Текст книги "Одноклассники (СИ)"
Автор книги: Юлия Захарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 48.
Глава 48.
Утром я проснулась рано от того, что почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Шторы в спальне я на ночь задернула, светает летом рано, а хотелось выспаться, как следует. Когда я открыла глаза, то увидела прямо перед собой две сверкающие зеленые точки, а следом раздался визг, заставивший меня подскочить на месте.
Трясущимися руками я нащупала выключатель, загорелся ночник над кроватью. Рыжик сидел у меня в ногах и сжимал в пасти игрушку. Он сомкнул челюсть и противный визг повторился снова.
– Так… – я аккуратно извлекла у него изо рта адскую пищалку. – Давай-ка мы спрячем этот кошмар куда подальше, а ты поиграешь во что-нибудь другое.
Кот оказался явно недоволен таким поворотом событий, поэтому, когда я попыталась снова заснуть, то принялся кусать меня за пятки.
– Шесть утра, – сообщила я коту. – Имей совесть, рыжая морда.
Но то ли он не понимал по-человечески, то ли сделал вид, что ему до фонаря, что я говорю, но он продолжил свое занятие без зазрения совести. Пришлось вставать, идти на кухню, кормить кота и варить кофе.
За следующий час мы немного поиграли, прибрались в квартире, и я начала собираться на промысел. Жека уходил на работу в половине девятого. Но, чтобы не столкнуться с ним, я дождалась десяти и вышла из дома. Кот проводил меня до двери и сел в прихожей, ждать моего возвращения.
Я вошла в свой подъезд, и меня накрыло ностальгией. Я жила здесь несколько лет в счастливом неведении. Вот интересно, если бы я тогда не устроила тот скандал в доме Левашова, если бы не поехала к Жеке на работу извиняться, если бы не увидела собственными глазами доказательств измены мужа – они так и продолжали бы меня дурачить?
Глупый вопрос! Конечно, продолжали бы. Они делали это много лет, и даже уже не считали это чем-то зазорным или постыдным. Это вошло в привычку, вросло в них корнями. Удобно ведь! А почему нет? Наивная жена сидит дома, ждет, а муж спокойненько спит с ее лучшей подругой, своей начальницей. А ведь частенько они после этого вместе приезжали к нам домой, и вели себя, как ни в чем ни бывало.
Когда я думала, что переспала с Левашовым, я не знала, куда прятать глаза. Мне казалось, стоит Жеке только посмотреть на меня, и он сразу все прочитает на лице. Врать у меня получалось плохо. А тут столько лет они меня обманывали, и ни один мускул не дрогнул. Поучиться бы у них…
Хотя нет… Лучше не надо. Воротит от этого вранья.
Я поднялась на лифте на свой этаж, выскользнула в коридор и достала ключи. Руки затряслись от волнения. Я не была дома больше месяца. Хотя, вряд ли это место теперь можно было считать моим домом. Теперь оно для меня чужое.
Я вставила замок в скважину, повернула дважды, нажала на ручку и распахнула дверь. Я замерла, ожидая услышать знакомый запах своей квартиры, втянула носом воздух, но не узнала его. В квартире пахло затхлостью, грязью, потом и мусором. Я поморщилась брезгливо и осторожно вошла.
В прихожей стояли пакеты, набитые бутылками и остатками испорченной еды. Из-под одного из них растеклась громадная зловонная лужа. Я машинально зажала нос пальцами, перешагнула через мусор и двинулась на кухню.
Когда я вошла, то невольно ахнула. Капустин превратил мою уютную когда-то квартиру в жуткий свинарник. Раковина была забита посудой, все поверхности залиты чем-то липким и засыпаны крошками, под ногами хрустело. Мне стало так мерзко, что едва не вывернуло завтраком на пол.
– Так… Надо забрать все, что мне нужно, и бежать отсюда подальше… – ворчала я себе под нос, открывая дверки шкафов и извлекая содержимое.
Моя многофункциональная мультиварка, любимая сковородка, удобная кастрюля, планетарный миксер, набор лопаток – в хозяйстве все сгодится, а Капустину, судя по всему, это ни к чему… Я сложила все в большой пакет, осмотрелась, добавила пару разделочных досок и набор поварских ножей на подставке. Те, что были на съемной квартире оказались ужасно неудобными.
