Текст книги "Подозреваются в любви (СИ)"
Автор книги: Юлия Комольцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Прошу к столу, – пригласил наконец один из организаторов.
Андрей подоспел вовремя, успев уже потолкаться в вестибюле, проникнуть в женский туалет под видом заблудившегося иностранца и убедиться, что Светланы пока нет. Это «пока» давало ему надежду. Это «пока» он сам и придумал. Может, утренний звонок просто приснился?
Радостно заскрипели ножки стульев. Бутылки на полотнах так никого и не заинтересовали. Толпа любителей искусства двинулась в другой зал.
А сгорающий от нетерпения высокий человек с угрюмым, бледным лицом все озирался по сторонам, потирая небритый подбородок.
– Ой, Андрюша! Ты что здесь делаешь?
Он обернулся и увидел пышнотелую блондинку, втиснутую в маленькое черное платье. На шее – искусственные брильянты. На лбу – очки в модной оправе. В руках вертит изящную блестящую сумочку.
– Привет, Фима.
– Ты что, стал интересоваться живописью? – усмехнулась она.
– Разве это – живопись? – вскинул брови Андрей и поверх ее головы снова оглядел зал. – Бутылки какие-то, окурки, грязь. Не, Фима, не живопись это, а сплошная порнография.
– Ты Дашкины слова повторяешь просто! – возмутилась она. – Если вы оба ни фига не смыслите в искусстве, так молчите! Сколько я вас просвещала, а все без толку! Чё ты здесь делаешь, если тебе бутылки не нравятся?
Андрей не ответил. Ему не нравилась Фима, и разговаривать с ней он совершенно не желал.
– А Дашка где? – приставала она.
– Дома, – ответил Андрей.
Ему недавно звонили ребята и доложились, что хозяйка вернулась целая и невредимая.
– Вы куда с ней ездили-то? – повернулся он к Фиме.
– Да так, прошвырнулись.
Фима прикусила язычок и постаралась придать своему лицу невинное выражение. Вряд ли, конечно, Андрей не знает, что у Дашки есть любовник, но говорить об этом вслух казалось Фиме излишним.
– Что у вас случилось? Дашка была сама не своя…
– Все нормально. А вы по магазинам, что ли, ездили?
Вот привязался, мелькнуло в голове у Фимы. Но Андрей вдруг потерял всякий интерес к ней, пристально разглядывая стройную, богато одетую женщину, появившуюся в дверях.
– Увидимся, – коротко попрощался он и ринулся к входу.
– Света, ты где была?
– Андрей? Привет, а ты что здесь… О, господи, я забыла совсем…
Комолов, не слушая, увлек ее за собой. Он уже прилично ориентировался в здешних коридорах. Когда они со Светланой оказались в небольшой пустой рекреации, Андрей остановился.
– Ну, что ты хотела мне сказать?
Она округлила искусно накрашенные глаза.
– Я? Андрюша, господь с тобой, я просто хотела тебя увидеть. Мне так грустно вдруг стало.
Он схватил ее за плечи, не рассчитав силы, и Света болезненно поморщилась. Отстранившись, она покачала головой.
– Да ты пьян.
– Хватит валять дурака, – прошипел он, – что тебе велели передать?
– Да кто велел? У тебя белая горячка, что ли? Я проснулась сегодня ни свет ни заря, мне скучно было, книжка записная под рукой, все спят, суки… Ну, а ты не спал. Вот с тобой и захотелось встретиться. Помнишь, как мы весной…
– Чего ты несешь? – Андрей снова сжал ее плечи твердыми пальцами. – При чем тут твоя записная книжка?
Светлана испуганно отшатнулась. Безумие в его глазах, казалось, сейчас выплеснется наружу и затопит все вокруг. Она попыталась выйти в коридор, но Андрей преградил дорогу.
– Прекрати эти игры! Я заплачу любые деньги, ясно? Если тебе велено помурыжить меня, не тяни зря волынку. Я согласен на все условия, торговаться не стану. – Он не видел, что Света дрожит от страха и решительно ничего не понимает. Голос его сорвался на следующей фразе. – Где Степан?
Светлана подняла на осипшего безумца радостный взгляд.
– Так тебе Степка нужен? Да сейчас, это мигом, в момент. Постой-ка.
Она рванулась из его рук, Андрей бросился следом, не сразу сообразив, что имеет в виду его мучительница. Оба напугали толпу очередных ценителей искусства.
