Текст книги "Телохранитель для ведьмы. Лето в городе (СИ)"

Автор книги: Юлия Снежкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Телохранитель для ведьмы. Лето в городе

Глава 1

– Легко и сладко, дорогой, будет на кондитерской фабрике. И то не всегда легко, – добавила ведьма после недолгого раздумья. – А у нас тут дела другого порядка. Палец давай.

Антон промычал что‑то невнятное. Хотелось согласиться на всё, лишь бы быстрее закончилась эта процедура и сам визит.

Робость напала на него ещё в скрипучем лифте по пути на восьмой этаж. Никогда бы не подумал, что настоящие ведьмы живут в обычной московской многоэтажке с кодовым звонком и дурно пахнущим мусоропроводом. Всю жизнь представлял, что они больше по Кудыкиной горе… Или там Баба‑Яга?

Антон и сам не понял, как так легко согласился на отдающий сумасшествием план – проклясть препода? Хотя у Зои все планы хороши, как и её ямочки на щеках.

– Ой, больно! – вскрикнул он.

– Ничего, до свадьбы заживёт. Хочешь узнать, когда она будет? Дорого не возьму, считай, скидка в полцены для постоянного клиента, – захохотала ведьма.

– Нет уж, спасибо, я как‑нибудь сам, – запротестовал парень, всматриваясь, как кровь тонкой струйкой потекла по указательному пальцу.

Серафима ловким движением собрала каплю на ватку и подожгла её над горящей свечой.

Ведьма Серафима… При этих словах возникали образы деревенского домика, коров на лугу, парного молока, женщины с русой косой до пояса. Железную дверь под номером 356 открыла коротко стриженная брюнетка в обтягивающих джинсах. Никаких учёных котов или воронов – в руках зажат телефон.

– Это ты мне в ВК писал?

– Да, мне вас посоветовали… У меня проблема… Там… Я хотел…

– Поняла. Цена, как договаривались, двадцать тысяч. Наличными, переводом нельзя, – перебила Серафима.

– Ведьмы, как и собственники жилья, боятся налоговой? – попытался пошутить парень.

Женщина лишь поморщилась.

– Фотографию принёс?

Фотографию, как и договаривались, Антон принёс. Распечатал с университетского сайта. Гнилько там при полном параде. Не оправдывает фамилии.

– Вот, – протянул он листок колдунье.

Она без особого интереса изучила его и громко выдохнула:

– Хорошо. Разувайся, проходи.

– В смысле – проходить? Я думал, вы там дальше сами…

– Индюк тоже думал. Сейчас ритуал проводить будем. Нужно твоё присутствие.

От присутствия Антон не отказывался. Надо, значит, надо. Но про добровольное донорство его же никто не предупреждал.

– Именем леса и семи озёр… Я – Верховная ведьма Серафима. Призываю кару на главу Гнилько Николая Петровича… Именем леса и семи озёр…

«Кажется, свечи стали гореть иначе. И что это там мелькнуло в стеклянном шаре? А, блин, это на телефон Серафиме сообщение пришло…» – раздумывал парень, зачарованно глядя, как творится волшебство.

Пепел от ватки с Антоновой кровью ведьма смела в пузырёк. В таких в аптеках обычно продавали валерьянку.

Залила какой‑то тёмной жидкостью. И запечатала деревянной пробкой.

– Вот, добавишь ему в чай, кофе или еду.

– Как добавить? Вы же обещали, что с меня только фото, а дальше вы его, ну, уже сами. Проклянёте или как там это у вас называется.

– Я тебе ничего не обещала. Это, во‑первых. А во‑вторых, я тебе писала о том, что надо фотографию и личную вещь принести.

С личной вещью действительно вышла заковырка.

Николая Петровича Антон видел только на лекциях. Семинары по математическому анализу у них вёл лаборант. Располагаясь за столом, Гнилько особо вещами не обкладывался – так, телефон, ключи и изредка блокнот для записей. Но что из этого можно незаметно забрать в аудитории, полной народа?

Антон в попытках найти вещь, принадлежащую Гнилько, даже два раза зашёл на его кафедру. Якобы уточнял даты пересдачи. Молоденькая лаборантка указала на пустой стол, на котором стоял лишь стакан в тяжёлом подстаканнике. Поэтому работать пришлось с тем, что имеем.

Серафима приподняла бровь.

