Текст книги "Притворись моим женихом (СИ)"

Автор книги: Юлия Гетта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22

Александр

Аня закрыла за собой дверь, и в мансарде сделалось очень тихо. Слышались только удаляющиеся шаги, от которых скрипели ступеньки лестницы. Я остался сидеть на кровати и чувствовал себя странно. Всё моё тело было расслаблено и удовлетворено после жаркой ночи. Но на душе стало как-то паршиво и тяжело.

«Разовая акция». Анечка, конечно, метко подобрала формулировку. Как серпом по яйцам.

Ну что ж, бывает. Не первый и не последний раз…

Я сначала подумал, что чем-то её обидел, но как ни напрягал мозги, не мог найти за собой существенного косяка. Можно было предположить, что это дело рук упыря – он стопудово в прошлом катком проехался по Аниным чувствам, раз она даже эскортника наняла, лишь бы не присутствовать с ним на одном празднике без пары. Скорее всего, в этом и крылась причина поведения Ани, но я не понимал, почему должен отдуваться за грехи этого болезного?

Вздохнув, я откинул одеяло и встал с постели. Шея немного ныла от неудобной позы во сне, размял её, с силой потянувшись, аж позвонки хрустнули.

Надел джинсы, натянул через голову толстовку и подошёл к маленькому окошку. За ним всё сияло слепящей белизной. Ночной снегопад превратил двор в идеальную, нетронутую картину: пухлые шапки на ёлках у забора, сугробы, сгладившие все углы, искрящаяся на солнце кружевная бахрома на крышах. Красиво. Слишком красиво и нереально, будто иллюзия. Как и всё, что случилось со мной за эти сутки…

Взял с тумбочки свой телефон, просмотрел уведомления на экране, против воли сморщившись. Как я и думал – ни одного пропущенного звонка от мамы или отца. Обычно я всегда сам звонил им в полночь, чтобы поздравить – хоть какая-то семейная традиция. Но в этом году не стал этого делать. И что? Ничего не изменилось, они даже не заметили моего молчания.

Зато от Вики – очередное тупое сообщение. Я даже не стал вникать в него, хватило мне её ночной истерики. Смахнул уведомление с экрана, открыл контакты и заблокировал номер бывшей. Надо было сделать это ещё месяц назад, но что-то останавливало – сам не знаю что. Тупость какая-то. Но теперь Вика вконец меня достала своими попытками манипулировать, давя на жалость. Этим она вызвала к себе даже большее отвращение, чем тогда, когда ушла к престарелому мешку с деньгами, и я без всяких угрызений совести кинул её номер в чёрный список.

После чего спустился вниз. Первым делом заглянул в ванную. На полочке рядом с раковиной аккуратной стопкой лежали чистые полотенца, одноразовые зубные щётки, упакованные в плёнку, и даже одноразовые станки для бритья. Как в хорошем отеле. Я в который раз удивился уровню гостеприимства Аниных родителей. Они были прекрасными людьми.

Принял горячий душ, наслаждаясь приятной ломотой в мышцах. Вытерся, оделся, почистил зубы, глядя в зеркало на своё отражение. Рожа у меня была так себе. Недовольная, будто я пару лимонов сожрал без сахара и никак в себя не приду.

Сделал глубокий вдох и заставил себя улыбнуться.

Так-то лучше. Теперь можно было и Аниным родственникам показаться на глаза без риска напугать их своей кислой физиономией.

В гостиной царило оживление. Народ в полном, хоть и несколько потрёпанном составе восседал за столом, который Ирина Васильевна с утра уже заново завалила едой.

– Сашенька, доброе утро! – первая заметила меня хозяйка, сияя доброй улыбкой. Она, по всей видимости, шла с кухни с огромным блюдом в руках. – Иди скорее, садись! Я как раз новую партию блинов напекла, горяченьких, с пылу с жару!

– Доброе утро, – отозвался я, выдавив из себя очередную улыбку.

Виктор Николаевич бросил на меня хмурый взгляд и сразу отвернулся, отпив из большой чайной кружки. Я даже немного напрягся – похоже, с утра я уже снова как-то умудрился попасть ему в немилость. Зато дядя Вова встретил меня как родного: поднялся из-за стола, обнял, похлопал по плечу, предложил вчерашнее оливье, которое с аппетитом наяривал сам.

Федя с Гордеем тоже подбежали ко мне, по-взрослому поздоровались за руку. И остальные все тоже тепло поприветствовали, даже семейство Упырёвых снизошло до кивков и улыбок. К бабушке я подошёл сам, и она поцеловала меня в щёку.

