Текст книги "Жена адвоката (СИ)"
Автор книги: Юлия Бузакина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Жена адвоката
Юлия Бузакина
Глава 1. Лиза
– Доктор, скажите, у меня все в порядке? Я смогу стать мамой?
Я сижу на кушетке в белом халате и с надеждой смотрю на гинеколога, которая пролистывает на экране мои снимки узи.
Она переводит на меня внимательный взгляд.
– Лиза, вам двадцать семь лет. У вас здоровый организм. Есть, конечно, проблемы, которые надо лечить. Вижу небольшое воспаление, есть эрозия, но это все поправимо. Нет никаких препятствий для рождения ребенка.
– Понятно. Спасибо. А когда будут готовы остальные анализы?
– Через три дня вам пришлют результаты на почту. Но я уверена, все будет хорошо.
– Угу, – киваю угрюмо.
Она накрывает мою руку своей рукой.
– Лиза, я понимаю, что вы перестраховываетесь, но поверьте – у вас нет никаких скрытых болезней. Не надо бояться.
Я киваю, начинаю одеваться за ширмой. Мне неловко за свои страхи, но я ничего не могу с ними поделать.
Через три дня я точно буду знать, что здорова. Или, что какое-то заболевание проявилось в течение последних месяцев. Тогда мечте о ребенке придет конец. Всему придет конец.
Я не люблю ходить к врачам. Ненавижу их пытливые взгляды и откровенные вопросы. Но у меня нет выхода. В прошлом я прошла через ад, и очень боюсь, что этот ад аукнется в реальности. Обследование я прохожу второй раз. Снова и снова сдаю кровь на все возможные анализы, делаю узи. Кто-то скажет – паникерша. Но мне надо знать, что, если я решусь на ребенка, он будет полностью здоров. Не хочу, чтобы ему что-то угрожало.
В этот раз я пришла в клинику без ведома Игоря. Не желаю, чтобы он знал о моих страхах. Игорь Свиридов – адвокат по уголовным делам. А еще он – близкий для меня человек. Игорь хочет свадьбу, хочет семью и детей, но я никак не могу справиться со своими страхами, чтобы дать ему то, о чем он мечтает. Три года назад у нас была любовь, а потом… меня похитили. Торговля людьми запрещена в нашей стране, но моих похитителей это не остановило. Три года я провела на дне, в рабстве. Думала, что меня никогда не спасут, но случайное стечение обстоятельств снова привело меня к адвокату Свиридову.
Людей, которые сломали мою жизнь, посадили. Они больше не смогут причинить мне зла. Но что делать с моей изломанной душой, я не знаю. Мне очень трудно адаптироваться к нормальной жизни.
…Я забираю у доктора свои результаты обследования, любезно прощаюсь и выхожу в холл.
Прячу папку в сумку, задерживаюсь у зеркала. Поправляю длинные светлые волосы, легкое летнее платье из льна и выхожу на улицу.
Август вступил в свои права. Солнце уже печет не так сильно, в воздухе едва уловимо проступают нотки приближающейся осени, и так отчаянно хочется жить…
У парковочного кармана я притормаживаю. Прежде чем сесть в машину, которую Игорь подарил мне на день рождения, я сворачиваю в торговый павильон, где продают краски и холсты. Я уже четыре месяца занимаюсь в терапевтической группе, а в свободное от занятий время рисую.
В павильоне я проваливаюсь во времени и пространстве. Долго брожу между витринами, тщательно подбирая оттенки красок.
Ловлю себя на мысли, что хочу приготовить что-то особенное на ужин для нас с Игорем.
Заглядываю в супермаркет, выбираю сухое белое вино, покупаю стейки из говядины, сыр Камамбер с грецким орехом, несколько спелых груш, помидоры черри.
Дома я прошу умную колонку подобрать приятную музыку и вожусь в кухне-столовой с покупками. Открываю бутылку вина, пробую, пока готовлю. Сыр запекаю в духовке вместе со специями и помидорами. Обожаю это блюдо. Делаю из багета гренки. Впервые за те месяцы, что я свободна от прошлого, я хочу сделать сюрприз для адвоката Свиридова. Я хочу устроить для нас с ним романтический ужин при свечах.
Случайно выхожу в прихожую, и в телефоне обнаруживаю пропущенный вызов от Игоря. Спохватываюсь, набираю его номер.
