Текст книги "Одноклассники (СИ)"
Автор книги: Юлия Захарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 37.
Глава 37.
Домой мы вернулись к вечеру в понедельник, и все это время после ситуации в гостиной номера практически не разговаривали. Мне было стыдно показываться Левашову на глаза, а он и не настаивал. Казалось, что тоже меня избегал.
В самолете я сделала вид, что сплю. Макс всю дорогу читал книгу. И только когда мы спускались с трапа, он подал мне руку и попросил быть осторожной. На этом все наше общение завершилась.
В машине, пока ехали до дома, я разглядывала мелькающие за окном пейзажи, а Левашов вцепился в руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Еще я периодически слышала, как у него поскрипывают зубы, так тесно он сжимал челюсть.
Мне хотелось поскорее добраться до своей комнаты в его особняке и спрятаться там подальше от всей этой неловкости, но, когда мы въехали во двор, я заметила припаркованную у крыльца ярко-красную чужую машину. Самохина буквально выскочила из тени дерева нам под колеса. Макс затормозил. Завизжали шины. Меня резко бросило вперед, и, если бы не ремень безопасности, я легко могла вылететь через лобовое стекло.
– Черт! – выругался Левашов и выскочил из машины.
Я прижала руку к груди, мне показалось, что сердце сейчас вывалится от страха на приборную панель, и попыталась восстановить сбившееся дыхание.
О чем говорили Макс и Наташка, я не слышала, но Левашов выглядел сконфужено, а Самохина явно кокетничала. Но тут она, наконец, заметила меня, сидящую на переднем пассажирском сиденье. Сначала ее брови взметнулись вверх, а потом туго сошлись на переносице. Я решила, что настал мой выход.
Отстегнув ремень, я распахнула дверь и вывалилась на улицу, натянув на лицо приветливую улыбку.
– Наташа! – воскликнула я, сграбастав ее в охапку и целуя в щеку. – Давно не виделись!
– Вообще-то, недавно, – ответила она, выбираясь из моих объятий. – Забыла, как испортила вечеринку на прошлых выходных?
– Помню, – призналась я. – Очень хорошо помню. А что ты здесь делаешь?
– Я-то? В гости заехала, – хмыкнула она. – Мы с Максимом…
Левашов закашлялся, не дав ей закончить, но я уже поняла, что хотела сказать Самохина. Они встречались! Это открытие больно полоснуло по сердцу. Вон оно что! Левашов был несвободен. И поэтому отшил меня. А все то, что он мне наплел…
– Ты сама-то что здесь делаешь? – вырвала меня из раздумий Самохина.
– Я? – на моем лице заиграла злорадная ухмылка. – Я здесь живу!
Наташка стала похожа на рыбу, которую выкинуло на берег. Она беззвучно открывала и закрывала рот, переводя взгляд с меня на Левашова и обратно, в надежде получить от нас внятные объяснения.
Макс тут же ретировался. Он открыл багажник и принялся доставать оттуда наши чемоданы.
– Вы с Жекой здесь гостите? – к Самохиной, наконец, вернулся дар речи.
– Нет, – ответила я. – Жеки здесь нет. Только я.
– Не понимаю…
– Жека спит с Лелей, – сообщила я ей. – Хотя, думаю, ты и сама об этом давно знаешь.
Наташка смутилась, глазки забегали, стараясь не встречаться взглядом с моими, руки судорожно вцепились в ремень висящей у нее на плече сумочки.
– Да глупости все это, – пробубнила она куда-то в сторону. – Они же просто друзья.
– Я их застала…
Самохина резко подняла голову.
– Прямо застала? – в глазах вспыхнуло любопытство.
– Прямо без трусов, – подтвердила я.
– Надя, – протянула она и прижала меня к себе. – Как же так? У меня, конечно, были подозрения… Но… Это так ужасно! Пойдем в дом! Все мне расскажешь!
