Текст книги "VIP значит вампир (Трилогия)"

Автор книги: Юлия Набокова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 73 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

– На помощь!

Из моих легких вырвался только свистящий хрип, но акустика дворика сыграла свою роль, усилив мой призыв. Топот шагов заставил Инессу на миг замереть и поднять голову. На ее лице мелькнул ужас, потом – отчаяние. Я попыталась сбросить ее с себя, но вампирша вцепилась мне в шею мертвой хваткой, не давая возможности раскрыть рта, и завопила:

– На помощь! Это убийца! Она напала на меня! Хотела убить! У нее с собой яд.

У меня не было сил даже возмутиться, я только хрипела от нехватки воздуха. Через несколько мгновений нас накрыла темная тень. Она рывком оттащила вцепившуюся в меня Инессу, и теперь уже Инесса с тенью покатились по земле.

Глухо закашлявшись, я отползла к стене и не могла отвести глаз от этого смертельного поединка. Когда тень оказывалась сверху, в воздух взлетали тонкие черные крылья, делавшие ее похожей на ангела. Или на Бэтмена. Что–то было знакомое в этой тени, словно я уже видела ее. И не во сне или в кино, а наяву.

Снова взлет крыльев, взмах руки, блеск иглы, короткий вскрик Инессы, и вот уже тень скатилась с распластавшегося тела Раевской. А вампирша осталась лежать на земле.

Приближаясь ко мне, тень вышла на свет, и я узнала Гончую из команды Вацлава. Лаки. Крыльями оказались длинные полы ее плаща.

– Ты как? – Девочка присела на корточки, заглядывая мне в лицо.

– Что с ней? – прохрипела я.

– Она мертва, – спокойно сообщила Гончая.

– Ты уколола ее ядом?

– Это честно. Она умерла той смертью, которую готовила своим жертвам.

Я с дрожью взглянула на неподвижное тело Инессы.

– Да, фигово все получилось, – сказала в никуда девочка.

Лунный свет, вырвавшись из–за облаков, резко очертил ее профиль, и я вдруг вспомнила, где мы с ней встречались. Не во сне, не в кино, не в микроавтобусе Гончих. По дороге из супермаркета, сразу после нападения хулиганов. На ней был этот же плащ. А в его кармане лежал полный шприц.

– Лаки, – прошептала я.

– Я вижу, ты все поняла, – с совсем недетской ухмылкой проговорила Гончая. Руки, казавшиеся прутиками, сковали меня сильнее, чем наручники, не давая шевельнуться. – Не дергайся.

– Но зачем?

– Я ненавижу Жана, – прошипела она, наклонившись ко мне. – А у тебя не только его имя, но и его кровь. Ты такая же, как и он, только притворяешься невинной овечкой. Даже Вацлава вокруг пальца обвела, прикинувшись растяпой. Приворожила ты его, что ли? Вацлав, всегда такой подозрительный, такой недоверчивый, стоит за тебя горой! Но я–то не такая дура, как все. И избавиться от тебя – мой прямой долг Гончей.

– Убить меня – твой долг? – ошарашенно переспросила я, глядя в ее сузившиеся от гнева глаза.

– Ты – зло, – убежденно сказала Лаки. – И очень глупо позволять тебе нанести удар исподтишка.

– Что такого тебе сделал Жан, что ты так ненавидишь каплю его крови во мне? – прошептала я.

– Жан обратил мою племянницу. Давно. Еще до Договора, – с болью выговорила Гончая. – А через месяц она растерзала соседского парня. Эмили, такая добрая, чуткая, ласковая, жалевшая каждого бродячего пса и мечтавшая стать ветеринаром, живого места на нем не оставила. Если уж Эмили стала такой, когда в ее жилы попала кровь Жана, то чего можно ждать от тебя? – Она обвиняющее толкнула меня в грудь.

– Но я никого такого не растерза… – Я осеклась, вспомнив тело вампира на полу бунгало, и испуганно взглянула в глаза Лаки.

Она знала, знала.

– Вацлав рассказал нам, – подтвердила она. – Только ему почему–то взбрело в голову, что из тебя получится неплохая Гончая. Но этому не бывать никогда! Уж я–то позабочусь.

– А что стало с твоей племянницей?

– Ее повесили, – глухо сказала Лаки. – Ей едва исполнилось восемнадцать.

