Текст книги "Путь Владычицы: Дорога Тьмы (СИ)"
Автор книги: Юлия Эфф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
– Это нормально?
Раб сглотнул и кивнул вместо слов.
Кайа поднялась, оправила задранное платье, прислушалась к себе:
– Ты был прав. Ты – хороший маг. Наверное, на самом деле, ты малериец, но не знаешь об этом…
– Чтобы доставить женщине удовольствие, не нужно быть магом, – Дыв усмехнулся.
– Но ты делаешь это очень хорошо. Благодарю, – она поднялась. – Когда будет следующий урок?
– Когда скажете, моя доннина, – раб церемонно поклонился, подбирая в руку рубашку с пола.
– Тогда до завтра, Дыв сын Кариата, – Кайа дошла до двери и вдруг вернулась, потрогала обнажённую мужскую грудь, бугорки мышц. – Ты тоже, как ваши господа малерийцы, любишь воду? Сколько раз ты бы хотел мыться в день, Дыв сын Кариата?
Она его снова задела, на этот раз необидно, и его лёгкое удивление ей понравилось.
– Здесь очень жарко, – признался он, – два раза в день было бы достаточно.
– Два раза! Вы смешные карамалийцы, – Кайа рассмеялась. Потом подумала, и тряхнула хвостом из косичек. – Мне сегодня поставили воду, но я не хочу мыться, ведь я это уже делала позавчера… Почему ты опять так смотришь?
Сдерживая смех, Дыв строго сказал:
– Для некоторых вещей, чтобы ублажить мужа, нужно основательно помыться. И ему тоже, – в глазах напротив появился любопытный вопрос, но Дыв, чувствуя себя хозяином положения, скрестил руки на груди. – Мы договорились, что поговорим о продолжении завтра. Вы уже уходите, моя доннина?
Кайа вздохнула:
– Мягкой ночи, Дыв сын Кариата.
Ушла, наконец! Опустив засов, парень поспешно стянул повязку с руки. “Пиявки” не было.
– Ну, и куда ты уползла, шархалья пакость?
Он осторожно наклонился и внимательно осмотрел пол. Нигде “пиявки” не было. На всякий случай приоткрыл дверь:
– Эй, шархалья пакость, если вздумаешь уйти, путь свободен!
Стало заметно легче, не только на душе, но и в теле появилась лёгкость. Не дожидаясь возвращения фрейек, Дыв умылся, смочил волосы, напился воды и растянулся на жёстком ложе. Теперь, когда страха перед будущим не было, он быстро расслабился и уснул, измождённый несколькими бессонными ночами подряд.
10. Возвращение Аши
Сегодняшний, третий по счёту, урок любви был не совсем важным. Так сказал Дыв заранее, до того как причинил лёгкую боль. Но в следующий раз, он уверял, всё будет намного проще – Кайа научится управлять своим телом, чтобы не только доставлять возможное удовольствие супругу, но и самой получать удовольствие.
– Не верю, что удовольствия может быть больше, – Кайа рассматривала пятна крови на платке, который подарил Дыв. У кар-малерийцев был странный и, одновременно, милый обычай хранить память о первой крови женщины. Учитель Вилфред о таком не рассказывал.
Правду говоря, в данный момент не столько притягивала внимание к себе кровь, сколько Кайа пыталась сдержать избыток нахлынувших чувств. Карамалиец был настолько ласков, что Кайа чуть не заплакала навзрыд во время ласк. Тело будто жило само по себе – чувствовало по-новому, иначе реагировало на прикосновения. На имя Инграма раб не обращал внимания, отыгрывая его роль, и представлять рядом с собой брата было не сложно, потому что Дыв опять завязал глаза.
А перед этим они оба помылись, и Кайа насмешила карамалийца, признавшись, что от такой тщательной обработки всего тела как будто голая.
– Ты и есть голая, – рассмеялся Дыв.
– Нет, ты не понимаешь. Как будто с меня смыли тьму…
– Ещё бы, в воду словно чернил налили, – раб забавлялся. – Почему вы так не любите купаться? Твоя Аша готова была из бадьи выпрыгнуть.
– Угу, досталось ей бедненькой. Не три больше никогда так мою руку! Ещё чуть-чуть и ты бы снял с неё кожу вместе с Ашей.
