Текст книги "Откуда берутся эльфы (СИ)"
Автор книги: Юлия Шолох
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Когда тебя ждать?
– Через недельку-другую. Что тебе привезти?
«Денег»! чуть не крикнула Элидес, но сдержалась. Бодан всю свою оставшуюся жизнь будет сталкиваться с этим пожеланием и несправедливо, если он услышит его даже от собственной сестры, которую, кстати, очень даже не обделили наследством.
– Привези мне коробку маминых любимых печений. Буду ждать! Вместе с детьми.
– С кем? – Бодан, который почти отключился, вернулся к Элидес.
– С ульками. Парваусами. Прилетишь и посмотришь, а то надо же, имуществом обозвал!
– А, ну ладно.
Бодан выключил связь.
Элидес поняла, что будет ужасно рада видеть брата, ведь вокруг только относительно новые лица! Да ещё с которыми, хочешь не хочешь, нужно уживаться. Конечно, они ей все приятны, даже Реган, когда не буянит и не источает тестостерон, но они не знают Элидес так, как сводный брат.
Ночью она проснулась от того, что Тиходол судорожно вскакивает с кровати, весь в поту, случайно двинув ей в бок локтём, пусто смотрит в пространство и не может прийти в себя.
– Сон? – Быстро спросила Элидес, мгновенно забыв про боль, потому что только кошмаром можно объяснить такую реакцию. – Это кошмар, просто кошмар.
– Да. – Он сидел на краю кровати, напряжённый, почти деревянный, с трудом сглатывая. – Сейчас пройдёт, я успокоюсь.
– Да, а я тебе помогу.
Элидес осторожно придвинулась, прижалась щекой к его вздрогнувшей спине и обняла за талию.
– Тебе снится война, да?
– Да.
– Можешь рассказать.
– Нет, Эли, – он качнул головой. – Этого я рассказывать не буду никому, особенно тебе.
– Конечно, – она осторожно погладила его по спине. – Как скажешь. А Армир? Ты же недавно проходил медицинский осмотр? Он может помочь?
– Армир сам от меня недалеко ушёл.
Вдохнув, Тиходол повернулся, разжимая её руки, и лёг на кровать.
– Всё прошло.
Так Элидес познакомилась с новой стороной его жизни, увидела не только силу, а и слабость, невозможность бороться со снами, которые возвращают в самые страшные моменты прошлого. Кажется, от этого она полюбила Тиходола ещё больше.
Глава 26.
Когда прилетел Бодан, снова устроили праздник. Брат привёз с собой в подарок строительный Зд-принтер последней модификации и Элидес это оценила. Теперь строительство могло идти в два раза быстрее, и материалы могли использоваться местные, в том числе растительные опилки и мягкая здешняя руда.
Она целый день водила Бодана по разросшейся базе, показывала макет и рассказывала о новом городе для дэрфов, который они намерены построить. Но первым делом, конечно, познакомила брата с ульками. Те выстроились в ряд, одинаковые не только внешне, а как будто даже моргающие по команде, и что-то вопросительно свистели.
– Это ваш дядя. Родственник, в общем, – сказала Элидес. Бодан сел перед ульками на корточки, чтобы быть одного роста и сообщил:
– А они совсем не страшные.
В тот же миг дети улыбнулись, острые зубки блеснули так ярко, что брат отшатнулся.
– А ты что, монстров ожидал увидеть? – Обиделась Элидес.
– Не знаю, может быть.
Ульки ещё немного посвистели, потом ощупали нового родственника пальцами и отправились играть.
Праздник устроили вечером во фруктовом саду, выращенном ускоренным способом, когда из саженцев за короткое время развиваются пятилетние деревья. Правда, после первоначального скачка они замедлили рост, но в результате некоторые деревья зацвели. Кажется, вишни, говорил профессор и вполне может быть, вызреют они не совсем обычного вкуса, так как почва и состав воздуха здесь иные. Но дэрфы, понятное дело, будут рады любым ягодам и фруктам.
Жители Плесирки довольно ровно отнеслись к появлению гостя, некоторые так вообще не обратили на него внимания.