– Сожалею, – пробормотала я. Поистине язык мой – враг мой.

– Да что ты понимаешь?! – вскипела вампирша. – Главное, что я избавлю от этого горя других, не дав тебе совершить новых преступлений.

– Значит, ты решила убить меня с самого начала? А маскировка под убийцу нужна, чтобы отвести от себя подозрения?

– Конечно. Зачем же еще! Я бывала на месте преступления, знала о записке, знала, какой яд использует убийца. Имитировать преступление было бы несложно. Когда тебе удалось сбежать от меня, я лишь укрепилась в своих подозрениях насчет тебя. Но потом никак не могла к тебе подобраться близко. Рядом все время крутился Глеб, потом Вацлав. Да и я не могла следовать за тобой каждые двадцать четыре часа, основной работы было навалом. Но за время работы Гончей я научилась выжидать, и вот сегодня все сложилось весьма удачно.

– Зачем же ты пришла мне на помощь, если хочешь убить? И как ты вообще здесь оказалась?

– Я шла за вами от самого «Подземелья» и видела все. Я собиралась дождаться, пока Инесса прикончит тебя, а затем убила бы ее, обставив все как несчастный случай или самоубийство.

– Но зачем убивать ее?

– Это мой долг, – серьезно ответила Гончая.

– Без суда и следствия? А если возникнут сомнения в ее виновности в других убийствах?

– Не возникнут, – отмахнулась Лаки. – Эта овца вела дневник, в котором подробно описывала все свои убийства и даже составила список будущих жертв.

– И ты это давно знаешь? – поразилась я.

– То, что она убийца? Только сегодня узнала. А про дневник она в последние минуты думала. Она же страшно перепугалась, когда меня увидела. Знает, что Гончих подкупить невозможно. И уж если я ее с поличным поймала, то уже не отбрешешься.

– Что же ты не стала дожидаться, пока она меня прикончит, и пришла на выручку?

– Ты стала звать на помощь. Если бы я не вмешалась, на твои крики сбежалась бы толпа народу. Хорошо еще, что Инесса тебя хорошенько придушила и твой крик утонул в этом дворике.

Я закашлялась, признавая ее правоту. Мой голос не принадлежал мне, и нечего и думать о том, чтобы позвать на помощь.

– Вставай! – Лаки сильным рывком подняла меня с земли. – Я давно мечтала о такой сопернице.

– Ты хочешь со мной драться? – Я не поверила своим ушам.

– Раз уж все пошло не по плану и Инесса выбыла из игры, придется импровизировать. Будем считать, что я шла мимо, увидела, как Инесса напала на тебя, и бросилась на помощь. Но ты ее прикончила раньше, а потом озверела так, что напала и на меня. Мне ничего не оставалось, как обороняться, и победа оказалась на моей стороне.

– Это мы еще посмотрим. – Я вздернула подбородок. – И ты думаешь, тебе поверят?

– Все знают, чья кровь течет в тебе. Поверь, никто даже не удивится. Все убеждены, что рано или поздно это должно произойти. Готова?

– Всегда, – нарочито бодро отозвалась я.

– Тогда начнем.

Лаки не стала делать поблажек и с ходу обрушила на меня град резких, сильных ударов. За ее плечами были сотни схваток и десятилетия изучения единоборств, за моими – только груды глянцевых журналов, в которых содержался миллион советов о том, какую юбку выбрать к своему типу фигуры, как ужиться в новом коллективе и как соблазнить любого мужчину, но ни одного как выжить в рукопашном поединке с взбешенной девочкой–ниндзя. Самой ожесточенной схваткой, которая случалась на моем веку, была борьба за платье на распродаже, в которой потерпели поражение обе воевавшие стороны и трагически погиб предмет раздора, треснувший по швам. А вся моя физическая подготовка сводилась к бегу на каблуках за уходящей маршруткой и тасканию сумок с покупками и новыми журналами. Вся моя глянцевая философия оказалась совершенно непригодной в критической ситуации. И сейчас отточенным, выверенным движениям своей противницы я могла противопоставить только бешеную злость, сконцентрировавшуюся в кулаках и каблуках, которыми я наугад молотила, иногда попадая в цель.