– И поделом ей, пиявке. Когда она уже от тебя отвалится?
– Когда наберётся силы, я же говорила…
На следующий день после первого урока Дыва, Кайа, как маленькая, носилась по дворцу и показывала подвижную татуировку на своей руке. Отросток тьмы, семнадцать лет таскавшейся повсюду за своей хозяйкой и, очевидно, прикипевшей к ней, чудом выжил, отлежался где-то и заполз на руку. Но это было потом, а сначала напуганная принцесса обратилась к матери. Тёмное пятно, еле заметное на смуглой руке, неудобств не доставляло, если не считать щекотки.
Королева долго рассматривала «приобретение» дочери, отвела её к Сердцу и там, получив ответ, объяснила, сама изумляясь новости:
– Это Аша, вернее, та её часть, которая приобрела твой характер и привычки. Моя защита погибла от проклятия Марны, к сожалению, – Отилия взяла дочь за руку и погладила пальцем серое пятнышко, Кайа хихикнула, съёживаясь: «Ей щикотно и мне тоже». – Мать твоего отца, в башне которой ты умирала, рассказывала, что у одной её сестры был артефакт Тьмы – родимоё пятно: мать неправильно призвала Тьму Охраняющую, и с тех пор девочка носила на себе эту сущность. Толку от неё, говорят, было мало, но пока никто об этом не знал, девочку не обижали, боялись живого родимого пятна, как проклятия. Когда твоя двоюродная бабка повзрослела, её защита смогла набраться сил и оторваться от тела. Впрочем, всё равно исчезла после инициации. Поэтому и ты никому не рассказывай лишнего – пусть другие боятся.
Кайа сохранила секрет, да и рассказывать о нём было стыдно. Не столько за себя – за Ашу, которая почувствовала свою беззащитность и съёжилась горестно.
– Ничего, если Сердце не ошиблось, то ты не просто моя защита, а почти сестра, – утешила хозяйка «подружку», и Аша снова воспряла духом.
Кайа забавлялась страхом Солвег и Улвы, с ужасом наблюдающих перемещения пятна. К тому же Аша была непозволительно любопытна – сползала к кончикам пальцев, когда хозяйка сидела рядом с малерийцем Торвальдом или Дывом. Последний, кстати, оказался смелее своего старшего товарища – выставил указательный палец и разрешил прикоснуться. Аша, незаметная на руке Кайи, сочной чёрной нарисованной каракатицей очутилась на руке раба, покрутилась, «обнюхала», как решила Кайа, браслет Дыва и вернулась на родное тело.
Как вела себя Аша во время уроков Дыва, можно было судить по щекотке – частица тьмы то переползала на карамалийца, то возвращалась, словно не находила себе места. Вправду говоря, это несколько отвлекало, пока Кайа не попросила её не мешать, ведь происходящее делается ради будущих взрослых отношенй с Инграмом. Но Аша, кажется, не верила.
– Ого! Посмотри, Аша увеличилась! – Кайа отложила платок и поднесла ладонь к лицу, на которую переместилась «сестричка».
Дыв отдыхал, нежился рядом, лениво захватил эту ладонь и притянул к себе:
– Где? Я не вижу, – и поморщился: Аша переползла на него. – Разжирела пиявка!
– Не разжирела, а выросла. Ведь я сегодня стала женщиной, значит, и Аша повзрослела.
– Дурное дело не хитрое, – хмыкнул Дыв. – Осталось дело за малым – набраться мудрости.
И Кайа перекатилась на живот, ближе к Дыву:
– Ты мне поможешь?
– М?
– Стать мудрее.
Дыв фыркнул, поднялся, снимая с себя руки принцессы, начал натягивать штаны:
– За мудростью – к Торвальду.
– Хм, – Кайа задумалась, – я не хочу, чтобы это было правдой… Торвальд – честный, я это чувствую.
Дыв обернулся вопросительно, ящерка рассматривала Ашу, нахмурясь. Но день был слишком тяжёлый: «уроки» с младшей не афишировались, поэтому приходилось успевать везде. Сейчас, например, его ждала Улва, у которой тоже была проблема – средняя принцесса Асвальда Второго была влюблена в его помощника и во время условленных двух ночных часов больше болтала о своих переживаниях, чем отдавалась «лечению». Процесс завершения тормозился, и Дыв, который уставал от бессонных ночей и почти не высыпался днём, начинал злиться.
