Текст книги "Шепот Северных земель (СИ)"

Автор книги: Юлия Бойко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

13. Желанна или У красоты есть имя...

Я услышала тихие голоса у дверей в покои Ярсона.

Двери распахнулись, вошли лекарь, которого я уже знала, князь Мирош с несколькими своими людьми и очень красивая женщина в одежде из моих земель.

Даже плохо соображая после почти бессонной ночи, я поняла, что это Желанна – мать Ярсона. Я еще никогда не видела ее, лишь знала, что она живет не здесь, а высоко в горах, в замке Гремящих ручьев, и что для князя Мироша уже давно нет никого дороже ее.

У нее были такие же косы до колен, какие обычно носила и я – тяжеленные, каждая сплетенная из четырех потоков, с уложенными в пряди нитями сверкающих камней. Как и я светлокожая, с глазами цвета весенней травы, она носила платье из наших земель. Не смотря на замужество, она не стала перенимать одежду княжеского дома, оставив привычные для себя оттенки и южный покрой, и кисти рук ее были искусно расписаны темно-золотыми цветами.

На этом наше сходство заканчивалось. Она отличалась здесь от всех – как редкостный, изысканный цветок, и ее несхожесть лишь подчеркивала ее достоинства.

Я же смотрелась здесь, как пятно от варенья на белой скатерти. Неуместно. И именно это я читала в глазах княжеских людей.

Неумытая и всклокоченная. С нетерпеливо заправленным за пояс краем мешавших мне юбок. С боевым мечом князя в руках, на следующего утро после того, как Ярсона попытались убить.

Один из них, повинуясь короткому приказу князя Мироша, помог мне спуститься со стула. И я подошла к постели Ярсона, осторожно прижимая к себе меч.

– Если ты смогла договориться с его мечом, ты знаешь, что делать дальше, девочка. – у нее почти стерся южный акцент, но от красоты ее голоса можно было сойти с ума.

– Эльс... Эллиэйс, ведь так твое имя, правда? – она оправила мои рассыпавшиеся волосы, и мягко тронула за подбородок, разглядывая меня. От этой скользящей ласки по моей коже, словно затрепетали ликующие бабочки. – Подожди пока я осмотрю его, и сможешь продолжить.

* * *

Она отослала всех, кроме лекаря.

Проснувшаяся Селин не решилась спросить у нее позволения остаться, и оглядываясь на меня, вышла за князем и его людьми. Во всем облике матери Ярсона была удивительная нежность, приручавшая все пространство вокруг нее, и при этом – спокойная непреклонность, подчинявшая прочно все ее воле.

Князь Мирош, привыкший, что его приказания большинство его двора считывают еще по взгляду, до того, как он их произносит, походил возле этой женщины на огромного прирученного льва. Грозного и матерого, способного вмиг перекусить человека пополам. Но усмиренного ее шелковым голосом, урчащего, прячущего счастливые глаза под косматой нависающей гривой, прижимая их к по-кошачьи расслабленным лапам.

Утро за окном проснулось, и заливало молочным светом покои Ярсона. Воздух здесь оставался тяжелым, с едким запахом лекарских снадобий. В наших краях мы с самого утра впускали в окна свежий ветер, будивший всех в доме криками чаек, запахами океана и сладких чайных роз.

Здесь же морозный воздух, не смотря на всю свою свежесть, стал бы жестоким и разрушающим, хоть мне и хотелось стереть им тревожный и страшный налет этой ночи.

* * *

Откинув покрывало, Желанна умело осматривала тело Ярсона. Он находился в полусне, в который еще вчера погрузил его лекарь, – чтобы он мог не тратить силы, так нужные для жизни, на проживание боли от ран. Ее руки были невероятно чуткими – я видела, как она сразу находила, где нужно сменить повязку, где прижечь отток силы, где вскрыть бугор на его поле, грозящий воспалением ран. Энергия, которая текла из-под ее ладоней, походила на медовое молоко, баюкающее большое, израненное тело сына, как будто он снова был ее ласковым малышом.

