Текст книги "Одноклассники (СИ)"

Автор книги: Юлия Захарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30.

Глава 30.

Проснулась я от резкой, почти болезненной трели звонка в два часа ночи. За окном стояла такая густая темнота, даже луна спряталась за откуда-то набежавшими тучами. Я поначалу вообще не могла понять, где нахожусь. Но потом вспомнила и сердце сжалось в комок от накатившего горя. Я, не глядя на экран, сняла трубку. Жека был пьян в стельку.

– Надя… Наденька, – прошептал он заплетающимся языком. Голос был пропитан алкогольной хрипотцой и жалобной дрожью. – Я тебе пишу, а ты не отвечаешь…

Я прижала ладонь ко лбу, пытаясь стряхнуть остатки сна и, вместе с ним, это давящее чувство раздражения.

– Отмечаешь? – съязвила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все клокотало. – Что тебе надо от меня, Капустин?

– Прости… пожалуйста… – Жека всхлипнул, и этот звук, жалкий, как у побитой собаки, вызвал у меня лишь приступ отвращения. – Поговори со мной… Мне так плохо…

– У тебя подруга есть. – холодно оборвала я его нытье. – Забыл? Вот с ней и поговори!

Я отключила звонок и поставила телефон на беззвучный режим. Знала по опыту, что в таком состоянии Женя был очень настойчивым. Он мог звонить и писать до бесконечности. Как будто мое «нет» было вызовом, а не границей.

Я открыла мессенджер и обнаружила около сорока сообщений от него, но читать не стала. Я и так знала, что там написано – люблю, прости, вернись. Но я больше не верила ни единому его слову.

Я небрежно бросила телефон на тумбочку, словно он жег мне руки, и попыталась снова заснуть, но сон совсем не шел. Тишина вместо того, чтобы успокаивать, давила. В голове роились мысли, зарождая волну очередной паники. Еще ужасно захотелось пить. Сухость стояла во рту такая, казалось в него песка сыпанули.

Я встала, сунула ноги в мягкие тапочки, накинула халат и спустилась на кухню. Максу, видимо тоже не спалось. Он сидел за столом и листал что-то в своем телефоне, но взгляд был рассеянным, как будто он смотрел сквозь экран и думал о чем-то своем.

– Привет, – я остановилась на пороге и прижалась плечом к дверному косяку.

Левашов вздрогнул от неожиданности, оглянулся на меня через плечо и улыбнулся.

– Тоже не спится? – спросил он, кивком головы указывая на стул рядом.

Я налила себе стакан воды и села за стол. Стекло запотело под моими пальцами.

– Капустин позвонил пьяный, разбудил, – ответила я на его вопрос. – А заснуть обратно не удалось.

– На телефоне есть кнопочка, отключающая звук, – пошутил он. – На худой конец, можешь его заблокировать.

– Знаю, – я печально улыбнулась. – Отрубилась так быстро, что совершенно забыла эту кнопочку нажать.

– Бывает, – пожал плечами Макс. – Когда я развелся и случайно разбогател, бывшая жена штурмовала мой дом круглосуточно.

Я поежилась от перспективы, что Жека будет меня преследовать. Особенно после того, как гнусно он со мной обошелся, когда я собирала вещи. Не ожидала, что он вообще может быть таким грубым. Или, может, не хотела этого замечать…

– Я утром поищу квартиру…

Макс приподнял бровь и нахмурился.

– Не хочу тебя стеснять, – я опустила глаза в стакан, чувствуя, как полыхают щеки.

Мне и правда было неловко, что я вот так бесцеремонно ворвалась в его жизнь, нарушив личное пространство. Он молодой, привлекательный, холостой мужчина. Наверняка у него была женщина. Или даже несколько. А мое присутствие здесь, в его доме… Оно все усложняло.

– Об этом не может быть и речи! – отрезал Макс. – Ни на какую квартиру ты не пойдешь. Останешься здесь столько, сколько нужно.

– Максим, – я взяла его за руку и заглянула в глаза. – Поверь, в ближайшей перспективе в моей жизни ничего не изменится. По крайней мере в лучшую сторону точно. А пользоваться твоим гостеприимством вечно я не могу.

– Глупости! – Левашов вскочил, едва не опрокинув стул и нервно заходил по кухне.