– Игорёш, ты звонил? – интересуюсь, напряженно проводя по волосам ладонью. – Прости, я была на кухне, не слышала. Я тут в магазин заскочила, решила приготовить что-то для нас с тобой на ужин. Вино купила, стейки… Давай устроим ужин на двоих? Может, кино посмотрим? Я могу поискать что-нибудь в интернете.
– Лиз, я сегодня задержусь. Только это и хотел сказать. Буду поздно, не жди меня, – обрывает мою болтовню Свиридов.
Сердце неприятно сжимается. Как будто у меня только что отняли конфетку.
Глава 2. Лиза
– Ну…хорошо, – выдаю растерянно. – Я тогда в морозилку стейки положу, завтра сделаем. – Не дуйся, малыш, ладно? – уже мягче просит он.
– Да нет, что ты. Вино, использую, а готовить тогда не буду. Закажу суши в доставке.
– Хорошо. Денег кинуть тебе на карту?
– Не стоит, там еще есть.
– Ладно, до встречи.
– Пока.
В трубке раздаются короткие гудки, а я растерянно смотрю на экран мобильника. У меня в душе полный раздрай. Почему именно сегодня Игорь решил задержаться?
Возвращаюсь на кухню, выключаю духовку. От того, что мой адвокат не придет вовремя домой, становится грустно. Ну почему именно сегодня, когда я снова была у врача и получила еще одно подтверждение того, что я полностью здорова?
Забираю вино, гренки и запеченный с помидорами Камамбер в свою спальню. Отпиваю глоток вина, распаковываю краски.
Вокруг все заставлено моими картинами. Полгода назад я начала посещать группу арттерапии, и у меня появилась тяга к рисованию. С тех пор все свободное время я провожу в компании холстов и красок. Иногда я с ними даже разговариваю.
Они повсюду. Мрачные, жутковатые, расплывающиеся мазки помогают мне проживать свое прошлое.
Сегодня у меня в сердце появилась надежда. Кажется, лед в моей душе тронулся, и я смогу сделать следующий шаг навстречу себе.
Я рассеянно развожу разноцветные краски, а сама все думаю про Игоря. Надо же, именно сегодня, когда я хотела сделать шаг на сближение, он решил задержаться в офисе. Вино подогревает мою досаду, и кажется, еще немного, и меня отбросит назад…
Мазки на холсте, которые сначала были светлыми, теперь становятся все мрачнее. В самом центре холста рука против воли снова и снова выводит большие женские глаза. Они полны страха и тревоги.
…Я живу у адвоката по уголовным делам Игоря Свиридова уже полгода, но мы спим в разных спальнях. Иногда он пытается меня поцеловать, а я уворачиваюсь. Не могу. Мое прошлое стоит между нами глухой стеной, переступить через которую не помогает никакая психотерапия.
Первое время я пыталась собраться с духом и уйти – но он меня не отпустил. Смотрел на меня каждый раз таким взглядом, что я не решилась собрать вещи. Так пролетела весна, подошло к концу лето. А я все та же – заторможенная во времени и пространстве женщина, которая боится себя.
…Время за картиной пролетает быстро. Вино тоже незаметно заканчивается, и я замечаю, что за окном уже темно.
Я не знаю, чем себя занять. Иду в гостиную, включаю какой-то сериал по телевизору. На часах почти десять вечера.
Я не выдерживаю, набираю Игоря.
Он не отвечает.
Тогда я отправляю сообщение: «Тебя точно не ждать?»
Сообщение прочитано, но ответа нет.
Я хмурюсь. Чувствую обиду. Сижу на диване, пялюсь в экран, а у самой в горле ком.
Выпитое вино делает свое дело – меня затягивает в сон.
Окончательно разочаровавшись в вечере, который мог стать нашим первым шагом к более серьезным отношениями, я откладываю пульт в сторону и сворачиваюсь калачиком в мягких декоративных подушках.
Глава 3. Игорь
В дорогом ресторане играет тихая музыка. Я поглядываю на часы. Почти десять вечера.
Моя очаровательная спутница отодвигает от себя пустую тарелку, на которой еще недавно красовался десерт и достает из сумочки кошелек. Я перехватываю ее руку.
– Обижаешь, Оля.
Подзываю официанта и оплачиваю ужин с судьей Яновой своей картой.
Она испытующе смотрит на меня.
– О, какие мы принципиальные. Вообще-то, это я тебя сюда пригласила.
– Женщина никогда не будет платить за меня в ресторане.
В ее глазах вспыхивает вызов.
– Не можешь позволить, чтобы женщина была сверху? А ты попробуй хоть раз расслабиться и отпустить контроль, Свиридов. Поверь, тебе понравится.