Для своего четырнадцатилетнего тела Гончая была в великолепной физической форме, но ее спортивная подготовка отчасти уравновешивалась моим превосходством в росте (девчонка была совсем мелкой) и телосложении. Несколько долгих минут мы колотили друг друга, царапали, пинали, хватали за волосы. Потом мне удалось сбить девчонку с ног. Она отлетела в тень, к стене, но уже через мгновение вновь стояла передо мной, поигрывая железным прутом арматуры. Я попятилась, споткнулась, чуть не упала и с ликованием подхватила с земли обломок тяжелой железной трубы, который подставил мне подножку.

– О, что–то интересненькое, – издевательски усмехнулась Лаки.

Ее лицо заострилось, детские черты исказил хищный оскал, и Гончая бросилась на меня, сжимая в руках арматуру. Еще недавно я была бы уверена, что не выстою против нее ни минуты. Все было против меня. И пренебрежение спортивными кружками в школе и утренней зарядкой сейчас, и полная беспомощность девушки, выросшей в благополучной среде, и неумение постоять за себя и дать сдачи, и страх причинить боль другому. Но сейчас в меня словно вселился кто–то другой – хладнокровный, умелый, жестокий воин. Мой тезка. Жан.

С оглушительным металлическим скрежетом наши орудия скрестились и пустились в бешеный танец, стремясь доказать свое превосходство. Визжала арматура, отступая под натиском трубы, потом гулко ухала труба, терпя поражение от соперницы. Труба летала в моей руке, словно заколдованный меч. Казалось, это не я направляю ее – она сама увлекает меня за собой, задает темп и направление движений. Я отдалась на волю этого безумного танца и уже не думала, просто двигалась – крутилась волчком, приседала, отступала, нападала. В какой–то момент труба извернулась и с хрустом впечаталась во что–то мягкое. Лаки по–детски заскулила, выронив прут и прижимая к груди покалеченную руку. Ее глаза, впившиеся в мои из–под челки, были полны ужаса и боли. Да что ж я такое творю–то, в смятении подумала я, она же совсем ребенок. Воспользовавшись моим замешательством, Лаки резко отпрыгнула в сторону.

Мгновение, тяжело дыша, мы смотрели друг другу в глаза. Потом девочка развернулась и с бешеной скоростью понеслась прочь со двора.

Так даже лучше, не придется ее убивать, с облегчением подумала я. Хорошо бы сейчас, как по волшебству, пропал темный дворик с телом Инессы и я очутилась дома, в пахнущей ароматом «Давидофф» постели, и Глеб был рядом, и не было бы ни этой ночи, ни всех остальных после той роковой ссоры, и самой ссоры тоже не было бы…

Черная кошка с жалобным мяуканьем метнулась от стены, прижалась к моим ногам, дрожа всем телом.

– Иди ко мне, Маркиза. – Я подхватила кошку на руки, и она прильнула ко мне, уткнулась горячей мордочкой в шею. – Ты настоящая героиня. Если бы не ты, там бы сейчас лежала и я. – Я отвернулась от тела Инессы и зашагала в сторону «Подземелья». – Если бы ты была человеком, тебе бы полагалась медаль, – нашептывала я Маркизе. – Но так как ты только кошка, свою медаль получишь котлетами, идет? Я договорюсь с поваром, и на всю свою кошачью жизнь ты будешь обеспечена лучшей вкуснятиной. И все твои котята тоже. А хочешь, я возьму тебя к себе? Я, правда, не умею готовить котлеты, но обещаю кормить тебя самым элитным кошачьим кормом, какой только есть на свете.

Кошка благодарно замурлыкала и ткнулась мокрым носом мне в щеку. Новое кашемировое пальто от Селин можно было выбрасывать на помойку. Но разве в пальто счастье?

Глава 15

ВАМПИРЫ ПЛАЧУТ СЕРЕБРОМ

Я улыбнулась. Возможно, мне следует кое–чему научиться у Умы. Безжалостность – вот что мне необходимо, чтобы выжить. Я должна быть безжалостной. Нужно начинать прямо сейчас.

Джулия Кеннер. Код Живанши

Он был вампир до кончиков ногтей. В нем не было ничего человеческого, и даже в его приятном мужском лице угадывался лик ангела смерти.