Теперь одежда. Когда я сбегала из дома была весна, а сейчас лето набирало обороты, и гардероб хотелось сменить. Я нашла место почище, пристроила туда пакет с кухонной утварью и на цыпочках, чтобы никуда не вляпаться, пробралась в спальню.
Там царил подобный же беспорядок. Постельное белье, когда-то нежно-персикового оттенка, приобрело цвет мокрого асфальта. Одеяло кучей лежало посреди кровати. На полу разбросаны Жекины вещи. На прикроватных тумбочках с обеих сторон ютились, кажется, все кружки, которые были в доме.
Я фыркнула, подошла к шкафу и распахнула его. Полки мужа опустели. Мою одежду никто не трогал. Футболки и джинсы лежали ровными стопочками так же, как я их оставила, когда уходила. Платья и костюмы аккуратно висели на вешалках.
Я раскрыла пакет и принялась аккуратно складывать в него свои вещи. Во второй я убрала обувь – многочисленные кроссовки, мокасины, туфли и босоножки.
Я уже собралась выйти из комнаты, когда одеяло на кровати застонало и пошевелилось. Я невольно вскрикнула и выронила пакеты.
Капустин сидел на кровати и не мигая смотрел на меня. Лицо у него опухло, щеки и подбородок покрывала многодневная щетина, футболка пропиталась потом и была покрыта разношерстными пятнами. И воняло от него, хуже, чем от помойки.
Он несколько раз моргнул, потом протер кулаками глаза, словно все еще не верил, что я стою перед ним во плоти.
– Надя… – наконец, выдавил он из себя.
Голос звучал сипло и глухо, как из погреба.
– Жень, – я поморщилась. – Как ты довел себя до такого состояния?
Мне было больно на него смотреть. Всегда холеный красавчик выглядел сейчас, как какой-то бомж.
От моих слов глаза у него покраснели и заслезились, но он горько усмехнулся.
– Ваша работа! Твоя и твоей подруги.
Я опешила от такой наглости. Оказывается, это еще и я во всем виновата.
– А что ты тут делаешь? – Жека окончательно проснулся и, видимо, понял, что меня тут быть сейчас не должно.
– Пришла забрать кое-какие вещи, – я кивнула головой на валяющиеся у ног пакеты с одеждой и обувью.
– Что, Максимка тебе новые шмотки купить не в состоянии? – в его голосе прозвучала издевка.
– Я не живу у него больше. Сняла квартиру…
Жека расплылся в улыбке.
– Вот это правильно. Молодец! – похвалил он меня. – Нехорошо, когда замужняя женщина трется с чужими мужиками.
– М-м-м… То есть женатому мужчине спать с другими женщинами можно?
– Не начинай только, – оборвал меня Жека. – Голова сейчас взорвется просто.
Он поморщился, потер виски ладонями.
– А ты почему не на работе, кстати? – поинтересовалась я. – Выходные два дня назад закончились.
– Я же уволился. Забыла? – упрекнул он меня.
Точно! Он же что-то такое говорил, только я не думала, что это всерьез.
– И что, Леля тебя вот так просто отпустила? Ты же был таким незаменимым сотрудником! – съязвила я.
– Да пошла она! – огрызнулся Жека. – Всю жизнь мне сломала!
Вот это поворот!
– Правда? А не ты ли ей? Я вообще-то в курсе, как ты с ней поступил.
– Так я об этом и говорю! Нечего было язык свой длинный распускать!
Я почувствовала в его словах угрозу, с такой злобой это было сказано.
– Что ты с ней сделал? – я сжала кулаки и шагнула к кровати.
Жека ухмыльнулся. Сейчас он выглядел таким жалким и таким мерзким одновременно, что меня внутри передернуло от отвращения. Но я поняла, что кроме тех чувств, которые я испытывала сейчас, я больше никогда ничего к нему чувствовать не смогу. И это меня очень обрадовало, принесло облегчение. Я свободна!
– Проучил немного… – он говорил это с некоей бравадой и пафосом, словно гордился собой.
– Ты ее бил? – я нахмурилась.
– Беги! Пожалей! – заржал он.
– Какая же ты мразь, Капустин! – выплюнула я.