У меня было ощущение, что она и так уже детально знает что с ним, и сейчас лишь подкрепляет свое знание живыми прикосновениями.

Подняв на меня глаза, она позволила мне считать знаки галереи искусниц, вписанные в ее кожу на предплечьях. Точно такие же были и у меня.

Она была старше меня лет на 20, в мои 17 лет эта разница в возрасте казалась мне несколькими жизнями. Но в ее присутствии меня охватывало какое-то детское неописуемое восхищение, – я чувствовала, что отдала бы практически все, – только бы чтобы когда-нибудь стать такой, как она.

Когда лекарь, посовещавшись с ней, и успокоенный ее присутствием, вышел из покоев Ярсона, она присела на постель сына. Осторожно погладила его по сохранившейся целой половине лица.

* * *

Я подошла, держа меч Ярсона в руках.

Он был слишком чужеродным для женского тела.

В уверенных руках своего почти двухметрового хозяина он жил полной жизнью, превращаясь в живую и гармоничную часть его тела. Я видела на турнире, насколько могучим и слаженным было их общее дыхание, их жизнь.

Со мной же – меч был громоздким чудовищем, – слишком тяжелый и длинный, с опасной, хоть и терпеливо ожидающей своего предназначения силой внутри.

Я уложила меч Ярсона возле его тела, и повернув тяжелую ладонь, осторожно вложила ножны в его пальцы. Какое-то время рука его оставалась неподвижной, а потом – привычно сомкнулась на рукоятке.

Потоки силы змеиными языками заструились по его коже. Внешне меч оставался прежним – на тонком же уровне, развернув крылья, вокруг Ярсона багряно-огненным пятном проявился дракон. И несколько раз обернувшись вокруг своего хозяина, удобно, и как-то по-собачьи устроился, обнимая его всей своей тушей. Так согревают своим теплом на снегу. Так защищают от смерти, отдавая себя, свою силу, свою жизнь.

****

Несколько секунд Желанна смотрела на то, как вливается в Ярсона гремучая, мощная сила его меча, как причудливо выстраиваются силовые линии его защиты.

Потом повернулась ко мне.

За тем, что проявлялось сейчас внешне, она оценивающе рассматривала теперь уже мою суть.

– Почему ты сделала это? Он был не слишком ласков с тобой...

В ее вопросе было одновременно так много.... и знание о Селин, пустившей давние корни в сердце Ярсона... и то, как мой неловкий бросок браслета вдруг смог спасти жизнь ее сыну.... и знание про ночь, проведенную мной здесь, зажав нити его жизни почти в зубах....

14. Галерея искусниц.

За пол года до описываемых событий.....

Она купила ее, как батарейку своему сыну. Как ту, что сможет наполнять его жизнь, напитывать своей силой его сердце, поэтому выбирала очень тщательно.

Все это можно было решить дистанционно. Но привыкнув доверять только себе, она решила посмотреть на нее лично.

Прилетев в галерею искусниц на 2 дня, тщательно пересмотрела всех девчонок-выпускниц и остановила свой выбор на ней.

Желанна, возлюбленная жена князя Мироша. Одна из лучших выпускниц галереи искусниц. Привыкнув заворачиваться в мех в Северных землях, она теперь мерзла даже здесь, в вечернем свежем воздухе от океана. Велела запалить камин, и бросила на ноги пушистое меховое покрывало.

Лагуна Золотых океанов была ее домом. Но слишком сильно ледяные щупальцы севера вошли под ее кожу, и даже здесь, на широком круглом балконе, нависающем над летней водой, она чувствовала на себе его дыхание.

* * *

Когда-то, много лет назад, Калантэ, мать князя Мироша, также купила и ее.