– Я из-за тебя весь кайф пропущу, – бросила Светлана на бегу.
Все будет хорошо, билось в это время у него в голове. Все уже хорошо, просто замечательно! Еще немного, и плевать, что галстук съехал набок, а из-под пиджака торчит на всеобщее обозрение рукоятка «Макарова». Еще чуть-чуть, и Андрей обнимет сына!
– Степан, – позвала Света, оказавшись на улице.
Рядом с ними тотчас возник здоровенный бугай в деловом костюме и бейсболке.
– Так, во-первых, сними с головы эту хрень, – долетел до Андрея голос Светланы, – во-вторых, выплюнь жвачку. Тебя нанять хотят, о тебе наслышаны и очень в тебе заинтересованы, я понятно излагаю? На сколько он тебе нужен, Андрюша? – обернулась она к Комолову.
Земля в красную трещинку плыла у него под ногами. Душила бессильная ярость.
– Андрей, ты чего?
Кажется, его трясли за плечо. Ужасная фамильярность, за это и по башке легко схлопотать. Не важно, что женщина. Плевать, что народ кругом. Надо же как-то избавиться от этой яростной злобы, от непривычной, в жар бросающей растерянности.
Он не знал, как ему удалось взять себя в руки. Удалось, и ладно.
Андрей опомнился в машине, он сидел сжав кулаки, уткнувшись лицом в лобовое стекло, а мимо бежали по своим делам прохожие и гудели автомобили. Чужая жизнь казалась беззаботной и легкомысленной.
Он включил зажигание и привычно надавил на педаль.
Днем Кирилла не оказалось дома, мобильный его был отключен, и Дашке пришлось вернуться несолоно хлебавши. Охранники тотчас засуетились и вышли во двор, как она ни уговаривала их попить чайку вместе с ней, в нарды сыграть.
Слушать тишину в огромном доме было невыносимо. Даша не включала музыку, не пошла в душ, боясь не услышать звонок телефона. Но никто не звонил. Когда в окно вползли сумерки, Даша решительно вылезла из-за кухонного стола, где сидела в обнимку с фотоальбомом, и направилась в свою комнату. Халат сменила на джинсы, тапки – на удобные кеды.
– Вы куда, Дарья Максимовна? – высунулся из машины один из охранников, увидев Дашу возле гаража.
– Покатаюсь, – ответила она таким тоном, что больше он не задавал никаких вопросов, просто вместе с напарником вылез из автомобиля и двинулся к дому.
Спустя час Дашка лежала в мыльной пене и беспрерывно прикладывалась к бутылке вина.
– Ну, не пей ты из горла! – уговаривал Кирилл, сидя рядом на табуретке.
У него был вид человека, которого подняли с постели в неподходящее время и заставили читать вслух Чернышевского. Он уютно дремал в кресле перед телевизором, когда пришла Дашка и с порога принялась орать: то требовала объяснений, то лезла целоваться, и вообще вся была сама не своя.
– Ну, что я мог сделать? – оправдывался Кирилл. – Я жутко беспокоился, но не мог до тебя дозвониться. Тебя постоянно нет дома, трубку берет какой-то ужасный тип… Не Комолов, это точно. Кстати, Даш, что за тип?
– Телохранитель!
Она сняла обувь и, босая, прошлепала в ванную.
– Ты ужинала? – озаботился Кирилл.
– Нет. И не буду. Мне не глотается.
– Ты чего там делать собралась? – окончательно проснулся он и с силой рванул дверь ванной на себя.
Она оказалась незапертой и ударила Кирилла по лбу. Не больно, но обидно. К тому же Даша ничем предосудительным не занималась, стояла и умывалась спокойненько.
– Чего ты дергаешься? – фыркая, спросила она.
Он буркнул в ответ, что не дергается, а просто волнуется. Сидит тут один как сыч и ничего не знает. Опять же виноватым себя чувствует.
– Ты ни при чем, – отмахнулась Даша машинально, – принеси выпить чего-нибудь, а?
Он послушно вышел.
– Даш, – услышала она через минуту, – а что с деньгами?
Кирилл стоял перед ней с подносом, на котором поместились бутылка вина, ваза с фруктами, хрустальный бокал, орешки, пепельница и зажигалка.