– Конечно! Теперь я мразь! – он повалился обратно на кровать и закрылся одеялом с головой. – Когда вас обеих делал счастливыми, хороший был. А теперь мразь… Несправедливо…
– Счастливыми? Считаешь, что жизнь во лжи – это счастье?
– Ты зачем в офис тогда приперлась, дура? – он снова вынырнул из-под одеяла. – Надо было хоть позвонить, предупредить. Вот из-за этой вашей бабской самодеятельности браки и разваливаются!
Я задохнулась от ярости, но сдержалась, решила не вступать в бесполезную полемику.
– Кстати, о браке… – он внимательно посмотрел на меня. – В пятницу у нас слушанье. Приведи себя в порядок и будь добр явиться в суд.
– Непременно, – он театрально поклонился.
– Хотя знаешь… – я потерла подбородок. – Приходи прямо так. У судьи будет меньше вопросов, почему я с тобой развожусь!
– Да не бойся. Подпишу я все. Не собираюсь больше за тобой бегать, – Жека небрежно махнул рукой. – И без тебя проживу. Надоели вы обе мне до чертиков!
– Вот и славно!
Его голова снова исчезла в недрах постели. Я подхватила пакеты и покинула квартиру.
Глава 49.
Глава 49.
Развод прошел на удивление спокойно. Капустин явился на заседание суда в костюме, свежей отутюженной рубашке, галстуке и начищенных до блеска ботинках. Он подстригся, побрился. Когда я увидела его в таком виде, то внутренне приготовилась к долгим спорам и тяжбам, но он без каких-либо оговорок все подписал – немедленный развод и честный раздел совместно-нажитого имущества.
Когда мы уже выходили из зала, я заметила в коридоре Лелю. Она тихонько сидела в уголке – на голове платок, глаза скрыты под темными очками, из-под которых виднелся поблекший синяк.
Так вот откуда такое преображение Капустина! Он все-таки простил Лельку. Она и принарядила его на бракоразводный процесс – отмыла, нагладила, причесала. В здании суда, где народ кишел, как в муравейнике, она выглядела такой маленькой и беззащитной, у меня аж сердце сжалось. Был даже порыв подбежать, прижать ее к себе, пожалеть. Но я сдержалась. Ни с ней, ни с Жекой меня больше ничего не связывало, и доказательство тому лежало прямо сейчас в папке с документами. Мое свеженькое хрустящее свидетельство о разводе. Хоть на стену вешай!
Когда я проходила мимо, наши взгляды на мгновение встретились. Я не узнала эти глаза. Не горело в них больше жизни, не было страсти. Остались только обида и нестерпимая боль. Я замедлила шаг, хотела остановиться, что-то сказать, но передумала. Она добилась своего. У нее теперь был он – ее принц, которого она жаждала заполучить всю жизнь. Пусть идут с миром!
Я отвела взгляд и вышла из здания суда навстречу своей новой жизни. Почему-то я была уверена, что у меня все будет хорошо.
По дороге домой я заскочила в зоомагазин. Мой рыжий «проглот» подчистил все запасы корма, надо было срочно их пополнить. К тому же сегодня был повод побаловаться чем-нибудь особенным. И я решила, что мы с котом отметим мой развод с размахом. Себе я уже заказала суши.
Для Рыжика помимо стандартного сухого корма я выбрала кремовую закуску с тунцом и креветками и кусочки телятины со сливками. Не знала, насколько эти деликатесы придутся ему по вкусу – но звучало аппетитно. Сама бы съела!
Я уже расплатилась на кассе за покупки, когда услышала за спиной знакомый голос.
– Этот корм ей не понравился, – кокетливо капризничала Самохина.
– Странно, – отвечал ей глубокий мужской голос. – Обычно его хвалят.
– Может мы еще что-то подберем для моей принцессы?
Я пошла на голос, завернула в отдел аквариумистики и столкнулась со своей бывшей одноклассницей лицом к лицу. Молодой мужчина, которому, судя по всему, принадлежал глубокий голос, оказался хозяином магазина. Он скрылся за прилавком и что-то искал.
– Наташка! – я буквально налетела на нее, едва не сбив с ног.
– Капустина! – она бросилась мне на шею и крепко сжала в объятиях.
Даже не ожидала, что она так мне обрадуется.
– Уже нет, – улыбнулась я. – Мы с Жекой развелись.