– К Капустину я не вернусь. Это вопрос решенный. Мне надо учиться самой за себя отвечать, – я тяжело вздохнула. – Я очень ценю все, что ты для меня делаешь, правда. Но это все неправильно… У тебя и без меня забот хватает…

– Нет у меня никаких забот! – возразил Левашов. – И ты меня вовсе не обременяешь. Мне даже нравится, что ты тут.

Он осекся, а я усмехнулась.

– Не в том смысле, что я рад, что у тебя проблемы в семье… Просто дом такой огромный. А мне здесь ужасно скучно, – он с мольбой посмотрел на меня. – Прошу, останься хоть на некоторое время… Пока… Ну не знаю… Пока не восстановишь душевное равновесие, что ли…

– О-о-о, – закатила я глаза. – Так мы можем и состариться под одной крышей.

– Так ты останешься?

– Будешь меня утешать? – я попыталась изобразить подобие улыбки, но вышло плохо.

– Буду тебя поддерживать, – пообещал он. – И развлекать. Для чего еще нужны друзья?

Да уж… Друзья… Явно не для того, чтобы спать с твоим мужем… Меня снова накрыло. Я побоялась, что опять расплачусь перед Максимом, поэтому поспешно допила воду, встала из-за стола и попрощалась.

Сегодня я пережила настоящий шок. Но я знала, что дальше будет еще хуже – наступит осознание того, что мой маленький уютный мирок разрушен, что моя жизнь рухнула до основания и восстановлению не подлежит.

Глава 31.

Глава 31.

Всю неделю я кисла в четырех стенах своей комнаты в доме Левашова. На работе пришлось взять отпуск за свой счет, потому что смотрела я на тексты, а видела перед глазами одну и ту же картинку – мой муж и моя лучшая подруга занимаются сексом на столе в ее рабочем кабинете.

С Максом днем мы почти не виделись. Он уезжал рано утром, пока я еще спала, и возвращался только под вечер. Целый день его огромный дом с шикарным садом и подогреваемым бассейном был в моем распоряжении, но выходить вообще не хотелось. Я будто приросла к этой огромной кровати, сроднилась с подушкой, пропитанной моими слезами.

Капустин целыми днями обрывал мой телефон, закидывал тоннами сообщений во всех мессенджерах сразу. Я не заблокировала его. Это было бесполезно. Он звонил и писал бы с других номеров. Просто перевела аппарат в беззвучный режим и игнорировала его. От его жалких попыток примириться, мне даже становилось немного легче. Хотелось верить, что он страдает также, как и я.

Я почти ничего не ела и толком не спала. Постепенно я превращалась в какого-то зомби, слабо реагирующего на внешний мир. Максим, конечно, вытаскивал меня на кухню, когда возвращался, чтобы я вместе с ним поужинала. Обычно он привозил уже готовую еду из ресторана, сам накрывал на стол. Все было так изыскано, так вкусно пахло, но у меня настолько притупились все чувства, что мне казалось, что я ем мыло.

Левашов, видя мое разбитое состояние, надо отдать ему должное, не задавал вопросов и не приставал с советами. Мы молча ели и расходились каждый по своей спальне. Ну как ели… Макс ел, а я вяло ковырялась вилкой в тарелке, оставляя еду практически нетронутой.

Ничего не говорил он ровно до вечера пятницы. В тот день он приехал пораньше. Я услышала, как его машина припарковалась во дворе, как хлопнула входная дверь и шаги на лестнице. Затем в мою дверь раздался стук. Не такой, как обычно, робкий и осторожный. Нет. В этот раз стук был уверенным, напористым, не терпящим возражений. Я даже в какой-то момент подумала, что это мог быть мой муж, что он нашел меня и теперь мне придется с ним разговаривать, но потом я услышала голос Макса.

– Надя! Не спишь?

Я с трудом села на кровати, вытерла слезы, которые в последнее время текли буквально не переставая. Я уже сама удивлялась, откуда их столько в моем организме?

– Не сплю, – откликнулась я. – Входи.

Я опустила босые ноги на ковер. Пальцы приятно утонули в пушистом ворсе, и поймала взглядом свое отражение в зеркале. Какой кошмар! Старая растянутая футболка вся в мокрых пятнах, грязные волосы, собранные кое-как в пучок, лицо изможденное, глаза опухшие… Даже пытаться хоть как-то исправить это не было смысла.

Левашов вошел, резко остановился, оценивая мой вид, покачал головой и сложил руки на груди.

– Опять проревела весь день?

Я поежилась под его строгим взглядом, но кивнула.

