиной два раскрытых чемодана, куда я уже упаковала добрую половину вещей, которые мы возьмем с собой.

– Мы уезжаем только через десять дней! – ухмыльнулся муж, едва пробравшись ко мне через завалы, чтобы поцеловать.

– Ну мне не терпелось! – пожала я плечами, подставляя щеку под его губы.

– Держи, тогда! – он протянул мне пакет. – Это туда же!

Я вытряхнула содержимое на диван и принялась разбирать яркие упаковки. Оказывается, Жека тоже весь день думал об отпуске, поэтому не удержался, заехал по дороге домой в магазин и купил целую кучу снаряжения для снорклинга – ласты, маски, трубки, очки.

– Будем смотреть на подводных обитателей! – гордо заявил он, а я радостно захлопала в ладоши.

– Говорят, красное море одно из самых красивейших в мире, – сообщила я. На самом деле по дороге в торговый центр и обратно я смотрело фото и видео подводных съемок на рифах, и зрелище меня потрясло.

– Меня родители возили в Египет в детстве, – сообщил Женька, и как-то виновато опустил глаза. – Но мне было тогда лет восемь, и я почти ничего не запомнил. Кроме того, что было очень жарко.

Меня родители в детстве не возили никуда. Отец считал, что детей баловать не нужно, иначе непонятно что из них вообще может вырасти. Только однажды он все-таки вывез семью в Анапу, и мы с братом, наконец, увидели море. Радости нашей не было предела, а вот родители тогда почему-то постоянно ссорились.

Отец вообще не любил никуда уезжать из дома, поэтому для меня стала удивительной новость о том, что они собрались переезжать. Да ни куда-нибудь, а на остров Сахалин. Я сначала решила, что это шутка, но, оказалось, папе там предложили хорошую работу по его специальности, и он согласился.

Я к тому моменту уже собиралась за Капустина замуж, и естественно, никуда переезжать не стала. А родители быстро собрали вещи, продали нашу квартиру и уехали, забрав с собой брата, который тогда только закончил школу. Не дождались даже моей свадьбы. Я тогда сильно на них обиделась из-за этого…

Отца Сахалин доконал за два года. В первый наш с мамой разговор после их отъезда она сообщила мне, что он умер.

– Эй, – Жека щелкал пальцами у меня перед носом. – Я с кем вообще разговариваю?

– Прости, – стряхнула я грустные мысли. – Просто вспомнила родителей…

– Как вообще разговор о дайвинге мог привести тебя к воспоминаниям о родителях?

– Да не знаю. Ты сказал о том, что тебя в детстве возили в Египет. Я вспомнила Анапу, потом Сахалин…

– Все еще злишься на них? – Жека обнял меня, прижал к себе.

Я отрицательно покачала головой и всхлипнула.

– Просто скучаю по ним…

– Ну-у… Прекращай лить слезы! – муж поднял мое лицо и вытер мокрые дорожки ребром ладони. – Хочешь съездим к ним как-нибудь?

Я улыбнулась, кивнула и уткнулась Жеке в грудь.

– У меня там уже племянник совсем большой… А я его даже ни разу не видела.

– Успокаивайся, давай! Навестим их, обязательно, – заверил меня он. – Дела, вроде, пошли на лад. Сейчас в Египет слетаем, а в следующий раз уже на Сахалин. Идет?

– Договорились, – я отлипла от мужа и принялась укладывать маски и ласты в чемоданы.

– Слушай… Чуть не забыл! – Жека хлопнул себя по лбу ладонью. – Сегодня Славку встретил. Он мне сказал, что нас Левашов на шашлыки на майские приглашал в свой новый особняк. Ты в курсе?

– Черт! Точно! – я сморщила нос. – Ты как раз выходил доставщику позвонить, а парни за столом договорились о пикнике.

– Так он реально нас всех пригласил? – удивился муж.

– Ну как пригласил… – протянула я, вспоминая тот разговор, – ему не оставили других вариантов.

– Напросились? – хохотнул Женя.

– Самым наглым образом, – подтвердила я.

– Так мы пойдем? На пикник? – спросил он.

– Даже не знаю, насколько после той драки это будет уместно, – пожала я плечами.

Левашов… Давно я о нем не вспоминала, а сейчас его образ снова всплыл в памяти, и сердце предательски застучало в груди. Было в этом мужчине что-то дико притягательное для меня. И как бы я не отталкивала мысли о нем, они все равно рано или поздно меня настигали снова…