Наташку слегка застопорило, но затем она прищурила один глаз и придвинулась ко мне.
– Ты уже Левашова или пока нет?
– Нет! Что ты? – махнула я рукой, но улыбка сползла с моего лица. – Я не видела Макса уже недели две…
– Так… А здесь ты что делаешь?
– У меня теперь есть кот! – я гордо подняла вверх пакеты, набитые кошачьим кормом. – А ты? Неужели завела себе питомца?
– Да золотая рыбка у меня, будь она неладна, – прошептала Наташка мне на ухо.
– Не знала, что ты любишь рыбок, – улыбнулась я.
– Да я их терпеть не могу, – отмахнулась Самохина. – Просто у этого магазина очень симпатичный владелец. Разведен, кстати.
Я расхохоталась в голос, привлекая внимание других покупателей.
– Ты, как всегда, в своем репертуаре!
– Погоди, то есть ты у Левашова в доме больше не живешь? – я покачала головой. – И с Капустиным, получается, тоже…
– Я сняла квартиру здесь, в соседнем доме, – я показала рукой направление.
– Серьезно? – обрадовалась Наташка. – Так мы теперь соседи, получается! Я тоже в том доме живу. 35Б?
– Ага, – подтвердила я. – Третий подъезд.
– Вот здорово! А я в шестом. Давно переехала?
– Неделю уже живу, – пожала я плечами, не зная этот срок можно считать достаточно давним или еще нет.
– Странно, что мы до этого не встретились! Новоселье бы отметили! – она легонько толкнула меня локтем в бок и подмигнула.
– Можем отметить мой развод, – предложила я. – Если только, конечно, тебе не надо спешить домой к своей рыбке.
Наташка отмахнулась.
– А когда вы развелись-то?
– Так сегодня…
– А что же ты молчишь?! – заорала она, напугав вернувшегося с пакетиком рыбьего корма владельца магазина, который и в самом деле оказался вполне симпатичным молодым мужчиной.
– Так я вроде сказала, – удивилась я. – В общем, у меня большой набор суши и шампанское в холодильнике.
– С этого и надо было начинать! – она обернулась к хозяину магазина. – За кормом я завтра зайду, Эдуард. Встретила подругу. Она сегодня развелась с мужем…
Последняя фраза тут же приковала ко мне сочувствующие взгляды всех покупателей и продавцов-консультантов, которые находились поблизости.
– Пошли уже отсюда, – я схватила Наташку за локоть и выволокла на улицу.
Глава 50.
Глава 50.
По дороге ко мне мы забрали суши из ресторанчика на углу нашего дома. Пока Наташка играла с Рыжиком, я быстренько накрыла на стол. Мы с Самохиной никогда не были близкими подругами, скорее даже наоборот, но сейчас я была рада ее присутствию. В последнее время мне, кроме как с котом, и поговорить-то было не с кем.
– Ну рассказывай! – велела Наташка, устраиваясь напротив меня с бокалом шампанского.
– Да что рассказывать-то? – развела я руками. – Вся моя прошлая жизнь оказалась сплошным фарсом. Мой муж и моя подруга обманывали меня много лет, лживо улыбаясь мне в лицо. Вот и весь рассказ!
– Знаешь, я рада, что ты, наконец, прозрела! Серьезно! – Наташка говорила это без какой-то издевки, искренне. – Я знала, что между ними что-то есть. Еще про их школьную интрижку знала. И потом видела, когда встречались каждый год…
– Похоже, что все, кроме меня обо всем догадывались. И никто мне даже не намекнул…
Наташка горько усмехнулась.
– Без обид, Надюх, но тебе намекали. Просто ты ничего не хотела ни видеть, ни слышать.
– Наверное, ты права… Даже Левашов, помню, когда мы случайно с ним столкнулись в магазине, обронил фразу про Лельку и ее принца, который давно занят. Только я ее пропустила мимо ушей. А ведь он об этом намекал, да?
Самохина кивнула и прикусила нижнюю губу. Рыжик, закончивший с умыванием после ужина, отпружинил лапами от пола и запрыгнул к ней на колени.
– А с Максом-то у вас почему не заладилось? – она с любопытством смотрела мне в глаза. – Почему разбежались?
Я пожала плечами.
