Текст книги "Жена адвоката (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13. Игорь

Устраивать вечеринки посреди рабочей недели – хуже некуда. Хорошо, что Лиза отглаживает рубашки сразу после стирки и аккуратно развешивает в шкафу. А в остальном сплошное неудобство – не высыпаешься, позавтракать не успеваешь. И вот, здравствуй приступ изжоги посреди судебного заседания.

«Кофе без сахара на голодный желудок вредно», – стучится поджелудочная.

Я морщусь. Когда тебе немножко за тридцать, организм дает об это знать. Хорошо, что дело сегодня не сложное. Судья выслушивает истца и ответчика, и через полчаса всех распускают.

Уже на выходе сталкиваюсь с Яновой.

– Игореша, какая встреча! – Ольга мне подмигивает. Не может сдержать улыбку. Цепко хватает под руку. – Уже уходишь?

– Оль, – предупредительно убираю ее руку. – У меня цейтнот, надо успеть заскочить в кафе, прежде чем отправлюсь на встречу с клиентом.

– А что такое? Жена не кормит? – ехидничает она.

– Не начинай, – предупреждаю ее суровым взглядом.

– Ладно, не дуйся. Я пойду с тобой, у меня все равно первое заседание сегодня только в обед. Тем более, у меня к тебе есть претензия.

Я мысленно закатываю глаза. Что ж…

Мы заходим в небольшой кафетерий, что расположен через дорогу от здания районного суда. Я заказываю омлет, сырники и чай вместо привычного кофе. Изжога порой невыносима. Только у меня сейчас такое чувство, что изжога усиливается от присутствия яркой и сексуальной Оли.

После того, как барьер между мной и Лизой рухнул, на сексуальные подвиги меня больше не тянет, поэтому я просто терплю Олю рядом из чувства такта. Ума не приложу, что у нее ко мне за претензия, и знать этого не хочу.

Поэтому просто сыплю сахар из пакетиков в чашку с чаем и медленно размешиваю.

Оля возвращается из дамской комнаты и бодро подсаживается ко мне. Официант несет наш заказ – мой омлет и сырники, и ее салат «Цезарь» и кофе.

Я испытующе посматриваю на Янову.

– Что у тебя ко мне за претензии?

Она холодно улыбается.

– Как ты запел, Игорек! А ведь еще недавно был готов со мной хоть на край света… Что изменилось? Испугался сожительнице своей изменить? Кто она, кстати? Что за птичка, о которой до вчерашнего дня никто не знал?

– Оль, не перегибай, ладно? У нас с тобой исключительно деловые отношения. Давай оставим все, как есть. Ни к чему нагнетать.

– Ни к чему, говоришь? А то, что надо мной теперь все коллеги насмехаются, это, по-твоему, мелочи? Адвокат продинамил судью!

– Да не динамил я тебя, Оля! Поужинали вместе, что здесь криминального?

– А то, что я на тебя возлагала надежды. Ты мне, между прочим, нравишься по-настоящему. Я с тобой отношений хотела. А ты, оказывается, не свободен. Прячешь от всех гражданскую жену. Может, ты ее насильно удерживаешь, а? Иначе почему о ней никому не известно?

– А ты уже справки успела навести?

– Да, успела. Не часто мне разбивают сердце никчемные адвокаты.

– Давай без оскорблений, ладно? – я начинаю заводиться. Не нравится мне ее тон. Еще не хватало, чтобы она про Лизу начала информацию искать. Только-только удалось Лизу из скорлупы вытащить наружу. Одно неверное действие – и она снова закроется.

Янова зло поглощает свой салат. Недолгое молчание окончательно лишает меня аппетита, и я отодвигаю от себя недоеденные сырники.

– Ладно, черт с ним, с ужином. Насильно, как говорится, мил не будешь, – решительно произносит Ольга. – А речь пойдет о твоей матери.

Я удивлен.

– А мать моя причем?

– Она устроила за мной слежку.