Она сочувственно обняла меня за плечи и повела к крыльцу. Макс, с двумя чемоданами в руках, крякнул что-то нечленораздельное, и поплелся следом.
– И что? Он до сих пор не знает, где ты? – мы пили с Наташкой чай на кухне, пока Макс ушел наверх с вещами.
– Не знает, – покачала я головой, но подозревала, что тайной этой информации оставаться теперь недолго.
Самохина пощелкала языком, поохала и снова вернулась к расспросам.
– И что думаешь делать?
– На развод подам… Что же еще? – удивилась я.
– С ума сошла? – всплеснула руками Наташка. – Что? Вот так запросто отдашь Правдиной своего мужика?
Я поежилась от ее слов. Капустин за последние несколько дней стал мне настолько противен, что своим называть его совсем не хотелось.
– Я тебе вот что скажу, Надька, – она склонилась ко мне, наши головы почти соприкасались. – За счастье свое надо бороться! Вот ты сидишь тут, сопли на кулак наматываешь, а подруга твоя закадычная с мужем твоим в постели кувыркается!
У меня вспыхнули щеки, а мозг тут же воспроизвел в мыслях живописную картинку.
– Прекрати, пожалуйста! – закричала я на Самохину.
– А что? Я не права разве? – не отступала она. – Почему ты так легко сдаешься? Я бы ей все космы повыдергивала, этой вашей Леле!
– Так ты вроде уже повыдергивала? – я вспомнила потасовку на вечере встречи выпускников.
– А то! Никому не позволю покушаться на то, что принадлежит мне!
О как! Намек прозвучал почти как угроза.
– Чайку нальете, девчат? – на кухне появился Макс.
Он уже переоделся в домашние брюки и футболку и стоял в дверях, облокотившись на косяк.
– Конечно! – Самохина подскочила с места и бросилась к шкафу.
Я одним глотком допила свой чай, ополоснула под краном чашку и направилась к выходу.
– Надь, – Левашов поймал меня за руку. – Не уходи…
– Я хочу прилечь, – вырвала я у него ладонь. – Устала с дороги.
– А где вы, кстати были? – Самохина уже размешивала сахар в кружке Максима.
– В Сочи! – бросила я язвительно, оборачиваясь на ходу.
– А-а-а, ты показал Наде наш любимый отель на утесе? – сверкнула глазами Самохина, притворно улыбаясь. – Прекрасное место, правда?
– Правда! – бросила я, почти переходя на бег.
Их любимый отель… С чего я вообще решила, что особенная для него? Ах да, это же он сам мне об этом сказал, чтобы оправдать свой отказ от близости со мной.
«Боженька, ну почему я такая дура?»…
Глава 38.
Глава 38.
Когда я проснулась утром, машины Самохиной во дворе уже не было. Левашов тоже уехал по рабочим делам. Я осталась в доме одна. Приняв быстренько душ, я облачилась в халат, намотала на голову полотенце тюрбаном и спустилась выпить кофе. Вечером я неожиданно так быстро отключилась, что не слышала совсем ничего, а вопросы мучили. Ночевала ли Наташка в доме или уехала вечером? Что происходит между ней и Максом? А что происходит между Максом и мной и происходит ли что-то вообще?
С присущим мне женским любопытством я решила поискать ответы на свои вопросы. Если Самохина провела ночь в спальне Левашова, значит должны остаться улики, это подтверждающие. И я их найду!
Сполоснув чашку, я аккуратно поставила ее на сушилку и отправилась в хозяйскую комнату с расследованием.
Дверь в спальню Левашова была приоткрыта – видимо, он не закрыл ее плотно, когда уходил. Я заглянула в щелку и на мгновение замерла, ощутив прилив чувства вины. Это его личное пространство. Но любопытство, как ядовитая змея, уже вползло под кожу и шептало: «Ты имеешь право знать. Ты здесь живешь!».