– Так… Давай-ка быстренько собирайся, – скомандовал он, посмотрев на наручные часы. – Думаю, часа тебе хватит.

– Что? Зачем? Куда? – ничего не поняла я. – Мы куда-то едем?

– Ага, – ответил он кратко, без каких-либо объяснений.

– Куда? – честно говоря, мне не хотелось даже из комнаты выходить, не то, чтобы куда-то ехать.

– Увидишь, – отмахнулся Левашов. – Реанимировать тебя будем.

Я поморщилась. Понимала, что Макс хотел помочь, но у меня совсем не было настроения сейчас развлекаться, что бы он там ни затеял.

– Максим, – я постаралась говорить мягче, чтобы не обидеть его. – Я не хочу никуда ехать. Правда. Я очень ценю все, что ты для меня делаешь, но я не в состоянии…

– Надь, – он прошел через комнату и опустился на краешек кровати. – Я знаю, что тебе сейчас плохо. Понимаю, что ты чувствуешь. И не собираюсь доказывать тебе, что ты должна чувствовать себя как-то иначе. С тобой поступили ужасно. Самые близкие люди тебя предали. Ты имеешь полное право страдать.

– Спасибо, – я благодарно кивнула.

Меньше всего мне сейчас хотелось советов, вроде тех, что Капустин козел, не стоит ни одной моей слезинки. Макс разделял мою боль, понимал ее. От его слов стало как-то легче…

– Я не собираюсь тащить тебя в клуб, заставлять развлекаться против воли… Это бессмысленно. Просто сменим обстановку на выходные. Подышим воздухом, ладно?

Я задумалась. Если от меня не потребуется никаких физических усилий, то может и стоит немного отвлечься.

– Что мне нужно надеть? – спросила я, заставив его улыбнуться.

Он даже выдохнул с облегчением. Наверное, решил, что на уговоры потребуется гораздо больше времени. Не ожидал, что я сдамся без боя.

– Что-нибудь удобное, – ответил Левашов.

Теперь выдохнула с облегчением я. Если бы он попросил меня нарядиться, это было бы проблемой.

Когда Макс вышел, я прошлепала в ванную, приняла душ, быстренько высушила волосы, влезла в любимые джинсы и футболку, прихватила с собой легкую ветровку – вечерами на улице было еще прохладно, не смотря на скорое приближение лета, и спустилась вниз.

– Быстро ты! – удивился Левашов, оценив мое преображение.

Я честно старалась замаскировать на лице последствия недельных страданий. И у меня почти получилось.

Максим тоже успел переодеться. На нем были прямые рваные голубые джинсы и белая футболка-поло, плотно обтягивающая его мускулистую фигуру. У порога стояли два, среднего размера, чемодана.

– Так куда мы все-таки едем? – спросила я, когда машина выехала за город и свернула на трассу.

– На аэродром, – ответил Макс, не отрываясь от дороги. – Надеюсь, летать ты не боишься?

– Так мы куда-то летим? А билеты? Как ты купил их без моих документов? – я удивленно приподняла бровь вверх.

– У меня свой самолет, – ухмыльнулся он. – Прикинь?

– Ого! – я понимала, что Левашов богат, но… чтобы личный самолет.

– Ого! – согласился он. – Я сам пока от всего этого в некотором шоке. Никак не привыкну. Но мне нравится!

– Еще бы! Летать я, кстати, не боюсь.

Минут через двадцать вдалеке показались огни аэродрома, а у меня в предвкушении полета поползли мурашки по коже. Летать я не боялась, скорее наоборот. Там, в воздухе, я ощущала некую свободу. На какое-то мгновение я даже забыла обо всех своих горестях и печалях, о Жеке и Леле, об измене и предательстве. Я решила довериться Левашову и позволить ему мне помочь.

Глава 32.

Глава 32.

никогда в жизни не летала на частных самолётах. Даже не думала, что это не просто роскошь, а целый другой мир, отделенный от реальности толстым слоем стекла, тишины и невозможности. С Жекой мы летали вперемешку с толпой, в душных очередях, с багажом, потерянными посадочными и ощущением, что ты – не пассажир, а груз, временно помещенный в кресло. Эконом-класс: узкие сиденья, чьи-то локти в боках, запах перегара из соседнего ряда и ощущение, будто тебя втиснули в консервную банку, чтобы отправить на другой конец страны. Даже когда Капустин без зазрения совести пользовал папины деньги, ему было жалко переплачивать за бизнес-класс. Это ведь всего лишь перелет, а пару-тройку часов можно и потерпеть.