Дашке захотелось кинуть этот живописный натюрморт в лицо любовнику. И вовсе не из-за того, что он спросил о деньгах. Она сдержалась и стала раздеваться.
– Отвали, – смахнула с бедра горячую ладонь Кирилла.
– Отстань, – увернулась от его губ.
И погрузила тело в горячую воду.
– Даш, я понимаю, ты переживаешь, но ведь я ни в чем не виноват, ты сама только что сказала. Зачем ты со мной так? Я стараюсь… Я весь извелся за вчерашний день. Да и сегодня тоже… Я люблю тебя.
– Ты можешь помолчать?
Странно, когда они познакомились, Кирилл казался ей циничным, хамоватым, напористым – и это возбуждало. Теперь перед ней сопел носом стареющий Дон Жуан. Клянчил любовь, будто милостыню. Ну, не любовь, конечно, а секс, ласку, внимание и понимание. И хорошо бы еще капитал в придачу.
– Кстати, – вспомнила Даша, – деньги я не взяла. Вернее, взяла, но уже обратно положила. Было слишком рискованно…
Она испытующе посмотрела на него, ожидая реакции.
– Конечно, – Кирилл наклонил голову, разглядывая коврик на полу, – ты правильно сделала. Вот Степка найдется, тогда и будем думать, да?
– Нет, думать надо сейчас, – отрезала Дашка.
Говорить с ним о сыне было невозможно.
– Ну, не пей ты из горла, я прошу тебя! Давай я в бокал налью…
Потом она позволила отнести себя в постель и плакала, уткнувшись в подушку с чужим запахом.
– Дашенька, ну что ты, не надо, вот увидишь, все наладится. Любимая моя, не плачь, пожалуйста!
Ах, ах – хитросплетение слов, улыбок и ласковых прикосновений. С этим она собиралась строить будущее? А где, позвольте, сильное мужское плечо? Где страстный, густой, командный голос, который при случае утешит и одернет?
– Дашутка, а давай я тебе еще вина принесу, хочешь?
Наверное, и влюбленности не было, думала она, ни с его стороны, ни с ее тем более. Надо же – вина принесу! Будто Дашка ребенок, который может утешиться новой игрушкой, будто она вообще хочет утешиться. Она мечтала только, чтобы он оставил ее в покое.
– Я у тебя на ночь останусь, – неожиданно сообщила Даша.
Кирилл, сидя на краю постели, поерзал. Захрустело под ним шелковое бурое покрывало.
– То есть… На всю, да? А муж?
– Мой будущий бывший? – Она вопросительно подняла брови.
Все затевалось только ради него – будущего бывшего. Проще говоря – настоящего.
Весь это фарс был местью униженной, обиженной женщины. Но Андрей не обижал ее и не унижал. Просто Даша чувствовала себя таковой и ничего не могла с этим поделать. Она уже дала оценку произошедшему, покрасила его в черный цвет и повесила в траурной рамке у себя на груди. Каждый волен сам выбирать палитру…
Даша отказывалась признавать собственные желания. Скажи она себе откровенно – ты хочешь его задеть! Ты хочешь его вернуть! Ты хочешь растормошить его, чтобы снова почувствовать страсть его рук и губ.
Было бы все иначе. Больно, но светло.
– Муж объелся груш, – хихикнула Дашка, вытирая слезы.
– Даш, но он же догадается…
– И плевать! Какое ему дело? Мы ведь живем вместе только из-за сына, понял? Так что я остаюсь! Не могу больше видеть его мерзкую рожу, его лживую, надменную рожу!
– Что ты на меня-то орешь? – подскочил Кирилл.
Даша перевела дыхание.
– Иди ко мне.
Он, словно обиженный ребенок, послонялся еще по комнате, делая вид, что ее предложение вовсе не заинтересовало его. Даша сняла с распаренного тела полотенце, тряхнула мокрыми волосами. Несмотря ни на что, ей нравилось ощущать жадный взгляд любовника, каждой клеточкой чувствовать извечную мужскую потребность, напряжение, повисшее в воздухе, собственное участившееся дыхание.
– Кирилл! – требовательно позвала она.
Он пересек комнату одним прыжком, на бегу скидывая рубашку. Подпрыгнул, пытаясь избавиться от брюк. Даша не помогала, сидела, сложив руки на коленях, и наслаждалась его возбуждением.