Лири впервые за долгое время оказалась за столом рядом с Реганом и это соседство его явно раздражало. Элидес даже подумала, может Тиходол был прав, когда однажды на жалобу, что Реган обижает Лири, которую обижать грех, сказал, что он просто ужасно в неё влюблён. Тогда почему он так странно себя ведёт? удивилась Элидес и ответ был примерно такой -страшно приближаться к воздушной, впечатлительной и наивной девушке, пугая и пачкая её своей порченой войной натурой.
– Это одна из причин, по которой я так долго терпел твои выходки.
Элидес только рассмеялась.
А может, Тиходол ошибался. Смотреть, как Лири вынуждена сидеть молча и в одиночестве, потому что Реган демонстративно отвернулся, а с другой стороны родители Зузу, которые предпочитали общаться друг с другом, было тяжело.
– Лири! – Позвала Элидес и попросила брата подвинуться, чтобы влез ещё один стул. Тот вскочил и самолично помог переставить стул для гостьи, а после самозабвенно развлекал её шутками и рассказами. Элидес вначале пыталась вставить пару слов, но никак не получалось, перебивать брата не хотелось, да и Лири внимание нравилось, она смеялась и впервые за долгое время выглядела спокойной.
А ведь действительно! – поняла Элидес. Она давно не выглядела Лири такой спокойной, чаще видела собранной, как будто ту постоянно нечто тревожит и приходится держать себя в руках.
Реган? Он её тревожил? Нет, конечно, приставать он бы не посмел, такого поведения никто бы не потерпел, да он и сам знает разницу между дракой с равным себе и приставанием к беззащитной девушке. Дэрф не способен переступить некую черту, так что Реган не мог.
Но сегодняшний ужин, особенно когда Лири ушла к Элидес и Бодану, дался ему тяжело. Никогда раньше он не был так неподвижен, про него, кажется, все забыли и если бы он вздумал пошевелиться, окружающие сильно бы удивились.
На лице Регана застыла гримаса горестного смирения.
Когда местные музыканты взялись за инструменты, Бодан пригласил Лири танцевать.
– Эли, пошли.
Тиходол тоже поднялся и протянул руку.
– Ты собираешься танцевать? – Удивилась Элидес.
– Конечно.
– А ты разве умеешь?
– Разве это сложно?
Музыка была переливчатой, неторопливой.
– Нет.
Действительно, оказалось несложно. Они кружились под звуки струнных и под напевы солиста, под темнеющим небом, в цветущем саду. что может быть лучше?
– Теперь давай уйдём? – Тихо спросил он, когда музыканты устали выступать и наступила тишина. Вернее, не тишина, а многочисленные голоса, стрекот насекомых и далёкое пение местных птиц.
– Да, только дай мне минутку.
Элидес отвела в сторону Бодана.
– Мы забираем Лири.
Брат улыбнулся девушке, оставшейся сидеть у стола. Та улыбнулась в
ответ.
– Я сам могу её проводить.
Элидес повернулась к Лири спиной.
– Не трогай её, Бодан.
Улыбка с лица брата тут же исчезла.
– То есть?
– Не ври, что ты не понимаешь. Она хороша, ещё как, но не для тебя. Здесь, на Плесирке, её дом. Что ты сделаешь? Поиграешь и бросишь? Увезёшь с собой? Она не сможет жить в том мире. Да и ты. всего лишь слегка ослеплён. Сам знаешь, на серьёзные отношения ты пока не готов.
– Поверить не могу, что ты мне выговариваешь!
– А кто ещё это сделает?
Бодан вздохнул, но тут же улыбнулся. Лёгкости его обучала мама.
– Хорошо.
– Я рада, что у тебя есть здравый смысл. Тебе пригодится.
Они вернулись к столу, Бодан раскланялся и ушёл в свою комнату в одиночестве.
Брат прожил на Плесирке восемь дней и улетая, предложил выбить их поселению дотации. Уникальная раса, уничтоженная во время войны парваусами и пытающаяся собрать свои осколки воедино, наверняка заинтересует совет ФПИМа по культуре. А он в свою очередь попробует заинтересовать своих друзей. Конечно, Плесирке придётся теперь ориентироваться на туризм, хотя бы на первое время. Макет города чудный, если они построят его и найдут в окрестностях несколько мест для осмотра пресыщенными туристами, они смогут хотя бы вначале себя обеспечивать. А там уже делай, что хочешь.