Только Аня сделала вид, будто не заметила моего появления. Она сидела между отцом и Лениным мужем, Николаем. Мне ничего не оставалось, кроме как занять единственное свободное место – почти на противоположном конце стола от неё.

Ирина Васильевна тут же материализовалась рядом со мной с чистой тарелкой, на которую один за другим полетели золотистые, ажурные блины.

– Со сметанкой? С вареньем малиновым? Или со сгущёнкой? – засыпала она меня вопросами.

– Со всем сразу, пожалуйста, – улыбнулся я, и она радостно засуетилась.

Одна из Аниных тётушек, кажется, Галина, завела вчерашнюю песню о вреде неправильного питания:

– Ох, Александр, и вы туда же, – тяжко вздохнула она, подперев кулаком щеку. – Я, конечно, понимаю, праздник, но начинать день с быстрых углеводов и тяжёлых жиров – это преступление против поджелудочной. Вот я себе приготовила творог с орехами и бананом. Идеальный баланс белка и полезных жиров…

– Галя, отстань от мальчика, – строго зыркнула на неё Ирина Васильевна, обильно смазывая блины на моей тарелке маслом. – Ешь, Сашенька, не слушай всякие глупости.

– Ох, и тёмный же вы народ, – флегматично изрекла Галя, но на неё уже никто не обратил внимания. Все принялись бурно обсуждать новогоднюю ночь и в итоге единогласно решили, что давно уже они так душевно не отмечали, как в этот раз.

Я был с ними солидарен. Сам я вообще никогда ещё так душевно не отмечал. Даже несмотря на то, что утром кое-кто постарался ужалить меня в самое больное место.

Я посмотрел на Аню. Она аккуратно ела блин, откусывая маленькие кусочки, и внимательно слушала, что говорил ей отец. Такая невозможно красивая, спокойная и невозмутимая, что на миг мне даже показалась, будто наша сумасшедшая ночь вообще мне приснилась.

Но нет. Я слишком хорошо помнил все детали и ощущения, такое вряд ли можно испытать во сне.

Мне очень понравилась Аня. Но несмотря на то, что я провёл с ней сказочную ночь, сейчас уже жалел об этом. Не стоило мне торопить события. Нужно было дождаться отъезда из дома её родителей, стребовать обещанное свидание и… продолжать ухаживать. Приглашать в классные места, дарить цветы, делать приятные сюрпризы, а уж потом...

Наверное, я и правда заслужил то, что произошло с утра. Как ни противно было сравнивать Аню с Викой, но ведь обе они сказали обо мне примерно одно и то же. Что я не подхожу для семьи.

Хотя сам я считал иначе. Наоборот, я очень сильно хотел семью, крепкую и дружную, потому что у меня такой никогда не было.

Я хотел показать отцу на личном примере, что от мужчины очень многое зависит. Что если он будет любить свою жену, заботиться о ней, то сделает этот грёбаный мир чуточку лучше, и сам станет счастливым человеком.

Вот только пока у меня ничего не получалось…

Наверное, я вёл себя не слишком правильно, раз женщины воспринимали меня непригодным для брака. Это было крайне неприятно осознавать, и всё же. Видимо, мне стоило задуматься над стилем, сменить свои раздолбайские шмотки на строгие рубашки и брюки… И не заикаться о том, что зарабатываю на жизнь разработкой игр, а говорить исключительно о биржевых индексах и прочей финансовой фигне, прикидываясь знатным душнилой-инвестором. Купить, в конце концов, тачку представительского класса. Тогда, наверное, я производил бы совсем другое впечатление.

Но, чёрт, мне так хотелось, чтобы меня полюбили таким, какой я есть, а не за красиво отшлифованный фасад!.. Возможно, я хотел слишком многого.

Аня внезапно подняла глаза, будто почувствовала, что я на неё смотрю, и наши взгляды встретились. Несколько секунд мы напряжённо вглядывались в лица друг друга, и мне показалось, что Аня какая-то грустная.

Это совсем не понравилось мне, и я нахмурился.

Она тут же отвела свой взгляд, будто обожглась. Сделала глоток чая, и я заметил, что её пальцы слегка дрожат, прежде чем она обняла ими кружку.

А потом Аня вдруг отодвинула от себя тарелку с блинами и встала.