– Спи, ящерка, мягкой тебе ночи. Хватит думать: правда – не правда… Увидимся завтра.
Она пробубнила в ответ обиженное: её не хотели успокаивать. Последняя фраза резанула в спину Дыва, стоящего у двери.
– Я не верю, что Торвальд сын Элла – предатель. Не хочу в это верить! Это Горан, я знаю. Он в курсе всех дел отца, значит, может найти его слабое место…
– Что? – Дыв медленно обернулся. – Ты о чём?
Кайа сердито села на кровати, обхватывая колени:
– Ни о чём. Отец ищет предателя, ему Тьма откровение послала. А я сегодня подслушала, как он с матушкой шептался. Он говорит, что Торвальд через меня подбирается к нему, а матушка – за Горана.
Дыв медленно вернулся и присел на ложе, рядом с девушкой.
– Ничего не понял, что-то случилось? Какой предатель? При чём помощник твоего отца и Торвальд?
– Останешься со мной? Мне скучно. А я всё расскажу, только ты никому! – Кайа кокетливо закусила губу. Выражение лица карамалийца было непроницаемо. – Я знаю, ты думаешь обо мне, что я маленькая, со мной только про всякую ерунду болтать…
Карамалиец схватил девушку за обе ноги и рывком подтянул её к себе, довольно пискнувшую:
– А знаешь что, ящерка? В самом деле, с тобой веселее, чем с твоими сёстрами вместе взятыми. Подожди меня час-полтора, я постараюсь быстрее отделаться и вернусь. Ты пока поменяй воду и ещё раз искупайся, мне нравится, как пахнет твоя кожа после той травяной настойки.
Кайа засмеялась и закрутилась, отталкивая щекочущего её раба: «Опять купаться? Не хочу!»
– И мне воды оставь. Продолжим наши уроки. Чувствую, Его высочество Ядран скоро приедет, и тогда мы распрощаемся, ящерка. Будешь купаться, грязнуля?
Кайа пообещала, и Дыв ушёл. Вернулся он, как и обещал, через час, но принцесса крепко спала. На прикосновение откликнулась Аша, вопросительно растянувшись на вытянутой вдоль тела руке. Карамалиец ополоснулся, вытерся и забрался к спящей. Счёт, возможно, шёл даже не на дни – на часы. Сегодня простодушная ящерка выдала какой-то секрет фрейев, от которого могла зависеть ответственная миссия, и времени не было ждать, когда Кайа проснётся или кто-нибудь, вроде Марны, начнёт искать Дыва. Ему и без того слишком много свобод дали – перемещаться по этому донжону с четырьмя спальнями сестёр.
– Ты уснула, грязнуля? – Дыв потребушил девушку, будя. – А как же уроки?
– Завтра, сегодня не хочу больше, и я помылась, – сонно пробормотала Кайа.
– Я проверю, и если ты мне солгала, то будешь наказана, – карамалиец потянул к себе вяло брыкающиеся смуглые ноги.
К сожалению, другого способа, как ненавязчиво вытягивать информацию из принцесс, он пока не изобрёл.
*****
Дыв пытался сбить тошноту бутылкой рафа, любезно подаренной ему в качестве награды Его величеством. С чего повысился интерес верховных ящериц к услужливому рабу, было неизвестно, пока ему, Дыву, не сделали “выгодного” предложения.
Днём, как ни странно, за ним не пришёл слуга от Марны или от Солвег, или от Улвы. С последней всё было понятно: та, наконец, получила желаемое – своего Горана. Прошлой ночью Дыв рискнул, попросил отвести его к помощнику Асвальда Второго и в чешуйчатый лоб предложил ночь на троих, выдавая всем известный, в том числе самому Горану, секрет. К некоторому удивлению Дыва, помощник согласился на условия и даже на то, что “нужно идти прямо сейчас”. Ночка вышла славной. Улва, как малерийская девственница, стеснялась до последнего, но в четыре руки её быстро успокоили и, заведя парочку, Дыв мудро удалился, оставляя их наедине. Ещё бы ушлый фрейлер не воспользовался возможнотью окучить королевскую дочурку, приобретая шанс однажды назвать Асвальда папочкой!