Я толкнула дверь. Комната оказалась огромной, светлой, с высокими потолками и широким панорамным окном, выходящим в сад. Все здесь было в строгих, мужских тонах: светло-серый ковер, кровать с кожаным изголовьем, массивный комод из темного дерева, у стены – кресло-качалка и книжная полка, заставленная деловыми сборниками, классикой и парой томиков по архитектуре. Никаких фотографий. Никаких безделушек. Только порядок. Холодный, выверенный, как сам Левашов.
Я подошла к кровати. Простыни были аккуратно заправлены, подушки – ровно выстроены. Я провела ладонью по одной из них. Холодная, свежая, с запахом кондиционера для белья с ароматом морского бриза. Сразу было видно, что на ней еще никто не спал. Я осторожно взяла в руки вторую, поднесла к лицу, вдохнула. Эта подушка пахла Левашовым. Я узнала его шампунь и лосьон после бритья. Здесь не было ни следа женских духов. Ни намека на сладковатую, навязчивую парфюмерию Наташки, которую она так любила – ту самую, что отдавала ванилью и персиком, как дешевый леденец.
Я заглянула в ванную. Все предметы – бритва, зубная щетка, средства для ухода за кожей – в порядке, на своих местах. Ни единого следа женского присутствия, ни одного длинного светлого волоса в раковине и душевой кабине. На крючке висел темно синий вафельный халат, рядом два пушистых полотенца в тон – одно для лица, второе для тела. В уголках вышиты инициалы – М.Л. Для пущей уверенности я даже заглянула в корзину для грязного белья, но и там ничего криминального не нашлось. Все указывало на то, что Самохина здесь даже не была.
Напоследок я проверила шкаф и комод. Рубашки, брюки, пиджаки – все висело идеально, как в магазине. Никаких чужих вещей. Удовлетворенная результатом своей маленькой шпионской миссии, я направилась к выходу, потянула за ручку двери и уткнулась носом в грудь своего мужа-изменника. Я отшатнулась. Тюрбан из полотенца сполз с головы, обнажая влажные волосы, которые тут же рассыпались по плечам. Я уставилась на Жеку.
Он был бледен, глаза – красные, опухшие, будто он всю неделю беспробудно пил. Волосы растрепаны, на щеках отросла щетина, рубашка мятая, не первой свежести, словно он спал прямо в ней. Он смотрел на меня, как на врага. Желваки ходили ходуном под скулами.
– Что ты здесь делаешь? – отшатнулась я.
– Это я что здесь делаю? – он угрожающе переступил порог и сжал кулаки. – Это ты что здесь делаешь?!
– Мне некуда было больше пойти, – пролепетала я испуганно.
– Так значит, это все правда? – напирал он.
– Какая правда? – я не понимала, о чем он.
Жека полез в карман за телефоном, разблокировал, принялся судорожно листать фотографии, а затем сунул мне экран прямо в лицо.
– Ты и Левашов! – на фото мы были запечатлены на той самой злосчастной пенной вечеринке. – Ты давно водишь меня за нос!
– Где ты это взял? – я выхватила у него телефон, а щеки у меня вспыхнули ярким румянцем.
– Нашлись доброжелатели! – рявкнул Жека, отбирая его обратно. – Дрянь!
Он со всего размаху влепил мне пощечину, так что я отлетела на кровать Макса. Щека горела огнем. Я прижала к ней ладонь, чтобы немного охладить место удара. Жека кинулся на меня.
– Я еще, как дурак, кольцо тебе выбирал! А ты… – он навалился на меня сверху, схватил за шею, глаза метали молнии. – Я знаю, что ты в тот день ночевала у него!
– Сдала значит, змея! – прохрипела я.
