Текст книги "Одноклассники (СИ)"
Автор книги: Юлия Захарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 26.
Глава 26.
Я покачнулась и, чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк. Перед глазами поплыли черные пятна, к горлу подкатил ком. На мгновение мне показалось, что меня сейчас стошнит. Леночка поднырнула под мою руку, сунула обесцвеченную блондораном голову в кабинет и громко ахнула.
– Я пыталась ее остановить, – пролепетала она и быстро ретировалась в свой уголок.
Жека вздрогнул. Я увидела, как напряглась его спина, вспыхнули уши. Из-за его плеча я увидела округлившиеся от ужаса глаза Лели. Все происходило, как в замедленной съемке. Они метнулись друг от друга. Она спрыгнула со стола, одернула подол платья. Он спешно натянул штаны. Пальцы не слушались, пряжка ремня никак не хотела застегиваться. Лица у обоих стали пунцовыми, взгляд виноватым…
– Надя… – еле выговорил мое имя Женя. – Что ты здесь делаешь?
– Наблюдаю, как мой муж трахает мою лучшую подругу! – выплюнула я.
– Надь… – выдохнула Леля.
Она хотела еще что-то сказать, но я перебила.
– Только не рассказывайте мне, пожалуйста, что это не то, что я подумала! Хватит уже делать из меня идиотку!
– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, – к Леле вернулось самообладание.
Она выглядела так, будто ничего и не случилось, разгладила неспешно складки на платье, поправила растрепавшуюся прическу.
– Тебе жаль… – в мое ватное тело стали возвращаться импульсы.
Кончики пальцев покалывало, сердце колотилось, перегоняя кровь с бешеной скоростью, в висках постукивали сотни маленьких молоточков. Только бы не рухнуть на месте.
Я вошла в кабинет, осторожно ступая. Ноги все еще плохо слушались. Женя отступил назад и спрятался за массивным столом из каких-то драгоценных пород дерева. Не могла сейчас вспомнить из чего именно, но Лелька им очень гордилась. Руки муж сложил в области паха. Опасался видимо, что я в состоянии ярости могла вырвать ему мужское достоинство. Очень хотелось, если честно.
– Как ты здесь оказалась? – промямлил он, пряча глаза в пол.
Хороший вопрос – как? Боженька услышал, по всей видимости, мои молитвы и привел за ручку, чтобы я уже своими глазами увидела, какой мой муж подлец, и какую змею в образе подруги я пригрела за пазухой.
– Поесть вам принесла, – ответила я на его вопрос и подняла вверх бумажный пакет с китайской едой. – Лапша! Ты же с курицей любишь, Жень?
Я открыла пакет, запустила в него руку.
– Так… Это для Лели, – я перебирала коробочки, как ни в чем ни бывало. – Ах, вот она! Еще тепленькая.
Я достала Женину порцию, взвесила в руке и подняла на мужа глаза. Он попятился. Я размахнулась и запустила в него коробку. Она врезалась ему в грудь, хотя метилась я, конечно, в голову. Муж охнул, сморщился. Горячая лапша от удара разлетелась по кабинету. На рубашке расплылось жирное пятно.
Я снова запустила руку в пакет.
– А знаешь, возьми еще и мою порцию. У меня что-то совсем пропал аппетит!
Я швырнула в него вторую коробку, но промазала. В кабинете Леля недавно делала дорогой дизайнерский ремонт. Когда упаковка ударилась о стену и взорвалась, оставив на дорогих обоях масляные подтеки, она вздрогнула, посмотрела на причиненный мною ущерб, но ничего не сказала.
– Ты будешь? – я протянула своей бывшей подруге последнюю порцию.
Она отрицательно покачала головой и закусила нижнюю губу.
– Как хочешь! – я разбила коробку об пол и растоптала ногой. – Вот и пообедали!
