Текст книги "VIP значит вампир (Трилогия)"

Автор книги: Юлия Набокова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 73 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

– Бедный, как же ты страдал, – с отвращением прошептала я. Больше всего вампир сейчас напоминал брюзжащего старикана, все недостатки характера которого обострились к старости.

Не зная о моих мыслях, Жан насмешливо фыркнул, перегнулся через стол и дулом автомата придвинул к себе чашу с Серебряными Слезами.

– Как же я ждал этого дня, когда все Слезы окажутся в моих руках и я смогу наконец избавиться от той зависимости, в которую она меня поставила.

Он зачерпнул ладонью серебряные украшения и пропустил их между пальцами, пересчитывая. Всего Слез было десять. Получается, еще одну он держит при себе? Или я неправильно посчитала?

– Не будем медлить, – поторопил меня вампир. – Отдай мне то, что принесла.

Я не тронулась с места.

– Пожалуйста, – нежно попросил он, направляя на меня ствол автомата.

– Сначала отпусти заложников, – потребовала я.

– Хорошо, – после паузы кивнул он. – Ты можешь освободить их.

Я бегом кинулась в комнатушку и, не тратя времени на распутывание узлов, просто разорвала веревки, до крови расцарапав руки. Саша и бабушка пребывали в каком–то трансе.

– Саша, – тихо позвала я.

Подруга подняла голову и, мне показалось, узнала меня.

– Саш, возьми бабушку и спускайтесь вниз. За воротами завода стоит черный микроавтобус. Там тебя встретит Ирвинг.

При упоминании любимого Сашкино лицо прояснилось, а глаза сверкнули, как весеннее солнышко. Словно во сне, она поднялась с места, размяла затекшие ноги. Мы вместе помогли встать бабуле, и я проводила пленниц до двери. Дальше Саша повела бабушку сама. Я повернулась к Жану, с трудом скрывая торжество в глазах. Теперь меня ничто не заставит соблюдать этикет.

– Сразимся? – с азартом предложил он, удивив меня. – Я уже говорил, что не верю, что ты отдашь Слезу добровольно. Я бы на твоем месте не отдал. Видишь, я даже отпустил заложников. Они были нужны лишь как гарантия того, что ты придешь сюда и принесешь подлинник, а не подделку. Ты бы не стала драться в полную силу, если бы боялась за их жизнь. Теперь им ничто не угрожает, и ты можешь показать все, на что ты способна.

– Зачем тебе понадобилось двое заложников? – ощетинилась я. – Недостаточно было одного?

– Знаешь, когда я увез мадам Лизон, то подумал: а как бы я сам поступил на твоем месте? Ведь мы так похожи… И мне пришло в голову, что я вполне мог бы пожертвовать жизнью любимой, но уже отжившей свое бабушки ради тех двух веков молодости, которые ждали впереди меня. А вот ради лучшего друга я бы, пожалуй, мог рискнуть своей жизнью.

– Ошибаешься, – прошептала я, стиснув кулаки. – Я бы не бросила бабушку. А ты не способен пожертвовать собой ради друзей.

– Ну давай же, mon amour, ударь меня! – азартно попросил Жан.

– Боюсь тебя разочаровать… – Я облизнула губы, прикидывая, как бы завладеть автоматом. – Я не черепашка Ниндзя и не ангел Чарли. Я не владею боевыми искусствами и вряд ли смогу тебя удивить.

– У тебя есть Слеза Силы, и ты уже показала, на что она способна. Я предлагаю честный бой. Вижу, оружием ты владеешь хорошо, поэтому уравняем шансы. – Вампир распахнул дребезжащую раму и выбросил за окно автомат.

Я побледнела. Хорошо еще он не знает, что мне известно о пистолете. Тогда у меня есть шанс подобраться к нему во время рукопашной и разоружить. Сейчас нечестность Жана даже была мне на руку.

Однако Жан меня удивил. Вопреки своей репутации он решил играть по–честному.

– Ах, чуть не забыл! – Уже сделав шаг по направлению ко мне, он вернулся к окну и вынул из–за пояса пистолет.

Я с едва скрываемым ужасом проследила, как летит на землю мое единственное преимущество.