Южную невесту из галереи искусниц. Прошло столько лет, но и сейчас Желанна могла воссоздать каждый шаг того дня.... и ворох своих эмоций, где терпкий страх смешивался с такой сладкой, нежно-медовой надеждой....

Из того, что начиналось просто как сделка, она вопреки всему, сумела выстроить то, о чем мечтала. И жить с мужчиной, ставшим ее мужем, почти счастливой.

Даже если и были шероховатости, – появление в ее жизни Ярсона перевешивало их всех. Он стоил и жизни в диких землях, вечно скованных льдами…. И всех интриг, крови и когтистых шрамов на душе... от всех тех игр и превращений, которые ей пришлось пройти, прокладывая себе дорогу к сердцу князя Мироша.

Ее сын стал ее шедевром. Ее настоящей гордостью. И единственной искренней любовью, сделавшей опять живым ее сердце.

* * *

И все же – галерея искусниц помнила о ней так много....

Мирош – от этого имени горчило на губах, и сладко становилось в животе.

Когда он проходил по галерее, где щебетали невесты, играли в ш`арду, растянувшись на шелковых подушках, болтали, ссорились и мирились между собой, сидя на балконах, увитых розами..... Когда он проходил среди их легких беспечных стаек, сердце Желанны замирало.

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он скользнул по ней взглядом, повернул к ней хищное горбоносое лицо, его взгляд она почувствовала бы, словно горячий метал по коже… И страшно, и неудержимо тянет – быть выделенной им, быть замеченной, стать особенной. Стать для него чем-то больше, чем кудрявой глупышкой, одной из… сегодня приехали еще 4 девушки из северных долин… одной из 68. Сегодня их уже 68. Кандидаток в невесты. Для Мироша, старшего сына князя Севера.

Свои шансы невесты Желанна прекрасно знала. Она со вздохом взглянула в воду бассейна, вокруг журчащего фонтана из голубоватого камня. По краям бассейна покачивались крупные яркие цветы, они и утешали и украшали ее грустное отражение в воде.

Слишком широкая талия, слишком широкие ступни – разве такой должна быть невеста для сына князя? Светлые волосы – туго заплетенные в две сложные косы, выбивались мелкими кудряшками, портя задуманную гладкую и изысканную прическу.

Желанна знала, что шансов у нее нет.

Ни красоты, ни тонкого ума, ни остроумия, ни обаяния. Ни-че-го. Кроме древнего имени Д`альвиль и титула княжны, переданного ей отцом, которого она никогда не видела. Только имя и титул были причиной того, что ее привезли сюда и содержали в покоях невест, вместе с остальными, такими же девчонками из родовитых семей.

Мирош любил Ф'анну, строптивую, с горячим нравом и глазами кошки, Ф'анну из клана оборотней. И все знали что Ф'анна не позволит никому подойти слишком близко к будущему князю. Даже его жене. Жена князя будет лишь формальностью, куклой.

На секунду Желанна представила себе гнев Ф'анны, обнаружившей, что Мирош посмотрел на другую, почувствовал к кому-то другому чуть больше, чем просто скользнуть взглядом… Оскал разъяренной Ф'анны, с горящими глазами и рыком, мурашками ужаса впивающимся в кожу…

Девушка, которая окажется женой Мироша, скорее всего обречена. Все знали что случилось с Ливилайс с Лугового королевства, по наивности позволившей себе чуть больше в разговоре с сыном Северного князя. Все знали, и каждая хотела бы забыть про это… Ф'анна была безжалостна даже по меркам оборотней.

И все же… все же… Желанна знала, что за особый взгляд, за отблеск интереса в глазах Мироша, каждая из них не раздумывая, отдала бы свою жизнь.

Ей удалось то, что потом не удавалось никому. Попасть в галерею искусниц не в раннем детстве, как попадали сюда все остальные. А почти в 13 лет, сырой и блеклой девчонкой. Привезенный в невесты для Северного князя.