Его пальцы сильно сдавили горло, так что мне стало нечем дышать. Он размахнулся свободной рукой, собираясь снова меня ударить, но не успел. Его тело взмыло в вверх, я даже не сразу поняла, что произошло. Я принялась судорожно хватать ртом воздух. Кожу на шее саднило. Но потом я увидела стоящего рядом с кроватью Левашова. Он трепал Капустина, как тряпичную куклу. Жека молотил кулаками пустоту, но дотянуться не мог.
– Ты! – орал он. – Сволочь! Как ты посмел к ней прикоснуться?! Убью.
Макс с силой швырнул Жеку к двери, он выкатился в коридор. Левашов вылетел следом. Никогда еще я не видела в его глазах столько злости.
– Послушай сюда, подонок! – он схватил Капустина за грудки и приподнял. – У меня с Надей ничего не было! А вот если ты еще раз ее хоть пальцем тронешь… Убью тебя я! Уяснил?
Макс снова сильно тряхнул его и бросил на пол. Вся спесь с Жеки моментально сошла. Он отполз на безопасное расстояние, встал и злобно бросил взгляд в мою сторону. На скуле у меня расплывался синяк. Я его еще не видела, но уже чувствовала.
– Ты мне еще за это ответишь! – процедил он сквозь зубы.
– Пошел вон отсюда! – рявкнул Макс.
Жека заправил выбившуюся из брюк рубашку, сплюнул на пол, развернулся и сбежал вниз по лестнице. Я слышала его проклятия, пока за ним не захлопнулась входная дверь.
Макс подошел к кровати, устало опустился на край, сгреб меня в охапку и прижал к себе.
– Больно? – спросил он, ласково гладя меня по мокрым волосам.
Я всхлипнула и кивнула.
– Надо лед приложить…
– Не уходи, пожалуйста, – прошептала я, вцепившись в него обеими руками.
Он кивнул и обнял меня покрепче.
Глава 39.
Глава 39.
Я сидела на кухне, приложив к распухающей щеке лед, завернутый в носовой платок. Макс суетился, заваривая для меня успокаивающий травяной чай. Пока напиток настаивался, передо мной на столе появился стакан воды и две таблетки обезболивающего.
– Пей! – приказал Левашов и сел рядом.
Я послушно забросила таблетки в рот, запила водой. Он осторожно убрал лед, нежно взял меня за подбородок, развернул ушибом к свету и покачал головой. Я поморщилась от боли.
– Надо бы тебя доктору показать, – брови хмуро сошлись у него на переносице.
– Пустяки, – махнула я рукой, возвращая холодный компресс обратно.
– Если он здесь еще раз появится, я из него всю душу выколочу! – Макс злился. – Я отъехал-то всего на час!
– Как он в дом попал? Ты не запер дверь, когда уходил? – спросила я, перекладывая лед чуть ниже.
– Запер, – Левашов поскреб пятерней затылок. – Черт! Окно в кабинете осталось открытым. Наверное, через него пробрался. Ты сообщила ему, где находишься?
– Я? – меня возмутило его предположение. – Ты не понял, кто ему слил информацию?!
– Самохина… – закатил глаза Левашов. – Я же просил ее никому не говорить о том, что ты здесь живешь!
От упоминания о Наташке у меня окончательно испортилось настроение. Они обсуждали меня, когда я ушла. Как Макс оправдал перед ней мое присутствие в своем доме, интересно?
– Не надо мне было приезжать в твой дом… – проговорила я, глядя мимо его плеча на невидимую точку на стене. – Я только усложняю тебе жизнь!
– Что за глупости? – уставился на меня Левашов. – Ничего ты не усложняешь!
– Ну как же? У вас с Самохиной отношения… А тут я… Вряд ли ей это понравилось.
Максим нахмурился, а меня понесло.
– И этот отель… Ваш любимый! – от последней фразы меня передернуло.