– Я тебе ничего не обещала. Я писала: «Фотография и личная вещь». Без неё заклинание – пустышка. Так что-либо делаешь, как сказано, либо забирай свои деньги и проваливай. Но учти: обратного пути нет. Ещё раз. Он должен выпить всё. Как – не моя забота, – Серафима настойчиво протянула Антону пузырёк.

– Спасибо. А если не сработает? – Он повертел в руке склянку. Жидкость в ней заиграла оттенками изумруда.

Антон сжал кулаки. Третья пересдача по мат анализу уже завтра. Уже после первой неудачной попытки стало ясно, что Гнилько они его не сдадут.

– Аванс не возвращается, – отчеканила ведьма. – Не бойся, сработает. Или бойся.

И улыбнулась на прощание.

Всю дорогу до дома – до ставшего привычным Вишнякова – парень машинально трогал карман, где лежал пузырёк со странной жидкостью.

Уже в пустой квартире он вытащил его и ещё раз придирчиво осмотрел на просвет. Зелье переливалось всё теми же алмазными волнами.

– Мда. Инженеры на службе сил зла, – пробормотал он в пустоту.

Лежащий на столе телефон загорелся.

– Привет, мам.

– Здравствуй, сынок. Как пересдача? – взволнованный голос донёсся из динамика.

Антон поставил пузырёк рядом с компьютером.

– А она только завтра будет.

– Готов?

– Куда деваться. Это последний раз в этом семестре, когда можно попытаться пересдать.

Говорить о том, что следующего раза не будет и за провал ему светит только отчисление, Антон не решился.

– Надеюсь, что всё хорошо будет. А билеты ты уже взял? А то смотри, потом дорого будет, – мамина интонация за секунду обрела прагматичный характер.

– Я тут… Это… Я решил лето в Москве провести, – Антон сказал, словно выдохнул.

В трубке стояла тишина.

– Тош. Ну мы же договаривались. И Олег уже ждёт тебя. Хотел куда-то с тобой на рыбалку съездить. Опять же у него в торговом центре вакансия администратора освободилась.

– Мама, мы с тобой уже сотню раз это обсуждали. Мечты дяди Олега о том, что я, как графский наследник, его центром займусь, вряд ли сбудутся.

– Антош, ну чего ты сразу-то так. Москва – город сложный. Одно дело учишься, мы помогаем, пока возможность есть. А там дальше как?

– Как? – перебил её парень.

– Квартиры нет. На хорошую работу не с первого раза устроишься. А тут – жильё есть, работа, зарплатой опять же Олег не обидит.

– Мама, я вам ещё на Новый год сказал, что жить буду своей головой. Мне подачки не нужны. За то, что дядя Олег мне дал денег на поступление, я благодарен, но решать за меня, где мне жить, не надо. Всё сказал. Пока.

– Антоша… – донеслось из трубки.

Парень понял, что сейчас мама перейдёт к тяжёлой артиллерии – слезам, и поспешно добавил:

– Всё у меня хорошо. Не беспокойся. Пока.

Он нажал на кнопку завершения вызова. После того как телефон погас, Антон ещё раз взглянул на пузырёк с зелёной жидкостью.

– Давай, магия, – спасай студента.

На следующее утро Зоя металась по пустой аудитории, а Антон наблюдал за ней с подоконника.

– Зоя, почему мы не можем, как все нормальные люди, просто дать взятку? Ну, методички там купить, я не знаю, внести пожертвования на ремонт кафедры? Что за колдовское приключение? – высказывал, меряющей шагами аудиторию, девушке Антон.

Расположившись на подоконнике он бросал взгляды на выходящих из университета студентов.

– Потому, Савушкин, что ты меня совсем не слушаешь, – девушка удалилась вглубь комнаты. – Я тебе сто раз рассказывала, что Гнилько просто так не берёт. Говорят, что он пару лет назад попался и теперь всё такое только через проверенных людей. И то под большим вопросом.

– И ты решила его проклясть?

– Не я решила. А это наш шанс! Гнилько заменят на того же Овечкина. Помнишь, лабы у нас принимал, не глядя? Мне с четвертого курса девченки рассказывали, что он также и экзамены принимает. Так что вполне себе шанс! – она повернулась к нему так резко, что браслеты на её руках зазвенели.

– Ну, понять матан шансов у нас точно меньше…

– А ещё я не теряла время зря и всё узнала! – Она многозначительно подняла указательный палец.

– Теорему Ферма?