– Мам, пап, спасибо вам огромное. Всё было безумно вкусно, но мы с Сашей, наверное, уже поедем. У меня ещё дела в городе...

– Какие могут быть дела первого января?! – схватилась за сердце Ирина Васильевна, возмущённо уставившись на дочь. – Аня, ты что! Даже не смейте так рано собираться, у нас ведь программа заготовлена на весь день! И ещё столько еды! Кто будет всё это есть?

– Мам, мы не можем весь день сидеть...

– Ну, сидеть никто тут не будет, – подключилась Лена. – После завтрака все собираемся, одеваемся потеплее – и дружно идём кататься на плюшках с горки! Снега-то сколько навалило за ночь! – Она обвела взглядом стол и строго, по-командирски уставилась сначала на меня, потом на Аню: – Так что вы двое даже не думайте свинтить. А то я лично на вас обижусь.

– А мы вообще-то с Никитой тоже хотели уже ехать, – подала голос Ольга.

– Ну вас-то никто не держит, можете ехать, – небрежно махнула рукой в их сторону Лена, даже не удостоив взглядом.

– Лена! – одёрнула её Ирина Васильевна.

– Ладно-ладно, шучу я! – Лена тут же посмотрела на семейство Упырёвых и примирительно улыбнулась. – Вы тоже оставайтесь, конечно. Будет весело.

Аня стояла, явно застигнутая врасплох, и смотрела на Лену с немым укором, но та будто даже не замечала этого.

Я решил, что надо брать дело в свои руки, тоже встал из-за стола и подошёл к своей «невесте».

Она вздрогнула, когда я обнял её за талию.

– Любимая, давай всё-таки останемся, – сказал я негромко, но так, чтобы услышала не только Аня, но и все присутствующие. – Я уже сто лет не катался на плюшках, да и тебе пойдёт на пользу такая прогулка. А с делами, когда вернёмся в город, скажешь, что нужно, и я всё решу.

Глава 23

Анна

Я сидела за столом, украдкой поглядывая на Сашу, и думала, ну почему я такая дура. Зачем нагрубила ему с утра? Не могла промолчать? Ведь у нас ещё целый день был впереди, и я могла бы сделать вид, что всё хорошо, обниматься с ним, прикасаться к нему, а может, даже целоваться…

А вместо этого поставила жирную точку раньше времени, лишив себя возможности хоть чуточку продлить удовольствие и насладиться послевкусием нашей ночи…

Ещё было тревожно, вдруг вундеркинд обиделся и в отместку раскроет наш уговор, опозорив меня перед всей роднёй?

К счастью, он вроде бы не собирался этого делать. Но всё же мне стоило быть начеку.

Наши взгляды встретились, и сердце моё против воли забилось чаще, а щёки предательски потеплели. Каким же красивым и страстным мальчиком оказался мой фиктивный жених!

И пусть негодяй, разбил бы он мне потом сердце, ну и что? Зато сколько подарил волшебных ощущений!

Всё-таки права была Лена, я ничего не смыслила в отношениях между мужчиной и женщиной.

Резко встав из-за стола, я объявила о нашем отъезде, и что тут началось…

Мама и слушать ничего не хотела, ещё и Лена вмешалась, а мне и без того на душе было тошно.

Я надеялась быстрее закончить весь этот балаган, закрыться дома одна и просто полежать в тишине, упиваясь собственным одиночеством!

Но тут ко мне сзади подошёл Саша и бесцеремонно обнял за талию, заставив вздрогнуть от неожиданности. Его наглые прикосновения по-прежнему запускали лёгкие разряды электричества по моей коже.

– Любимая, давай всё-таки останемся, – промурлыкал засранец мне на ухо своим чарующим голосом. – Я уже сто лет не катался на плюшках, да и тебе пойдёт на пользу такая прогулка. А с делами, когда вернёмся в город, скажешь, что нужно, и я всё решу.

«Господи, он это всерьёз? – пронеслось в голове. – Или продолжает разыгрывать спектакль перед моей семьёй? Но зачем ему это надо?»

Как же сложно было провести мало-мальски адекватный анализ его слов и поступков в то время, как я чувствовала на талии большие тёплые ладони, а не шее – дыхание, от которого моя кожа неизменно покрывалась мурашками.

– Хорошо, – проблеяла я, совершенно расплавленная Сашиными прикосновениями.

– Вот и славно, – похвалил меня вундеркинд, оставив лёгкий поцелуй на щеке, чем добил окончательно.

– Ура! – победно воскликнула Лена, хлопнув в ладоши. – Ну всё, тогда собираемся и отчаливаем!