Он возил в это место Наташку, а затем повез туда же меня. В какие игры играл Левашов? Чего добивался? Я понимала, что статус наших с ним отношений не предполагал вспышек ревности с моей стороны. Он оказал мне поддержку в трудной ситуации, во всем помогал, хорошо со мной обращался. Даже слишком хорошо! Но в тот наш последний вечер в Сочи Макс ясно обозначил границы. Пока мы просто друзья!
При этом он признался, что у него ко мне до сих пор остались чувства. И готов быть со мной при условии абсолютной взаимности. Полумеры его не устраивали. Подачек не брал.
Я понимала, что у Левашова была стратегия завоевания моего сердца, и он успешно ей следовал. Ничего не просил, не требовал, не давил. Просто демонстрировал – вот он я во всей красе! Красивый, умный, заботливый, нежный, сильный.
Куда я смотрела в школе? Хотя… Он изменился. Сильно изменился. Из скромного невзрачного парня превратился в настоящего уверенного в себе мужчину, который понимает, чего хочет и знает, как этого достичь. И я явно была в числе его целей. И Самохина в эту схему вообще никак не вписывалась.
– Ты что – ревнуешь? – ухмыльнулся Макс, выдернув меня из раздумий.
Я покраснела, смутилась.
– Ревную? – переспросила я, стараясь изобразить удивление, но вышло неправдоподобно. – С чего бы?
– Думаешь я ездил в этот отель с Наташкой? – он прищурил один глаз.
– А что я должна думать? – всплеснула я руками. – Это же ВАШ любимый отель!
Я сделала ударение на слове «ваш», и прозвучало это, как претензия, предъявлять которую у меня не было абсолютно никакого права. Я это хорошо понимала, но справится с нахлынувшими эмоциями не могла.
– Мне действительно там нравится, – Левашов зачесал пятерней волосы назад и посмотрел мне в глаза. – Я дважды проводил там выходные.
Я кивнула. Место и правда было превосходное. Тихое, уединенное, умиротворяющее. Романтичное…
– Один, – добавил Макс, и внутри меня что-то екнуло. – Я ездил туда один. Чтобы разобраться с мыслями… Подумать…
– Подожди… А Самохина?
– Она мне и порекомендовала этот отель. Дала номер Алии и буквально заставила позвонить и забронировать номер. Силком выпихнула, – он выглядел серьезным, но глаза улыбались.
У меня отлегло от сердца, но я все же решила переспросить еще раз.
– То есть Наташка в этом отеле не была?
– Была. Но не со мной, – ответил Левашов. – Еще вопросы есть?
Я покачала головой. Мне очень хотелось спросить, в каких все же отношениях он состоял с Самохиной, но подумала, что это уже будет слишком.
Лед в моем компрессе начал таять. Максим забрал у меня мокрый носовой платок, выбросил потекшие кубики в раковину. Щека покраснела и горела огнем. Раньше Капустин никогда не поднимал на меня руку. Я и не знала, что она у него такая тяжелая. Видимо, мысль о том, что я могла ему изменить сильно задела. Я мысленно злорадно усмехнулась. Пусть так и думает! Не буду его разубеждать в обратном. Но теперь меня мучил другой вопрос – кто отправил Жеке те фотографии? Кто видел нас с Левашовым в тот вечер вместе?
Глава 40.
Глава 40.
Я начала потихоньку приходить в себя – вернулась к своим переводам, почти перестала плакать. Макс продолжал оберегать меня и заботиться, Жека засыпал гневными сообщениями, в которых обзывал последними словами, обвиняя во всех смертных грехах.
Оказывается, это я своими бесконечными изменами толкнула его в жаркие объятия своей подруги. Он, видите ли, чувствовал отстраненность и безразличие с моей стороны, поэтому и пошел искать утешение на сторону. При этом тот факт, что он спал с нашей общей подругой, с близким нам обоим человеком, он выставлял, как оправдательный своему поступку. По его мнению, если бы он изменил мне с какой-то другой девушкой, было бы гораздо хуже. Умиляет его способность находить что-то хорошее в плохом!