Энн Райс. Интервью с вампиром

Сообщение о том, что виновница торжества и есть безжалостный убийца, было подобно взрыву бомбы. Конечно, сначала никто из гостей, весь вечер выпивавших за здоровье именинницы, моим словам не поверил. Но в ту же ночь Вацлав и его парни обнаружили в квартире Инессы тайник с дневником, который снимал всякие сомнения в ее причастности к преступлениям. В нем Раевская подробно описала все убийства.

Следующей ночью старейшины и Гончие собрались на закрытое заседание, куда пригласили и меня. Среди старейшин рядом с Аристархом я с удивлением увидела Монику. Третьим был представительный брюнет лет сорока, которого я никогда раньше не встречала. Место четвертого старейшины отныне было вакантно.

Я еще раз повторила, как догадалась о логике убийцы, как расставила ловушку и как ждала нападения. Вацлав привычно хмурился, Аристарх кусал губы, бледнея при мысли об опасности, которой я себя подвергала. Он так и не признался в своих чувствах к Инессе. Да и были ли они? Может, мне только показалось? Старейшины и Гончие тоже были мрачны и молчаливы: и те и другие лишились лучших своих людей. Старейшинам было трудно поверить в безумие Инессы, репутация которой была безупречной на протяжении века. Гончим было непросто смириться с тем, что их боевая подруга нарушила закон и сделалась преступницей.

Ситуацию с Инессой прояснил Вацлав, выложив на стол дневник и серебряную подвеску на цепочке. Безумие Раевской началось после возвращения с Недели моды в июле. Именно тогда Инесса, раньше лишь насмехавшаяся над любителями подделок, почувствовала к ним непреодолимую неприязнь и вынесла им модный приговор, о чем подробно написала в своем дневнике.

– Недаром я ненавидел эту подвеску, – тихо проговорил Аристарх.

– Не может быть! – ахнула я, сложив воедино легенду и историю про миланского возлюбленного Инессы, арестованного за убийства вскоре после ее отъезда. – Это Тринадцатая Слеза?

– Но это просто легенда! – вскинулся незнакомый мне старейшина.

– У тебя есть более правдоподобная версия безумия Инессы, Руслан? – обернулся к нему Вацлав. – Заметь, подвеску подарил ей убийца, который жестоко изуродовал шестерых человек. И когда через пару дней после отъезда Инессы полиция вышла на его след, парень был настолько растерян, что сразу сознался в преступлениях. На допросах он признался, что всегда завидовал более успешным манекенщикам, но в последнее время на него будто что–то нашло, что–то темное, что толкало его на преступления и заставляло кромсать лица соперников. А буквально на днях он словно очнулся и пришел в ужас от того, что сотворил. Он даже хотел идти в полицию с повинной, только она нагрянула раньше. Конечно, его словам про чистосердечное признание и наваждение никто не поверил. Экспертиза признала его полностью вменяемым.

– Но если это и правда Слеза, как же он мог так легко ее подарить? – удивилась я. – Даже Ева Фиери не смогла расстаться с подвеской и отдать ее на память жениху. А ведь их связывали более длительные и серьезные отношения, чем Инессу с манекенщиком.

– Ты недооцениваешь силу вампирского магнетизма, – заметил Вацлав. – У Инессы он зашкаливал.

Почему же недооцениваю? Вполне оцениваю. Убийца все время была у меня перед носом, а в мою голову даже мысли не закралось о причастности утонченной и элегантной Раевской к преступлениям.

– Удалось выяснить, кому она принадлежала раньше? – Моника кивнула на подвеску.

– Парень купил ее в какой–то мелкой лавочке, и прежнего хозяина уже не найти. Но имена более ранних владельцев известны всем. Это граф Влад Цепеш, ставший прототипом Дракулы, отравительница Лукреция Борджиа, маркиз де Сад… Все они были одержимы какой–то страстью и ради нее не щадили других людей.

– Это лишь домыслы! – вмешался Руслан.

– На их портретах или в свидетельствах очевидцев так или иначе появляется это украшение, – возразила Моника.

– Свидетельства разнятся, никакой уверенности нет, – нахохлился недоверчивый старейшина.

– Зато есть девять трупов и свихнувшаяся на почве моды Инесса, – резко заметил Вацлав.