Я нервно хохотнула, обвела взглядом комнату, скользнула по скукоженному в уголке мужу – как он сейчас был жалок, трус несчастный, и остановилась на Леле. Она не смотрела на меня, пальцы нервно ковыряли заусенец, губы сжались в тонкую полоску. Я подошла, взяла ее за подбородок, подняла голову, заставила взглянуть мне в глаза.
– Прости, – прошептала она. – Если сможешь…
Я размахнулась и со всей силы влепила ей звонкую пощечину. Ее голова дернулась от удара, но она даже не поморщилась, не стала сопротивляться, только одинокая слезинка предательски покатилась по ее полыхающей щеке, остужая след от моей ладони.
– Это тебе не за него, – я ткнула пальцем в трясущегося от страха мужа. – Это тебе за меня! За то, что предала нашу дружбу…
Я покачала рукой, размышляя ударить еще раз или нет, но решила, что достаточно. Не хотела больше мараться.
– Прощайте!
Я развернулась на каблуках и уверенной походкой направилась к двери. Ожил мой муж. Он, видимо, только теперь осознал, что произошло, и пустился за мной вдогонку.
– Надь… Наденька… – он схватил меня за руку, потянул на себя, но я вырвала свою ладонь из его пальцев и с силой отпихнула его от себя.
– Не смей ко мне прикасаться! – зарычала я, заставив Женю попятиться назад. – Больше никогда! Ты понял?
На глаза у него навернулись слезы отчаяния.
– Давай дома поговорим? – взмолился он. – Все обсудим… Ты остынешь как раз…
Мне стало противно. Он это серьезно? Думает, что я сейчас прогуляюсь по улице, успокоюсь, а потом мы просто поговорим, я все это проглочу, и все станет как прежде?
– Видеть тебя не хочу! Ненавижу!
Я выскочила из кабинета, смачно хлопнула дверью, так что окна в приемной задрожали, а Леночка в углу жалобно пискнула. Ноги сами несли меня подальше отсюда. По дороге я чуть не сбила с ног какого-то стажера. Папки из его рук с грохотом посыпались на пол. Но я не остановилась, чтобы помочь. Мне нужно было выбраться. Слезы уже застилали мне глаза. Едва я оказалась на улице, меня прорвало. Я добежала до ближайшей скамейки, рухнула на нее и завыла.
Глава 27.
Глава 27.
Я бесцельно бродила по улицам до самого вечера. Просто шла и шла вперед, не разбирая дороги. Один раз я чуть не попала под машину. Хорошо, что какой-то молодой человек успел вытащить меня из-под колес. Он увидел мое зареванное лицо, хотел помочь, но я отмахнулась. Мне сейчас никто не поможет. Все, что мне было нужно, чтобы меня оставили в покое.
Мне хотелось побыть одной. Обдумать все и решить, как жить дальше. Я вдруг осознала страшную истину – мне было совершенно некуда пойти. Мама и брат на далеком Сахалине, муж меня предал с моей единственной подругой. У меня в этом городе больше никого не осталось. Никого, кто мог бы помочь мне пережить эту боль.
Я дошла до реки. Ноги настолько устали, что отказывались слушаться, но теперь у меня была цель, и я собиралась добраться до места, где смогу отгородиться от людей и побыть наедине с собой, даже если придется ползти.
Я нашла это место еще когда училась в школе. Отвесный утес на берегу реки, вдали от городского шума и суеты, а на самой вершине площадка – небольшой пятачок, заросший мягкой травой и луговыми цветами. Я всегда сбегала туда, когда мне было плохо и хотелось побыть наедине со своими мыслями. Садилась на край, свешивала ноги и смотрела на воду. Там думалось лучше, там я быстро успокаивалась. Это было только мое убежище, место силы, о котором никто не знал, даже Лелька.