Сначала я даже не открывала его бредни, а потом даже увлеклась. Начала ждать продолжения. Словно остросюжетный роман читала, хотя, наверное, больше это походило на записки сумасшедшего. Но радовал меня в этом всем один момент – это перестало меня ранить. Нет, пострадавшее самолюбие все также стенало и ныло, но сердце будто окаменело.
Это случилось ни сразу, ни в один момент, но одним прекрасным солнечным утром, я проснулась, сладко потянулась в постели, и почувствовала, что мне больше не больно. Я спрыгнула с кровати, включила музыку и начала танцевать. Хорошо, что Макса не было дома, иначе он бы решил, что я слетела с катушек. Но остановиться я не могла – так замечательно я себя давно не чувствовала.
Когда силы закончились, я набрала себе ванную, насыпала соли, налила пены, забросала поверхность цветочными лепестками и сорок минут отмокала в горячей ароматной воде.
Кофе в то утро был необычайно вкусным, и я почувствовала, что у меня разыгрался зверский аппетит. Я вывалила на стол все, что нашла в холодильнике – ветчину, сыр, овощи, остатки мясного пирога, пожарила себе омлет из двух яиц. Съесть я это все, конечно, не смогла, но впервые за долгое время получила удовольствие от еды. Так вкусно мне в последний раз было только когда мы с Левашовым летали в Сочи.
Я понимала, что сегодня был очень важный день в моей жизни – он означал начало чего-то нового. Я нутром ощущала, что готова идти дальше. И чтобы как-то отметить это и закрепить достигнутый успех, я решила, что надо сделать что-нибудь важное и значимое. Поэтому я оделась, вызвала такси и поехала подавать на развод.
Я стояла перед зданием ЗАГСа, сжимая в руках пластиковую папку с документами, и прикрылась ею, словно щитом. Едва я ступила на первую ступеньку Дворца бракосочетаний, вся былая уверенность, заставлявшая меня все утро парить, словно на крыльях, мгновенно испарилась.
Я вспомнила, как девять лет назад стояла на этом самом крыльце в белом платье с букетом розовых пионов в руках в окружении друзей и близких и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Вспомнила, как Жека, в элегантном светло-сером костюме, подошел сзади и поднял меня на руки. Он нес меня по ступенькам и шептал на ухо: «Теперь ты моя! Навсегда…».
Не думала, что у слова «навсегда» будет такой короткий срок, что все, что мы с ним строили долгие годы – наша любовь, страсть, близость – рухнет в одночасье под гнетом обмана и предательства. Я поежилась, потому что перед глазами снова всплыла картинка в кабинете Лели, которую я так старалась вытереть из своей памяти. Меня затошнило. Голова закружилась, и я едва не упала, но удержалась, схватившись за перила.
– Вам плохо? – раздался позади меня мужской голос, и кто-то участливо поддержал меня за локоть.
Я обернулась. Молодые люди – парень и девушка стояли на лестнице взявшись за руки. Видимо, пришли подавать заявление, решили пожениться. На пальце у будущей невесты я заметила тоненькое помолвочное колечко с малюсеньким бриллиантом. Начало пути. Начало новой жизни.
– Все хорошо, спасибо, – улыбнулась я.
– Ладно, – парень пожал плечами и потянул девушку наверх. – Опаздываем.
Они убежали, их веселый смех скрылся за стеклянными дверями. Я постояла еще немного, предаваясь воспоминаниям, а потом двинулась следом. Людей в зале было немного. Хмурый, побитый жизнью мужик за стойкой у одного окна медленно заполнял заявление корявым почерком. У второго уже расположилась парочка, обогнавшая меня на лестнице. Они обменивались шутками с женщиной-администратором, выбирая дату предстоящего важного в их жизнях события.
Мужик передал в окошечко подписанный документ, попрощался и ушел. На табло загорелся номер моего талона. Я встала и почувствовала, что ноги стали ватными, перед глазами все поплыло, а на лбу выступила испарина.