И хотя не стоило бы говорить, но одни парваусы могут привлечь сейчас на Плесирку всю вселенную!
Конечно, Элидес сразу сообщила, что выставлять детей на обозрение туристов не собирается, да и вообще ей не нравится идея, что на Плесирку повадятся тысячи незнакомцев. Но в общем, путь выхода из сложной материальной обстановки у дэрфов появился.
Потом Элидес как-то застукала вместе Армира и Яклуа. Они прохаживались по саду, который хоть и отцвёл, но всё ещё выглядел чудесно из-за листьев, отчего-то покрасневших по краям – получились зелёные облака в багровой дымке. Так вот, парочка прохаживалась мимо деревьев и о чём-то мило беседовала. Они выглядели чудесно – белоснежная Яклуа и чёрный Армир. Похоже, ослепление Тиходолом у кого-то прошло и стали видны другие мужчины, более подверженные её чарам.
Никамбеков, как всегда, заявился неожиданно. День был дождливый, Элидес сидела в детской, по стёклам текла вода – и она не могла глаз оторвать, потому что это был третий полноценный дождь на Плесирке. Установка водного терраформирования работала в полную мощность и уже насытила влагой долину, где рос город. Первый дождь был шоком, и хотя он занял всего минут пять и воды оставил не так уж много, все жители города провели эти пять минут под открытым небом, пьяные от счастья.
Второй дождь был более мелким, но длился уже полчаса, а этот, третий, так походил на земной, что сомнений не оставалось – всё получилось, рано или поздно Плесирка достаточно напитается влагой для комфортного проживания.
Итак, профессор явился, когда дождь был в самом разгаре, осмотрел улек, которые строили из конструктора то ли крепость, то ли огромного паука – мелкие детали быстро складывались в целые блоки, а блоки – в сооружение размером с диван.
– Эли, пора заняться обучением улек. – Сказал Никодимов.
– То есть?
– Чтение, математика. Там посмотрим, чем они заинтересуются.
– Но как? – Элидес даже от окна отвлеклась.
– Будем включать им детские обучающие программы. Они разумные, думаю, математику им довольно легко будет объяснить. А вот с языком. они не смогут говорить, как мы, потому что их язык – обмен сверхзвуковыми волнами. Наша речь выглядит для них как гудение. Пустое однообразное гудение. Те слова, которые удалось установить – мама, играть – они пытались приспособить под нашу речь, как смогли. Но говорить, к сожалению, мы их не научим, как и различать нашу речь.
– А что тогда мы сможем?
– Сможем научить читать текст. Ну, я думаю, что сможем. Так что, пробуем?
– Конечно!
Элидес давно привыкла к своему стилю общения с ульками, но конечно, шанс дать им знания, столько необходимые любому разумному существу, окрылял.
– Тогда принесём экраны, я установлю программы для младшего возраста – и начнём.
Вскоре было установлено четыре экрана в виде круга, центр которого был завален мягкими огромными подушками, принимающими форму тела, а клавиатура висела в воздухе. Так когда-то обучалась и Элидес, поэтому сейчас с замиранием сердца следила за происходящим.
Профессор попросил Эли завести улек в круг и как только они оказались там, включил экраны. Обучающая программа началась с весёлой музыки и с ярких картинок. Ульки вначале растерялись, потом каждая уставилась на один из экранов и они стали смотреть.
Довольно быстро ульки заинтересовались, уселись удобно и научились тыкать клавиши, которые светились на клавиатурах.
– Они учатся, – с благоговением заметил Никамбеков через два часа. -Они всё понимают.
– Значит, пусть учатся.
– Да. – Кивнул профессор. – Мы загрузим все существующие курсы, они сами смогут выбирать, что учить.
И обучение началось.
Вскоре ульки снова изменились, в который раз совершив скачок развития, на этот раз не физический. Внешне они остались прежними, однако в их общении появился более выраженный разум.
Они давно освоили строение мини-парва, изучили окружение и видели разницу между разумом Элидес и разумом Мигля. Обучающие передачи сменяли друг друга и теперь каждая улька смотрела свою. Никамбеков предположил, что информацию достаточно освоить одной особи из четвёрки – остальным она станет доступна потому что у них общая память.
Ульки поумнели.