Я не была уверена, что мой утес никто не облюбовал и там осталось все так, как в детстве. Отдыхающие обходили его всегда стороной. Слишком высоко карабкаться, и до воды далеко, не искупаешься. Вот оно и пустовало. Но прошло много лет. Линия набережной активно застраивалась, каждый клочок земли шел в дело. Мой утес тоже мог кому-то приглянуться, но я все же решила проверить.
Когда я добралась до места, обнаружила, что у подножья вырос забор, вокруг стояла брошенная техника, валялись обломки строительного мусора. Я подняла голову, на самом утесе пока ничего не построили. Ветер перебирал высокую траву, никем не примятую. Я пошла вдоль забора и обнаружила лаз. Кто-то разрезал кусачками жестяной лист и отогнул его так, чтобы мог пролезть человек. Я без малейших раздумий нырнула в дыру и поднялась на холм.
С утеса открывался потрясающий вид. С одной стороны на город, с другой на реку. Я, как в детстве, уселась на самый край, свесила ноги, откинулась назад, подставляя лицо ветру и солнцу, и на миг поймала ощущение безмятежности и покоя. Я уже так устала плакать!
Но миг быстро прошел. В голову снова полезли образы, заставившие поморщиться. Как они могли так со мной поступить? Зачем он ей понадобился? Ей стоило только свистнуть, набежала бы толпа мужиков – выбирай кого хочешь! Но нет… Она забрала моего. Разве друзья так поступают?
Уверена, мне было бы легче, если бы Жека нашел себе девушку где-то на стороне. Пусть она была бы моложе, красивее, умнее меня. Плевать! Да с кем угодно он мог мне изменить, только не с Лелей. Мы ведь были, как сестры. Дружили с самого детства. Я даже вспомнить не могла время, когда ее не было в моей жизни. И тут такое… В голове не укладывалось.
Неужели вся моя жизнь была всего лишь лицемерным фарсом? Как это вообще? Как давно они меня обманывали? Месяц? Год? Два? Всю жизнь? А если бы я сегодня не пришла в офис? Так и оставалась бы в неведении? Интересно, насколько далеко бы они зашли в своем вранье?
А ведь я подозревала… Женя, после учиненного мною скандала у Левашова, убедил меня, что я себе все придумала, но ведь мне не показалось! И вот они доказательства. И помада на воротнике была ее! Ни с каким главным бухгалтером он не танцевал. Пока сотрудники веселились на корпоративе, они предавались страсти где-то в укромном уголке.
Запонка… Так вот как она попала за бочок унитаза! Пока я валялась дома, притворяясь больной, мой муж трахал в туалете Лелю. А они ведь не знали, что я претворялась! Боже… На той вечеринке были все наши одноклассники. А если бы их кто-то застукал?
Мне вдруг стали понятны многозначительные взгляды Самохиной и ее едкие комментарии. Она все знала! Ну или, по крайней мере, оказалась не так слепа, как я. И Макс намекал мне на что-то подобное. Что он тогда сказал про Лелиного принца? Он давно предпочел другую… Ты был не прав, Макс. Принц всех перехитрил и работал на два фронта.
Принц! То же мне… Да если бы не его отец, Жека был бы самым обычным парнем, ничем не примечательным! Весь вот этот мажорский лоск – дорогие шмотки, новенький крутой мотоцикл – вот что выделяло его из толпы сверстников. А я, как сорока, кинулась на блестящее! Неужели я настолько меркантильна?
Взять хотя бы Левашова. Оказывается, в школе, он везде, как тень, за мной ходил, но я вообще не замечала его. А сейчас, когда он стал успешным и богатым, то вдруг в нем появилась привлекательность. Так это что ли работает? Но я же не разлюбила мужа, когда он потерял все! Было тяжело, но я всегда его поддерживала, во всем помогала, пока он упивался своим горем, страдал и непрестанно ныл.
Интересно, если бы Леля тогда не помогла ему, смог бы он сам чего-нибудь добиться? На этот вопрос у меня не было ответа. Я подозревала, что Жека был слабаком, привыкшим выезжать за счет чужого успеха, приспособленцем. Может он спал с Лелей из-за денег? Был ей так благодарен, что не смог отказать? Почему-то я решила, что инициатором этого гнусного предательства была именно Леля.