– Черт! – Кирилл запутался в штанине и потешно размахивал руками, стараясь удержать равновесие. – Я упаду сейчас!
Она только улыбнулась.
– Ну, Дашка, погоди! – наконец справился он и пошел на нее, горделиво выпятив мужское достоинство.
Даша откинулась на спину, предвкушая удовольствие.
И тут мощный удар сотряс входную дверь.
– Всем лежать! Ручки кверху, ап!
На пороге комнаты возник с автоматом в руках и воинственным выражением лица молодой, накачанный парень. Дашка тут же узнала его. Это был один из охранников ее мужа, Митька, кажется. От изумления Даша забыла прикрыться и оставалась лежать, бесстыдно раздвинув ноги и открыв рот.
– У? – Кирилл вопросительно задергал бровями.
– О! – Увиденное потрясло Митьку не меньше, чем хозяина квартиры.
И вдруг Дашка увидела мужа. Он появился в прихожей – высокий, прямой, взъерошенный какой-то, с пистолетом в руках.
Даша машинально натянула простыню до подбородка. Спасения не было. Единственным выходом сейчас ей представлялся глоток цианистого калия.
Заглянув в комнату, Андрей не вымолвил ни слова. Зато следующий посетитель – начальник охраны Николай, – смущенно крякнув, разразился целой речью, сказанной, правда, шепотом, но таким яростным, что всем было слышно.
– Я тебе чего говорил, паршивец! – ткнул он автоматом Митьке в бок. – Кого ты собрался здесь обезвреживать-то? Похитили, похитили… Я что тебе велел делать, а? Какого черта ты в квартиру поперся!
– Я думал…
– Все вышли отсюда! – тихим страшным голосом приказал Андрей. – Быстро!
Митька, налившись помидорным соком, развернулся и хлопнул дверью. Николай последовал за ним.
Кирилл, прикрывая срам обеими руками, мелкими шагами пересек комнату.
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, – усмехнулся Андрей, поигрывая «макаровым».
Дашка зачарованно молчала, глядя на мужа.
– Я не понимаю, в чем дело, – пролепетал Кирилл, – что вам, собственно, надо?
– Шоколада! – скрипнув зубами, сообщил Комолов и, устроившись в кресле, достал сигареты.
– Стоять! – рявкнул он, когда Кирилл попытался дотянуться до брюк. – Прострелю твое сокровище на хрен!
– Да что вам нужно в конце концов?! – Кирилл беспомощно оглянулся на Дашку.
– Это Комолов, – объяснила она, поражаясь своему спокойному тону. – Я буду тебе очень благодарна, если ты выкинешь его из квартиры!
– Но у него пистолет, – шепотом напомнил Кирилл.
Андрей рассмеялся и положил пушку на журнальный столик. Стряхнул пепел сигареты на девственно чистый ковер, сделал еще несколько затяжек под общее молчание и затушил в вазе с искусственными цветами.
– Красиво у тебя тут, – мечтательно произнес он, обращаясь к Кириллу.
– Давайте поговорим, как цивилизованные люди, – безнадежно предложил тот дрожащим голосом.
– Это Комолов, – сочла нужным напомнить Дашка, – он не цивилизованный. К тому же он нелюдь. Просто бандит с большой дороги!
Кирилл предостерегающе сдвинул брови и снова предпринял попытку надеть штаны.
– Я кому сказал, стоять! – прикрикнул на него бандит с большой дороги.
– Чего ты хочешь, Комолов? – поинтересовалась Дашка.
Внутри у нее все дрожало, но она ни за какие коврижки не призналась бы, что происходящее выбило ее из колеи. Подумаешь, встреча двух дегенератов – ничего особенного. Но смотреть на голого любовника становилось невыносимым.
– Дай ему одеться, – не дождавшись ответа от мужа, попросила она.
– Может, ему еще помочь шнурки завязать? – вежливо осведомился тот.
– Сам справится.
– Посмотрим. Ты бы вышла пока. Кофейку нам сообразила бы.
Андрей говорил, не глядя на жену. Но что-то в его голосе заставило Дашку укутаться в простыню и прошлепать на кухню. Дверь в комнату прочно закрылась.
Даша отыскала пустую банку и, осознавая, что ведет себя глупо, прислонила ее к стене, сама припала ухом к банке и прислушалась.
– Готов? – долетел до нее вопрос Андрея.