С моих губ срывается изумленный смешок.

– За тобой? Не придумывай. Она с тобой даже не знакома!

Оля кривится.

– Когда-то, еще в начале карьеры, меня направили к ней на практику. Так что, мы с ней очень хорошо знакомы. В самом плохом смысле этого слова. Уж не знаю, для чего она за мной следит, но это неприятно. Будь так добр, прикрути ей гайки, или я сама это сделаю. Мне не сложно, ты ведь в курсе, что со мной шутки плохи?

Я ухмыляюсь. Пронизываю ее острым, как лезвие бритвы, взглядом.

– Ты моей семье угрожаешь сейчас, что ли, Оль? – уточняю медленно.

Она подается ко мне. В глазах колючий лед.

– Я отказов не прощаю, Игорь. Запомни это. Если женишься на своей сожительнице, добра не жди. Избавься от нее, пока не поздно. Иначе я за себя не отвечаю.

Янова резко поднимается из-за стола. Забирает телефон и сумку.

– Надеюсь, ты джентльмен и оплатишь мой заказ? – ухмыляется зло и идет к выходу из кафе, красиво покачивая бедрами. Кому-то звонит по телефону.

Наш разговор мне совершенно не нравится.

Я подзываю официанта, оплачиваю счет и быстро покидаю кафе. Впереди две встречи с клиентами в офисе, и я тороплюсь к стоянке за своей машиной. На ходу набираю номер матери, но она почему-то не берет трубку. Длинные гудки, снова и снова.

Вздыхаю. Вот, так всегда. Когда с ней нужно побеседовать, она не подходит к телефону. Подхожу к машине, нажимаю на брелок, снимаю сигнализацию, и вдруг кто-то резким захватом сзади толкает меня вперед.

Телефон вылетает у меня из рук. Мужчин двое, они в масках. Я даже не успеваю сориентироваться, как глухой удар в живот заставляет согнуться пополам.

– Что вы… Эй!

Меня толкают на асфальт и просто избивают ногами. И это напротив здания суда!

От боли у меня темнеет в глазах.

Пытаюсь сгруппироваться, хоть как-то защититься от ударов – но это сложно.

– Это тебе привет от Тагира, ублюдок, – слышу откуда-то сверху и перед глазами все меркнет.

Глава 14. Игорь

…Я слышу голоса вокруг себя. Медленно открываю глаза. Вижу двух сотрудниц кафе. Они пытаются помочь мне подняться: брызгают в лицо холодной водой, протягивают салфетки.

– За что они вас так?

– Это же жуть какая – посреди бела дня, еще и у здания городского суда напасть на человека!

Я медленно поднимаюсь. Опираюсь на капот, сбивчиво благодарю женщин за помощь. Одна из них протягивает мне мобильник. Экран разбит.

«Черт», – ругаюсь мысленно. Новый же, последняя модель. Хоть бы вызовы принимал. Я без телефона, как без рук.

– Мужчина, у нас видеокамеры работают. Вам бы в полицию обратиться. Заявление написать, – советует вторая.

– А видеозапись можно изъять? Я сразу в полицию отвезу? – интересуюсь у них.

– С начальником охраны надо побеседовать.

– Спасибо за помощь.

Женщины переглядываются, кивают, а потом отправляются обратно в кафе.

Я сажусь в машину. Все тело саднит. На меня вот так, исподтишка, еще ни разу не нападали. Больно и некомфортно. А еще стыдно за то, что вот так, посреди утра отделали, как мальчика.

Проверяю мобильник. К счастью, вызовы проходят, экран хоть и разбит, но работает. Вижу мелькающие вызовы от Лизы. Сверху два вызова от отца. Не пойму, отчего все всполошились? Как будто в отключке пол дня был, а не десять минут, честное слово…

Я перебираю звонки. Лизе перезвоню позже, она ведь дома, с ней точно все в порядке. Отцу перезвонить важнее. Уже собираюсь его набрать, как вдруг проступает звонок от близкого друга, а если быть точным, то от следователя по особо важным делам Румянцева.