Теперь я стояла на взлетной полосе, в легком ветерке, который едва шевелил волосы, и смотрела на самолет Максима Левашова. Он стоял, как хищник, готовый к прыжку: черный, с серебристыми прожилками по фюзеляжу, будто по коже дракона прошлись молнии. Буквы на борту – лаконичные, строгие: LX-7. Никаких логотипов, никаких кричащих названий. Только сила в простоте.

Самолет был не огромным, но и не маленьким – что-то между частным шаттлом и скромным космическим дворцом. Крылья, будто расправленные крылья хищной птицы, уходили в стороны с такой уверенностью, что казалось, они уже чувствуют воздух, уже тянутся к небу. Трап опустился плавно, почти бесшумно, как будто самолет дышал.

Макс шел впереди, не оглядываясь. Перед собой он катил оба чемодана. Я шла следом, чувствуя, как подкашиваются ноги. Не от страха – от осознания: это не мой мир. Я – не та, кто летает на таких машинах. Я – та, кто считает сдачу и выбирает билеты по акции.

Но вот мы вошли внутрь. И воздух изменился.

Теплый, чуть пахнущий кожей, древесной полиролью и чем-то очень чистым – как после дождя в лесу. Пол был покрыт толстым ковром цвета темного шоколада, поглощавшим шаги. Свет – мягкий, рассеянный, словно от закатного солнца, хотя за иллюминаторами стоял легкий туман.

Кресла – не кресла, а скорее мягкие диванчики из светлой кожи, с деревянными вставками и золотистыми акцентами. Они стояли парами, с широкими подлокотниками и столиками из матового стекла. Между ними – пространство. Настоящее пространство! Никто не будет тыкать тебя коленом в спинку, не будет просить встать, чтобы пропустить к туалету. Здесь все – для тебя. Только для тебя. У меня от восторга перехватило дыхание.

Я провела пальцем по подлокотнику. Кожа была теплой, живой. На столике – бокал воды с ломтиком лимона и кубиками льда, как будто меня ждали. И тишина. Глубокая, пронзительная тишина. Только легкое гудение двигателей, едва уловимое, как пульс.

– Нравится? – спросил Макс, снимая джинсовую куртку и бросая ее на соседнее кресло.

Я не сразу ответила. Огляделась. За иллюминатором – серое вечернее небо, полоса, башня управления. А внутри – уют, роскошь, покой. Как будто мы уже не на земле, а парим где-то между мирами.

– Это… как сон, – прошептала я. – Настоящий, теплый, невозможный сон.

– А ты в нем, – улыбнулся он. – Просто, привыкай.

Я села, и кресло обняло меня, как старый друг. За окном туман начал рассеиваться. Самолет медленно двинулся вперед, и сердце мое сжалось, но не от страха, а от предвкушения. Мы улетали, и я даже не знала куда. Заграничного паспорта с собой не было, значит, куда-то вглубь России. Но это и не важно… Сейчас я готова была лететь куда угодно, только подальше от этого города, от своих страданий.

Самолет разогнался. Земля дрогнула под шасси, и вдруг исчезла. Мы взлетели. И мир внизу стал маленьким. А я, на мгновение, почувствовала себя свободной.

Самолет плавно вошел в крейсерский режим, и та легкая дрожь, что ощущалась при взлете, сменилась почти невесомостью. Мы парили сквозь облака, будто скользили по краю реальности. За иллюминатором – бездонное небо, рваные края туч, а внизу – сначала бескрайние просторы лесов и полей, как зелено-коричневая мозаика, потом изгибы рек, похожих на серебряные нити, натянутые между холмами.

Я прильнула к окну, не в силах оторваться, рассматривала землю с высоты, и казалось, как будто сама природа раскрывала передо мной свои тайны.

– Ты никогда не задумывалась, какая она – наша страна, если смотреть на нее сверху? – спросил Макс, сидя напротив, с бокалом шампанского в руке.

Стюардесса сразу после взлета принесла бутылку в ведерке со льдом, сэндвичи и фрукты. А я вдруг почувствовала, что жутко голодна.

Я покачала головой.

– Я думала, она вся – серая. Города, дачи, разбитые дороги… А тут… – я замолчала, подбирая слова. – Тут она – живая. Как будто дышит…

– Она и есть живая, – улыбнулся Макс. – Просто мы редко видим ее вот так, как сейчас. Обычно мы смотрим в асфальт, в экраны своих телефонов, в свои тревоги и печали. А с неба все выглядит иначе.