– Теперь все. Ну не тяни, mon amour. Совсем скоро здесь появятся твои друзья. Увидев, что я отпустил заложников, они не будут отсиживаться в своем микроавтобусе и захотят вызволить тебя из лап людоеда. А у меня не так много времени убедить тебя в том, что мы созданы друг для друга и ты должна отдать мне Слезу прежде, чем они нам помешают, – дурашливо сказал вампир. – Они должны ворваться сюда не раньше, чем я воссоздам чашу.

– Тебе нужна публика? – усмехнулась я.

– Мне нужны доказательства действия чаши. Если мне покорятся Гончие, то мне покорится весь мир.

– Но только не я, – пообещала я.

– Ты станешь моей самой сладкой победой, mon amour. – И он стремительно бросился ко мне, сгреб в охапку и наклонился к моей шее, явно намереваясь выдрать кусок с мясом.

Перед глазами все помутилось от ненависти. Извернувшись ужом, я выскользнула из его рук и наугад выбросила руку и ногу. Мои слепые удары неожиданно попали в цель.

Вампир охнул и согнулся пополам. Когда он выпрямился, на его губах играла улыбка.

– Неплохо для начала, ангелок.

Он снова напал, и снова мне удалось уклониться от его кулаков и нанести несколько болезненных ударов в грудь и в живот. Он нападал – я защищалась. Ногами, зубами, кулаками – как могла. Откуда только взялись во мне эти умения – понятия не имею. Только Жан со все нарастающим уважением поглядывал на меня и не оставлял попыток одержать надо мной победу. Он нападал – я защищалась. Не всегда это удавалось хорошо, и я получила несколько ощутимых толчков, которые наверняка синяками впечатались в тело. Спасибо Слезе – я не чувствовала боли.

– Ангелок, ты еще не устала?

– Вот тебе «ангелок»! – Удар по касательной по скуле, казалось, значительно подпортил голливудскую улыбку моего визави.

– Нет, это уже из другого кино, – осклабился он, вытирая кровь в уголке рта белоснежной манжетой.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Да ты используешь приемы из знаменитых боевиков, – с усмешкой сообщил вампир. – Дерешься, как ангелы Чарли и Беатрикс Кидо, уворачиваешься от ударов, как Нео из «Матрицы».

Неужели? Так вот откуда что берется. Спасибо тебе, Слеза. Спасибо, Голливуд! Спасибо, братья Вачовски и Квентин Тарантино.

Окрыленная этим знанием и пылая ненавистью Тринадцатой Слезы, я бросилась на Жана. Теперь уже я нападала, а защищался он. К чести Жана надо признать, он был достойным противником и владел единоборствами не хуже киношных персонажей, которых я непроизвольно копировала, так что скоро я изрядно выдохлась.

– Сдавайся, – прошептал он, в конце концов прижав меня к стене. – Увлекательно было сразиться с достойным соперником, но согласись – я сильнее. Я изучал единоборства в Китае, Таиланде и Корее. Я не хочу причинять тебе боли. Я ведь тебя почти люблю.

Я вдруг почувствовала, как сила стремительно уходит из меня и на меня накатывают страшная усталость и желание покориться Жану.

– Ты любишь только себя, – прошипела я, безнадежно пытаясь сопротивляться.

– Я готов полюбить тебя.

Я застонала, почти ощутимо чувствуя, как его слова лишают меня последних сил.

Я забилась в его руках, в надежде ответить ему с той фантастической силой, которой когда–то так испугался Глеб, которая вчера смяла железную кружку и сегодня погнула сталь входной двери. Но силы не было. Разрушительная сила, которой меня прежде питал сам Жан, ушла. С тех пор как я вошла сюда и вампир убедился в подлинности Слезы, спасшей меня от пули, он пытался заполучить меня в союзники, защитил от Элен, пел комплименты, демонстрировал по отношению ко мне свое дружелюбие, а сейчас и вовсе почти признался в любви, похоже, тем самым обезопасив себя и лишив меня сверхъестественной силы. Интересно, он это нарочно? Ненависть, которую усиливала Тринадцатая Слеза, бурлила в моей крови, Слеза Силы делала меня невосприимчивой к боли, давала преимущество во владении оружием и вызывала в памяти навыки боя, которые я видела в кино. Но сейчас, без подпитки силой Жана, я могла рассчитывать только на собственные физические возможности. То есть была совершенно беспомощна.