Друзей у меня двое – следователь Глеб Румянцев и прокурор Марат Сабиров. С ними мы прошли и огонь, и воду, и кажется, произошло что-то из ряда вон, раз мне передали привет от Тагира.

– Глеб, да? Слушаю, – отвечаю на звонок друга.

– Игорь, у нас проблема. Тагира помнишь? Того, что мы полгода назад брали?

– Еще бы не помнить, он мне только что привет передал. До сих пор кровью харкаю, – отзываюсь я. Знаю уже, что Глеб мне скажет, и от этого становится нехорошо.

– Короче, было вчера очередное заседание. Выпустили его.

– Как, выпустили?..

– Не знаю, как! Я из отпуска только вернулся. Сегодня первый день работаю. Кто-то из вышестоящих отдал приказ его выпустить. Короче, пока мы на месте не разберемся, бери Лизу и сваливай из города. Отпуск возьми, понял?

– Какой отпуск, Глеб? Ты в своем уме? Ты в участке? Я подъеду к тебе сейчас, заявление буду писать. Пусть ваш медик побои снимет. – Черт, быстрый он. Ладно, приезжай, я девочкам скажу, чтобы тебя оформили.

Я швыряю мобильник на панель и завожу машину. Твою ж мать, кто, интересно, постарался? Кому сдался Тагир?

Звонки от Лизы мигают неотвеченными. До меня наконец доходит, что не я один мог стать жертвой человека, который был одержим Лизой в прошлом.

«А что, если и за ней пришли?» – накрывает волной животного страха.

Я дрожащими руками хватаю мобильник. Набираю Лизу. Длинные гудки, один за другим. Нет ответа.

Мне становится по-настоящему страшно. Сердце рвется на части.

«Может, она еще спит? Она ведь не встает раньше полудня», – мелькает спасительная мысль.

Гоню машину вперед, а сам набираю номер вневедомственной охраны, которая охраняет мою квартиру. Прошу сотрудников проверить квартиру и забрать Лизу в офис до моего приезда.

– Игорь Николаевич, у вас все спокойно. Никаких непрошенных гостей у вашего подъезда и квартиры не было. Но не переживайте, наши ребята сейчас подъедут, заберут в офис вашу жену.

– Буду премного благодарен. Держите ее под охраной, пока я не приеду. И пусть она мне перезвонит, – прошу я.

– Все сделаем, Игорь Николаевич.

Мне становится немного легче. Если квартира в порядке, значит, туда не добрались. Что ж, хотя бы Лиза будет в безопасности.

Жму на газ. Чем скорее я доберусь до участка, тем лучше. Румянцев поможет пройти медицинское освидетельствование, оставлю у него заявление, а там решим, что делать дальше.

Паркуюсь возле полицейского участка.

Румянцев курит у входа. Он тот еще богатырь. Мы не виделись три недели, и судя по всему, отпуск не прошел бесследно. Форма на нем едва не трещит по швам. Глеб брал отпуск, возил жену и сына на юг и, судя по всему, ни в чем себе не отказывал. Подмечаю, что он хорошо загорел, почти черный. Морщусь – он еще и побрился наголо. Красавец…

Я выбираюсь из авто, ставлю ее на сигнализацию. Тороплюсь к нему. Состояние у меня жуткое. Мутит.

– Выглядишь хреново, – без приветствия тушит сигарету о край мусорного бака Румянцев. – Идем, – машет рукой.

Пока мы возимся с освидетельствованием, Глеб посылает людей в кафе, чтобы изъять видеозапись нападения.

– Пока я был в отпуске, кто-то позаботился об этом ублюдке, – злится он. – Узнаю, кто – мало не покажется. А самое гадкое знаешь, что? Садист этот Лизой твоей всегда одержим был. Пока она принадлежала Дамиру, он на нее только облизывался. В его камере нашли ее фото. Он ее все время рисовал карандашом на бумаге. Мой совет – бери Лизу в охапку и сваливай из города немедленно. Бросай все дела, перебрасывай клиентов помощникам. И охрану усиливай.