Я улыбнулась. Не потому, что было смешно, а потому что впервые за долгое время услышала что-то настоящее. Не пустые слова, не обещания, а просто – правду.

Мы говорили во время полета. О легком, о пустяках – о музыке, которую любили слушать, о книгах, которые бросили на середине, о фильмах, которые смотрели, чтобы переключиться от реальности. Но в этих разговорах было что-то большее. Не просто общение – как будто мы осторожно, шаг за шагом, возвращали друг другу веру в то, что можно быть собой. Без масок. Без игры.

Потом облака начали редеть, и внизу проступило что-то синее – сначала темное, почти черное, потом все светлее, переливающееся на солнце, как кусок расплавленного сапфира.

– Море, – прошептала я.

– Море, – подтвердил Макс. – А за ним – горы.

И действительно, за береговой лентой, изогнутой, как тело спящей пантеры, поднимались к небу хребты. Снежные шапки на вершинах, леса, плотно укутывающие склоны, как меховая оторочка на старинном пальто, туманная дымка у подножья. Все это – живое, дышащее, величественное. Сочи. Не курорт из рекламы, не толпы туристов, не жара и арбузы. А место, где природа до сих пор сильнее человека.

– Мы летим сюда? – спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Верно, – кивнул он. – Я арендовал небольшой отель. Вид на море и на горы. Тишина. Ни души. Ни телефонов, ни писем, ни звонков.

– Весь что ли? – мои брови взметнулись вверх.

– Ну не прямо весь, – ухмыльнулся он. – Но там не будет лишних навязчивых глаз, никто не побеспокоит. И все в твоем распоряжении – полный релакс.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни торжества, ни снисхождения. Только тихая уверенность. И забота.

– Зачем ты все это делаешь? – вырвалось у меня.

Он задумался. Потом пожал плечами.

– Потому что ты не должна быть одна, когда вокруг рушится мир. Потому что у каждого человека есть право на передышку. На то, чтобы встать на берег, посмотреть на море и вспомнить, кто он на самом деле.

Я отвернулась к окну. Глаза щипало. Но на этот раз не от слез. От ощущения, что кто-то, наконец, видит и понимает меня.

Самолет начал снижение. Море приближалось, раскрываясь во всей своей широте – синее, бурлящее, живое. Показался берег, покрытый густой зеленью, пальмами, извилистыми дорогами, уходящими вверх. Мы касались земли мягко, почти неощутимо, как будто самолет не приземлился, а просто решил, что пора остановиться.

Когда трап опустился, я почувствовала запах – соль, сосны, влажная земля, тепло. Жизнь...

Макс вышел первым, протянул мне руку. Я взяла ее. Не потому, что нуждалась в опоре. А потому что захотела прикоснуться к кому-то, кто не причинит боли.

Я сделала шаг вперед. И вдохнула. Глубоко. До боли в легких. Впервые за последнюю неделю я почувствовала, что могу дышать.

Глава 33.

Глава 33.

Автомобиль, уже ждавший нас у терминала частных авиалиний, был не лимузином и не джипом с шипами, а простым, но безупречно чистым черным кроссовером. Водитель – молчаливый мужчина в очках – кивнул Максу и открыл заднюю дверь. Мы не стали садиться спереди. Я устроилась на заднем сиденье, прижавшись к окну, а Макс рядом, не говоря ни слова.

Дорога вела вверх, вдоль моря. Слева – обрыв, уходящий в бирюзовую глубину, справа – плотные заросли пальм, лавров и кипарисов, перемешанные с диким виноградом. Воздух был теплым, но не влажным, как в тропиках, а легким, с привкусом соли и цветущего жасмина. Где-то вдали слышался плеск волн, будто море шептало нам вслед.

– Наш отель – выше, – сказал Макс, заметив мой взгляд на крошечную башенку, прилепившуюся к скале вдалеке. –Там, где заканчивается асфальт и начинаются тропы.

Через двадцать минут мы свернули на узкую гравиевую дорогу, скрытую за аркой из вьющихся роз. За ней – каменная ограда, кованые ворота, которые распахнулись сами, как будто дом узнал хозяина.

Перед нами открылся двор – не парадный, а уютный, почти домашний. Каменные плиты, выложенные по кривой, клумбы с лавандой, старинный фонарь из кованого железа. А посреди – двухэтажный дом в стиле средиземноморской виллы: белые стены, темные балки, терракотовая крыша, терраса с видом на море.