Итак, вчера Дыв разделался с Улвой, заглянул к Марне, чтобы изобразить послушного раба на две недели, и застал двух старших сестёр вместе. Его выпроводили быстро, и это было странно. Озабоченность неизвестной ему проблемой читалась на обеих лицах глупых похотливых ящериц, как и страх, что было вдвойне удивительнее. Солвег лежала на кровати Марны, прижав к животу подушку. Обозвала Дыва мерзким карамалийцем – он от удивления открыл рот, собираясь сладкоречиво успокоить госпожу, но Марна его выпроводила: “За тобой придут, когда понадобишься!”
Его закрыли на замок, и страж, быстро привыкший к послушанию карамалийца, удалился до утра. Тогда Дыв выждал время, открыл замок привычным способом и смылся к Кайе: происходящее его настораживало, а младшая принцесса была болтлива в нужной степени и охотно делилась новостями.
– Солвег сегодня с утра не выходит, – выдала сестру уже на первой минуте, пока Дыв залазил в чан с горячей водой. – Она себя очень плохо чувствует, и это очень странно, не находишь? Фрейи никогда не болеют, если только…
Кайа задумалась, страх исказил её личико, и она сотворила руками знак Тьмы:
– О, только бы моя сестрица не умерла!
– А может?
– Не смей даже о таком говорить! Солвег не особенно меня любит, но это не важно – она моя сестра! Я не могу ей желать смерти.
– М-м, – Дыв намыливал голову. – Потри мне спину, пожалуйста. Ну а гипотетически, что будет, если твоя сестра умрёт? Её тьма вернётся в ваш колодец?
Точного ответа Кайа не знала. Когда погиб её дед, Инг Великий, в бою с очень сильным принцем Кар-Малерии, то тьма деда усилила тьму сына, Асвальда. Именно поэтому отец стал в два раза сильнее и победил врага.
– Залазь, грязнуля, – Дыв выслушал задумчивое воспоминание и потянул к себе Кайю, – будешь здесь мне рассказывать свои истории… Что? Можно подумать, мыло убьёт твою тьму. Иди, я сказал!
Он силком затащил к себе весело упирающуюся принцессу, намочил её основательно, делясь пеной со своего тела, и вернулся к интересующей его теме беседы:
– Знаешь, что мне показалось странным? Твоя сестра тоже как будто была напугана… Значит, ты не знаешь, что случилось? Такое раньше бывало?
Кайа припомнила: случало, что сестры чувствовали недомогание, с чем это связано, она не знает; но каждый раз матушка улетала на сутки с заболевшей, якобы на Побережье. Инграм в их отсутствие тревожился за здоровье сестры и точно что-то скрывал, но отшучивался. Потом сёстры восстанавливались, пили жертвенную кровь больше обычного и почти только её, словно очищали своё тело от скверны.
После этого рассказа одна мысль пришла в голову Дыву, делиться ею с Кайей он не стал, а на следующий день разыграл “партию”. Убедил своего стража, что донна Марна грустит и нуждается в особом ухаживании, отправил его на кухню за закусками и рафом. Страж принёс, вручил разнос с каменным лицом, и Дыв скрыл улыбку: наверняка тот по дороге успел отведать по чуть-чуть приготовленные на кухне угощения.
Дыв скрылся с разносом в пустой комнате Марны, сказав, что будет дожидаться своей донны. Отсчитав пару минут, карамалиец рывком открыл дверь и навешал оплеух опешившему стражу:
– Как ты смел принести этот кислый раф и несвежее мясо?! У моей донны от прошлого несварение вышло! Или ты подменил благородный раф на низкосортный, пока нёс его сюда? Отвечай, мерзавец, если не хочешь, чтобы моя донна по возвращении откусила твою глупую башку?
Челюсть фрейлера отвисла, он и забыл о преимуществе – плётке с голодным мраком, тянущим щупальца в сторону карамалийца. Что-то забормотал, но Дыв упёрся руками в боки и метал молнии:
– Веди меня, мерзавец, на кухню! Я лично выберу для моей донны нужный сорт, достойный её тьмы!
Глупый фрейлер поддался на уловку. Вместе они понесли и мясо, и раф назад. Дыв рассудил верно: где легче всего узнать сплетни? Конечно, на кухне, где за работой прислуга болтает всякое. Старший собирал новые угощения, которые Дыв придирчиво обнюхивал и ругался, требуя убрать то одно, то добавить другое и для донны Солвег.