Я с усмешкой встречаю ее взгляд, но на вызов не отвечаю.
Судья Янова женщина опасная. С ней всегда надо быть начеку.
Она внезапно подается вперед и накрывает мою руку своей – ухоженной, с идеальным маникюром.
– Игорек, а давай продолжим банкет? Ты – мужчина в самом расцвете лет, привлекателен, а у меня квартира свободна, – выдыхает горестно, и я ощущаю, как ее шаловливые пальцы скользят по моему колену под столом.
Наши взгляды встречаются, и что-то вспыхивает ниже пояса нестерпимо болезненной жаждой.
Сколько у меня не было с женщиной? Кажется, вечность. А тут – секс-машина. Яркая, пылающая призывной страстью молодая женщина, предлагающая секс без обязательств на ее стороне.
Я молчу. Чувствую, как сердце отбивает дикий ритм, а тело медленно, но верно начинает предавать разум.
Внезапно в телефоне вспыхивает сообщение. Экран загорается яркой вспышкой, и я успеваю прочесть робкое: «Тебя точно не ждать?»
И сразу такое чувство, будто мне на голову высыпали ведро колотого льда.
Я осторожно отодвигаю руку Оли Яновой от своего бедра.
– Не могу, прости, – качаю головой и решительно поднимаюсь из-за стола.
– Почему? Что за…
Кажется, еще миг, и моя властная спутница задохнется от возмущения. Досаду в ее взгляде ничем не скрыть.
Я несколько мгновений смотрю ей в глаза.
– Оль, я женат.
– Ты? Женат? Не говори ерунды, Свиридов!
– У меня гражданский брак. Для этого не нужны печати в паспорте и обручальные кольца.
Я подмигиваю Яновой на прощание и уверенно иду к выходу из ресторана.
Забираю машину со стоянки, и вскоре медленно еду по ночным улицам города. Где-то глубоко внутри меня подтачивает червячок, и от этого на душе мутно.
Сегодня я в первый раз сказал Лизе неправду. На самом деле, никаких дел после рабочего дня у меня не было. Просто я ужинал с другой женщиной. Стильная, амбициозная, уверенная в себе – судья Ольга Янова уже месяц подбивает ко мне клинья. С тех пор, как мы пересеклись в районном суде по одному делу, она стала частым гостем в моем офисе.
И вроде бы сегодняшний ужин в ресторане ни к чему не обязывает, тем более, инициатором приглашения стала сама Янова. Но почему-то тошно.
Она слишком яркая, слишком секси, и ее намеки совершенно прозрачны. Копна рыжих волос, притягательный женский запах – я ведь почти повелся на ее приглашение. Меня остановило случайное сообщение от Лизы.
Не Олю Янову я хочу видеть рядом с собой. Я хочу видеть Лизу. Сейчас, немедленно хочу увидеть ее огромные испуганные глаза и нежные губы.
Перед Яновой вышло неудобно – вроде как подал надежду, а потом бежал со свидания. Стыд и позор. Если коллеги узнают, что я ее опрокинул, сальные шуточки еще неделю будут веселить весь этаж.
Я заезжаю на подземную парковку, медленно выбираюсь из авто. Краем глаза замечаю рядом одиноко стоящую вишневую «Ауди» Лизы – мой подарок на ее день рождения.
«Лиза, Лиза… сможешь ли ты когда-нибудь вернуться к нормальной жизни?» – мелькают горькие мысли.
Я достаю из кожаной сумочки ключи от квартиры и иду к лифту.
Вот и моя квартира. Я захожу в прихожую. Кладу сумку и ключи на комод, снимаю обувь.
– Лиза, я дома, – произношу громко, чувствуя себя виноватым за дурацкий ужин с другой женщиной.
Вокруг тишина, только телевизор тихо работает в гостиной. На кухне стоит пустая бутылка вина и бокал. Здесь же на тарелке лежат остатки запеченного сыра и помидоров Черри. Я ставлю бокал в посудомойку, убираю бутылку в мусорный контейнер. Сыр и помидоры укладываю в холодильник.
Дверь в спальню Лизы приоткрыта. На небольшом столе лежит новый холст.
Взгляд скользит по созданному за этот вечер пейзажу, и по коже прокатывается колючий мороз. Жуть. Везде на картинах эти мрачные мазки и женские глаза. Меня подмывает собрать все холсты и вышвырнуть их из дома, но я не решаюсь.
Тихо захожу в гостиную.