С первого этажа донеслись крики и выстрелы.

– Вот и твои друзья на подходе, mon amour, – вампир погладил меня по щеке, – пора.

Его рука сорвала с запястья Слезу Силы – шнурок, державший ее, ослаб во время драки и поддался без труда. Серебряное солнышко блеснуло в последний раз и исчезло в стиснутом кулаке вампира. Тут же ко мне вернулась боль: засаднили разодранные в кровь ладони, заныл ожог, заломило все тело, резкая боль пронзила ребро – так сильно, что я не устояла бы на ногах, если бы меня не удержал Жан.

Вампир, однако, по–своему расценил мой стон и мою слабость.

– Сложно расставаться со Слезкой? А теперь отдай мне вторую.

Я оцепенела от этих слов. Откуда он знает про Тринадцатую Слезу? Он не может ее видеть – она спрятана под воротом джемпера. Он не может про нее знать, про нее не знает никто, кроме старейшин и Вацлава…

Но он знает.

Знает, с ужасом поняла я, вспомнив его вопрос к Элен и ее ответ. «Да, все при ней, – сказала ясновидящая, глядя на меня. – Полный комплект». Но Тринадцатая Слеза не должна попасть к Жану, иначе случится катастрофа и к власти придет полностью сумасшедший правитель…

– Какую еще вторую? – хрипло прошептала я, не желая сдаваться.

– Ту, с которой все началось, – плотоядно улыбнулся Жан. – Ту, которая сделала тебя подобной мне.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о Слезе Привлекательности, которой ты владеешь, – ошарашил меня Жан. – Именно ее я искал в ту ночь в окрестностях твоего дома. Именно она заставила меня остановить тебя в той подворотне. Я потом долго думал: как же так получилось? Я ведь не был голоден, Элен подставляла мне свое горло по первому требованию. Незадолго до нашей встречи я как раз подкрепился. И тем не менее, когда я увидел тебя, то не смог пройти мимо. Почему?

– Почему? – эхом повторила я.

– Потому что у тебя было то, что я искал.

– Ты бредишь, – неуверенно возразила я, вспомнив, при каких обстоятельствах я получила серебряное кольцо, которое впоследствии переплавила в пирсинг.

Его подарил свихнувшийся на старинных кладах бой–френд Федор, утверждавший, что оно – часть древнего сокровища. Федор был отнюдь не похож на Индиану Джонса или на других широкоплечих и мужественных голливудских кладоискателей. Он был худым, как жертва тайских таблеток, невзрачным, как эпизодический персонаж в блокбастере, и прыщавым, как парень из рекламы «Клерасила» в начале ролика. У него были вечно сальные патлы до плеч и единственные джинсы с китайского рынка, застиранные до дыр. Даже терпимая Сашка не скрывала своего неодобрения нашего союза и недоумевала, как я в здравом уме могла обратить внимание на это «ископаемое». А меня приводили в восторг его длинные артистические пальцы, на которых он не снимая носил старинное серебряное кольцо, и его блестящие глаза, и его греческий профиль… «Приворожил он тебя, что ли?» – в сердцах говаривала Саша. Такую же версию высказала впоследствии и мама. А соседка Настя и вовсе однажды сдала Федора милиции. Она видела, как Федор открывал дверь моим ключом, и приняла его за вороватого бомжа. Моя влюбленность в Федора прошла в тот миг, когда он снял с пальца серебряное кольцо, с которым никогда не расставался, и подарил его мне. Я отчетливо помню, как с глаз моих словно спала пелена. Я увидела перед собой тощего, щуплого, потного юношу неопределенного возраста, в котором с трудом узнала своего романтичного кладоискателя…

– Говорят, ты носишь ее здесь. – Рука Жана коснулась моего живота, нащупала горошинку пирсинга.

Я дернулась, как от удара током, и огрызнулась:

– Что же ты не взял ее тогда?