– То не твоя забота, раб! – ухмыльнулся повар, поверив в искренность Дыва, беспокоящегося о здравии средней доннины. – Небось, твой зачаток выворачивает ей внутренности.
– Какой ещё зачаток, что ты мелешь, остолоп?! – огрызнулся Дыв, внутренне поаплодировав удачной догадке.
– Тот, что появляется, когда натычешь своим корешком, – гоготнул повар-фрейлер и подмигнул провокационно “остолбеневшему” карамалийцу. – А ты что думал, раб? Твоё дело ублажать господ, чтобы к нашим меньше лезли, а не мечтать, что принцесса признает твоего ублюдка и сделает тебя рОвней.
Угу, значит, Дыв и ещё кое-кто оказались правы. Малерийское семя жгло изнутри носителей тьмы, пожирало, разрастаясь. Врочем, как и любое другое, очевидно – Дыв вспомнил слова Кайи. Если семя собственного братца действовало образом, аналогичным малерийскому, то… То всё обстояло совсем не плохо.
– Даже отлично! – пробубнил себе под нос довольный Дыв. Факт, намекающий на сложности в воспроизводстве проклятого потомства, безусловно, радовал. Осталось выяснить все нюансы, но именно для этого Кайа не годилась: вряд ли она знала подробности брачных связей. Хотя…
Он изобразил сначала скуку в отсутствие хозяек, подвёл Кайю к мысли прогуляться и показать ему ту часть дворца, где он ни разу не был, и ему предложили посмотреть на скромную библиотеку фрейев, – согласился.
А в библиотеке они наткнулись на короля и Горана, вычитывающего что-то вслух и делающего пометки, тогда как Асвальд Второй задумчиво слушал помощника. Кайа извинилась и потащила было раба назад, но было поздно. Король подозвал к себе карамалийца, осмотрел его с ног до головы и отправил Горана и Кайю вон, желая побеседовать с рабом наедине. Стражнику приказал ждать за дверью.
– Подойди, карамалиец! – король с минуту смотрел на него снизу вверх, сидя в кожаном белом кресле с высокой спинкой. Поднялся, налил в два хрустальных кубка золотистый раф, один протянул Дыву. – Пей!
– О, Ваше величество, благодарю! – не поднимая головы, смиренно отозвался Дыв и не притронулся к угощению.
Король сделал задумчивый глоток, продолжая рассматривать карамалийца:
– Не скрою своего удивления, такого наглого раба я вижу впервые. Твоя самонадеянность в отношении моих дочерей, надо признать, принесла свой результат. Ты действительно знаток своего дела, говорят.
– Благодарю, Ваше величество…
– Я сначала решил, что твоё обязательное условие – злой умысел, но… потом мне это показалось забавным. Ты приучаешь мою младшую дочь и наследницу к малерийским привычкам. Чего ты добиваешься, раб? – король указательным когтем приподнял опущенную голову раба за подбородок, ресниц тот не распахнул, словно боялся заглянуть в вертикальные зрачки с жёлтой радужкой. – Отвечай!
– Я не понимаю, о чём вы, Ваше величество. Если вы мне хотя бы намекнёте, о чём, я охотно всё объясню.
Асвальд хмыкнул:
– Я о том, что слуги то и дело таскают воду в опочивальню Кайи.
Улыбка облегчения мелькнула на губах раба, но признался он по-прежнему кротко:
– Прошу меня заранее простить, Ваше величество, если вы позволите откровенность…
– Я тебя потому и спрашиваю. Что ты скрываешь, лукавый раб? Отвечай сам, пока я не тебя не допросил на решётке Очага!
Дыв задрожал, умоляя ему поверить. Он ничего дурного не замышляет, просто… у него тоже особое обонянине, должно быть, доставшееся в наследство от предка, и запах кожи фрейев источает поистине ужасающую вонь – вероятнее всего, из-за крови, которую ежедневно пьют носители тьмы.