Лиза спит в подушках на диване, свернувшись калачиком.
Мое сердце сжимается от боли. Она такая нежная и хрупкая сейчас. Такая беззащитная, и в то же время неприступная.
Я осторожно подхожу ближе. Беру в руки клетчатый плед, мягко укрываю ее до самых плеч.
Рассматриваю украдкой ее красивые черты лица. Едва ощутимо, чтобы не испугать, касаюсь пальцами ее щеки. В сердце еще мерцает слабая надежда на чудо. На то, что Лиза сможет исцелиться и стать такой же, как раньше. Эта надежда с каждым разом все слабее. Вот и сейчас – она уже почти угасла, и только едва ощутимая искра при взгляде на безмятежное лицо Лизы напоминает о том, что я готов предложить этой женщине все, что у меня есть. Я хочу, чтобы мы поженились. Хочу жить обычной жизнью: обнимать ее по ночам в нашей общей спальне, целовать, заполнять собой до саднящего болью чувства наслаждения.
Но, видимо, я где-то просчитался.
Тихонько сажусь на край дивана и продолжаю любоваться Лизой.
Она похожа на спящую красавицу. На ту, которая никак не может очнуться и жить нормальной жизнью…
А мое тело требует разрядки. Хоть какой-то. Невозможно жить бок о бок с любимой женщиной и не иметь возможности к ней прикоснуться.
Она ведь даже обнять ее не дается!
Сегодня я едва не сорвался. Призыв во взгляде пышущей сексуальностью судьи Яновой был слишком легко считываем и понятен. Не знаю, почему вместо того, чтобы поехать к ней домой, я вернулся к Лизе.
Робкое сообщение в телефоне «Тебя точно не ждать?» отрезвило меня в последний момент. А вот разочарование во взгляде Яновой было настолько явным, что это еще ни раз аукнется мне в суде.
Я снова смотрю на спящую Лизу. Склоняюсь к ней и целую в щеку.
Она вздрагивает.
Спросонья в ее взгляде так много страха, что я невольно отшатываюсь.
Та искра надежды, что тлела пару мгновений назад, внезапно меркнет.
Нет, за этот день Лиза так и не стала прежней.
– Игорь? Привет, – хрипловато шепчет она. – Ты меня напугал…
– Прости, я не хотел, – произношу виновато.
Она усаживается в декоративных подушках, поправляет сползшую с плеча бретельку безнадежно смятого льняного платья.
– Я тебя ждала. Ты не ответил на мое сообщение, и я заснула, – разводит руками. – Стейки готовить не стала, закинула их в морозилку. А вот вино выпила.
– Ты снова рисовала? – посматриваю на нее испытующе.
– Ага, – она кивает.
– Лиза…давай выбросим эти холсты?
На ее лице непонимание.
– Зачем?
– Просто… они ужасны, понимаешь? Я сейчас зашел в твою спальню, а там это… от твоей мрачной мазни мороз по коже! Мне кажется, если ты их не будешь хранить, ты скорее придешь в себя.
Она нервно поправляет растрепавшиеся со сна волосы.
– Тебе некомфортно, да? – уточняет испуганно. – Я их спрячу, не волнуйся! Ты их больше не увидишь…
– Лиза! – я начинаю злиться. – Дело не только в том, что я не хочу их видеть. Если это все будешь копить в своей спальне, не выздоровеешь!
Она отводит взгляд. Потом хватает меня за руку, в глазах слезы.
– Прости… пожалуйста, прости. Я мучаю тебя, да?
И я снова чувствую себя подонком.
– Лиза, их всех посадили. Всех, до единого! – выкрикиваю беспомощно. – Никто тебя больше не станет искать. Никто не посмеет тебя обидеть. Давай уже возвращаться в реальность, а?
Вместо того, чтобы ее успокоить, я говорю на повышенных тонах. Может, из-за чувства вины, а может, от отчаяния и тотальной усталости.
– Встряхнись, Лиза! – продолжаю сотрясать воздух. – Порви к чертовой матери все эти холсты и вернись ко мне! Я не могу без твоей ласки. Я же человек, не робот! Мне нужна ты, вся, без остатка. Я хочу, чтобы у нас была одна спальня на двоих, хочу твоих поцелуев. Сексом заниматься хочу с тобой, а не созерцать эту жуть в твоей спальне!
Глава 4. Игорь
Она закрывает лицо руками. Всхлипывает.