Я вспомнила ужин с Глебом в «Подземелье», тень Инессы, которая отбрасывала совсем другой женский силуэт – с тонкой талией, затянутой в корсет, с пышной юбкой, со старомодной прической. Быть может, то была тень прежней владелицы подвески – единственной женщины из тех извергов, которых перечислил Вацлав? И не повлияла ли тень бывшей хозяйки украшения на выбор Инессой средства убийства? По сути она продолжила дело Лукреции Борджиа. А может, та тень – лишь игра света и моего воображения, затуманенного бокалом вина…

– А почему она выбрала именно такой метод убийства? – глухо поинтересовался Аристарх, озвучив мой вопрос.

– Дело случая, – пояснил Вацлав. – Вернувшись в Москву и страдая от разлуки с любовником, которого она считала несправедливо обвиненным, Инесса познакомилась с мужчиной, отдаленно похожим на него. Он оказался химиком и, будучи под гипнозом, добыл для нее яд, который разработали в их лаборатории.

– Итак, здесь все признания в убийствах? – Моника с озабоченным видом листала дневник Инессы. – Что ж, дело можно считать закрытым. Так, Вацлав? Теперь перейдем к Гончим. Вы нашли Лаки?

Вацлав молча кивнул.

– Что с ней?

– Она мертва.

– Не стоило убивать ее без суда, – поджала губы Моника.

– Ее никто не трогал, – возразил Вацлав. – Лаки сбила машина неподалеку от клуба.

– Виновник? – сухо спросил Руслан.

– Пьяный водитель, – четко отрапортовал Вацлав.

– Еще вопросы? – Руслан обвел взглядом собравшихся.

Взоры всех непроизвольно скрестились на маленьком кружке смертоносного серебра.

– Как быть с этим? – задал Вацлав волнующий всех вопрос.

– Уничтожить, – убежденно сказал Аристарх. – От этой подвески одни беды.

– Сказки, – поморщился Руслан.

– Может быть, отдать ее тебе? – сощурился Аристарх.

– Перестаньте, – нахмурилась Моника. – Ее надо спрятать.

– Зачем? – запротестовал Аристарх. – Это же просто чума!

– Если это и впрямь часть легендарной чаши, то она представляет собой историческую ценность, – непререкаемым тоном заметила Моника.

– Не нужна нам такая историческая ценность! – воскликнул Аристарх.

– Что ж, я вижу, у нас возникли разногласия, – констатировала Моника. – Проведем голосование?

– Мы не в полном составе, – вяло возразил Аристарх, уже предчувствуя результат голосования.

– Иного состава пока нет. Итак, голосуем. Я – за то, чтобы сохранить ее и надежно спрятать.

– Я против, – насупился Аристарх.

– Я согласен с тобой, Моника, – сообщил о своем решении Руслан.

– Решено, – кивнула Моника. – Вацлав, ты возьмешь ее и спрячешь так, чтобы ни одна живая душа, даже мы, не знали о ней. Так будет справедливо, и никто не упрекнет нас в предвзятости и личной заинтересованности.

Вацлав коротко кивнул. От меня не укрылось его недовольство: в этой ситуации он был всецело на стороне Аристарха.

По дороге домой я задала Аристарху последний невыясненный вопрос:

– И все–таки где ты был в ночь убийства Глеба?

– А ты разве не догадалась? – Он виновато взглянул на меня. – Я был у дома твоей бабушки. Просидел всю ночь под ее окнами, но так и не решился с ней поговорить.

– И слава богу, что ума хватило, – проворчала я.

Три дня после того заседания я провалялась в постели, поднимаясь только для того, чтобы покормить Маркизу. Кошка с интересом исследователя бродила по квартире, забиралась на шкафы, ворошила журналы. Благодаря ей дом наполнился звуками, шорохами и легкими шагами, от которых на сердце делалось теплее. А уж когда кошка запрыгивала мне на грудь и начинала урчать, прислонив мордочку к моей мокрой от слез щеке, что–то внутри меня начинало оттаивать.

Я проплакала почти все эти три дня. Хотя убийца Глеба и была наказана, желаемого облегчения мне это не принесло. Только присутствие кошки наполняло жизнь хоть каким–то смыслом. Теперь мне было о ком заботиться и к кому возвращаться домой. Маркиза, позволившая себя искупать, оказалась настоящей красавицей. И судя по тому, как уверенно она чувствовала себя дома, кошка не была дворовой с рождения. Когда–то у нее был другой дом и другой хозяин, но что с ними стало, навсегда останется для меня тайной.