А она-то что в нем нашла? Я помнила, когда он появился в нашем классе, на него одновременно все девчонки запали. Но столько лет прошло! Почему сейчас?
В голове было так много вопросов, и так мало ответов… Но самый главный очень меня мучил – что мне делать дальше? Я откинулась на траву, закрыла глаза, которые нестерпимо горели и задремала. Когда я проснулась, солнце уже медленно опускалось за горизонт. Я повернула голову и увидела, что рядом со мной на траве сидит Макс.
– Что ты здесь делаешь? – я резко поднялась, отчего в ушах зашумело, а перед глазами поплыли темные круги.
– Охраняю твой сон, – ухмыльнулся он, не отводя взгляда от ярко-красного солнечного диска, повисшего низко над рекой.
– Как ты нашел меня? – я села поудобнее, сорвала травинку и отправила ее в рот.
– Позвонил Жеке, узнать, как ты… – я поморщилась от упоминания имени мужа-изменщика. – Он сообщил, что ты пропала…
– Откуда ты узнал про это место? – удивилась я.
Я была уверена, что о нем никому не известно.
– Я сюда тоже бегал в детстве, – улыбнулся он. – А однажды пришел на утес, а тут ты сидишь…
– Ты подглядывал за мной?! – возмутилась я.
– Совсем чуть-чуть, – пожал плечами Левашов. – Классное место, правда?
– Хорошо здесь… Спокойно, – кивнула я головой. – И что? Ты больше сюда не приходил?
– Почему? Приходил… Когда тебя не было.
– Я даже не знала…
– Как ты вообще? – во взгляде Максима читалось сочувствие, а у меня тут же снова защипало глаза.
– Ты уже знаешь? Про них…
– Да. Жека мне сказал.
– Что думаешь?
Левашов удивленно на меня посмотрел.
– А что я должен думать? Мудак он последний! – выругался Макс, и в глазах я прочитала искренность его негодования. – Да он мизинца твоего не стоит! Ты сама-то что думаешь?
– Не прощу…
Мы долго сидели молча и смотрели на закат. Наши плечи едва соприкасались, но я чувствовала, как через этот маленький контакт в меня перетекало его тепло. Он не задавал больше вопросов, ничего не советовал. Просто был рядом. Столько, сколько было нужно.
Глава 28.
Глава 28.
Не знаю, что бы я делала, если бы не Максим! Куда бы пошла, ума не приложу! Видя мое состояние, он, как истинный мужчина, взял мою разбитую вдребезги жизнь, собрал кусочки и взял ее под свой полный контроль.
Когда я сказала, что мне некуда идти, Левашов сразу заявил, что я могу остановиться у него, и жить там столько, сколько нужно. Дом большой, места хватит, чтобы друг другу не мешать. Я попыталась сопротивляться, но он все мои отговорки пресек на корню. К тому же сопротивлялась я довольно вяло – выбор у меня был невелик.
Мы заехали ко мне домой. Макс остался ждать в машине, а я поднялась в квартиру, чтобы собрать необходимые на первое время вещи. Жека был дома.
– Надь, – кинулся он ко мне едва я переступила порог.
– Не трогай меня! – я отстранилась, выставила вперед обе руки.
Не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Противно… Он поднял ладони вверх и отступил.
– Хорошо, хорошо… Не буду… Прости…
Вид у него был какой-то нервозный. Волосы взъерошены, лицо осунулось, под глазами налились темные мешки.
– Я за вещами. Сейчас соберу кое-что и уеду, – заявила я, просачиваясь мимо него в узком коридоре к спальне.
– Куда ты пойдешь? – Жека подпер плечом шкаф, сложил руки на груди и наблюдал, как моя одежда исчезала в большой спортивной сумке.