– Савушкин, юмор не твой конёк. У меня есть план, как заставить Гнилько выпить отвар.

– Подкрадёмся к нему в тёмном переулке? Чур, шляпа моя, а тебе, так и быть, усы оставлю.

– Антон, я серьёзно! – девушка подошла к нему ближе, оглянулась на дверь и продолжила: – Короче, я дружу со Светкой из 305‑й группы, а её сестра, аспирантка, как раз работает на их кафедре.

– Нам что, ещё и аспирантке приплачивать придётся? – Антон недоверчиво глянул на Зою.

– Ты совсем с дуба рухнул? Об этом, – она показала взглядом на флакон, – никто не должен знать. Нет, но она рассказывала, что Гнилько перед экзаменами каждый раз заваривает себе чай. С травами. Традиция у него такая.

– И мы в этот чай…

– И в этот чай ему зелье и выльешь ты.

Антон с сомнением посмотрел на неё.

– А если кто-то увидит?

– Мы на их кафедре последние не сдавшие остались. Большая часть преподов уже в отпусках. И, вообще, ты умный же – придумаешь, как сделать незаметно.

Конец июня в Москве – прекрасное время. Огромный город окутывает океан зелени. Благоухают на все лады облагороженные заботливой рукой «Жилищника» цветники. Даже вечное перекладывание бордюров представляется как летнее приключение. Антон Савушкин с большим удовольствием бы сейчас сидел где‑нибудь у фонтана. А сколько отличных лавочек прячется в тени лип Сокольников! Но вместо этого он решительно шагал на кафедру математического анализа, зажав в руке пузырёк с зельем.

Три глубоких вздоха – и он постучал в массивную деревянную дверь.

– Да, да, – раздался из кабинета звонкий девичий голос.

Антон просунул голову в дверь и улыбнулся. Всё шло по плану. Посреди продолговатой комнаты стоял стол, за которым сидела знакомая аспирантка и что‑то печатала на компьютере.

– Вы к кому? – Девушка оторвалась от экрана.

– Меня тут это, Николай Петрович попросил зачётки забрать, – неуверенно начал он.

– Проходите, вон его стол у окна.

Сегодня стол Гнилько был завален бумагами. Но, к радости Антона, среди них виднелся и граненый стакан в подстаканнике.

«Из поезда, что ли, спёр?» – пронеслось в голове парня.

Хоть аспирантка и вернулась к работе, застучав по клавишам, парень спешил. Антон одной рукой отковыривал у пузырька крышку.

Делая вид, что тянется к стопке зачёток, Антон наклонился и плеснул зелье в чай. Сунув пустой пузырек в карман, он уже собирался было уходить.

В тот же миг дверь кафедры распахнулась, и, насвистывая незатейливую мелодию, в помещение ворвался Гнилько.

– Милая моя, солнышко… – пропел преподаватель, глядя на барышню.

Звук клавиш стих.

– Молодой человек, а вы тут чего делаете? – Гнилько прищурился, словно силясь вспомнить Антона. Произносил он фразы медленно, растягивая гласные: – Молодой человек…

– Я тут… Зачётки зашёл перед экзаменом забрать. Меня староста…

Николай Петрович не дал ему закончить:

– Какие зачётки? У вас пересдача, каждый свою зачётку приносит сам.

– А? Да? – растерялся Антон.

– Вы что, первый курс?

– Нет, я… – Антон стал пробираться к двери. – Извините.

Антон вылетел в коридор и прислонился к стене. Сердце бешено колотилось. Он сделал это. Он реально это сделал.

Принимал экзамен Гнилько коллективно. Оставшиеся на пересдачу, все вместе набивались в большую аудиторию. И пока готовились, могли послушать, как отвечает их товарищ по несчастью.

Румяный Николай Петрович подошел к дверям аудитории и обьявил:

– Господа и дамы, ваш час настал. Сегодня мы не просто отвечаем – мы коллективно образовываемся.

В руках Гнилько сжимал журнал и стакан в увитом узорами подстаканнике. Из стакана тонкой струйкой поднимался пар.

Антон зашёл в аудиторию, не глядя вытянул из небольшой кучи билет.

Мельком глянул на доставшиеся вопросы. Поднял голову и встретился с Зоей, которая уже успела занять место в третьем ряду. Девушка кивнула ему. Во взгляде читался вопрос.

Антон постарался улыбнуться.

Сев за стол, парень вздохнул и постарался сконцентрировать внимание на билете. Выходило плохо. Он то и дело поднимал голову и внимательно следил за преподавателем.