Вроде бы всё налаживалось, однако Элидес стала замечать, что Тиходол всё чаще и чаще проводит время в детской или на улице возле улек, когда они не занимались. Он сидел, сосредоточенно разглядывая их и о чём-то размышлял.
Элидес, однако, по-прежнему чувствовала волны любви и нежности. Но Тиходол. они же с ним говорили, верно? Говорили по другому, почти словами, по крайней мере, он был способен услышать больше, чем эмоции?
– Расскажи мне всё, – застав Тиходола в очередной раз у ограды, попросила Элидес. – Расскажи про них. О чём вы разговариваете?
– Фух, даже не знаю, что сказать.
– Попробуй!
Подумав ещё немного, Тиходол начал рассказывать. Оказывается, некоторое время назад ульки обратились к нему. Они сказали, что подросли и поняли: мама, папа и другие одиночки не такие, как они. Они другие, они разговаривают в голове, их много в одном и они счастливы. Одиночек жалко, а они не одни.
Элидес похолодела.
– Они говорили о своём едином разуме?
– Да.
– Отзывались о нас, как о примитивно развитых?
– Нет, – осторожно ответил Тиходол. – Как раз этого я не заметил. Они избегали оценочных суждений, и я не увидел пренебрежения. Они просто считают нас другими. «Взрослые одиночки».
– Я волновалась о том, что произойдет, когда ульки поймут, что отличаются. Боялась, они решит, что уроды. – Призналась Элидес.
– Теперь можешь не волноваться. Они понимают, что они иная раса.
– И что?
– Они спрашивают, откуда они, где живут такие же, как они существа. Они хотят к ним.
Элидес ощутила, как сдавливает горло.
– Ты им что-нибудь сказал?
– Нет. Я пока не решил, что рассказывать. Они всё ещё дети, как я могу описать им всё, что сотворила их раса? Рассказать о войне? И я думаю ещё, а вдруг это подтолкнёт их. Ну.
– Подтолкнёт их к ненависти?
– Да.
Вопрос был очень серьёзным, однако Элидес поняла, что им так или иначе придётся решать, что делать дальше. Только им двоим. Даже профессор не может дать рекомендацию. Почему? Потому что однажды она нашла парваусов, и не просто нашла – ячейка, где дети были спрятаны и находились в стазисе, открылась не просто так. Наверняка Элидес и Тиходол имеют отношение к тому, что парваусы себя выдали. Видимо, те самые способности дэрфов? Умение чувствовать или даже разговаривать мысленно?
Но отчего тогда эти умения не спасли дэрфов, когда Парвы рушили их планету?
Любой разумный человек посоветовал бы собрать комиссию самых уважаемых в научных кругах учёных вселенной и поставить вопрос перед ними, но Элидес не собиралась этого делать. Они с Тиходолом всё это начали, они и должны закончить. Каждое решение было сделано только ими и дальше будет так же.
– Думаю, мы должны рассказать улькам всю правду. Конечно, без подробностей, без живописаний злодеяний, которые совершили представители их расы, на уровне рассказов детям. Но рассказать нужно.
– Да, согласен. Нет ничего хуже, чем врать детям. Они ведь всё понимают.
– Но всё равно это будет сложно. Даже не представляю!
– Я попробую.
Они пришли к улькам перед сном. У тех теперь была своя отдельная комната, большую часть которой заполняли игровые экраны, а оставшаяся была кроватью. Ульки продолжали спать вместе, сбившись в кучу. Услышав гостей, они встрепенулись, из кучи одеял и подушек показались одинаковые личики со взъерошенными волосами. Они словно подозревали, с ожиданием смотрели на «родителей» совершенно разумными, осмысленными глазами.
– Всего несколько месяцев, подумать только, – прошептала Элидес. -Они выросли меньше чем за год!
– Да, – вздохнул Тиходол. – Ну, начнём?
Они сели возле улек и рассказали всё. Вернее, рассказывал Тиходол, а Элидес только видела, как ульки слушают и взбудоражено переговариваются, переглядываются и время от времени словно мысленно прикасаются к разуму Элидес, словно пытаясь убедиться, что мама их не разлюбила.
Конечно, нет, и никогда не разлюблю!
Засыпали ульки тем вечером на редкость тихо, хотя обычно возились часами, толкаясь и смеясь. О чём они думали, никто не знал. После этого дня время пошло как обычно.