– Что у вас? – строго спросила администратор, сурово глядя на меня из-под очков в черной роговой оправе.
– Развод, – тихо прошептала я.
– Что? – женщина не расслышала.
– Я хочу развестись со своим мужем! – я почти прокричала эту фразу.
Будущие молодожены обернулись, и с их лиц исчезли улыбки.
Администратор кивнула и молча положила передо мной на стойку бланк заявления.
– Заполните по образцу! – приказала она и задернула шторку.
Я взяла в руки ручку, прикрепленную к поверхности пластиковым витым шнуром, пальцы не слушались, но я пункт за пунктом вписала данные в заявление.
– Подскажите, а что писать в графу «Причина развода»? – я тихонько постучала по стеклу, и шторка отъехала в сторону.
– А почему вы разводитесь? – ответила администратор вопросом на вопрос.
– Мы больше не доверяем друг другу, – сказала я, немного подумав.
– Так и напишите, – кивнула она, понимающе. – Утрата взаимного доверия и уважения.
Я вписала эту фразу в графу – слово в слово – и протянула лист в окошко. Женщина подняла очки на лоб, пробежалась глазами по заявлению и протянула мне его обратно.
– Подпись поставить забыли! – она ткнула в пустое место, где я должна была оставить свой автограф.
Я снова взяла ручку и поняла, что у меня дрожат руки. Пальцы стали ледяными, ладони влажными. Стержень застыл над бумагой, отказываясь ставить финальный аккорд под моим браком.
Я закрыла глаза, попыталась восстановить дыхание.
«Сделай это и все!» – приказала я себе. –«Это не конец! Это начало нового этапа в жизни. Просто, поставь эту гребаную подпись!»
Я выдохнула, открыла глаза и размашисто написала свою фамилию. Свою будущую бывшую фамилию.
Администратор еще раз пробежала глазами по заявлению, удовлетворительно кивнула и убрала листок в папку с документами.
– Согласие супруга на развод есть? – спросила она.
– Э-э-э… Я думаю, он будет не против, – я растерялась, все же разводилась впервые.
– Если будет согласие, то разведут быстро и без суда, – пояснила она. – Детей ведь у вас нет?
– Детей нет. А если не будет согласия?
– Тогда процесс может затянуться, – развела она руками.
Я закусила нижнюю губу. Затягивать я ничего не хотела.
– Мы сами свяжемся с Евгением Михайловичем. О результате вы будете уведомлены.
– Спасибо! – поблагодарила я ее.
На табло загорелся номерок следующего посетителя.
Выйдя из здания, я вдруг почувствовала облегчение. Я сделала это, хоть мой организм и противился. Но, думаю, это просто сработала защитная функция. Перемены всегда пугают. Что ни говори, а мы с Жекой хорошо жили. Нам было весело вместе. И мы любили друг друга. Я даже предположить не могла, что он когда-нибудь предаст меня.
Я добрела до парка, села на скамейку и позвонила Левашову. Он ответил после второго гудка.
– Я подала заявление на развод! – выпалила я сходу.
В трубке повисла пауза.
– Максим? – позвала я его.
– Да, я здесь. Прости, – откликнулся он. – Просто думаю, надо тебя с этим поздравить или… Как ты вообще?
– Честно говоря, странно… Но это шаг. И я рада, что сделала его, – мой голос звучал с притворной уверенностью.
– Тогда это стоит отметить вечером? Как считаешь? – осторожно спросил он. – Я привезу вина…
– Договорились, – улыбнулась я. – Тогда приготовлю ужин.
– Отлично! Значит, до вечера!
Звонок отключился. Я посидела еще немного, греясь на солнышке, а затем вызвала такси. Новая жизнь, так новая жизнь! Вперед! Без оглядки на прошлое.
Но у прошлого были совсем другие планы…