– Мы в общем-то с ним и не сбегались… Он помог мне пережить этот удар. Поддерживал, развлекал, утешал… Но дальше этого у нас так и не зашло.
– Эх, Надька! Не того мужика ты себе выбрала! Макс ведь так любил тебя в школе!
– А я даже не заметила этого, представляешь? – я горько усмехнулась. – Но в школе ведь все было по-другому. И мы были другими. Он многого достиг в жизни. А я?
– А что ты? – Наташка разлила остатки шампанского и подхватила пальцами кусок тунца с суши.
Я достала из холодильника вторую бутылку.
– Мне кажется, он во мне разочаровался… – пробка с хлопком вылетела в потолок. – Он когда-то влюбился в симпатичную веселую девчонку. И ожидал, что я такою и осталась. Но я-то изменилась…
– Ой… Да ничего ты не изменилась! Такая же, бестолочь, как и раньше! – Наташка закатила глаза, заставив меня улыбнуться.
– Он выставил меня из своего дома. Мы даже не поговорили толком. Молча привез меня в гостиницу, оставил вещи у порога и уехал. И больше даже ни разу не позвонил.
– Что, вообще ни слова не сказал? – удивилась Наташка.
– Одну единственную фразу бросил – буду нужен, звони. И ушел…
– Такая ты дура, Надь! Вот честное слово… Мужик сохнет по тебе столько лет… Да он только ради тебя и вернулся в город!
– Да о чем ты? – я не понимала, куда Самохина клонит.
– Он пока в Испании жил, мы немного общались, переписывались, созванивались. Он постоянно про тебя спрашивал. И я как-то ляпнула ему, что Капустин, скорее всего, так с Правдиной и трется за твоей спиной.
– Он тоже, получается, знал?
– Знал. И для него это было ударом. Он тогда уступил тебя Женьке, потому что понимал, что ты любишь его, что счастлива. Поэтому и уехал. Думал, с глаз долой – из сердца вон. Но ничего подобного. Есть такие люди, понимаешь, которые влюбляются один раз и на всю жизнь?
Я сразу вспомнила рассказ Лельки, и у меня неприятно засаднило под левой лопаткой. Получается, что наши с Капустиным отношения, разбили сердца сразу двум людям. Вот только Макс предпочел отступить, дать мне возможность построить счастье с другим, а Леля – нет. Не смола выбросить Жеку из своей жизни. Стала третьей в нашей паре и в итоге разрушила все.
– У Макса брак не сложился. Не смог жить с женщиной, которую не любит. Пытался, но не смог. А когда он узнал, что Капустин тебя обманывает, решил приехать и отобрать тебя. Но, видимо, план провалился…
– План? Какой план?
– Он хотел раскрыть тебе глаза. И встретились вы тогда в магазине совсем не случайно! Вот!
Я не верила своим ушам.
– Он что, следил за мной?
– Не следил. Присматривал. А вот за Жекой и Лелей следил. Он хотел быть уверен в том, что Капустин недостоин быть с тобой рядом.
–Погоди, а ты откуда все это знаешь? – меня эти откровения несколько шокировали.
– Я ж тебе говорю – был план. Я помогала Максу. По идее, это я должна была раскрыть тебе глаза на измену мужа. Но ты меня опередила, и сама оказалась в нужное время в нужном месте. А Левашов оказался рядом, чтобы поддержать.
– Я думала, что Макс тебе самой нравился…
– Нравился, – улыбнулась Наташка. – Но мне многие нравились. И я хоть и не настолько принципиальная, но мне надо, чтобы и меня тоже любили. А какой смысл завоевывать мужика, который помешан на другой? Мы с Максом просто друзья. А то, что ты подумала… Это я комедию ломала. Добавила к плану чуток от себя… Хотела проверить, будешь ты ревновать или нет.
– Проверила? – усмехнулась я.
– Проверила, – Наташка подняла бокал, и мы чокнулись. – Рожа у тебя тогда вытянулась так, когда ты меня у Левашовского дома увидела…
– Меня это тогда задело, если честно… Утром я даже пошла проверять в его комнату, ночевала ты в доме или нет.
– Но ведь он же тебе нравится! – Самохина ткнула в меня пальцем, словно раскрыла вселенскую тайну.
– Конечно, нравится… – вздохнула я. – Я очень по нему скучаю.