Глава 27.
К тому времени достроили центр городка с общественными зданиями, теперь можно было не любоваться макетом, а пройтись по нему настоящему.
Было готово два дома, но Элидес с Тиходолом хотя и считались первооткрывателями и заслуживали переселиться первыми, отказались и остались на базе. Дома отдали семье Зузу и музыкальной группе, члены которой временами слишком шумели, так что их с удовольствием отселили подальше.
У дэрфов появилась привычка каждый вечер прогуливаться в центре у фонтана, спать без этого никто не ложился.
Было приятно выйти и размяться после ужина, и подышать свежим воздухом, зная, что встретишь множество лиц, а если кто не пришёл, сразу понятно – на смене. По лицам видно, кто доволен, кто устал, а кому весело. Прогулка – индикатор, как называл их Армир.
А потом пропали мальчишки. Как обычно ушли бродить по окрестностям и не вернулись.
Вечером сразу собрали поисковую группу – никто не сомневался – что-то случилось. Было решено разделиться и идти на четыре стороны, однако Реган сказал, что пойдёт один по своему направлению. Никто не желал в такой момент спорить, так что группы поиска разошлись по карте, Реган отправился куда хотел, а остальные дэрфы собрались в общем зале и стали ждать.
Руководители групп постоянно были на связи и отчитывались о каждом шаге. Они прочёсывали те территории за городом, где никто не бывал, но порадовать ожидающих было нечем. Страшнее всего то, что у мальчишек имелись телефоны и, случись что, они бы вышли на связь. Не могли же они потерять оба телефона? Значит, произошло что-то сразу с обоими. Дроны облетели все окрестности и забрались уже очень далеко, не найдя никаких следов подростков. Женщины начинали паниковать.
Профессор даже вернулся в лабораторию и два раза проверил данные по экошару, чтобы убедиться, что он не упустил сезонных катаклизмов или животных, способных сожрать сразу двоих человек.
Нет, ничего не обнаружено, Плесирка безопасна. Однако, как в любом другом месте никто не застрахован от случайностей и несчастных случаев.
Уже под утро вернулась первая группа, чтобы разработать другой план. Дроны обследовали город в радиусе нескольких десятков километров – и ничего! Мальчишки не успели бы уйти дальше. Даже если бы они решили отправиться в поход и никому об этом не говорить, то подготовили бы вещи, а ничего такого камеры наблюдения не зафиксировали – после завтрака мальчишки отправились за пределы города налегке.
Яклуа и мама Зона сидели, как на иголках, не дыша. Ни у кого не было ни слов, ни действий, способных им помочь. Только Лири вела себя совершенно спокойно, и, смотря на неё, все считали, будто ничего страшного произойти не могло, уж Лири-то бы поняла!
Так и случилось.
Когда в очередной раз засигналила поисковая рация и кто-то ответил, все услышали голос Тибиса.
– Приём. Мама! Это я, Тибис! Приём! Мы за мусороперерабатывающей установкой. Тут земля как решето, мы провалились... Реган тоже сюда упал. Не идите сюда пешком! Ни в коем случае не подходите, земля не выдержит! Прилетайте на катере.
Потом выяснилось, что Реган нашёл мальчишек по птицам, которые кружили над этим местом. Он стал выяснять, что же привлекло птиц, и провалился вниз, под землю, где уже сидели оба подростка. К счастью, кроме синяков и ушибов те не пострадали. Связь из-под земли не брала. Тогда Реган, который при падении сломал ногу и вывихнул плечо, каким-то образом смог вытолкнуть на поверхность более лёгкого Тибиса, сунув ему рацию. Наверху тот связался с городом и потом сидел на пятачке земли, боясь передвинуться, чтобы снова не провалиться вниз, всё время до прилёта катера.
Как выяснили после, причиной происшествия стали зверьки, напоминающие небольших носорогов, роющие обширные норы под землёй. Облюбовав мусоропереработку, которая остатки пищи отправляла в компост, они прибыли сюда огромной колонией и так изрыли землю, что она стала напоминать сухую губку. Ходить по ней было опасно для жизни – под весом человека она рассыпалась, и несчастный падал вниз, на такую глубину, что самостоятельно подняться не мог – стены сыпались.
В общем, все тогда здорово перенервничали!