Кольцо, которое подарил мне Федор, – легендарная Слеза? В голове не укладывается. Но в таком случае, как он мог так легко с ним расстаться? Впрочем, легко ли? Я помнила, как долго втолковывала непонятливому Федору о своем желании носить на пальце колечко. Правда, я намекала на «Булгари» и «Тиффани», но Федор посчитал, что кольцо, которое так дорого ему, станет для меня лучшим подарком. Выходит, его любовь ко мне оказалась сильнее магии вампирского серебра. Получается, нелепый Федор любил меня больше, чем Ева Фиери своего Дина?

– Я недооценил силу Слезы, – ответил на мой вопрос Жан. – Она окружает своего владельца такими чарами, что, увидев тебя, я забыл, зачем очутился в этом районе в тот вечер.

Получается, неспроста, стоило мне надеть пирсинг, на дорогах выстраивались пробки из иномарок, владельцы которых жаждали со мной познакомиться, и даже женатые коллеги, которых было трудно заподозрить в страсти к адюльтерам, начинали приставать с оскорбительными предложениями. И только на Однорога вампирская магия не действовала. Ну да он у нас вообще уникум!

– А Элен? – спросила я. – Она тоже забыла, зачем тогда там очутилась?

– Элен – ревнивая дура, – с нескрываемой злостью сказал Жан. – В тот вечер мы с ней больше часа бродили по окрестностям, искали дом, в котором хранится Слеза. Она водила меня вокруг да около, говорила, что Слезы сейчас нет на месте. Описывала мне эту фабрику, по которой ты в тот момент шлялась. Владельца Слезы она видеть не могла, только ее нахождение. Я устал, шел дождь, Элен водила меня кругами. Я психанул. Элен, желая мне угодить, попросила подождать ее под козырьком подъезда. А сама решила еще раз обойти дом, в котором ей чудилось мерцание Слезы. Кстати, она ошиблась тогда. Это был не твой дом, а соседний. Я стоял, ждал ее, из подъезда вышла девушка с болонкой. Увидела меня – и попыталась завести разговор.

– Она что, самоубийца? – хмуро спросила я.

– Понравился я ей, – буркнул Жан. – Как мужчина. А тут Элен вернулась и как стала кричать, истеричка, что меня одного на минуту оставить нельзя, что я специально девушку чарами из дома выманил, что по доброй воле ни одна дура в такую погоду собаку выгуливать не пойдет. Девушка с болонкой быстро домой слиняла. А мы с Элен поругались страшно, и я ушел.

– Она потом искала тебя, – вспомнила я. – Видно, ей уже не до Слез было, когда она меня встретила, раз она амулет проглядела.

– Или она специально это сделала, что вероятней. – Вампир выругался. – Чем меньше Слез оставалось найти, тем с меньшей охотой она их искала.

– Похоже, предчувствовала, твою благодарность, вот и не торопилась… Так, значит, моя Слеза – заключительная в твоей коллекции? – стараясь не выдать волнения, уточнила я.

– С твоей будет ровно дюжина, – подтвердил Жан.

– А как же Тринадцатая Слеза? – по возможности небрежно спросила я.

– Тринадцатая Слеза – выдумка, – убежденно ответил вампир. – Элен точно сказала, что никакой Тринадцатой Слезы на свете нет.

«Спасибо тебе, Элен, – мысленно поблагодарила я. – Конечно, ты руководствовалась личными мотивами. Ты знала, что, когда у Жана наберется полный комплект, он захочет избавиться от тебя. Ты же была ясновидящей. Хотя до последнего момента влюбленное сердце отказывалось верить в это, поэтому на твоем лице посмертной маской застыло удивление. А пока на свете существует последняя Слеза, ты могла бы быть ему полезной, могла держать его при себе. Ты ведь его по–настоящему любила. Любила так, что даже обрадовалась, увидев на мне Тринадцатую Слезу. Забыла о собственной безопасности и порадовалась за любимого, мечта которого осуществится. Вот только тебе в этой мечте места уже не было…»

Со стороны лестницы донеслись выстрелы, и вампир стиснул мои плечи.

– Ты отдашь мне Слезу?

– Возьми сам, – мстительно сказала я, предчувствуя, что он долго провозится с мудреной застежкой. А там, может, и Вацлав с ребятами подоспеют.

Издалека донесся грохот шагов. Сейчас стреляли уже ближе.