– Не твое дело! – огрызнулась я.
– Вообще-то мое! Ты моя жена!
– Правда? – внутри меня все закипело. – А что же ты обо мне не вспомнил, когда причиндалы свои в мою подругу засовывал?!
Меня передернуло от отвращения.
– Ну не начинай, а? Если бы ты не пришла в офис без предупреждения, ты никогда бы даже об этом не узнала…
Я сжала кулаки и развернулась к нему.
– То есть, я правильно тебя поняла, ты мне изменил, а я еще и виновата осталась? – Жека отступил, видя мое разгневанное лицо.
– Я не это имел в виду… – промямлил он.
– А что ты имел в виду?
– То, что ты видела… – он сглотнул ком в горле. – Это для меня ничего не значит… Правда…
– Какого же хрена ты тогда это делаешь? – заорала я.
– Ну… Леля… – я поморщилась от звука ее имени. – Ей очень одиноко… что ли…
– А-а-а… – шлепнула я себя по лбу, изобразив внезапное озарение. – А ты у нас такой филантроп! Благотворительностью занялся? Спасаешь людей от одиночества! Браво!
Я театрально захлопала в ладоши.
– И многих уже спас?
– Не передергивай! – он нервно поежился. – Она наша подруга!
– Ах, подруга! Точно! Я уже и забыла! – закатила я глаза. – Только что-то я не помню, что в наших с тобой супружеских клятвах было разрешение на дружеский секс с кем бы то ни было!
– Этого больше не повториться! Обещаю! – Жека схватил меня за руки и попытался заглянуть в глаза, но я выдернула свои ладони и отпихнула его.
– Не смей ко мне прикасаться. Больше никогда!
– Надь…
Я жестом заставила его замолчать. Мне захотелось поскорее покончить с вещами и убраться отсюда. Я металась по квартире с бешеной скоростью, закидывала в сумку все, что могло пригодиться, а муж ходил за мной по пятам с видом побитого щенка.
– Знаешь, что самое поганое во всей этой ситуации? – я резко развернулась и ткнула его пальцем в грудь. – Что ты даже не осознаешь, какую боль мне причинил всем этим! Ты не чувствуешь своей вины.
– Чувствую! – он даже обрадовался, что я заговорила с ним. – Чувствую, Надь! Я заигрался, натворил дел… Но я очень хочу все исправить!
Жека рухнул передо мной на колени, обнял мои бедра, уткнулся носом в живот.
– Прости меня… – всхлипнул он. – Прости, прошу… Я люблю тебя… Только тебя… Всегда любил… Я не могу тебя потерять…
– Уже потерял, Жень, – я выбралась из его объятий, застегнула сумку и закинула ее на плечо. – Я не смогу вас простить.
Жека вскочил на ноги, перегородил своим телом входную дверь и выставил руки вперед.
– Нет! – в его глазах читались какие-то безумные нотки. – Ты не можешь уйти! Я не отпущу тебя!
Я устало вздохнула.
– Жень, дай мне пройти. Ты сейчас ведешь себя, как избалованный ребенок! Пора уже превращаться в мужчину. Научись, в конце концов, отвечать за свои поступки.
Я попыталась отодвинуть его и выйти, но он не позволил. Он сгреб меня в охапку, прижал к себе и попытался поцеловать.
– Это все забудется… – шептал он, нащупывая губами мой рот. – Нужно время…
Я старалась вырваться из его хватки, отворачивалась от него, но он был гораздо сильнее меня, поэтому все мои попытки отбиться закончились неудачей. Он так грубо сжал меня, словно удав в кольце, что мне уже стало нечем дышать. В какой-то момент мне показалось, что у меня сейчас треснут ребра, а он уже тащил меня в сторону спальни.
– Ты не можешь уйти от меня… – бормотал он. – Мы ведь со школы вместе.