– Так, погодите немного, я схожу за старыми куртками и шапками, в которых не жалко на снегу валяться… – засуетилась мама.

Переодевшись в видавшие виды родительские шмотки, мы дружно отправились в небольшой, но очень атмосферный ледяной городок, располагавшийся на окраине посёлка. Здесь всё было вырезано изо льда: арка при входе, фигуры животных вдоль дорожки, даже лавочки у горки. Народу была тьма. Куча детей. Из динамика на столбе лилась задорная новогодняя музыка. Все веселились, катались, прекрасно проводили время. Наши тоже сразу разбежались кто куда, только мы с Сашей остались стоять на входе, держа с двух сторон за ручки выданную нам папой одну на двоих плюшку.

Я скосила глаза на вундеркинда и в очередной раз чуть не прыснула. Старая папина куртка выцветшего рыжего цвета в сочетании с большими чёрными валенками смотрелась на Саше презабавно. Как и меховая шапка-ушанка с оттопыренными ушами, делающая моего фиктивного жениха похожим на очень красивого и самоуверенного Чебурашку. Он повернул голову и в свою очередь оценивающе прошёлся по моему не менее эпичному одеянию. Я была закутана в мамино серое синтепоновое пальто ещё советских времён, из-под которого выглядывали приплюснутые носы её же стареньких серых валенок. А вишенкой на торте была объёмная песцовая шапка на моей голове, с двумя очаровательными меховыми помпончиками на концах завязок.

Наши взгляды встретились, и в Сашиных глазах вспыхнула беззвучная усмешка.

– Надо нам сфоткаться в этих прикидах, – улыбнулся он и тут же окликнул мою сестру, проходившую неподалёку: – Лен, сфотографируешь нас?

Лена, конечно, охотно взялась за дело.

– Так, давайте, встаньте друг к другу поближе! Ну обними невесту, Саша, что вы как не родные? – командовала она, пока я снова смущалась и млела, чувствуя себя юной глупенькой девчонкой.

А дядя Вова тем временем забрался на самый высокий склон и сиганул оттуда на слишком маленькой для него плюшке. С воплем «Ах ты ж, мать твою!» полетел вниз и врезался в огромный пушистый сугроб, исчезнув в нём с головой. На секунду воцарилась тишина, а потом из сугроба показалась его рука, бодро машущая варежкой, и тут же вокруг раздался оглушительный хохот.

Пока он выбирался, отряхиваясь и бурча под нос смешные проклятия, мои племянники-сорванцы облепили Сашу.

– Сань, Сань, пойдём с нами! Мы хотим сделать поезд из плюшек! Поможешь их вместе сцепить? – затараторили они.

И он, конечно же, не смог им отказать.

Мы с Леной остались стоять рядом и пронаблюдали, как эта троица удаляется в сторону горки, таща за собой несколько огромных надувных плюшек.

– Ну как вы сегодня переночевали, м? – ехидным голосом поинтересовалась сестра, глядя вперёд.

– Нормально, – вздохнула я.

– Колись давай, было?! – повернулась она ко мне и расплылась в нетерпеливой улыбке.

– Лен, отстань, а? – попыталась я изобразить скучающий вид, но горящие щёки наверняка меня выдавали.

– Сестра ты мне или нет? Хочешь, чтобы я от любопытства лопнула? Ну скажи, будь человеком! – наседала Лена, вызывая у меня безотчётное желание её придушить.

– Ну было, было, довольна?! – прошипела я, и эта засранка тут же расплылась в ещё более широкой восторженной улыбке, сложив руки в больших пушистых варежках домиком.

– Ай, я знала, знала! – довольно подпрыгнула она. – И как он?! Рассказывай давай!

Я злобно посмотрела на неё исподлобья, давая понять, что больше ни слова не скажу.

– А чего вы сегодня тогда с утра такие отмороженные были? Успели поругаться, что ли? – не унималась сестра. – Или он только с виду так горяч, а на деле не смог тебя удовлетворить? – Лена многозначительно поиграла бровями, видимо, задавшись целью довести меня своими расспросами до белого каления.

– Ой, смотри, а Федя снег ест! – ткнула пальцем я в сторону горки, где сыновья сестры в команде с моим вундеркиндом развели бурную деятельность по строительству длинносоставного поезда из плюшек.