На четвертый вечер я проснулась с горячим желанием навестить бабушку. Затарившись пакетом низкокалорийных йогуртов и фруктов, баночкой душистого зеленого чая и любимым бабушкиным творожным тортом, я явилась в гости. На мой настойчивый трезвон никто не вышел, а когда я открыла дверь своим ключом, квартира отозвалась тревожной тишиной. Бросив пакет в коридоре, я, не разуваясь, пронеслась по комнатам в предчувствии самого страшного.

Бабушки нигде не было. Везде царил полный порядок, исключавший версию похищения бабули инопланетянами и прочие криминальные варианты. Все выглядело так, как будто бабушка ушла прогуляться. Подтверждением тому было и отсутствие зимнего пальто с парой сапог в прихожей, и ровный ряд шляпок на полке. Когда однажды в дом пробрались воры, первым делом пострадали шляпки: злодеи сбросили их на пол и жестоко надругались – оторвали поля и подкладку в поисках запрятанных денег, а когда ничего не нашли, то в бешенстве растоптали их. Бабушка тогда больше всего переживала из–за погибших шляпок, а не из–за вынесенного телевизора. Сейчас же шляпы лежали на месте, аккуратно разложенные на полках. Одна, вторая, третья, четвертая…

Я похолодела и еще раз пересчитала шляпки. Четыре. Именно столько было у бабушки на зимний сезон. И она никогда, никогда бы не позволила себе переступить порог дома без головного убора. Случись падение метеорита или нашествие мамонтов, бабуля все равно не забыла бы надеть шляпку перед выходом. Что же такое могло произойти сейчас, чтобы бабушка пренебрегла шляпкой?

В кухне зазвонил телефон, и я бросилась к нему с предчувствием беды.

– Алло, – выдохнула я в трубку.

– Салют, mon amour, – пропел в ответ чарующий мужской голос со знакомым французским акцентом.

– Жан? – У меня потемнело в глазах.

– Наконец–то, моя маленькая Жаннет. Я так долго ждал, когда же ты появишься.

– Где моя бабушка?

– С Лиз все в порядке, не волнуйся.

– Зачем ты это делаешь?

– Мне нужны Слезы, – коряво ответил Жан.

– Ты что, садист?

– Нет, mon amour, я мечтатель.

– Мечтаешь осчастливить этот мир своим господством? Щас обрыдаюсь, – угрюмо пообещала я.

– Прибереги свои слезы для Аристарха.

– О боже, он–то тут при чем?

– У него есть то, на что я готов обменять твою драгоценную бабушку.

– Хватит ходить вокруг да около! – рявкнула я, теряя терпение. – Какого черта тебе надо?!

Жан засмеялся.

– А ты знаешь, на тебя невозможно сердиться, mon amour. Ведь ты такая же, как я.

Я молчала.

– Мне нужна Слеза Силы, – продолжил Жан. – Ты заберешь ее у своего деда и встретишься со мной.

– Слеза не принадлежит Аристарху, ею распоряжается Совет старейшин, – возразила я, зная заранее, что это бесполезно.

– Вот поэтому я и пригласил в гости мадам Лизетт, ради которой Аристарх готов пожертвовать своим долгом.

– Если с ней что–нибудь случится… – с угрозой прорычала я.

– Понял, ты меня съешь, – ухмыльнулся Жан и отключился.

– Я его убью! – повторил Аристарх уже в который раз.

Мы сидели на бабушкиной кухне перед нетронутыми чашками остывшего кофе. Аристарх кипятился, я молчала. Положение было удручающее. Слеза Силы была спрятана в сейфе, адрес которого знала только Моника. Сейф открывал код, части которого были распределены между Аристархом, Русланом и Инессой. Аристарх знал только четыре цифры из двенадцати, часть кода Инессы погибла вместе с ней. Даже если восстанавливать фрагмент кода с помощью специалистов, другие старейшины ни за что в жизни не отдадут один из последних фрагментов чаши Жану.

– Я его убью, – в отчаянии повторял Аристарх. – Ему мало того, что он сделал с тобой, так он еще до Лиз посмел дотянуться… Я его убью.