Король выслушал, с минуту молчал, а потом громогласно расхохотался, отпуская Дыва, осторожно вздохнувшего:
– И только-то? Права тьма, ты глуп и брезглив, как все кар-малерийцы. Ступай. И не суй свой нос, куда не следует… Знаю я, знаю, где ты проводишь остатки ночи – на то воля Её величества, пока ты можешь быть полезен Кайе. Но если ещё раз появишься за пределами своей башни, разговор будет другой. Понял, раб?
Камалиец рассыпался в благодарностях. На прощание король снова подошёл, вдруг запустил свои когти в волосы раба, помял их между пальцев, хмыкнул удивлённо и велел идти прочь.
А ночью за Дывом пришли от имени вернувшейся королевы Отилии. Раба повели в башню, где коротали ночи царственные особы, что уже противоречило дневному приказу Асвальда. «Уж не собралась ли главная ящерица поразвлечься, пока её муженёк в отлёте?» – преположил Дыв и ошибся частично.
Перед ним раскрыли две огромные створки двери и захлопнули за спиной, отрезая путь к отступлению. Посередине огромной залы стояла большая бочка, от которой шёл пар с ароматом трав.
Дыв вздрогнул, когда из дальнего тёмного угла неожиданно вынырнул сам король, нагой, если не считать обёрнутого вокруг бёдер куска ткани, и с кубком в руках.
– Твоё условие выполнено, раб, – король вальяжно дошёл до ложа и отодвинул полупрозрачную занавесь. На кровати, облокотив голову на руку, недвусмысленно возлежала королева Отилия, нагая, но увешанная жемчужными нитями, как будто это было её ночной одеждой. – Удиви нас. Твоё семя на редкость оказалось плодовитым, что говорит о твоей силе. Мы много наслышаны о ней, так докажи… Подойди…
Дыв с трудом переставил ноги. Во рту пересохло. Асвальд и Отилия – это вам не Марна и Солвег! Сколько понадобится королю времени, предже чем он почувствует малерийца рядом с собой?
– Можно мне выпить, Ваше величество? – хрипло спросил он.
Король по-свойски налил ему полный кубок преотличного рафа, что Дыв не преминул отметить, похвалив и качество ягоды, и талант виноградаря…
Всё прошло, на удивление, гладко. Исполнение приказа короля, правда, заняло ночь, зато Дыву разрешили провести следующий день на своё усмотрение, включая персональную купальню, сытную еду и раф, подаренный Его величеством. Фрейям было не до поисков малерийцев. И Асвальд даже приглушал беснующуюся тьму, чтобы не напугать старательного раба. Игра, предложенная Дывом, им понравилась, несмотря на то, что вызвала поначалу смех.
А теперь Дыв пытался перебить поселившийся во рту горьковатый привкус чешуистой кожи. Вылил на себя ведро холодной воды и скрутился на кровати. Ничего, осталось недолго… Главное он услышал в конце. Любопытство и торопливость королевы, пожелавшей успеть попробовать диковинку, имела счастливое объяснение.
Сегодня Асвальд увидел кар-малерийские корабли у Слепого Утёса. Принц Ядран не торопился, судя по свёрнутым парусам, а приносил жертву Праотцу и Праматери, уповая на благополучный исход путешествия во Фрейнлайнд. Значит, через два-три дня будет здесь. Если принесённые дары будут щедрыми (а в этом можно было не сомневаться), то страдания рабов закончатся – на время переговоров их заберут на корабль, подальше от темницы и ближе к свободе. Соответственно, Дыва тоже.
11. Жертва Торвальда
Не собирался сир Торвальд в экспедицию и за сыновей особо не тревожился, ибо были они воспитаны достойно древнего рода, сдержанность их характеров внушала уважение и, кроме того, не дело старших соглядатайствовать за младшими, когда те учатся проявлять самостоятельность. Но призвал к себе Стефан Мудрый своего Второго Советника, выставил слуг за дверь и указал на пустое кресло. Глядя на лицо пресветлого короля, будто снявшего маску спокойствия, без слов понял сир Торвальд, о чём пойдёт речь. Однако говорить за сюзерена рыжий маг не собирался, сам Стефан должен был озвучить просьбу.
– Не спокойно у меня на сердце, Тор. Источник показывает развилку, тревожные события впереди.