Я угрюмо смотрю на Румянцева. Молчу.

– Короче, держи руку на пульсе. Если что – звони сразу. И без геройства, понял, Свиридов? Женщины и дети всегда слабое звено. Увези ее подальше. И желательно машину смени перед отъездом.

– Глеб, я не могу вот так просто взять и сорваться с места. Работа у меня дерьмовая, сам знаешь. Заменить некому. Охрану усилим, не вопрос.

Я покидаю участок. В голове хаос. Я не считаю правильным спасаться бегством. Если бы не Лиза, я бы даже не думал о побеге. Но она три года пробыла в аду, и, если ее вернут обратно, я себя не прощу.

Я редко курю, но сейчас рука сама тянется за сигаретой.

Нервы на пределе. Впервые в сердце закрадывается сомнение: что, если мы втроем – я, Глеб и Марат – на этот раз не вывезем? Страшно, когда на кону стоит любимая женщина.

Кому перебросить дела? У меня помощников всего ничего, и те загружены под завязку.

Я уже у выхода из полицейского участка, когда прорывается звонок от отца.

– Игорь, ну где тебя носит? Почему трубку не берешь?! – слишком громко кричит в трубку он.

Настораживаюсь.

– Что случилось, пап?

– Авария. Мать в реанимации. Я в больнице сейчас. Лиза с ней ехала…

– Лиза?.. Как она оказалась в машине у мамы?

– Не знаю, Игорь. Спросить не у кого. Водитель без сознания, а Лизу я никак не могу найти.

Сердце летит в пропасть.

– Уже еду, – цежу на автомате.

Сажусь в машину, и раздается звонок от охранного агентства.

– Игорь Николаевич, ваша жена уехала вместе с вашей матерью. Консьерж видел, как они садились в машину у выхода примерно пару часов назад.

– Спасибо, – отвечаю глухо. – Возьмите мою квартиру под усиленный контроль.

– Уже, – летит четкий ответ. Начальник охраны в курсе, кто я и кем работаю. Знает, что иногда бывает форсмажор. Такой, как сейчас. Нет, такого, как сейчас, еще не было. Чтобы маньяка просто так выпустили на свободу без объяснений – такое в моей практике впервые. Замечаю, что дрожат руки. Завожу машину, а сам набираю Лизу на громкой связи.

Длинные гудки. Ответа нет.

В глазах темнеет. Рука тянется к бардачку. Достаю пистолет.

«Убью, сука, если с ее головы хоть один волос упадет», – обещаю в пустоту. Знать бы еще, кто такое дерьмо подложил…

Глава 15. Лиза

Игорь не отвечает. Анну Станиславовну перекладывают на носилки и загружают в карету «Скорой помощи».

Подъезжает еще одна «Скорая».

Я принимаю решение ехать вместе с Анной Станиславовной. Сажусь рядом с двумя медработниками назад, и «скорая», включив сирену, несется в ближайшую больницу, которая может принять пострадавших.

Моя будущая свекровь без сознания. Врачи не дают никаких прогнозов.

Меня трясет крупной дрожью.

Вот и центральная городская больница. Свекровь на каталке транспортируют в холл. Я несу ее сумку, бегу следом. Давлюсь слезами.

«Они ее спасут. Обязательно спасут», – успокаиваю себя.

Анну Станиславовну увозят, а меня не пускают дальше пропускного пункта.

– Врачи делают все возможное, чтобы ей помочь, – ободряет меня дежурная медсестра. – Давайте, я провожу вас на второй этаж, там есть зал ожидания. Как только необходимые обследования будут проведены, к вам выйдет доктор.

– Спасибо, – отчаянно киваю. Чувствую себя, как маленький ребенок, который внезапно заблудился и не знает, как попасть домой.