– Если б такой мужик, как Левашов, любил меня хоть на малую долю от того, как Макс любит тебя, я б его уже тащила в ЗАГС. Вот не понимаю тебя, Надька. Что ты сидишь тут и страдаешь?
– Он отказался от меня! Что я должна делать?
– Что значит – отказался?! Он тебе сказал это? – напирала Наташка.
– Нет, но…
– Левашов мужик! Гордый мужик. Он не приемлет полумеры, поэтому, когда увидел тебя снова в объятиях Капустина, решил тебя отпустить.
– Это он тебе рассказал? – я нервно кусала нижнюю губу.
– Мы разговаривали, да… – призналась Наташка. – Он сказал, что предложил тебе все, что может дать. Свою любовь, свою жизнь… Теперь решение за тобой. Он сделал ход, и ждет. И я бы на твоем месте не заставляла его ждать слишком долго!
– И что же мне делать? – спросила я, глядя на нее почти с мольбой.
– Идти к нему и падать в его горячие объятия! Что же еще?
– Что? Прямо сейчас? – я уже готова была схватить телефон, чтобы вызвать такси.
– Нет, – остановила меня Наташка. – Сейчас у тебя вообще-то гости. Завтра поедешь!
Но мои мысли уже полетели вскачь. Я уже не слушала, о чем болтала Самохина. Я представляла, как постучусь в его дверь, снова увижу его глаза, скажу ему, что он нужен мне.
Глава 51.
Глава 51.
Я едва смогла дождаться утра. Поспать мне не удалось, эмоции так меня захлестнули, что уровень адреналина в крови подскочил до предельной отметки. Я лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала. Наташка была права во всем. Я настолько погрузилась в свои страдания, упиваясь горем и болью, что едва не утонула.
Я даже не заметила, что счастье было со мной совсем рядом все это время, стоило только протянуть руку и коснуться его. Левашов так органично вошел в мою жизнь, что я восприняла это как что-то само собой разумеющееся. Мне было плохо, меня предали и унизили, а когда он подставил мне свое плечо, я без раздумий уткнулась в него и выплакалась.
Я хотела сделать шаг ему навстречу. Очень хотела. Помню, когда лежала в своей постели в его доме, постоянно думала, а чем сейчас занят Макс? Представляла, как он расхаживает по своей спальне, как готовится ко сну. Пару раз у меня даже был порыв плюнуть на все, выйти из комнаты и постучаться в его дверь. Но я так и не решилась…
Мне было стыдно. Казалось, что это будет неправильно. Я очень хорошо запомнила один случай из моего детства. Наша соседка по подъезду, тетя Ира, развелась с мужем. Обычная история – она домохозяйка, он какая-то там «шишка» на заводе, завел интрижку с молоденькой лаборанткой. Разошлись они тихо, без криков и скандалов, но все во дворе судачили про его измену. Где-то через месяц после того, как бывший муж тети Иры съехал, к ней начал захаживать мужчина. С цветами, вином и конфетами.
И ее осудили. Словно она не была свободной разведенной женщиной, которую предали. Сразу нашли оправдания ее мужу-изменнику – значит не любила мужа, раз так быстро замену нашла! Не зря, стало быть, пошел налево.
Многие наши комплексы и предрассудки закладываются в детстве. Я была тогда еще ребенком, только-только входила в подростковый возраст. И, казалось бы, эта история никак не должна была меня коснуться, но почему-то я запомнила ее на всю жизнь. Злые языки тогда много крови соседке попортили. Помню косые взгляды местных старушек, убивающих время у подъезда на лавочке, шепотки за ее спиной замужних дам. Даже ребятишки со двора подхватили эстафету. Обманутая женщина, как по мановению волшебной палочки, превратилась в падшую.
Я была уверена, что после удара, который нанесли мне Жека с Лелей, я просто была обязана долго и надрывно страдать.
– Кому ты обязана? – рассмеялась надо мной Наташка, когда я вывалила ей эту теорию. – Тебе не все равно кто и что о тебе подумает?
– Ну как же? – упиралась я. – Кто бы поверил в то, что я искренне любила Капустина, если б через месяц после расставания у меня появился новый мужик? Которому к тому же мой бывший муж и в подметки не годится!