Гнилько сидел за столом, растопырив пальцы, словно собирался дирижировать оркестром. Кажется, что мужчина готов был сыграть ими сюиту. А то и дать целый академический концерт. Внимательно оглядывая аудиторию, он вещал:

– Ну что, господа и дамы, ваш час настал. Продемонстрируйте же мне свои успехи в познании математического анализа… Кострова, что вы на меня такими глазами смотрите? Смотреть надо было в учебник во время семестра.

Зоя вспыхнула и опустила голову.

Аудитория опустела уже наполовину. Единицы сдавших счастливчиков выпархивали из кабинета с улыбкой.

Антон поднялся с места и медленно двинулся к столу, что занимал Гнилько. Так, наверное, выходят к месту расстрела.

– Так, молодой человек, как там ваша фамилия? – Николай Петрович склонился над поредевшей стопкой зачёток.

– Савушкин. Антон Савушкин.

– Ага, нашёл. Ну что, Антон Савушкин, чем порадуете? Садитесь и расскажите‑ка нам про криволинейный интеграл II рода…

Антон опустился на стул напротив преподавателя.

– Криволинейный интеграл… – начал он.

Лежащий на столе перед Гнилько телефон громко заиграл мелодию из «Лебединого озера».

– Минуточку, – остановил его Николай Петрович и поднёс мобильный к уху. – Слушаю… Да, да… Ты же сама видела.

Преподаватель встал и направился к выходу из аудитории.

– Да что ты говоришь… Удивительно, а с утра я должен был извиняться… – успел расслышать Антон до того момента, как Гнилько скрылся за дверью.

Отсутствовал он пару минут. Вернулся, явно недовольный разговором. Сел на стул, сжал кулаки. «Я пропал. Какая магия?» – мелькнула запоздалая мысль у Антона.

Раскрасневшийся Гнилько оглядел стол. Взгляд скользнул по стопке зачёток и остановился на узорчатом подстаканнике. Гнилько, всё еще нервно барабаня пальцами по столу, машинально поднес стакан к губам. Он даже не смотрел на чай, он смотрел на Антона.

– Так что у нас там с интегралами, Савушкин? Рассказывайте, не тяните…

– Криволинейный интеграл II рода по координатам – это интеграл, который характеризует работу этого поля вдоль пути… – договорить Антон не успел.

Лицо Николая Петровича налилось пурпуром, затем резко позеленело. Преподаватель захрипел, открывал рот, силясь сделать спасительный вдох, затем потянулся к галстуку и с грохотом рухнул на пол.

Антон не мог пошевелиться. Он сидел, вцепившись в край стола, и смотрел, как несколько студентов уже достают телефоны, как кто-то бежит в коридор за помощью. Всё происходило как в замедленной съёмке – звуки приглушённые, движения рывками.

За спиной Савушкина раздались крики.

Глава 2

Капитан с усталым лицом монотонно задавал Антону одни и те же вопросы: знаком ли ему Николай Петрович Гнилько, в каких отношениях он состоит с потерпевшим. Спрашивал о цели визита на кафедру и не знает ли Антон, почему Николаю Петровичу стало плохо.

Позеленевший и подрагивающий Гнилько привлёк внимание не одних только медиков, но и полиции.

К невезению Антона, аспирантка, придя в себя после нашатыря и двух рюмок коньяка, вспомнила про подозрительного студента, крутившегося у стола преподавателя утром.

И на полу кафедры обнаружили ту самую пробку.

Теперь она поехала на токсикологическую экспертизу, а Антон – на допрос к следователю.

После ознакомления с многостраничным протоколом допроса Антон уточнил, может ли он быть свободен.

– Пока да, можете, – ответил следователь. На прощание он попросил не уезжать из города и не выключать телефон.

Антон вышел на шумную улицу.

На небе ни облачка. Солнечные зайчики прыгали по стёклам многоэтажного делового центра. Впереди на шоссе была пробка; кто-то настойчиво и, кажется, абсолютно бесполезно гудел.

Порыв ветра бросил ему в лицо комок тополиного пуха. Антон смахнул его рукой и достал телефон.

Десяток пропущенных от Зои.

Он улыбнулся и набрал её номер.

– Савушкин? Ты как? Тебя арестовали? Антон, если тебя арестовали, то надо что-то делать! Так оставлять нельзя. Я! Мы! Мы ребят соберём, подпишем петицию. Там все видели, что ты его пальцем не тронул… Антон! Антон, не молчи!