– Отпусти меня, Жень, пожалуйста! Ты делаешь мне больно… – попыталась я его уговорить, но понимала, что мне вряд ли это удастся сделать. Он явно слетел с катушек.
– Мы ведь созданы друг для друга, – шептал он, бросив меня на кровать и наваливаясь сверху. – Только ты и я… Больше никого никогда… Клянусь…
– Не надо, Женя… Прошу тебя! – по моим щекам катились слезы. – Не трогай меня…
– Ты сейчас сама поймешь, как нам хорошо вместе…
Когда он рванул на мне блузку, я закричала. Громко, пронзительно, оглушающе. Муж на мгновение опешил, посмотрел удивленными глазами сначала на меня, потом на кусок шелковой ткани, зажатый в его кулаке, и покраснел. Он быстро слез с меня и отскочил в сторону.
– Прости… – пробормотал он. – Мне просто очень плохо…
– Сволочь! – выплюнула я, вставая с кровати.
Я выбежала в коридор, схватила сумку и пулей вылетела из квартиры. Мне хотелось поскорее убраться отсюда. Из этого места, которое много лет было моим домом, от этого мужчины, которого я всю жизнь любила, а теперь совсем не узнавала.
Глава 29.
Глава 29.
Когда я села к Левашову в машину, меня начало трясти, как в лихорадке. Зуб на зуб не попадал. Он посмотрел на мою порванную блузку, нахмурился и открыл дверцу, собираясь выйти.
– Максим, пожалуйста, – остановила я его.
Я знала, что если он поднимется в квартиру, то Жеке не поздоровится. Но я не хотела, чтобы у Левашова были из-за меня проблемы. Вторгнуться в частную собственность и нанести увечья хозяину – это статья. А если хозяин еще и неплохой юрист, то и вполне реальный срок.
– Он тебя обидел! – вспылил Левашов, садясь обратно в машину. – Ты не ранена?
– У меня разбито сердце, – пожала я плечами.
Макс со злостью ударил по рулю, но затем завел мотор и выехал со двора.
В доме Макс выделил мне буквально королевскую спальню. Это была не просто комната – она казалась убежищем, созданным специально для того, чтобы оградить меня от боли и предательства. Все в ней говорило о заботе, даже если сам хозяин не сказал об этом ни слова.
Помещение было просторным, с высокими потолками из светлого дерева и большими панорамными окнами, выходящими в сад. Занавески – тяжелые, бежевые, из мягкого льна – днем пропускали рассеянный свет, а вечером плотно закрывались, будто обнимая комнату. За окном виднелись старые березы. Их белые стволы дрожали на ветру, а за ними располагался тихий пруд, отражающий небо.
Стены имели теплый серо-голубой оттенок, такой, что напоминал рассвет над морем. На одной из них висел камин из черного камня, а рядом – плетеное кресло-качалка с пушистым пледом цвета какао. Пол был покрыт массивной доской теплого песочного тона.
Центр комнаты занимала широкая кровать с изголовьем из состаренной бронзы. Постельное белье – белоснежное, гладкое, с едва уловимым ароматом лаванды. Подушки разные – большие, мягкие, как облака, и маленькие, декоративные, расшитые узорами. Поверх одеяла был наброшен шерстяной плед цвета дождливого неба.
У изножья кровати стоял низкий деревянный сундук с резьбой. Внутри оказались аккуратно сложенные запасные одеяла. Рядом – комод из темного дуба с позолоченными ручками, на нем фарфоровая ваза с сухоцветами, круглое зеркало в массивной раме и ночная лампа с абажуром из матового стекла, свет которой был теплым, почти золотистым. На полу у кровати лежал уютный длинноворсный ковер.
Из спальни вела дверь в собственную ванную комнату. Рядом стояла вешалка, на которой висел длинный белый халат из тяжелого хлопка, совсем новый, но выстиранный и выглаженный. Он будто ждал, что я стану частью этого дома.
Я с изумленно обвела глазами комнату и ахнула.