Что-то пробурчал в ответ Кирилл. Звуков борьбы не слышалось. Дашка опустилась на табуретку, смирно дожидаясь, когда Андрей приступит к избиению ее любовника. Тогда она вызовет милицию, Комолова заметут на трое суток, он быстро откупится, Кирилл попадет в больницу, а Дашка – прямиком в сумасшедший дом, потому что все ее предположения сильно смахивают на бред душевнобольного. Андрей не станет трогать Кирилла, это ясно. Так, поглумится, и все. Он всегда дрался только с достойными соперниками.
– Одевайся, – приказал Андрей, заглянув в кухню, – вот твои тряпки.
– Что ты сделал с Кириллом?
Дашка постаралась придать своему лицу скорбное выражение.
– С кем?! А… Это тот суслик, что забился сейчас под кровать? Не боись, Дарьюшка, я ему только ручки-ножки оторвал, глазки выколол, брюшко распорол, а больше ничего. К свадьбе будет как новенький! Я ведь не изверг какой-то, я просто бандит с большой дороги!
Он выдернул из ее пальцев тлеющий окурок.
– Не тяни резину! Одевайся.
– Ты – настоящий ублюдок.
– А ты моя жена! Стало быть, ублюдица!
Даша задохнулась от возмущения и бросилась на Комолова. Но он ожидал этого, легко увернувшись от ее кулачков, Андрей схватил жену поперек, закинул на плечо и заорал:
– Если ты сию секунду не успокоишься, я отволоку тебя в машину прямо в простыне, ясно? Хватит строить из себя актрису погорелого театра!
– Идиот! – пискнула Дашка.
– От идиотки слышу! Как будто непонятно, что тебе на этого дегенерата начхать, что ты сюда приперлась только мне назло! А я как полоумный тебя по городу ищу! Как же – похитили бедную Дашутку злые дяди! – Он поставил ее и, глядя прямо в любимые, ненавистные, заплаканные глаза, страстно прошептал: – Эгоистка хренова, собралась трахаться, вместо того чтобы о сыне думать!
Дашка снова замахнулась на него маленькой ладошкой. Он перехватил ее руку выше локтя и притянул жену к себе, так близко, что увидел в ее зрачках свое отражение.
– Не смей!
– Это ты не смей обвинять меня! Надоело! Это ты виноват, что Степку похитили, а сам… сам бежишь по первому зову к какой-то скучающей мадам. Сам натрахался вволю, а меня называешь эгоисткой?! Кобель проклятый! Бабник! Сволочь! Импотент!
– В твоих словах ни капли разума, – спокойно прокомментировал он.
Даша всхлипнула, он ослабил хватку, отпуская ее. Она села на стул и закрыла лицо ладонями.
– Пойдем. Меня не прикалывает ругаться на чужой кухне.
– Разве на своей кухне ругаться интересней?
Он начал стаскивать с нее простыню. Дашка извивалась, пытаясь вырваться, но бесполезно. Стул под ней перевернулся, она упала, увлекая за собой мужа.
Несколько секунд они лежали на полу, и между ними была только тишина.
– От тебя приятно пахнет, – сообщил Андрей.
Дашка смущенно шмыгнула носом.
– Да это просто вино. Я немного выпила.
– Мм…
– Перестань, мы лежим на чужой кухне. Встань с меня!
Андрей коснулся ее волос, задумчиво намотал темный локон на палец. Склонился еще ниже, дыхание в дыхание.
Дашка замотала головой.
– Ты такая беспокойная в последнее время, – заметил он глубокомысленно.
– Отпусти мне руки, и я покажу тебе, что такое беспокойство.
– Правда? – Он приподнял одну бровь.
– Хватит корчить мне рожи! Отпусти меня сейчас же. Убери с меня свою тушу, иначе я лопну!
Он встал. Галантно подал ей руку, но Дашка проигнорировала этот жест, поднялась самостоятельно и, отвернувшись к окну, стала одеваться.
– У тебя на попе крошки, – сообщил Андрей, – можно я сниму?
– Иди к черту!
– Это к твоему любовнику, что ли?
– Он же суслик, – ехидно напомнила Даша, – а тебе не место рядом с маленькими сумчатыми, ты лучше будешь смотреться в преисподней!
– У тебя плохой вкус.