Торвальд поднял удивлённо брови, такой новости он не ожидал. Последний раз развилку предсказывали тридцать пять – сорок лет назад, перед победой фрейев. Конфликт с тварями Тьмы длился к тому времени более ста лет – морские пути на восток были закрыты, вечно голодные ящеры периодически осуществляли налёты на Кар-Малерию, лакомились, твари, магами, а под конец так обнаглели, что даже терпение простолюдов истощилось, и они стали проситься на войну. Но отец Стефана решил по-своему. Собрал войско из сильных магов, на кораблях установили бойницы для метания огненных шаров и копий, и отправились к соседнему контитенту.
Фрейи затаились, позволили подобраться ближе – развлекались, ящеры, изображали сытых и ленивых. А потом всё случилось слишком быстро – не успели толком бойницы перезаправить, первый огонь слегка задел крылатых, и обрушились они сверху. Бросок – и взмывает сумеречная тварь вверх с каким-нибудь магом, на лету пьёт его силу. За несколько минут потеряли треть войска. Но всё же получилось перезарядить оружие, выждали удачный момент, пожертвовав двумя магами, и попал огненный шар в самого крупного ящера – короля фрейев – Инга Третьего. Добивали долго, хотя и пытался он улететь с обожжёнными крыльями. Не поверили своим глазам от счастья, когда рухнул с высоты в пылающую поверхность океана король Инг. Несколько ящеров смогло-таки улететь, а с десяток остальных отправились вслед своему покровителю – на дно.
Ликовали наивные кар-малерийцы, поплыли к Фрейнлайнду, чтобы обрушить основание Исхода Тьмы и положить конец тёмному Источнику. Высадились на берегу, пугая местных, – и прямиком во дворец, построенный тысячу лет назад на костях светлых предков. Во дворце гостей поджидал смертельный сюрприз…
Никто не понимал, откуда взялся этот ящер. Крупный, размером не меньше убитого короля Инга.
Кровавым был его пир. Оставил в живых двоих кар-малерийцев, велел им вернуться домой и озвучить волю нового короля – Асвальда Второго. Теперь-де кар-малерийцы вольны “выбирать” – сто или сто рабов в год в течение десяти лет, и первый год свободных визитов к Источнику…
Место погибшего короля Света в Кар-Малерии занял его сын – Стефан, тогда совсем юный, неопытный, но, к удивлению Совета, за несколько встреч добившийся облегчённых условий, за то и был прозван Мудрым. Через пять лет наступило окончательное перемирие, Свет признавал превосходство Тьмы, и фрейи перестали появляться на западе, а всё благодаря Стефану. Открыл он во Фрейнлайнде рудник, Асвальду понравилась идея добывать металл, за который дикие племена готовы были дать желанную цену.
Итак, наступил холодный мир. К тому времени у Асвальда подрастали дочь и сын, у Стефана – Ядран и Давор, погодки. Исак появился на свет, когда фрейи освящали четвёртого младенца. В общем, свет и тьма соревновались в воспроизводстве потомства, с той лишь разницей, что дети Асвальда благополучно миновали совершеннолетие, получая свои опасные для мира дары, а в Кар-Малерии Источник только-только восстанавливался после пира Асвальда. Ядран получил свой дар в двадцать четыре года, затем Давор и Исак.
– Поход откладывается? – с надеждой спросил сир Торвальд. Не самое лучшее время экспериментировать с приключениями, пока развилка судьбы не истончилась.
Но Стефан удивил снова:
– Что должно случиться – то случится. Сама экспедиция сомнений не вызывает: нити защиты многих, кто записался в отряд, Источник показывает ясными, опасность им не угрожает, в ближайшие лет десять точно. Поэтому за Дагера и Нельса можешь не переживать. Но сыновья мои…
Стефан вздохнул и покачал головой, остановил жестом попытку старого друга успокоить:
– Угадай, какую книгу они читали?
– Даже не представляю, – пожал плечами сир Торвальд. Ядран и Давор, старшие сыновья Стефана, были прилежными учениками. И, если кто их встречал идущими с учебниками под мышкой, то можно было не сомневаться – принцы прочитают эти книги. Младший, Исак, избалованный парень, вот от него можно было ждать, чего угодно. Лет с пятнадцати сводил с ума воспитателей: слишком рано кровь у принца заиграла, не вовремя.