– Дурочка ты, Надька! – покачала головой Самохина. – Если оборачиваться каждый день и думать, кто и что о тебе подумает, так и всю жизнь можно профукать! Ну думали все вокруг, что вы с Жекой идеальная пара, а что в итоге?
– В итоге – сплошной фарс! – кивнула я головой.
– Вот, – Наташка откупорила новую бутылку шампанского. – А что, даже если кто-то что-то и подумает, убудет с тебя что ли? Мне вот вообще по барабану! Пусть думаю, что хотят. Главное, чтобы мне было хорошо. А они… Ну посудачат и забудут…
– Наверное, ты права, – согласилась, наконец, я.
– Вот и умница, девочка! – Наташка подняла бокал. – Завтра же иди к Максу, и поговори с ним. А то он парень видный. Смотри, довыпендриваешься – уведут из-под носа.
– А что я ему скажу? – меня вдруг бросило в жар.
– А что ты хочешь ему сказать? – пожала она плечами.
– Что он мне нужен…
– Замечательно! Это и скажешь, – она чокнулась своим бокалом с моим. – Он, правда, хочет услышать от тебя что-то другое. Но и так тоже сойдет. Для начала.
Я нервничала, пока собиралась, грызла заусенцы, пока ждала такси, изводила себя по дороге до дома Левашова, а на его крыльце, пока ждала, что мне откроют, вообще чуть не грохнулась в обморок. За дверью послышались шаги, сердце ухнуло в груди. Сейчас я увижу его!
На пороге стояла женщина, в возрасте. Она поздоровалась и окинула меня удивленным взглядом.
– Здравствуйте, – язык у меня во рту онемел и едва шевелился.
– Вы что-то хотели? – спросила она.
– Поговорить, – ответила я.
– Если вы из какой-то секты, то не тратьте мое драгоценное время! – она попыталась закрыть у меня перед носом дверь, но я успела вставить в щель ногу.
– Подождите, пожалуйста! – взмолилась я, а женщина нахмурилась и смотрела на меня совсем недружелюбно. – Я не из секты, не из страховой, ничего не продаю. Я хотела поговорить с Максимом. Он мне нужен.
– Максима нет дома, – она снова распахнула дверь и вышла немного вперед на крыльцо.
– А когда он вернется, не подскажете? – я сложила ладони вместе.
– Кто бы знал… Уехал он. Когда вернется не сказал!
– Уехал? – внутри у меня все оборвалось. – Куда уехал?
– Почем мне знать! Он передо мной не отчитывается. Велел за домом приглядеть, а сам умчался. Ищи теперь ветра в поле!
– А вы ему кто? – поинтересовалась я.
– Я-то? Тетка я его. Тамара Ильинична, – она сложила руки на груди и с прищуром смотрела на меня.
– А давно уехал? – я не ожидала такого поворота, поэтому вконец растерялась.
– Неделю уже не было от него ни слуху, ни духу. Так что, девушка, ничем не могу помочь, – она развела руками. – Попробуйте ему позвонить. Может вам ответит?
– А вам что, не отвечает? – я достала дрожащими руками телефон из сумочки и листала книгу контактов.
– Мне не отвечает, – ответила тетя Макса. – Но я и не звоню. Знаю, что в таком состоянии его лучше не донимать.
Я вздрогнула.
– С Максимом что-то случилось? Он болен?
– Он раздавлен, – Тамара Ильинична легонько ударила раскрытой ладонью по груди.
Рука с телефоном повисла плетью. Ее слова многократно пульсировали в голове – он раздавлен, раздавлен, раздавлен…
– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала я, сбегая со ступенек.
– Подождите! – крикнула мне вслед Тамара Ильинична.
Я обернулась.
– Вы – Надя? – спросила она.
Я кивнула, глотая слезы. Тетя Макса обрадованно замахала руками.
– Никуда не уходите! Я сейчас! – она скрылась за дверью, оставив меня в растерянности стоять посреди двора.
Через пару минут Тамара Ильинична появилась снова. Она спускалась по лестнице, сжимая в руке конверт.
– Вот дура старая, – ругала себя женщина. – Совсем с головой не дружу! Максим оставил для вас письмо! Держите!
Она вложила мне в руки тощий конверт, развернулась и, ворча, начала подниматься в дом. Я достала сложенный вдвое лист хорошей дорогой бумаги и пробежала по нему глазами.