Андрей вышел из кухни, и Дашка, судорожно вздохнув, попыталась взять себя в руки. Что это было?! Он орал на нее, обвиняя во всех смертных грехах, а минуту спустя его руки ласково обнимали ее! В конце концов, они оба не в том возрасте, чтобы играть в такие игры! Они прожили вместе пятнадцать лет, и сейчас не самое подходящее время, чтобы сходить с ума от страсти и ненависти одновременно. Так что же это было? И чем все это кончится?
Это никогда не кончится, вдруг поняла она.
– Пошли, – снова заглянул муж.
– Я должна попрощаться с Кириллом, – надменно вздернула она подбородок.
– Господи, как мне это надоело! – воскликнул Андрей, – Пошли, а то я действительно переломаю ему ноги…
Дашка попыталась пройти в комнату, бормоча, что с любовниками так не поступают и ее долг хотя бы оказать первую помощь пострадавшему от страсти человеку.
– Еще одно слово, и я придушу тебя! – пообещал Андрей, швырнув ей кеды. – Давай на выход.
Даша молча повиновалась, даже не зашнуровав обувь.
Когда Андрей подъезжал к дому, опустошенный разговором со Светланой, ему позвонили охранники. Дарья Максимовна снова отправилась на прогулку, на этот раз в гордом одиночестве.
– Ей звонил кто-нибудь? – быстро спросил Андрей.
На том конце провода ответили, что неизвестно.
– Что маячок показывает?
– Она двигается к центру.
Комолов отключился и, нарушая правила дорожного движения, развернул машину.
В течение следующего получаса ему лезли в голову всякие ужастики, от которых невозможно было избавиться. Представлялось, как Дашку, выманив из дома, где-нибудь пытают. Виделось, как Дашка прыгает с моста. Мелькало подозрение о том, что Дашка сбежала с любовником, наплевав на сына и мужа.
Позвонил Николай узнать, чем закончилась встреча со Светланой. Андрей коротко обрисовал ситуацию, и начальник охраны присвистнул от изумления.
– Стало быть, она ничего о похищении не знает? Слышь, Андрей, а тебе не приходило в голову, что пацан просто загулял?
Приходило. Все подряд уже приходило, бередило, сводило с ума.
– Или его кто-то из твоих заклятых друзей умыкнул? – выдвинул Николай следующее предположение. – А что? Если эта мысль посетила лысую башку Кузьмичева, она могла и другим показаться привлекательной. Ты же многим насолил, Андрюша, желающих подвесить тебя на суку предостаточно.
– Составь их список, – то ли в шутку, то ли всерьез ответил тот.
– Это идея. Я пошлю ребят пообщаться со всеми твоими конкурентами на тему кто из них козел. А ты где сейчас?
Андрей ответил.
– Слушай, а по маячку можно определить, где точно твоя жена находится? Ты узнай у ребят.
– Зачем?
– Узнай, узнай.
Через несколько минут Николай снова связался с шефом. К тому времени Андрею доложили, что Дашкина машина остановилась по такому-то адресу. Комолов недоуменно продиктовал его начальнику охраны.
– Это точно ловушка, – бросил напоследок Андрей и, отключив телефон, сосредоточился на дороге.
Николай перезвонил снова.
– Не надо тебе туда ехать, Андрей.
– Почему? Чей это адрес, ты проверил?
– Мне и проверять нечего. Я знаю точно, кто там проживает, и поверь, ты будешь выглядеть идиотом, если поедешь.
Догадка – словно пощечина – ударила Андрея наотмашь. Каков кретин! Не знает, как избавиться от черных мыслей, не знает, как прогнать нелепые, живописные страхи, а его жена между тем забавляется с любовником! Вот о чем бормочет Николай, бедный Николай, которому по долгу службы приходится быть в курсе всего на свете. В том числе и места проживания Дашкиного кобеля!
– Ты уверен? – зачем-то переспросил Андрей, уже клокоча от яростной убежденности в том, что это – правда. Единственная. Совсем не горькая и уж не такая страшная, какая рисовалась в его сознании.
Николай чертыхнулся сквозь зубы, слышно было, как рядом с ним произнес кто-то: «А вдруг?!» Андрей узнал голос Митьки – как всегда нетерпеливый и возбужденный.
Вдруг ошибка, так, что ли? Вдруг на самом деле случилась беда, а вовсе не предательство?