Антон не молчал, просто не находил возможности вставить слово в её энергичный монолог.

Когда на другом конце провода Зоя остановилась, чтобы собраться с мыслями, он произнёс:

– Зой, всё нормально. Никто никого не арестовывал. Просто опросили и отпустили.

– Ты подписывал какие-нибудь бумажки? У моего папы друг-адвокат, и я в сериале видела, что ничего нельзя подписывать! Даже если просто ручки расписаться дают…

– Успокойся, там просто формальность. И я всё внимательно прочитал.

– Антон, ну что ты, как маленький. Давай я у папы спрошу, – раздалось в трубке.

– Нет, спасибо. Ничего у папы спрашивать не надо. Что они мне предъявят? Хотел проклясть препода? За магию у нас вроде не сажают. Пока… Всё, у меня телефон садится. Потом в ВК напишу.

Мобильный вспыхнул и отключился.

Домой в Вешняки Антон добрался только к семи вечера. Толкнул дверь и вошёл в пустую квартиру.

Его сосед Динар две недели назад уехал вожатым в Анапу. Вообще-то Антон тоже планировал вернуться в Москву только к осени – загорелым и с хорошей зарплатой. Но планам помешал сначала заваленный экзамен, а теперь он не был уверен, что в скором времени не поедет в другие, более северные края.

Прошёл в свою комнату. Диван, разваливающийся шкаф, ноут. Прикинул, что из этого можно быстро продать, если нужно будет найти адвоката. Открыл настежь окно, чтобы прогнать спертый воздух. Помогло плохо. Температура на улице и в комнате была одинаковой.

Лег на продавленный диван. Тот недовольно скрипнул.

Воткнул шнур зарядки и стал листать список контактов на ожившем дисплее. Палец завис над номером телефона. Дядя Олег… Пару минут Антон раздумывал, стоит ли позвонить отчиму. У себя в Артемьевске он был большим человеком – директор торгового центра. По факту, бывшего советского гастронома, обитого пластиком.

Нет, родственников беспокоить пока рано.

Контактов других серьёзных людей в телефонной книге Антона не было.

Он сам не заметил, как уснул.

Проснулся Антон поздно вечером. Часы показывали половину одиннадцатого.

Его осенило: Серафима! Ну конечно же! Она точно знала, что намешано в отваре, и сможет подтвердить безопасность состава.

«Так, ведьмы у нас существа ночные, – размышлял Антон, – значит, к поздним визитам готовы. Тем более, эффект неожиданности не даст ей придумать ложь».

Открыл телефон, чтобы уточнить адрес. Переписка была удалена вместе с аккаунтом пользователя.

– Да чтоб тебя, – выругался, натягивая чистую футболку. – Ладно, прорвёмся. По памяти должен найти.

К дому Серафимы он подошёл уже ближе к полуночи. Прошмыгнул в подъезд вслед за поздним курьером.

«А что делать, если она просто через дверь куда подальше пошлёт? – думал он, трясясь в скрипучем лифте. – Пофиг, на лестнице сяду. Выйдет же она когда-нибудь. Не на метле же улетит».

Дверь в квартиру №356 была приоткрыта. Антон в нерешительности замер, прислушался.

Из квартиры доносился голос, который то ли пел, то ли читал нараспев стихи, потом стал раздаваться хрип.

– Ночной поэтический вечер? Ведьминские чтения? – подумал молодой человек.

Потянув дверь, он вошёл. В квартире было темно. Как и в прошлый раз, сильно пахло какими-то благовониями. Антон вздрогнул при виде тёмного силуэта впереди. Выругался: чёрт, зеркало.

Из комнаты справа раздавались звуки.

Стараясь не привлекать к себе внимание, он выглянул из-за стены.

Расставленные по полу свечи давали тусклый свет. Причудливые тени плясали по стенам, ковёр был немилосердно сдвинут в угол. Посередине – начерченный мелом круг и россыпь каких-то непонятных символов.

А внутри…

В центре круга стояло огромное, под самый потолок, зеркало. Тёмное стекло рябило и шло волнами. А из зеркала торчали две руки. Ведьма стояла… Нет, Антон моргнул – парила перед ним в десяти сантиметрах от пола. Глаза её были закрыты, руки безвольно висели по бокам. Бормотала слова нараспев. Смыла их Антон не разобрал.