Лифт поднимает нас на второй этаж. В зоне ожидания у большого окна есть пара небольших потертых диванов, рядом кулер и кофе автомат. Один из диванов занимает семья – пожилой мужчина и две женщины. Они моложе и похожи. Сразу видно, что сестры.

– Ожидайте здесь, как только доктор освободится, он все вам расскажет, – медсестра мягко похлопывает меня по руке и скрывается в лифте.

Я остаюсь одна.

Нервничаю, меряю шагами холл. Прижимаю ушибленную руку к груди. С досадой подмечаю, что от локтя до самого запястья расползается большой синяк. Странно, что про меня сотрудники «Скорой помощи» забыли. Не посчитали нужным выдать хотя бы холод, чтобы успокоить боль.

Притормаживаю у кулера, наливаю себе воды в пластиковый стакан. Подхожу к окну, жадно пью воду.

Набираю номер телефона Игоря, но он не берет трубку.

«А что, если Анна Станиславовна права насчет Яновой?» – начинают шевелиться подозрения.

«Игорь не такой. Я ведь его знаю», – уговариваю себя не паниковать.

В дверях появляется мужчина в белом халате.

– Есть кто-нибудь из родственников Свиридовой? – смотрит на посетителей холла.

– Я… – выступаю робко вперед.

– Кем приходитесь?

– Я невестка, – произношу первое, что приходит в голову. И тут же поясняю: – Больше никому не могу дозвониться. Мы с ней ехали вместе, когда произошла авария. Мне зажало руку, а Анна Станиславовна сразу потеряла сознание…

– Я понял. К сожалению, в результате удара ваша свекровь получила обширную травму головы. Сейчас она без сознания, мы поместили ее в реанимацию. Оставьте телефоны для связи в регистратуре и отправляйтесь домой. Пока к пациентке никого не пустят. Как будут новости, мы с вами свяжемся.

Я напряженно сглатываю.

– И нет совсем никаких прогнозов? – уточняю растерянно, пытаясь унять дрожь в теле. – Ее же… вылечат?

– Девушка, пока я не могу ничего сообщить. Отправляйтесь домой. Здесь вам точно нечего делать. К утру все станет ясно.

– Спасибо.

На ватных ногах я иду к лифту. Спускаюсь на первый этаж, оставляю в регистратуре номера телефонов – свой и Игоря.

Дежурная медсестра меня успокаивает. Обещает, что с нами обязательно свяжутся.

– А ее сумку можете взять? Вдруг она все же придет в себя? Здесь телефон и личные вещи? – мнусь я.

– За личные вещи ответственности не несем, – качает головой медсестра.

– Ладно, спасибо.

Я вешаю сумку Анны Станиславовны на плечо, которое не задело при ударе и выхожу на улицу. Снова набираю номер Игоря, но он не берет трубку.

Я растерянно сажусь на лавочку. Осматриваюсь по сторонам. Как некомфортно, когда нет ни единой души, кому можно было бы позвонить! А тот, кто так нужен, отчего-то не берет трубку… Одиночество сдавливает тисками душу.

И тут я вспоминаю, что есть еще Марат, муж моей сестры Нади. Он точно мне поможет.

Нахожу номер его мобильника в записной книжке.

Длинный гудок, следом еще один.

– Алло? – слышу знакомый голос, и на сердце становится спокойнее.

– Марат, привет. Это Лиза. – Голос предательски дрожит.

– Лиза?

– Марат, я попала в беду! Не могу дозвониться Игорю, он все утро трубку не берет. Мы с его матерью ехали на машине, и машина попала в аварию.

– Так, стоп. Где ты сейчас?

– В больнице… – из горла рвется предательский всхлип. – Я тут совсем одна! Меня не пустили к его матери, сказали ехать домой… Я просто не знаю, что мне делать…

– Лиза, послушай меня внимательно. Возьми такси. Немедленно, слышишь? И срочно приезжай в прокуратуру. Я скину адрес и встречу тебя у пропускного пункта.