– Добро пожаловать, – тихо сказал Макс.

Мы вошли через боковую дверь. Холл был просторным, но не холодным. Пол – из теплого камня с вкраплениями мрамора, стены – светлые, с деревянными панелями, на потолке – балки, вырезанные вручную. Пахло сухими травами, кедром и чем-то сладковатым – возможно, вином.

– Это не просто отель, – прошептала я. – Это дом.

– Почти, – улыбнулся он. – Только без хозяев. Они приезжают раз в год. А сейчас – он наш.

Администратор, представившаяся Алией, молодая женщина в ярком платье, тихо поприветствовала нас и провела в номер. Двери распахнулись, и я замерла.

Пространство было огромным. Гостиная с высокими потолками, диванами из бежевой льняной ткани, камином из серого камня и панорамными окнами, выходящими на море. За стеклом – терраса с шезлонгами, столиком из дымчатого стекла и видом, от которого перехватывало дыхание: море, уходящее к горизонту, и горы за спиной, будто стража.

– Это… слишком, – выдохнула я.

– Ничего не слишком, – ответил Макс. – Просто достаточно.

Алия провела нас дальше. Слева – спальня с кроватью под балдахином, покрытой мягким покрывалом цвета морской пены. Рядом – дверь в ванную: мрамор, душ с эффектом тропического ливня, ванна на ножках, выходящая на маленький внутренний сад с фонтаном.

– Это твоя, – сказал Левашов и вкатил внутрь один из чемоданов.

Я оглянулась. Справа располагалась еще одна спальня, такая же светлая, но с добавлением темных акцентов – синее покрывало, кожаное кресло, книги на полке. Макс кивнул – это его.

– Раздельные? – спросила я, глядя на него.

– Раздельные, – подтвердил он спокойно. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Я была благодарна Левашову. Он не давил. Ничего не требовал. Но в глубине души я понимала, что он рассчитывал, что наша дружба в будущем перерастет в нечто большее. Я подозревала, что чувства, которые он испытывал ко мне в школе, до сих пор жили где-то в его сердце. А может, это способ самоутвердиться? Закрыть гельштат. Тогда, в юности, я не оценила его, не рассмотрела, и вот теперь, спустя много лет он вернулся, чтобы доказать мне, как сильно я ошибалась?

Я поежилась, отгоняя нахлынувшие в голову мысли. Не хотелось думать, что Левашов все это делал, просто чтобы воспользоваться мной. Он сейчас был в таком положении, что мог заполучить любую девушку, которую пожелает. Зачем ему я со всей этой кучей проблем?

– Ты чего? – Макс стоял в дверном проеме и насторожено смотрел. – Все нормально?

– Да, все хорошо, – попыталась я выдавить из себя улыбку.

– Я тут позволил себе купить для тебя кое-какие вещи, – он пододвинул ногой чемодан. – Надеюсь, с размером угадал.

Из гостиной послышался звук захлопнувшейся двери. Алия ушла, решив не мешать нам. Я подошла к окну, прижала ладонь к стеклу. Море дышало. Оно не шумело, не грохотало – оно дышало, как живое существо. Ветер играл занавесками, задувая их внутрь комнаты.

– Спасибо тебе, – сказала я, не оборачиваясь.

– Да не за что, – пожал он плечами. – Просто… хочу, чтоб ты отдохнула. Забыла. Перезагрузилась...

Я наконец обернулась. Он стоял у двери, держась за ручку, готовый вот-вот сбежать.

– Макс… Я не знаю, что будет дальше, – я старалась говорить, как можно мягче. – Но… спасибо, что ты рядом.

Он кивнул.

– Я ничего от тебя не требую… – он сжал губы в тонкую нить. – Может хочешь поужинать? Я попрошу Алию накрыть нам в столовой…

Он указал пальцем на входную дверь.

Я покачала головой.

– Я лягу… Прости…

– Ничего, – он помялся у двери, не зная, стоит еще что-то сказать или просто оставить меня одну.

– Доброй ночи, Максим, – я постаралась улыбнуться, но меня вновь накрыло дурными воспоминаниями.

– Доброй ночи.

Макс исчез, плотно закрыв за собой дверь, а я еще долго стояла у открытого окна, слушая шум моря, пытаясь успокоить разбушевавшиеся внутри эмоции.