– “Основы Всемирья”, – глубоко вздохнул отец трёх принцев, и Торвальд невольно крякнул от смешанного удивления и понимания угрозы. Неспроста послушные Ядран и Давор интересовались тёмной магией, книга в числе ей подобных хранилась в тайнике, на зачарованных цепях… Стефан по-своему лаконично объяснил истинную причину тревоги: – Исак тоже.
– Вот как! – понимающе кивнул Советник. – Значит, они что-то затевают?
– Вероятнее всего, да. Но больше всего меня смущает, что Исак отказался от экспедиции…
– Хм, с него станется обмануть всех нас.
– Он поклялся.
Настала очередь Торвальда задумчиво выдохнуть воздух:
– Я понял. Сегодня начну собираться.
Никто не мог знать, что на самом деле затевается. Официально в экспедицию собирались с благими целями, на территорию Фрейнлайнда решили не лезть, тем более что недавно арнаахальцы попали в переделку по невнимательности. Однако, чем больше сир Торвальд присматривался к Ядрану и Давору, тем сильнее убеждался в правоте подозрений Стефана Мудрого. Слишком веселы и внешне беспечны были парни. А Исак – Исак демонстративно пропадал в шалманах пригорода, пил эль с забулдыгами и свободными девицами, и, как будто бы происходящее его совсем не касалось. Чтобы или убедиться в участии младшего принца в некоей задумке или всё-таки освободить его личину от подозрений, сир Торвальд приказал слуге, таскавшимся за своим хозяином, позвать себя, как только Его высочество появится во дворце.
Исак гулял неделю, вернулся за день до отплытия братьев и милостиво согласился на приватную беседу. Несмотря на многодневную гулянку, взгляд юноши показался Второму Советнику трезвым и ясным. Принц указал гостю на место подле себя – у горы подушек на ворсистом мягком ковре – сир Торвальд отказался и уселся в кресло напротив.
– Должно быть, вас, Второй Советник, ко мне привело неотложное поручение, или вы таким образом прощаетесь со мной? – покуривая трубку и полулежа на подушках, насмешливо обратился принц к визави.
– Не боишься потерять благословение? – Торвальд не улыбнулся. – Гуляешь со свободными девицами, пьёшь эль бочками… Не надо оправданий, хозяин твоего шалмана быстро тебя сдал.
– Я и не сомневался в его преданности, – рассмеялся Исак. – Пусть вас, Второй Советник, не тревожит моё будущее. Там, где от двоих толку не будет, третий добьётся признания.
– Зачем вы читали «Основы Всемирья»? – терпеливо спросил сир Торвальд.
Принц ответил почти сразу:
– Из любопытства, – и затянулся дымом, поднимая глаза к потолку, – хотелось узнать правду о некоторых вещах.
– Узнали?
– Само собой. Презанимательная эта ваша штука – Равновесие. Оказывается, истина не в предопределённости…
– Если каждый будет творить, что хочет… – начал было лекцию сир Торвальд, но Исак его перебил:
– Не всем дана свобода выбора, вы это знаете, сир Советник. И только избранным доступен поворот развилки.
Советник закашлялся, подавясь воздухом. Принц подождал, пока наступит тишина и добавил:
– Ступайте, сир Торвальд, к своей семье, тратьте мораль на дочерей. А мне позвольте выспаться: неделя вышла слишком, м-м-м, насыщенной.
Сир Торвальд готов был плюнуть с досады. В кого пошло это нагловатое и распутное дитя? Почему Источник одарил этого женолюбца даром? Отнял бы, глядишь – высокомерия у младшего наследника бы поубавилось… Не стал больше тратить время на очевидный неуспех, откланялся и вышел, по дороге к королю думая, как бы помягче пожаловаться отцу на его бестолкового отпрыска.
Попустительское отношение Стефана к поведению младшего сына поражало Торвальда, но до недавнего времени он был, как и многие осуждающие, всего лишь зрителем в театре Исака. Сир Элл четыре десятка лет верой и правдой прослужил сначала отцу Стефана Мудрого, потом ему. А когда ушёл в мир иной, Стефан, очевидно, из сентиментальности призвал к себе его сына, сира Торвальда, и предложил пост Третьего Советника. Через год повысил, впуская в границы семейного круга. Теперь сир Торвальд мог комментировать в том числе поведение сыновей Его величества, разумеется, в приватных аудиенциях и давать рекомендации принцам.