– Нет, его убью я, – твердо сказала я.

Аристарх осекся и бурно запротестовал:

– Что ты такое говоришь?!

– Существует только один способ заставить старейшин отдать нам Слезу. И тебе он прекрасно известен.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – нахохлился Аристарх.

– Дедуль, – оборвала его я, – давай договоримся: я взрослая девочка и понимаю, на что иду.

– Ты меня хочешь оставить круглым сиротой, – жалобно простонал вампир.

– Ничего, у тебя останется сын, – обнадежила я. – Ты же не бросишь моего папу в случае чего?

– Ну что ты такое говоришь! – надрывно возразил Аристарх.

– Слушай мою команду. Сейчас ты звонишь Монике и Руслану и приглашаешь их на чрезвычайное заседание. Я, само собой, с вами. Рассказываем им все как есть. Ради спасения неизвестной старушки они, конечно, Слезу не отдадут. А вот ради того, чтобы избавиться от Жана, а если повезет, то и от нас обоих, могут и согласиться.

– Ну вот что ты такое говоришь, а?! – тоскливо проскулил Аристарх.

Я знала, что говорю. Я думала об этом все два часа над чашкой остывающего кофе. Капля крови Жана во мне делала нас равными соперниками. В его руках было одиннадцать Слез, зато в моих при положительном решении старейшин окажется козырь, который мог побить их все. Слеза Силы может стать серьезным аргументом в поединке. Я видела ее в деле, и это придавало мне уверенности. Если повезет, я смогу убить Жана. Если случится чудо, то я даже останусь жива. Но старейшинам об этом говорить не стоит. В их интересах избавиться от нас обоих.

– Жанна, – стиснув зубы, прошептал Аристарх, – я тебя никуда не пущу.

– Для начала нам надо уговорить старейшин. – Я подвинула к нему телефон.

Аристарх обреченно вздохнул и набрал номер.

Моника и Руслан совещались долго. Мы с дедом томились в другой комнате. Позиция Аристарха была понятна, поэтому его к совещанию не приглашали. Наконец красавица–модель и мужчина, который в обычной жизни вполне мог быть ее покровителем–олигархом, вернулись.

– Мы согласны, – царственно кивнул Руслан. – А теперь обсудим детали.

– Недостающую часть кода поможет восстановить Володя Карасик, – сообщила Моника и смущенно запунцовела, выговорив имя младого хакера. Оказывается, и столетние вампирши умеют влюбляться, как девчонки.

– Сколько времени это займет? – торопливо спросил Аристарх.

Моника замялась.

– Звони, – велел Руслан, – и узнавай.

Вампирша выскользнула из комнаты, на ходу ткнув в одну клавишу. Его номер у нее в быстром наборе? Да Карасик зря времени не теряет.

– У нас есть два условия, – объявил Руслан, сверля меня взглядом. – Слезу мы тебе дадим только в присутствии Вацлава.

«Мы тебе не доверяем, – читалось в его глазах. – Мы не знаем, как ты себя поведешь, когда в твоих руках окажется амулет. Мы тревожимся, как он подействует на тебя. И на этот случай поблизости будет наш охотник, который пристрелит взбесившуюся собаку, если она сделается опасной».

– Разумеется, – спокойно кивнула я, не выдав своей обиды.

– Он также будет присутствовать при вашей встрече с Жаном, – добавил Руслан.

«На тот случай, если ты одолеешь Жана и завладеешь всеми Слезами, мы должны перестраховаться».

– Исключено, – вмешался Аристарх. – Жан на это не согласится. Разве ты этого не понимаешь?

Руслан вздохнул, признавая его правоту, и с недовольством сказал:

– Не хотелось бы этого делать, но придется… Мы должны перестраховаться, понимаешь? – Он обращался к Аристарху.

Тот угрюмо кивнул, соглашаясь с его опасениями.

– Для встречи с Жаном мы дадим тебе Тринадцатую Слезу, о которой он не знает, – сообщил Руслан.

– Нет! – вскинулся Аристарх. – Да вы с ума сошли!

– Старейшина прав, – тихо возразила я. – У вас должны быть гарантии, что, получив Слезу, я не откажусь от поединка и не обменяю ее на жизнь бабушки.