Внезапно руки из зеркала схватили её за горло.

«Мало ли какие у них там в колдовстве любовные игрища», – пронеслось в голове у Антона.

Но тут же он заметил, что для ведьмы изменение в поведении зеркального существа тоже стало сюрпризом. Серафима широко открыла глаза, захрипела и попыталась вырваться. Заболтала ногами, начала стучать по оплетавшим её шею рукам.

Антон, удивляясь самому себе, подлетел к ведьме и попытался разжать хватку невидимого противника. Тот держал Серафиму мёртвой хваткой.

Он начал молотить по рукам. Ноль эффекта.

Тем временем ведьма уже поникла, вяло трепыхаясь, хрипы становились всё тише.

– Да что ж за день, – подумал Антон и кулаком саданул по зеркальной глади.

Рука по локоть ушла вглубь. Ощущение рыхлого, вязкого снега.

А из зеркала показались рога. Оленьи. Антон прицелился и нанёс удар между ними.

Ведьма рядом повалилась на пол мешком. Что-то хрустнуло. Таинственный противник полностью переключился на него.

Антон ударил ещё раз. Руки схватили за плечи и потащили в булькающее зеркальное нечто.

Представьте, что вас окунают головой в сугроб. Без шапки. Со скоростью американских горок.

Застряв по пояс в зеркальном мире, Антон толком разглядеть ничего не успел. В нос ударил тяжёлый, мускусный запах зверя, болота и вроде бы запекшейся крови. По бокам зрения увидел пляску теней. Он размахнулся и ещё раз врезал таинственной сущности, лицо которой скрывал серый туман.

А потом его со страшной силой вытолкнуло в реальный мир. Он рухнул на спину рядом с кривящейся от боли ведьмой.

Капитан Арбузов протиснулся в дверь квартиры 356, вытер лоб платком и недовольно произнёс: «Черти что делается… Такая духота стоит, а ты тут сайгаком бегай».

Прошёл в комнату.

– Что тут у нас?

– Да вот, товарищ капитан, говорят, нападение, – младший лейтенант, оторвался от заполнения бумаг.

– И на кого напали? На тебя, что ли? – покосился Арбузов на Антона.

Молодой человек сидел посреди комнаты на раскладном деревянном стуле и прижимал к скуле пачку пельменей. – Держи плотнее, чтоб на завтра синяка не было, – бросила ему фельдшер, выталкивая каталку с лежащей без сознания Серафимой.

Бригада уехала полчаса назад. А вот полиция и не собиралась закругляться. Лейтенант, второй раз переписывая протокол, злился и кусал губы.

– Нет, на женщину.

Антон поднял взгляд на Арбузова.

Форменная рубашка капитана еле держалась на большом животе.

– На женщину, говоришь… – Арбузов наклонился над бумагами, которые писал лейтенант.

– Светлана Никитична Донченко, тысяча девятьсот… кхм… года рождения у нас неблагополучный социальный элемент. Склонная к импульсивным поступкам. Он тронул рукой качавшийся на люстре парик. Тот самый, в котором ведьма была в день первой встречи с Антоном. И добавил: – … и знакомствам.

– Ты сам, парень, как тут оказался? – покосился на него капитан.

– Да я так, за советом… Рассказывать историю про проклятое зелье полиции Антону не хотелось.

– За советом. И душевной поддержкой. Ага. Ни одного психолога онлайн не было, вот ты ножками и решил…

Арбузов медленно прошёлся вдоль стены к окну, осматривая валявшиеся на полу осколки зеркала.

– А вообще, лейтенант, у нас заявление есть? – повернулся он с поразительной для своей комплекции скоростью.

– Ну как, вот, свидетель… как фамилия говоришь… – полицейский перелистывал лежащие на прикроватной тумбочке бумаги, силясь найти ответ в протоколе.

– Савушкин. Антон Савушкин, – парень переводил взгляд с одного полицейского на другого.

– То есть ты хочешь сказать, что молодой человек… Это мы ещё не знаем под каким настроением. Зашёл в открытую квартиру. Увидел лежащую Донченко и решил, что всё. Грабят, насилуют и всё…

Антон смотрел на Арбузова, не мигая.

– Короче, – продолжил капитан, обращаясь к коллеге, – оформляй ложный. А вам, молодой человек, я бы не рекомендовал отрывать правоохранительные органы от вверенной им функции охраны порядка. И беспокоить по пустякам.