– Дай мне еще немного времени, – шепчет потерянно. – Три дня, хорошо? Всего три дня? Если через три дня ничего не изменится, я от тебя съеду. Обещаю.
– Да не хочу я, чтобы ты съезжала! – взрываюсь еще сильнее. Подскакиваю с дивана, взмахиваю руками. – Я с тобой семью хочу, понимаешь?
Она сидит на диване, поджав под себя ноги, отчаянно кивает и вся трясется. Трет плечи руками, всхлипывает.
Я на миг прикрываю глаза. Считаю до пяти.
«Господи, дай мне сил», – молю мысленно.
А потом накрывает так, что темнеет в глазах. Хватаю ее за плечи. Встряхиваю.
– Все, хватит, слышишь?! Прекрати трястись! Мы здесь вдвоем, тебя никто не собирается обижать! Просто я тоже человек… – хриплю ей в лицо.
Прижимаю к себе крепко-крепко, усыпаю поцелуями ее мокрое от слез лицо, но она только уворачивается.
– Прости меня, – шепчет отчаянно. Смотрит мне в глаза таким взглядом, что хочется выть.
Выскальзывает из моих объятий и бежит из гостиной в свою спальню. Хлопает громко дверь, и я вздрагиваю.
– Вот и поговорили, – цежу с досадой.
Поднимаюсь с дивана, выключаю телевизор и медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в свою спальню.
Здесь одиноко. На полках небольшого стеллажа пыль, вещи лежат как попало. Невооруженным глазом видно, что это холостяцкая спальня. Что сюда никогда не приходит Лиза. Если бы она хотя бы раз заглянула в эту комнату, то точно бы не удержалась. Навела бы порядок.
Я закрываюсь в ванной комнате. Принимаю душ, чувствуя, как грудь сводит тяжестью. Я хочу Лизу так сильно, что ощущаю эрекцию. У меня стоит, черт подери! И я ничего не могу с собой поделать. Слишком суровое испытание для моего тела – находиться в непосредственной близости с женщиной, которую любишь, и не иметь возможности взять ее.
«Не могу больше, не могу…» – мелькает в голове.
Еще эта Янова! Я ведь почти был готов соблазниться на ее яркий сексуальный образ!
«Так больше нельзя… Или Лиза, или я сорвусь. Если не с Яновой, то с кем-нибудь другим».
Вытираюсь жестким полотенцем и достаю из шкафа серую футболку и мягкие брюки для сна. С размаха падаю на постель и несколько минут лежу на спине, испытывая неимоверные мучения из-за своей эрекции.
Все, не могу больше…
Психую. Срываюсь из спальни и спускаюсь по лестнице вниз. На первом этаже полумрак.
Я пересекаю небольшой уютный холл и оказываюсь у двери гостевой спальни, в которой прячется Лиза со своими страшными картинами.
Приоткрываю тихонько дверь. Да, без стука. Я устал все время стучаться в ее душу.
Сегодня я не хочу стучать. Не хочу больше уговаривать. Понимаю, что это ничего не изменит. Там, у нее внутри стена. Она никогда не рассказывает, что с ней делали, но я понимаю, что мне лучше не знать, если я хочу сохранить остатки разума и не свихнуться.
Лиза сидит в полумраке на кровати лицом к окну. Из окна льется свет уличных фонарей, а она беззвучно плачет.
– Лиза… – тихо зову ее я.
Она не отвечает, но и не прогоняет.
Я подхожу к ее постели. Тихо сажусь за ее спиной и осторожно прикасаюсь к ее плечам руками.
– Это я, Лиза, – шепчу тихо ей в шею. – Я люблю тебя. Я не знаю, из-за чего ты переживаешь, и наверное, будет лучше, если это останется для меня тайной. Но я хочу тебя, как женщину. Хочу обладать тобой, понимаешь? Спать с тобой хочу!
Она всхлипывает. Плачет, но позволяет моим рукам пробраться к ее талии и сомкнуться на ее животе. Я осторожно притягиваю ее к себе спиной. Мягко целую в шею.
– Мне так страшно… Я боюсь, что мое прошлое аукнется в настоящем и загубит твою карьеру… – шепчет сбивчиво. – А я так хочу ребенка…
Ее плечи беззвучно трясутся в горьком плаче.
Я осторожно разворачиваю ее к себе лицом.