– Хорошо… – отчаянно киваю. – А что случилось?

– Просто приезжай. Чем скорее, тем лучше. Я объясню тебе на месте.

Я поднимаюсь с лавочки. Почему Марат так волнуется?

Растерянно осматриваюсь по сторонам и примечаю стоянку перед поворотом в один из корпусов центральной городской больницы. Иду туда. Сумка Анны Станиславовны неприятно оттягивает плечо и раздражает.

Мне везет, есть свободное такси. Водитель берется отвезти меня к прокуратуре за сносную цену.

Марат встречает меня у входа. Он в форме. В карих глазах тревога.

– Лиза! – торопится мне навстречу. Сует таксисту деньги за проезд, открывает мне дверцу. И тут замечает синяк на моей левой руке. – Ничего себе! Тебя в больнице что, не осмотрели?

– Смеешься? Там два человека в тяжелом состоянии, они боялись, что не успеют довезти их живыми. До меня дело не дошло.

Марат берет меня под руку. Ведет к тяжелой входной двери.

– Так, идем. У нас на первом этаже имеется медкабинет для оказания первой помощи. Сухой лед там точно есть.

Я выдыхаю и послушно иду за Маратом. Знаю – рядом с ним я в безопасности.

Глава 16. Лиза

Марат берет у сотрудника охраны ключ и отводит меня в небольшое помещение, отведенное под медкабинет. Нет, в прокуратуре не имеется никаких медработников, но есть необходимые медикаменты для оказания экстренной помощи.

Я сажусь за стол, а муж моей сестры достает из шкафчика необходимые медикаменты, чтобы обработать ушибленную руку.

– Перелома точно нет? Надо было сделать рентген. Не пойму, почему тебя не направили на обследование? – сокрушается он.

– Марат, если бы был перелом, я бы это почувствовала. Если ломается кость – это очень больно.

Отвожу взгляд. Да, я не могу забыть, как однажды мне сломали ребра, и почему-то именно сейчас этот эпизод врывается в память яркой сценой. Я помню лицо ублюдка, который их ломал. Надеюсь, я его больше никогда не увижу.

– А почему ты просил срочно подъехать? Что-то произошло? – пытаясь уйти от своей психологической травмы, уточняю осторожно.

Марат бережно прикладывает к моей руке сухой лед.

Он хмурится, и мне не нравится его взгляд.

– Ничего хорошего. Вчера утром случился нехороший прокол в работе пенитенциарной системы. Игорь твой первым попал под раздачу.

У меня сжимается сердце. Я впиваюсь в мужа сестры тревожным взглядом.

– Что значит попал под раздачу? Марат? Не молчи!

– Привет ему от Тагира передали. Но ты не переживай, с ним все в порядке. Так, пара синяков. Я ему позвонил, сказал, что ты у меня. Он скоро за тобой приедет. Вы у больницы разминулись просто. Он жаловался, что ты трубку не берешь.

Я нервно сглатываю. Хватаюсь за сумочку и достаю мобильник. Он выключен. Зарядка села.

«Ну, конечно! Анна Станиславовна, как вихрь… я даже на зарядку в телефоне не взглянула, когда она заталкивала меня в машину!» – приходит позднее осознание. Как еще зарядки хватило, чтобы Марату дозвониться?

– Пойдем в мой кабинет. У нас как раз обеденный перерыв, – приглашает прокурор и заботливо помогает мне подняться.

* * *

В кабинете у прокурора пахнет осетинскими пирогами и кофе. Двое сотрудников – мужчина и женщина хлопочут у небольшого стола у окна. Все в форме. Погоны, звезды. Я вдруг понимаю, что мой сарафан перепачкан кофе. Чувствую неловкость. Я все это время была в таком шоке, что даже не обратила на это внимание, но сейчас, когда для меня нашли лед и обезболивающее, я понемногу прихожу в себя.