Руслан коротко кивнул. Аристарх потрясенно замер, начиная понимать. Это только на первый взгляд могло показаться, что старейшины рискуют, отдавая мне два недостающих амулета. На самом деле подвеска с Тринадцатой Слезой многократно усилит мою неприязнь к Жану, она выжжет из моего сердца жалость и наполнит его лютой ненавистью, заставив желать ему смерти. Как только подвеска окажется на мне, я превращусь в орудие убийства, не знающее пощады, и моей целью будет Жан.

– Жанна, не соглашайся, – сдавленно попросил Аристарх, и я знала, о чем он думает.

Даже если мне повезет и я убью Жана, в живых меня не оставят. Добровольно со Слезой я расстаться не смогу, а отнять ее у меня, наследницы Жана, никто не рискнет. Бешеных собак пристреливают, не так ли?

Я сказала единственное, что могла сказать в этой ситуации:

– Я согласна.

Я точно знала: если я откажусь, Жан не пощадит бабушку. А я не смогу жить двести лет, зная, что не попробовала ее спасти. И потом, если повезет, я заодно помешаю его планам по поводу мирового господства над вампирами. Хоть какая–то от меня польза за всю мою бездарную, наполненную погоней за шмотками жизнь.

Аристарх заскрежетал зубами, в глазах Руслана мелькнуло удовлетворение охотника, который собирался убить одним выстрелом двух зайцев.

Вернулась Моника, сияя глазами.

– Володя сказал, что за час справится.

– Когда мы сможем забрать Слезы? – спросила я.

Моника подошла к окну, отдернула штору.

– Скоро взойдет солнце, значит, сегодня вечером, как только стемнеет.

Жан позвонил мне перед рассветом, как только я вернулась домой.

– Тебе нравится рассвет, mon amour? – светски поинтересовался он вместо приветствия и процитировал Бодлера.

– Сволочь ты! – с чувством сказала я.

– Да? – удивился подлец. – А Лизетт считает иначе. Вот Аристарх ее страшно разочаровал тем, что не захотел поделиться с ней бессмертием, а потом представился твоим женихом и сделал вид, что с ней незнаком. А я, как честный вампир, раскрыл ей глаза и заслужил ее уважение.

– Я тебя убью, – отчетливо сказала я.

Маркиза, сидевшая у моих ног и внимательно слушавшая мой голос, воинственно встопорщила шерстку на спине.

– Многообещающее заявление, mon amour, – рассмеялся вампир. – Что ж, тогда не станем откладывать нашу встречу. Как скоро ты будешь готова?

– К вечеру Слеза будет у меня.

– Тогда я жду тебя ровно в полночь. – И Жан продиктовал улицу и строение.

– Где? – потрясенно переспросила я, услышав знакомый адрес.

Он расхохотался, довольный произведенным эффектом.

– Знакомое местечко, mon amour?

Я поежилась, вспоминая темные проемы окон и зловещий силуэт заброшенной фабрики в районе Котловки. С нее все начиналось, в ней и закончится. Очень символично, я оценила задумку Жана и его склонность к эффектным жестам. Не задержись я тогда у фабрики, я не столкнулась бы с Жаном и, пока он шатался вокруг моего дома, сидела бы себе на диване и листала свежий «Космо». Вот только… откуда он знает про фабрику?

– Я смотрю, ты хорошо подготовился к нашей встрече, – неприязненно заметила я.

– О, ты будешь приятно удивлена! – заверил меня вампир.

– Сомневаюсь насчет приятно. Кстати, бомжи нам не помешают? – ехидно спросила я. – Или ты желаешь подкрепиться перед нашей встречей крепкой кровью, разбавленной самогоном?

– Не беспокойся, – фыркнул Жан. – Посторонних там не будет. Это теперь частные владения.

– Ну надо же! – искренне удивилась я. – Какой–то идиот польстился на эту развалюху. Посмотреть бы на этого чудика.

– Ровно в полночь я к твоим услугам, mon amour, – отозвался Жан.

Я ошарашенно промолчала. Что–то было не так с этой сделкой, только я не могла взять в толк, зачем это Жану. Чтобы встретиться со мной в здании на одну ночь, вовсе не обязательно выкупать его. Тогда зачем ему понадобились эти развалины Помпеи, когда, по словам Светланы, у него собственный замок в пригороде Парижа, апартаменты в Майами и вилла в Ницце?