Вызволение потерпевших из-под земли и транспортировка в больницу
– отдельная история, занявшая всё утро.
Однако в результате все оказались живы.
Армир осмотрел и отпустил мальчишек, потом выполнил свой врачебный долг по отношению к Регану, после чего отправил его в палату и постарался забыть о пациенте, которого все недолюбливали, хотя спасение мальчишек и повысило в газах дэрфов его авторитет. И всё же одного случая оказалось недостаточно, на следующий день его, конечно, навестило множество народу, а Яклуа даже испекла Регану пирог, однако на третий день про героя так же быстро и дружно забыли.
Конечно, одна Лири не могла бросить на произвол судьбы больного и часто навещала его, читала ему книги и заказывала у биопринтера бульон. Реган, ранее не раз плевавшийся на её «жалость», которая только бесит, теперь этой самой жалостью молча наслаждался и кажется, покидать больницу не спешил. Элидес сама видела пару раз, зайдя проверить, как дела
– Лири сидит рядом с кроватью на мягком стульчике, смотря в экран планшета, читает новости или интересные события, покачивая ножкой в узкой туфельке, или поворачивая голову, отчего волосы скользят по лбу – а Реган скованно лежит на кровати и пожирает каждое её движение горящим взглядом. Не заметить этого мог лишь слепой, однако Лири продолжала читать как ни в чём не бывало, и трепала холки своих собак, которые часто приходили вместе с ней и лежали у стула, с таким же вниманием, с каким проверяла пульс больного.
Но однажды Лири осталась у Регана на ночь. Каким-то образом эта новость мгновенно распространилась по городу, хотя свидетелей не было. Но к завтраку все знали!
Так на Плесирке произошла первая в истории свадьба. Элидес не знала, как развивался роман этой парочки и развивался ли вообще, что там случилось, кто кому что говорил, как завоёвывал или признавался. Не знал никто другой. Известно было только, что утром следующего дня, после ночи, проведённой Лири в больнице, Реган пришёл к Тиходолу и заявил, что он намерен жениться как можно быстрее и просит решить вопрос регистрации. Тиходолу пришлось их регистрировать на правах хозяина Плесирки.
Конечно, любопытствующих хватало, но они остались без пищи для своего любопытства – молодожёны в ответ на расспросы не демонстрировали ни малейшего дружелюбия, особенно не выказывал его счастливый жених. Оставалось за них порадоваться и оставить в покое.
Реган резко изменился, и более спокойного человека теперь сложно было представить. Даже двигаться он стал неторопливо и размеренно. Правда, в последней партии дэрфов появился наркозависимый молодой человек, который тоже периодически буянил, так что проблемы на этом не закончились. Реган взял на себя обязанности по охране нового поселения и это радовало. Уж кто-то, а бывший скандалист лучше всех остальных понимает, как с ними нужно справляться.
Точно неизвестно, как полученные от Тиходола знания о своей расе сказались на ульках. Они по-прежнему играли и окатывали Элидес волной обожания, стоило ей подойти, по-прежнему строили свои странные конструкции из собственных тел, но пожалуй, теперь они всё меньше старались общаться с дэрфами. Большую часть времени они учились. Не прошло и двух месяцев, как ульки разобрались с алфавитом, то есть научились печатать слова, и теперь можно было пытаться с ними разговаривать. Практически же это оказалось сложно. Если свести к целому, все ответы их утверждали, что «порядок». Они так отвечали на вопросы о самочувствии, здоровье, питании, играх и условиях проживания. А на вопрос о самом общении ответили: «сложно». Так как особого желания вступать в письменный разговор ульки не изъявляли, их было решено оставить в покое – теперь взрослые отвечали, только если ульки сами начинали говорить с помощью печатанья слов. Это случалось редко, но случалось. Первым делом они попросили «больше урок», Никамбеков расшифровал это как просьбу увеличить нагрузки и установил им обучающие программы школы, от начальной до высшей.