С чего он, собственно, взял, что это называется предательством, просто Дашка давно убеждена, что они существуют каждый сам по себе. Никто никому ничего не должен.
– Я еду туда.
– Мы тоже, Андрей Борисович, – дорвался до трубки Митя.
Андрей не успел сказать, что это лишнее.
Машину рвануло вперед, и так же быстро помчались его мысли, сливаясь в один снежный ком.
Только позже, много позже, выходя из чужого подъезда, упираясь взглядом в хрупкие Дашкины ключицы, Андрей ощутил необыкновенное облегчение. И хрен с ним, с сусликом, который действительно готов был забиться под диван от страха! Дашку никто не похищал, она жива и невредима, а дурь из ее головы Андрей выбьет сам. Почему-то он был уверен, что Даша рванула к любовнику только из-за обиды. Зацепившись за эту мысль, Андрей старался избавиться от остальных – мерзких, настойчиво долбящих виски, пустых и хлопотных. Например, о том, как суслик обнимал его жену. Например, о том, что жена обнимала суслика.
Сами собой сжимались кулаки.
Но в прожитом нет виноватых и виновных, пытался успокоить себя Андрей. И напряжение снова сменялось радостным ожиданием чуда. Впервые в жизни Комолов ждал терпеливо и осмысленно. Вот они приедут домой, сядут за стол, посмотрят друг другу в глаза – как сто лет назад, как недавно на чужой кухне, – и все встанет на свои места. И сына он обязательно найдет, очень быстро найдет, потому что иначе и быть не может. Потому что, когда рядом жена – его сила безгранична. Он не то что горы – он мир перевернет и заставит планету крутиться в другую сторону. Не то что звезду – все до единой соберет с неба, а чтобы не было темно, заново придумает солнце. И даст ему Дашкино имя, и скромно потупится, когда она скажет своим обычным голосом: «Дурак ты, Комолов, я тебя и так люблю!»
Андрей то и дело бросал взгляд в зеркало, чтобы убедиться – Дашка рядом. Она любила сидеть позади него, положив руки ему на плечи и уткнувшись носом в его волосы. Ее дыхание щекотало затылок.
Сейчас она сидела прямо, с неприступным видом царевны Несмеяны, но он помнил ее недавний взгляд и точно знал, что это значило. Она соскучилась, она истосковалась, так же как и он.
Вот мы наделали делов, скажет он ей, когда они приедут домой и сядут за стол.
Давай больше не дурить, скажет он ей, наливая коньяк с кофе в ее чашку.
Я был не прав, скажет он ей по дороге в спальню.
Все будет хорошо, скажет он ей.
Сзади мигнули фары, Николай давал знак, что сворачивает, и будет заниматься делом, пока шеф улаживает проблемы с женой. С длинным списком собственных недругов Андрей так и не успел ознакомиться. В принципе, он предполагал, кого внес в этот список начальник службы безопасности и уже наметил себе первого кандидата. Вот поговорит с Дашкой и двинется к ребятам на подмогу. Степка будет сегодня ночевать дома.
Лишь бы она пока не задавала вопросов.
Лишь бы она позволила…
– Мы домой едем? – вдруг услышал он ледяной голос жены.
– Конечно.
– Степка там? Ты нашел его?
Андрей увидел, как задрожали ее губы, как нервный румянец окрасил лицо. Непонятно, чего было больше в Дашкиных словах – надежды или страха, претензий или облегчения.
– Я поеду за ним попозже.
– Что значит попозже? – вскинулась она. – А сейчас? Где мой сын сейчас?
– Наш сын, Дашка, он – наш сын! И я тоже волнуюсь, мне тоже хочется, чтобы он побыстрей оказался рядом. Сейчас это невозможно. И не надо орать на меня!
Андрей не заметил, как перешел в наступление. Пальцы крепко, до боли вцепились в руль.
– Ты должна успокоиться и довериться мне.
– Но ты ведь мне не доверяешь! Зачем ты теряешь время? Чтобы убедиться, что я никуда больше не сбегу? Снова приставишь ко мне охрану? Лучше бы ты о сыне подумал!
Он резко ударил по тормозам, и Даша тюкнулась носом ему в затылок. Андрей увидел, как она прижала ладони к лицу.
– Что?! Ты разбилась?
Он неловко поерзал, пытаясь обернуться и прижать ее к себе. Не тут-то было, жена забилась в глубь машины и тоненько заскулила оттуда. Слов он не разобрал.