– До сих пор не можем понять, как это произошло, – сокрушается Марат. – Тот, кого вчера должны были выпустить на свободу, скончался три дня назад. Не дожил до освобождения. Так иногда тоже бывает. Вместо него выпустили Тагира, а ошибку выявили только сегодня утром. У нас есть подозрение, что это кто-то постарался. Кто-то заинтересованный, понимаешь?

Я прикрываю рот рукой. От ужаса у меня кружится голова. Я ведь помню Тагира. Помню его испепеляющие, жадные взгляды в мою сторону. Знаю – стоило Дамиру, моему владельцу, ослабить контроль – и мне конец. Ведь Тагир – одержимый ублюдок. Я так радовалась, что они оба в тюрьме, а теперь, получается – он на свободе по ошибке? И чтобы вернуть его обратно в камеру, потребуется время?

Приятная женщина в форме ставит передо мной чашку с горячим чаем.

Сочувственно улыбается. Я знаю ее имя – это Диана Ветлицкая, заместитель прокурора.

– Я сам с завтрашнего дня в отпуск на две недели выхожу. Думал, Надя и Василиса вернутся домой, хоть к морю на несколько дней смотаемся. Наде, конечно, после Греции наше море будет не интересно, ну а я хоть немного выдохну, – придвигая к себе вторую чашку с чаем, делится со мной планами Марат. – Вот, решили отметить выход в отпуск пирогами. Купили, чтобы пообедать. А тут такие новости… Аналитический отдел, когда информацию передал, я чуть не поседел. В жизни никогда ничего не путали у нас. А тут – взяли и выпустили…

– А вы Лиза Стоянова? Гражданская жена Игоря Свиридова? – уточняет приятная сотрудница Марата. Смотрит на меня с интересом.

Я непонимающе смотрю на нее.

– Я Лиза Стоянова, да. А что?

Она качает головой.

– Интересовались тут вами шибко недавно. Из районного суда.

– Зачем? Я закон не нарушала, вроде бы.

– Дело не в законе. Я бы сказала – дело в вашей персоне.

– Из какого района? – уточняю потерянно. – Судья Янова, да?

Ветлицкая хмурится.

– Сейчас уточню в аналитическом отделе, – обещает мне и берется за телефон.

– А что там с Яновой, Лиза? – озадаченно посматривает на меня Марат.

Я вздыхаю.

– Понимаешь, мне мать Игоря этой Яновой мозг вынесла! У них какие-то проблемы были в прошлом. Янова у нее секретарем работала после универа, подставила ее по-крупному. А тут она к Игорю начала подкатывать. Вот Анна Станиславовна и занервничала.

– Подкатывать? – кажется, Марат удивлен. – Ничего не понимаю…

– Да нечего здесь понимать! Тревогу мать забила – застукала Игоря и Янову вместе на прогулке, и решила, что у них роман. А я… ты же сам знаешь, что у меня с головой проблемы… В общем, мы с Игорем проблему эту уладили. Он мне предложение сделал, мы даже на госуслугах дату свадьбы забронировали на конец сентября прошлой ночью. А утром начался какой-то дурдом.

Я закрываю на миг глаза. Не могу дальше продолжать. Нервничаю.

– И что началось утром? – побуждает меня продолжать рассказ Марат.

– Анна Станиславовна нагрянула к нам с Игорем домой, разбудила меня. Сказала, что Игорь снова завтракает с Яновой, а я ушами хлопаю. В общем, выдернула она меня из дома, вроде как на шопинг. И мы попали в аварию.

Я замолкаю. Дальше все, как в тумане.

– Ясно, – Марат снова хмурится.

Диана прикрывает рукой трубку.

– Да, Янова в том районе работает, – сообщает нам. – Странное совпадение.

– Диана, в нашей работе странных совпадений не бывает. Бывают только весьма подозрительные, которые надо проверять, желательно, досконально, – Марат отодвигает от себя кружку с чаем. – Ладно, сейчас Румянцева наберу. Похоже, мечту о море придется отодвинуть.