– Где?! – мгновенно пришла в боевое положение Лена, обернувшись, а я, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, практически бегом рванула в сторону, планируя свалить куда-нибудь подальше, лишь бы избежать этого допроса с пристрастием. Да простит меня мой племянник.

Убедившись, что сестра меня не преследует, я медленно побрела к вершине небольшого склона, на котором росли пушистые молодые сосенки, образуя небольшую рощицу. Глядела себе под ноги, где мои валенки наполовину утопали в снегу, и думала о том, почему Саша захотел остаться.

В груди щемило от необъяснимого трепетного чувства, которое подсказывало романтичный и невозможный в реальной жизни ответ, но в то же время других вариантов у меня не находилось.

Мой ночной любовник получил от меня всё, что хотел. Да и уговор наш выполнил с лихвой.

Утром я сама, своими руками дала ему идеальный повод свалить отсюда – нагрубила, обидела. Он должен был вздохнуть с облегчением и во время завтрака радостно поддержать моё желание вернуться в город. Вместо этого Саша зачем-то уговорил меня остаться. И теперь развлекал моих племянников, помогая воплотить в жизнь их сомнительную затею. Ему что, больше нечем заняться? Или…

Мысли путались, земля уходила из-под ног – в прямом и переносном смысле. Я не заметила обледеневший бугорок на склоне, нога в валенке соскользнула вниз. Я потеряла равновесие, беспомощно взмахнув руками. Думала, всё, сейчас полечу кувырком, но вместо жёсткого падения вдруг почувствовала крепкий захват.

Саша оказался рядом, словно вырос из-под земли, и подхватил меня так стремительно, будто только и ждал этого момента. Моё сердце сначала ушло в пятки, а потом забилось, как сумасшедшее.

– Осторожнее, – прозвучал у самого уха его низкий голос.

Я обернулась, всё ещё опираясь на него. Сашино лицо было совсем близко. Шапка съехала набок, изо рта вырывался пар.

Я смотрела в его лукавые карие глаза мгновение, другое… И понимала, что пропадаю. Или уже пропала. Окончательно и бесповоротно.

– Спасибо, – прошептала я.

Казалось, он вот-вот меня поцелует. Я уже разомкнула губы, забыв как дышать.

Но к моему глубочайшему разочарованию, этого так и не произошло.

Саша медленно разжал руки, оставив меня без своих объятий.

– Пойдём кататься с горки на поезде, – предложил он, качнув головой в сторону ледяного городка, оставшегося внизу. – Пацаны там всех созывают.

Глава 24

Анна

Катание на «поезде» превратилось в хаотичное, весёлое месиво. Мы все взгромоздились на плюшки, кто как мог, и с визгом понеслись вниз. Вообще, это было не очень похоже на скатывание с горки, скорее – на какое-то безумное столпотворение, то и дело образующее затор. Мы толкались, заваливались друг на друга, сапоги и валенки мелькали в воздухе, но смеялись до слёз и боли в животах. И самое удивительное – на какое-то время я забыла обо всех своих тревогах. Так редко мне удавалось ни о чём не беспокоиться, просто наслаждаясь моментом.

А ещё впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. Даже несмотря на то, что мой жених по-прежнему оставался фиктивным, и я понимала, что после этой поездки мы вряд ли продолжим общаться в обычной жизни…

Но я то и дело ловила на себе его лукавый взгляд. И много раз поднималась на ноги, опираясь на Сашину крепкую руку. А его наглые глаза смеялись и прожигали насквозь, будто снова что-то обещая. Каждый раз, встречаясь с Сашей взглядами, я ощущала, как в груди разливается сладкий, горячий трепет.

Этот день казался идеальным.

Даже Ольга с Никитой, один взгляд на которых раньше заставлял меня внутренне съёживаться, сейчас не вызывали никаких негативных эмоций. Они дурачились вместе со всеми, как нормальные люди, и Никита даже пару раз, смеясь, протянул мне руку, чтобы помочь встать после очередного падения с «поезда».

Я чувствовала себя беззаботным счастливым ребёнком – так легко и весело было на сердце. Казалось, я и правда не испытывала ничего подобного с тех пор, как была совсем маленькой.

Домой все вернулись мокрые, уставшие и замёрзшие, как суслики, но зато довольные и счастливые. А под ёлкой нас уже поджидал сюрприз.

– Ой, а посмотрите-ка! Кажется, пока мы катались, к нам заходил Дед Мороз! – с таинственным видом объявила мама, ласково потрепав Федю с Гордеем по коротким волосам.