– Похоже, что уже нет времени.

Жан сгреб меня в охапку, швырнул на стол, стиснул над головой руки железным кулаком, придавил ноги своим телом. Я завертелась, пытаясь сбросить его с себя. Но вампир держал крепко – Слеза Силы теперь служила ему.

Шаги грохотали уже на этаже.

Жан задрал мой свитер, обнажив полоску живота с пирсингом, схватил блюдо с Серебряными Слезами со стола и, опрокинув амулеты мне на живот, отбросил ненужное блюдо в сторону и накрыл Слезы ладонями, как куполом. Я взвыла от боли: пирсинг словно мощным магнитом потянуло к остальным Слезам и выдрало с кожей. Я почувствовала обжигающее тепло крови, а потом леденящий холод серебра, которое жидким металлом растеклось по животу.

В тот же миг в кабинет ворвались последние люди Жана, следом за ними появились Гончие. Головорезы держались до конца, закрывая спинами хозяина и меня. Оглушенная болью, я словно издалека слышала крики и звуки ударов. Видела, как сражаются Вацлав и Ирвинг, пытаясь пробиться ко мне. Как плечом к плечу с ними бьется Аристарх, не жалея себя.

Тем временем Жан зачерпнул жидкое серебро в ладони, до последней капли собрав его с моей кожи, и оно воронкой закрутилось в воздухе, складываясь в силуэт чаши. В тот же миг Вацлав с разбега налетел на Жана, сдернув его с меня, и они покатились по полу. Чаша, соткавшаяся из капель, но еще не успевшая затвердеть, отлетела в сторону и вновь рассыпалась серебристыми брызгами, которые повисли в воздухе над головами боровшихся Жана и Вацлава. Несколько секунд – и капли вновь сложились в силуэт чаши, и она, озарив тусклую комнату ослепительным серебристым сиянием, тяжело качнувшись, упала вниз.

Прямо в протянутую руку Жана, которого подмял под себя глава Гончих.

Все в кабинете оцепенели. Вацлав, почти одержавший верх над Жаном, разжал руки и едва ли не с почтением помог вампиру подняться. Остальные Гончие замерли на месте и смотрели на Жана с таким видом, с каким раньше взирали на Вацлава в ожидании приказов. Аристарх безвольно опустил руку со своим пистолетом с серебряными пулями. Еще мгновение – и она разжалась совсем, уронив оружие на пол.

Я тихонько сползла со стола, одергивая джемпер. Кажется, только я одна благодаря Тринадцатой Слезе продолжала смотреть на Жана с ненавистью. Странно, почему Слеза Ненависти, оказавшись в такой близости к остальным амулетам, не притянулась к ним, не выплавилась в жидкое серебро? Видимо, она и впрямь сама по себе. Единственный порок среди добродетелей последнего лорда, вылившихся в Серебряные Слезы. Амулет, о существовании которого спорили долгие годы, но так и не пришли к однозначным выводам. Осколочек серебра, всегда державшийся особняком и не захотевший вновь слиться с другими. Я машинально прижала руку к Слезе, спрятанной под высоким воротом, и с воплем отдернула обожженную ладонь, амулет раскалился так, что прожег дыру в джемпере. Жан, держа в руках чашу, в удивлении обернулся ко мне. Повинуясь какому–то неведомому порыву и превозмогая боль, я сорвала кулон с груди и, выбросив ладонь, молнией метнулась к нему, чтобы впечатать Тринадцатую Слезу в лацкан с пижонской бутоньеркой.

Туда, где сердце.

Кулон прожег бутоньерку, пиджак и рубашку и свинцом вошел в грудь.

Запахло паленой кожей и жженой пластмассой – это оплавилась веточка бутоньерки. Вампир смертельно побледнел, покачнулся и стал заваливаться на меня. Краем глаза я увидела, как перекосились лица Гончих и как со страшным криком кинулся ко мне Вацлав, чтобы растерзать ту, кто посмела поднять руку на его властелина. Стальной кулак сомкнулся на моем горле, не давая вздохнуть. В тот же миг чаша выскользнула из немеющих рук Жана, и я механически поймала ее, уже приготовившись к смерти. Гончие подхватили тело Жана и замерли, обернувшись ко мне. Железные тиски ослабили горло, и у меня подкосились колени. Я бы упала, но Вацлав, мгновение назад душивший меня, теперь заботливо поддержал за плечи. Его люди уже без всякого почтения положили Жана на грязный пол и потеряли к нему интерес. Теперь их внимание было сосредоточено на мне.