– Тсс, – прижимаю палец к ее мокрым от слез губам. – Все, хватит. Моя карьера – это уголовные дела. Проступки моих клиентов тесно вплетаются в законодательство, переплетаются с ним, создают симбиоз, пытаются через него переступить… Моя репутация настолько мрачна, что ее невозможно загубить твоим прошлым. Я не хочу, чтобы ты себя корила за то, над чем была не властна. Мы просто закроем ту главу твоей жизни и начнем сначала.
– А если окажется, что у меня не все в порядке со здоровьем?
– Ты сдала все возможные анализы. У тебя все в полном порядке.
Она вздыхает и с тоской заглядывает в мои глаза.
Я касаюсь ее губ легким поцелуем.
– Если бы ты только знала, как сильно я по тебе скучаю, – шепчу ей в губы. – По твоей ласке, Лиза…
Она напряженно сглатывает. Убирает прядь волос с лица и осторожно касается моих губ ответным поцелуем.
Я больше не могу терпеть эту пытку. Склоняюсь к ней и накрываю ее губы жадным поцелуем. Мое тело дико жаждет снова сделать ее своей.
Я чувствую, как ее тревога отступает назад. Свет с улиц отбрасывает мягкие тени и будоражит.
Лиза подается мне навстречу и тонет в моих сильных объятиях.
Я хочу быть с ней предельно нежным. Максимально осторожным. Я не желаю причинить ей зла.
Мои губы гуляют по ее шее жадными поцелуями. Руки неистово гладят ее спину и плечи, подогревая желание.
Она молчит. Ничего не говорит, но и не отталкивает меня.
Слова нам ни к чему. Я мягко освобождаю ее плечи от льняного платья и усыпаю ее нежную грудь бесконечными поцелуями.
Лиза робко тянется к моей футболке. Ее нежные пальцы забираются под нее и оглаживают крепкие мышцы пресса.
Я едва заметно улыбаюсь. Помогаю ей, просто срываю футболку через голову, а потом опускаю Лизу на постель в полумраке теней.
Она тонет в моих объятиях. Тихо всхлипывает, позволяя развести ей бедра.
Я нежно касаюсь губами ее губ, а руками тяну льняную ткань платья вниз.
С ее губ срывается тихий вздох – и мой взгляд полыхает вожделением. Я укладываю ее в подушки. Обжигаю горячим дыханием ее шею, и под кожей разливается неистовый жар.
Играю с ее обнаженной грудью. Сжимаю, поглаживаю, осторожно покручиваю тугие соски, и чувствую, как она начинает дрожать подо мной от желания.
Она шумно выдыхает. Откидывается на подушки и призывно подвигается ко мне бедрами, приглашая. Ее ладони проходятся по рельефным мышцам моей груди, и у меня перед глазами все плывет от дурманящего желания взять ее. Присвоить, сделать своей.
Лиза забывается, становится почти прежней. Ее пальцы и губы дразнят меня, ласкают и гладят, заставляя желать ее еще сильнее.
Без лишних слов я нависаю над ней. Оглаживаю ее бедра с внутренней стороны, касаюсь нежного лона, дразню. С ее губ срывается стон, и она подается навстречу ласкам.
Мой язык безжалостно проникает в ее рот, властно сминает его поцелуями, и она сдается, прогибается навстречу ласкам.
Я накрываю ее своим телом, чувствую, как она сжимает меня бедрами, как задыхается от давно забытых ощущений.
Маски сброшены.
Подмяв ее под себя, я с диким, ни с чем не сравнимым наслаждением заполняю ее собой. С жадностью, глубоко, желая заполнить ее целиком. С губ Лизы срываются страстные стоны. Забывшись, она впивается ладонями в простыню, и извивается подо мной от накрывшей нас двоих страсти.
Каждый толчок внутри нее уводит меня на грань безумия, заставляя дрожать от неистового кайфа.
В сознании все меркнет. Остается только полумрак, наши стоны и одно срывающееся дыхание на двоих.
Мы лежим, не двигаясь. Запредельное наслаждение медленно отступает, возвращая к реальности.
Лиза касается моей руки своими тонкими пальцами.
– Мы не предохранялись, – с тревогой шепчет она.
Я приподнимаюсь на локте. Заглядываю ей в глаза.
– Знаю, – выдыхаю в ответ и припечатываю ее губы твердым поцелуем.
Она наконец выдыхает. Мне кажется, с каким-то маниакальным облегчением. Ведь если я знаю, то я осознаю последствия.
Я с нежностью притягиваю ее к себе, и она прижимается к моей груди. Я вдыхаю аромат ее кожи, зарываюсь лицом в ее растрепанные светлые волосы и чувствую себя бесконечно счастливым.