Оказалось, именно это и требовалось. Точные науки шли у них куда быстрее языка, которым ульки не слишком интересовались. По утверждению Никамбекова, язык остался на уровне связи картинка – слово, то есть звуки из этой связи были исключены. А самостоятельно детскому разуму учить язык подобным образом очень сложно. Возможно, став старше, они к нему вернутся, пока же они занимались другим. На экранах без устали мелькали математические, физические и химические формулы, Элидес раз за разом наблюдала, как формулы становятся всё длинней и запутанней, но раз ульки усиляют программу, следовательно, разбираются в теме? Несколько раз, запустив тесты на усвоенный материал, Никамбеков уверил – они действительно понимают, их ответы совершено верные, точные и быстрые. Прирождённые математики.
И они так быстро росли! Прошло полгода, и они уже доставали Элидес до пояса. Их тела сформировались в подростковые, надмышечные подкожные пластины они давно научились выдвигать по необходимости. Единственное, что ещё оставалось в них детского – волосы. Зузу осталась такой же крошечной девочкой, выросла всего на пять сантиметров и выучила названия цветов, а ульки за это же время так далеко ушли в развитии вперёд, что не верилось – меньше года назад они играли вместе.
Потом произошёл следующий скачок. Элидес и Тиходолом как раз решали, не пора ли им завести ребёнка. Эта тема жутко волновала обоих.
– Я боюсь, – сказала Элидес. Признание далось ей нелегко, хотя она привыкла разговаривать с мужем начистоту. – Всё понимаю, и что почти каждая женщина через это проходит, и что уровень медицины значительно упростил процесс родов, но всё равно боюсь.
– Смотри, в семье Зузу скоро родится третий ребёнок. Раз её мама не остановилась на первом, видимо, ничего страшного нет.
– Откуда тебе знать? – С искренним интересом спросила Элидес.
– Ну вот что. – Он даже расстроился. – Я же не могу рожать за тебя? Придётся тебе что-нибудь с этим сделать. Поговори с Лири, не знаю. Попроси Армира какие-нибудь тесты.
– Что? Нет, только не тесты!
– Ладно, тебе лучше знать. Просто попробуй.
Элидес согласно вздохнула. Конечно, всегда оставалась возможность суррогатных матерей, но честно говоря, мысль, что ей не придётся принимать участие в рождении собственных детей, была неприятной и какой-то неестественной. Нет, она желала участвовать! Только всё равно. страшно.
Пришлось идти на специальный медосмотр, чтобы узнать, готова ли она к детям физически. У Армира даже глаза разгорелись, когда он узнал причину прихода.
– Ко мне так редко приходят по собственному желанию! – Пожаловался он, бегая по смотровой и доставая всякие страшные штуки вроде аппарата для забора крови из вены или анализатора кишечника.
– Действительно, и почему бы это.
– Жаль, в гинекологии я не разбираюсь. Но вскоре прилетит некая доктор Василиса, гинеколог. Так что можете рожать!
– Спасибо, что разрешил.
– Яклуа легко спроектирует вам роддом, если желающие будут прибавляться.
– Да, только этого нам и не хватало для последнего шага.
– Что ты там бормочешь?
– А! Ничего.
К счастью, гинекологический сканер был автономным и присутствие Армира не требовалось. Он просто проверил результаты анализов и снимки и заявил, что никаких препятствий не видит.
– Элидес. Я очень за тебя рад. Вы уже год вместе? Можно и разбавить общество кем-то третьим. Представляю, как будет рад Тиходол. – Армир вздохнул. – Он заслужил семью. С тобой ему повезло, конечно, но дети. Это другое. Да я бы горы свернул, чтобы стать отцом! Но тебе, женщине, не понять, как это несправедливо – мы можем всё: завоевать вселенную, построить город и озеленить планету. но не можем родить ребёнка. Насмешка цивилизации. Да, надо подумать.
Выслушав этот довольно бессвязный лепет, Элидес пришла к решению, что иного выхода нет, придётся бороться со своими страхами и побеждать. Что она, маленькая, что ли? Потерпит! Ведь ребёнок сделает счастливыми их обоих.
И вот уже вроде бы всё решено, как Элидес, задумавшись, входит в детскую.
А ульки почти достают ей до груди. Они стоят напротив и их тела совершенно лишились детской неуклюжести. Их движения чёткие и согласованные, они даже по небольшой комнате словно перетекают, не задевая друг друга, хотя не смотрят, куда идут. Их светящиеся глаза теперь не делают лицо детским и милым, они подчёркивают серьезное и сосредоточенное выражение.
А на экране за их спинами застыла схема звездолёта.