Я обвела взглядом обращенные ко мне лица и содрогнулась. Вацлав, Ирвинг, Аристарх и еще двое Гончих, чьих имен я не потрудилась запомнить, смотрели на меня, как зомби. Как там говорил Жан: если мне покорятся Гончие, мне покорится весь мир? Вот уж спасибо, на такой мир лучше смотреть в американских ужастиках, а не в обычной жизни. Что же мне делать с тобой, проклятая чаша?

– Отойдите, – тихо сказала я, и все послушно отступили на несколько шагов.

Не выпуская чашу из рук, я опустилась на корточки перед Жаном. Вампир был мертв – Тринадцатая Слеза убила его. То ли проклятие последнего лорда через века настигло безумца, решившего стать властелином вампиров, то ли его сгубила сила моей ненависти, которую впитало серебро за последние несколько часов.

Надеюсь, еще удастся заставить ее сослужить последнюю службу.

Задержав дыхание, стараясь не вдыхать тошнотворного запаха горелой плоти и не смотреть на нее, я погрузила пальцы в центр раны на груди Жана и, ухватившись за еще раскаленный кулон, выдернула его наружу. А затем, ни на мгновение не усомнившись, бросила в чашу. Серебро треснуло, словно стекло, и чаша рассыпалась осколками–Слезами. Кучка браслетов, колец, кулонов упала сверху на Тринадцатую Слезу и с шипением стала плавиться в бесформенный ком, от которого бенгальским огнем брызнули серебристые искры.

Вампиры словно очнулись от гипноза и бросились ко мне, возбужденно голося. Аристарх попытался выхватить из огня какую–то из Слез, но обжегся и с криком отдернул руку. Мне вдруг сделалось невыносимо душно и тесно в этих стенах, и я бросилась вон – прочь от лежащего на полу мертвого Жана, от растерянных и виноватых глаз Гончих, тяжело переживавших свою минутную слабость, от такого чужого деда, который, вместо того чтобы обнять меня в знак окончания этого кошмара, пытался спасти одну из плавящихся Слез.

Во дворе фабрики нас осталось трое – я, Вацлав и Аристарх, который с фонариком рыскал по сугробам, что–то выискивая. Саша и бабушка вместе с парнями Вацлава ждали нас в микроавтобусе.

Пока Аристарх раскапывал сугробы, Вацлав рассказал, что появление бабушки произвело на всех Гончих неизгладимое впечатление: оказалось, они в свое время сбились с ног, разыскивая пожилую даму, свеженаписанный портрет которой нашли в студии Эльзы в ночь убийства. Гончие надеялись через портрет выйти на самого убийцу. Но теперь, когда виновность Инессы не подлежала сомнению, к бабушке остался только один вопрос: откуда она знает Эльзу? Разгадку этой тайны мне только предстояло узнать. Но пока меня больше волновало, как быть с Сашей и бабушкой.

– Насчет подруги не беспокойся, – кашлянул Вацлав. – Ирвинг проводит ее домой и позаботится, чтобы воспоминания о похищении исчезли из ее памяти. Она будет уверена, что провела эти две ночи с ним, а ты прикрыла ее перед мамой.

– А бабушка? Жан рассказал ей все о нас.

– Прошу, доверь это мне, – подал голос Аристарх, выныривая из темноты и подходя к нам. – Я сотру из памяти Лиз все опасные воспоминания, и ваши отношения останутся прежними, ничего не изменится. Только, умоляю, дай мне время до рассвета. Я хочу поговорить с ней начистоту, без масок, прежде чем она навсегда забудет о том, кто я на самом деле.

Мгновение поколебавшись, я согласно кивнула. Утром бабуля все равно ничего не вспомнит. Пусть у них будет хотя бы несколько часов до рассвета. Я понимала, как это важно для них обоих.

– Осталось решить последний на сегодня вопрос жизни и смерти, – промолвил Аристарх.