– Нравится? – ухмыльнулся Макс, явно довольный собой.
– Очень, – выдохнула я.
– Тогда располагайся, – Левашов легонько, по-дружески, коснулся моего плеча и вышел, оставив меня одну.
Я бросила сумку у двери, прошлась по комнате, остановилась у двери ванной и потянула за ручку. Передо мной открылась огромная комната, лишь немногим уступающая по размеру спальне.
Пол был выложен крупной керамической плиткой цвета морской пены, с легким перламутровым блеском. По краю шел тонкий бордюр из темно-серой мозаики, напоминающий береговую линию. Подогрев пола почувствовался сразу, едва я ступила внутрь босыми ногами.
Стены были отделаны матовым известняком нежно-бежевого оттенка, с естественными прожилками, словно высеченными временем. В воздухе витал легкий аромат, ненавязчивый, но узнаваемый – эвкалипт, немного ванили и что-то древесное, как будто кто-то недавно зажигал свечу или капнул масло в диффузор.
В центре комнаты, как королева, стояла ванная – большая, глубокая, белоснежная, на изящных львиных лапах из черного литого металла. Ее форма напоминала античные купели – округлая, с плавными линиями. Над ней нависал массивный смеситель из состаренной бронзы, с широким изливом и двумя рычагами. Рядом в стене была вырублена ниша, где лежали пузырьки с солью для ванн, баночки с пеной и несколько аромакамней, пропитанных эфирными маслами.
Над раковиной висело большое зеркало в деревянной раме с подсветкой по периметру – теплым светом, идеальным для утреннего пробуждения. Сама раковина была встроена в массивную столешницу из серого мрамора, а сбоку на стене раскинулся вместительный шкаф с многочисленными полками, где я нашла все необходимое – от пушистых белоснежных полотенец до зубной щетки и тапочек.
Душевая зона разместилась у противоположной стены и отделялась от остального пространства стеклянной перегородкой без рам. Я сначала положила глаз на лаптастую ванную, в которой при ближайшем рассмотрении обнаружился встроенный гидромассаж, но решила, что это подождет. Сейчас мне хотелось встать под обжигающие струи воды и смыть с себя всю мерзость сегодняшнего дня.
Я быстро скинула одежду – рваная блузка сразу же отправилась в мусорную корзину, зашла в душевую кабину, включила на полную мощность верхнюю тропическую форсунку и закрыла глаза. Вода хлестала меня по обнаженному телу, будто кнутом, оставляя после себя болезненные кровоподтеки, но именно этого мне сейчас и хотелось – заглушить внутреннюю боль, душащую, раздирающую на части. Я стиснула зубы и терпела до тех пор, пока кожа не покраснела от хлестких ударов и только тогда завернула вентиль.
Мне стало легче. Я накинула халат, подошла к зеркалу и протерла ладонью запотевшую поверхность. Оттуда на меня смотрела незнакомая мне женщина с потухшим взглядом, постаревшая в одно мгновение на несколько лет. Я постаралась улыбнуться ей, но не смогла. Она пугала меня. Я хотела вернуть прежнюю Надю – веселую, беззаботную, немного безбашенную… Но ее, кажется, больше не было…
Я вернулась в комнату, подошла к кровати, расставила руки и рухнула в ее мягкие объятия. За окном на сад уже опустилась глубокая ночь, а во всем доме стояла звенящая тишина. Но не пустая, давящая, а словно живая. Тишина, в которой можно было услышать себя. Как будто комната знала, что мне нужно не просто место для сна, а укрытие, где можно перевести дыхание, собраться с мыслями, и, может быть, начать все сначала.
Эта спальня не кричала о богатстве и роскоши. Напротив, она шептала: «Ты в безопасности… Здесь тебя никто не тронет. Останься, пока не почувствуешь, что готова идти дальше». Под этот тихий шепот я провалилась в сон… Глубокий и крепкий, совсем без сновидений.