Те с радостными возгласами тут же рванули к ёлке, принявшись искать под ней свёртки со своими именами.

– А остальные чего застеснялись? – всплеснула мама руками, возмущённо посмотрев на взрослых. – Дед Мороз вообще-то всем подарочки принёс!

Я скосила взгляд на Сашу и увидела, что он выглядит слегка озадаченным, но вместе с тем его глаза светились трогательным неподдельным восторгом. Почти как у Феди с Гордеем минуту назад.

Саша вопросительно поднял брови, поймав мой взгляд.

Я улыбнулась и кивком головы предложила ему присоединиться к остальным, что уже вовсю рыскали под зелёной красавицей.

– У нас такая семейная традиция с детства: в новогоднюю ночь, пока все спят, мама с папой прячут под ёлкой подарки, – пояснила я шёпотом, чтобы племянники не услышали. – Но сегодня, видимо, не успели это сделать до всеобщего пробуждения, вот и выгнали народ на горку.

– Ну для меня-то там, наверное, нет ничего, – негромко ответил Саша, упрямо не желая двигаться с места. – Они ведь не знали, что я приеду.

– Есть-есть. – Я взяла его за руку и настойчиво потянула за собой. – Во-первых, я им говорила, что буду не одна. А во-вторых, у мамы всегда припасены запасные подарки на случай, если вдруг неожиданно нагрянут гости, которых не ждали.

Мы приблизились к ёлке, и я быстро отыскала под ней свёрток с Сашиным именем, который тут же вручила ему. Вундеркинд уставился на него с таким изумлением, будто в этот самый момент уверовал в существование Деда Мороза.

Я снова наклонилась и ещё немного порылась под ёлочкой, вскоре обнаружив там и свой подарок. А потом мы с Сашей уселись чуть поодаль на тёплый ковёр, принявшись разрывать яркие упаковки.

В моём свёртке оказалось большое новогоднее полотенце со смешным улыбающимся снеговиком. Такое мягкое и приятное! Я не смогла сдержать улыбку, залюбовавшись им. Ох, мама… Она всегда точно знала, как меня порадовать.

Саше же достался длинный серый шарф ручной вязки, с мелкими белыми снежинками по краю. Вундеркинд взял его в руки и принялся разглядывать с таким восторженным лицом, что я снова невольно расплылась в улыбке. Его искренняя радость маминому подарку тронула меня до глубины души.

Пока все шумно вскрывали свои свёртки и рассматривали упакованные в них вещи, мама с Леной уже суетились, накрывая на стол. Я, спохватившись, оставила Сашу и побежала им помогать.

Через каких-нибудь двадцать минут все уже снова дружно расселись за столом, бурно обсуждая полученные от Деда Мороза сюрпризы.

После прогулки на свежем воздухе дико хотелось есть, и я с огромным удовольствием набивала желудок. Горячие мамины домашние пельмешки с бульоном, вчерашние салаты, которые на второй день ещё оставались не менее вкусными. А на десерт – мамин фирменный вишнёвый пирог, щедро посыпанный сверху сахарной пудрой.

Саша от меня не отставал: уплетал всё, до чего мог дотянуться, при этом ещё успевая на все лады нахваливать мамин кулинарный талант.

Объевшись так, что трудно было дышать, я откинулась на спинку стула и положила руку на живот. Сразу потянуло в сон. Но тут началась традиционно самая душевная часть наших семейных посиделок: бабушка затянула свою любимую песню «Виновата ли я», мама подхватила, а там и тётушки не выдержали, к ним присоединились.

Племянники снова утащили моего вундеркинда с собой к ёлке на ковёр – там, устроившись поудобнее, они принялись рубиться в какую-то игру на телефонах, громко комментируя происходящее на экранах.

Остальные мужчины завели негромкий разговор о том, что творилось в мире. Как и всегда – ничего хорошего. Но я предпочитала не слушать. Население планеты уже перевалило за восемь миллиардов особей, а ума со времён каменного века у большинства из них не прибавилось. Так чего ещё ожидать?

Лена тем временем задумала напрячь Ольгу, чтобы та убрала грязную посуду со стола... Понаблюдав за ними с минуту, я решила заняться этим сама, волнуясь, что мама подскочит, не вытерпев препирательств девчонок, и как раз собралась с духом, чтобы попробовать подняться со стула, но тут ко мне неожиданно подошёл Никита. Наклонился и тихо, так, чтобы слышала только я, сказал:

– Ань, можно тебя на пару слов? Нужно поговорить.