И в свои 17 – выйти отсюда одной из лучших выпускниц. Так, что выбор Калантэ, матери князя Мироша, не случайно остановился именно на ней. Хотя и выбирала ее старая княгиня совсем для другого своего сына....

* * *

С тех пор прошло больше 25 лет....

Теперь она занимала здесь целый этаж, предназначенный для гостей, выбирающих в галерее искусниц невест для своих сыновей.

На множестве экранах, занимавших всю стену, Желанна могла просмотреть весь выпуск этого года. Скрытые камеры были в личных покоях каждой, и в галереях, где проходило их обучение, и в увитом розами внутреннем дворике с лазурным бассейном, выложенным зеркальной плиткой.

Каждая из них была по-своему хороша. Галерея искусниц – для девушки это всегда было, сродни тавру особого качества. И как взять максимально от своих природных данных их здесь учили в первую очередь. Девушка должна быть красивой и нежно-сладкой, как южный плод…. Это база, ловушка, в которую попадало воображение смотрящего.... И фундамент для всего, что развивали в них все следующие годы…. Сначала внешность, – под этим дальше может лежать любой характер и любые способности.

* * *

Она не сразу поняла, почему именно на Эльс задержалось ее внимание….

15. Месть Соляных земель.

Отец, потерявший 5 сыновей может быть убит горем. Князь Северных земель, потерявший 5 наследников, 5 мечей, защищающих его спину – не может позволить себе быть безутешным.

Горе впечаталось в лицо князя Мироша – запавшими висками и выжженной, чернильной чернотой в глазах, но раненый лев все равно остается львом. Замок сгруппировался и ощетинился.

Последний раз война в Северных землях прошла почти 8 лет назад, когда Ярсону было 15 лет. Обескровив так много родов и так много земель. Сейчас же – пусть официального объявления войны еще не было, но все понимали что пришло в их дом.

* * *

Мы с Нестой теперь почти все время проводили в покоях Ярсона.

Их проще было укрепить и контролировать нашу безопасность.

Здесь мы теперь спали, сюда же нам приносили еду, превратив залы замка, где раньше проходили все трапезы – в территорию для военных совещаний. В замок со всех концов Северных земель, стекались дружины, присягнувшие на верность князю Мирошу.

Княжеский лекарь все еще держал Ярсона в полусне, заставляя его тело жестко беречь силы, восстанавливая себя изнутри.

При внешней грозовой атмосфере, внутри покоев Ярсона, мы все зависли в энергии ожидания, словно стрекоза в янтаре. И лишь Ван приносил нам новости извне, о том что происходило в замке и за его пределами.

* * *

Угроза шла из Соляных Земель.

Рикаст, князь этого края был родным братом князя Мироша. Бывшим братом, – младшим и обозленным. Неутомимой акулой, он обгладывал части Северных земель, и к тому времени, как меня привезли в этот край, он уже вырезал семью Северного князя почти на четверть. Теперь к ним добавились еще 5 сыновей князя Мироша.

Что послужило началом такой вражды?

– Тайлер Майн Лу.... – Ван выплевывал это имя, как жало змеи. И наотрез отказывался посвящать меня в подробности. К джильтам, охраняющим наши двери присоединились 3 боевых мага замка. И я почти физически ощущала, как и угрозу, нависшую над нами – так и броню защиты, которую они наращивали вокруг стен.

Со временем я узнала только то, что первой жертвой этой братской резни стала их мать, Калантэ. От джильта, принесшего мне пирог с ягодами.

Не смотря на все события, я видела, что для многих в дружине князя я была невыносимо манящей диковинкой, и беззастенчиво пользовалась этим. По виду джильт, не смотря на все свои доспехи, был не намного старше меня.... То, как я успела съесть кусочек пирога у него на глазах, – в наслаждении принимая губами сочную мякоть – сделало его податливым, как масло. Пусть я и была невестой княжеского сына, воображение забавная вещь, и играет с нами свои бурные игры чаще всего вопреки всем запретам.