– Даже так? – Я в удивлении подняла брови.

– Дай руку, – попросил он, вытягивая кулак.

– Не буду, – из вредности заартачилась я.

– Пожалуйста, – произнес он и разжал ладонь.

Ему не надо было и просить об этом. Как только я увидела чуть оплавившийся серебристый кусочек, рука сама потянулась к нему. Серебро легло в ладонь, словно недостающий элемент, и меня будто окунули в солнечный водопад умиротворения и благодати.

– Это Слеза Милосердия, которой владела Ева Фиери, – пояснил Аристарх. – Я узнал ее по фотографиям.

– Но как она сохранилась? – с волнением прошептала я, сжимая ладонь, словно боясь выпустить из пальцев хоть капельку этого чудесного тепла.

– Мне удалось выхватить ее из магического огня и бросить в снег за окном, – ответил Аристарх. – Я сам удивлен, что ее удалось спасти.

Я вспомнила огонь, жадно набросившийся на Слезы, вспомнила, как Аристарх бросился к плавящимся амулетам и с криком отдернул руку. Сильный, выдержанный Аристарх, который, стиснув зубы, дрался наравне с Гончими, не смог удержаться от крика. А ведь с первой попытки он Слезу не вытащил, значит, была еще и вторая. А может, и несколько… И я еще заподозрила его в алчности, в желании присвоить Слезу!

– А ну покажи другую руку, – тихо велела я.

Дед не шелохнулся, не вынул руки, которую по–прежнему прятал в кармане пальто.

– Руку! – с нажимом сказала я.

Аристарх словно окаменел.

– Так ты покажешь или я сама? – не выдержала я.

Он нехотя вынул руку из кармана. Я ахнула, Вацлав чертыхнулся. Даже в тусклом свете уличного фонаря было видно, что кожа на правой кисти сожжена до мышц.

– Пустяки, – оборвал меня дед.

– Ты сумасшедший! – вскрикнула я. – С какой попытки ты ее вытащил?! Это же какой–то колдовской огонь, увечья могут остаться навсегда…

Я осеклась, только сейчас сознавая, на какой поступок ради меня решился Аристарх. Аристарх, стонавший из–за крошечного прыщика. Аристарх, подмечавший малейшую погрешность во внешности. Аристарх, так стремившийся к совершенству и так гордившийся своей красотой. Теперь его кисть может остаться покалеченной навеки, но, кажется, ему все равно.

– Я ни о чем не жалею, – сердито сказал он, пряча руку обратно в карман куртки. – Зато у тебя есть оберег от влияния крови Жана. Слеза должна полностью нейтрализовать его влияние. Пока ты ее носишь, ты будешь сама собой. Но если понадобится защищаться или проучить кого–нибудь, ты можешь ее снять и вновь сделаться супердевчонкой.

Я потрясенно молчала, сжимая в руке Слезу.

– Кстати, в нашей команде освободилось одно место, – вставил Вацлав. – Буду рад, если ты к нам присоединишься.

Я в растерянности перевела взгляд с Аристарха на Вацлава. Эти двое мужчин сейчас представляли два полюса, два мира. Семья и одиночество. Спокойные будни и бесконечное приключение. Нега и адреналин. Благополучие и хаос. Чего из этого хочу для себя я?

– Прости, – сказала я Вацлаву, глядя ему в глаза. Сейчас они были черными–черными, как сама бездна. – Такая жизнь не для меня.

Вацлав не выдал своего разочарования, не попытался переубедить. Он отступил назад, склонив голову и соглашаясь с моим выбором. Аристарх порывисто обнял меня и повел прочь.

– Я не прощаюсь, – донесся вслед негромкий голос Вацлава. – Я буду ждать.

– Не дождешься, – беззлобно огрызнулся Аристарх и сжал мои плечи. – Правда?

– Поживем – увидим, – задумчиво ответила я, сжимая в ладони Серебряную Слезу последнего лорда.

За нашей спиной разгоралось пламя. Вацлав действовал согласно инструкциям. Никто из людей не должен узнать о том, что случилось сегодня ночью на заброшенной фабрике. Пусть для них это будут очередные бандитские разборки. Ведь вампиры живут только в кино, боятся чеснока и не плачут серебром.