Пришлось выскочить из машины и запрыгнуть на заднее сиденье.
– Дай посмотрю, – он попытался оторвать ее руки от лица.
– Отстань! Псих ненормальный!
– Возьми, истеричка! – Он протянул ей платок. – Это ты ненормальная, обвиняешь меня черт знает в чем! Неужели ты думаешь, что мне безразличен Степка?
Дашка всхлипнула, прижала платок к разбитому носу и запрокинула голову.
– Мы сегодня поедем куда-нибудь? – пробормотала она, не в силах больше выносить его пристальный взгляд.
– То ехать, то не ехать, – пробурчал он, вылезая из машины.
Весь оставшийся путь до дома они молчали.
Дашка сразу прошла на кухню, оставив Андрея в холле договариваться с охраной. Она прекрасно знала, какие будут распоряжения. Теперь ее не выпустят даже в сад погулять. И в туалет тоже, наверное, придется ходить под конвоем. Все-таки глупо вышло. Эта сцена в квартире Кирилла снова встала у нее перед глазами. Голозадый хозяин, дрожащий от страха и ничего не понимающий, Николай с бесстрастным выражением лица, ошарашенный Митька, вероятно, готовый сражаться с полчищем врагов и никак не ожидавший увидеть обнаженных любовников. Дашка знала, что этот мальчик влюблен в нее и в силу своего юного возраста и романтического склада характера сильно приукрашивает ее образ. Вот Николай, тот знал все и смотрел на это философски. А Митьке даже в голову не приходило, что предмет его обожания может так низко пасть. Даша без труда прочитала в его глазах потрясение, сменившееся разочарованием и детской обидой. Будто ребенок, которому жестоко сообщили – вместо Деда Мороза дарит подарки переодетый, начинающий актер Вася Пупкин, он получает за это зарплату и ездит на общественном транспорте, а не на волшебных санях. Верь не верь – подойди и сам убедись, что борода ненастоящая. Так и Митька… Жена Комолова вовсе не ангел во плоти. Вот она лежит, раскинув прекрасные белые ноги, в ожидании любовника.
Дашка понимала, что нарочно растравляет себя сейчас, представляя, что подумал о ней влюбленный Митька. Ей мало было дела до его разочарований. Однако лучше думать о Митьке, чем вспоминать страшный взгляд мужа, когда он вошел в комнату. Его издевательская ухмылка до сих пор перед глазами, его насмешливый тон до сих пор отзывается в голове. И лучше уж Дашка подумает о влюбленном в нее охраннике.
– Я прошу тебя никуда не уходить, – произнес Андрей, войдя на кухню, где препарировала собственные воспоминания его жена.
– Просишь? Это больше похоже на приказ, а я, Комолов, не люблю, когда мне приказывают.
Блин, откусить, что ли, самой себе язык?
– Я прошу, – спокойно повторил Андрей.
– Ладно. Но у меня тоже есть просьба. Возьми меня с собой.
Он недоуменно почесал переносицу.
– Даш, тебе не кажется, что наши просьбы взаимоисключающие?
– Ну, ты загнул! Я не хочу сидеть дома в одиночестве, вот и все. Я хочу видеть сына! И как можно скорей.
– Ты должна остаться.
– Я хочу поехать с тобой!
– Это невозможно! – скрипнув зубами, чуть прикрикнул он и устало опустился на стул. – Давай я немного побуду с тобой, раз ты боишься остаться одна. Или ребят давай позовем, перекинетесь в картишки пока…
Дашка села напротив.
– Ты дурак, Комолов, или притворяешься? Я не хочу тебя и твоих ребят, я не хочу перекидываться в картишки и тупо ждать, страдая от безделья! Возьми меня с собой, я в машине посижу…
Он покачал головой:
– Какая разница, в машине бездельничать или дома?
Она разозлилась окончательно. Ее так взбесила эта необходимость все выражать словами, что хотелось стукнуть мужа по голове. Вдруг у него что-то перевернется, и он лучше станет соображать. Просто посмотрит в глаза, и этого будет достаточно. Ведь умел же он раньше понимать ее!
Да что там – он всегда знал, чего она хочет, точно знал, не спрашивая и не уточняя, просто чувствовал, просто был с ней на одной волне. А теперь они по разные стороны баррикад.