Я успела расспросить его про Калантэ, впрочем совсем немного, прежде чем за моей спиной появилась Желанна.

То, что он прочитал на ее лице, вмиг перевесило все мои чары. Больше я не видела его ни разу, – ни у покоев Ярсона, ни в других галереях и переходах замка.

На все мои вопросы, Желанна нежно, но абсолютно твердо отсылала меня к Ярсону.

– Он все расскажет тебе, детка. Если посчитает нужным....

То, что до того момента, как он посчитает нужным рассказать мне хоть что нибудь – еще столько времени, что я рискую выпрыгнуть из себя от тревоги и любопытства, значения не имело.

Для нее данность, что ее сын встанет на ноги, отряхнувшись от ран, была такой же однозначной, как и то, что утром завтра – солнце снова взойдет. Не заблудившись и не опоздав к рассвету.

А все мои попытки самой просмотреть ситуацию – откуда росли корни этой войны, энергетически упирались словно в стену, затянутую мхом и паутиной. Непроницаемую и запертую абсолютно наглухо.

* * *

Становилось ли Ярсону лучше?

Я не знаю. Его тело еще несколько раз обращалось в огромное израненное существо, становясь то человеком, то зверем. Физически в теле оборотня его раны затягивались гораздо быстрее, но сознание человека тогда ускользало за край, рискуя не вернуться в него, не обернуться на свет.

И Желанна, посовещавшись с княжеским лекарем, однажды ночью багровым соком черохи, выписала на ладонях и ступнях сына – знаки зверя. Ограждающие его от превращений, придерживая его на время исцеления в теле человека.

Тень зверя выгнулась в нем – и исчезла. Долго его так оставлять было нельзя, – ни один оборотень не может оставаться только на одной стороне своей Луны. Зверь слишком глубоко вшит и в его жизнь и его душу. Но пару дней, я знала, Ярсон так продержится.

Селин кормила его горячим отваром, аккуратно поднося ложку к его губам. Над отваром поднимался душистый пар.

Неста медленно разминала пальцами травы в ступке, иногда помогая себе фарфоровым пестиком. Лицо ее, склонившиеся над травами, было сосредоточенным и подчеркнуто бесстрастным. Но в ее молчании оглушительно читалось все, что она думает по поводу того, что Селин тоже находится здесь.

Я же, также как и Желанна, готова сейчас была принять все, что могло дать силу и помочь Ярсону стать на ноги. Я по-прежнему собиралась стать его женой, и если надвигается война – мне как никогда понадобятся не только его жизнь, но его мощь и вся его защита.

* * *

А Селин была ему явно нужна.

К тому же от вида его ран, затянувшихся страшной коркой, хоть они большую часть времени были скрыты повязками, пропитанными бальзамами – меня жгло, как железом. Словно хищная лапа сжав внутренности, выкручивала все в моем животе. И я абсолютно не могла помогать ухаживать за ним физически.

Никто не научил меня на самом деле быть покорной и преданной. Иногда я играла в это, замечательно имитируя внешне ..... но лишь когда выбирала такую роль для себя сама. Когда это помогало мне продвинуться в моих желаниях и планах.

Впрочем, и критиковать себя за черствость или мучиться виной – я тоже, к счастью, не умела.

Поэтому, преданность Селин сейчас оказалась, как никогда кстати. И я была ей даже рада. Она поила Ярсона своей энергией, отдавая всю себя его телу. Я видела, как нежно-травяные сияющие потоки непрерывно струились из ее рук, из низа ее живота, из груди, – обволакивая его полностью..... и уходили в его раны, словно в бездну.....

16. Раз, два, три... я слышу твои шаги.

Ярсон вырос в мире, где первые личные рабыни и наложницы у княжеского сына появлялись с 10 лет.

Первый настоящий меч – как только он мог по-настоящему уверенно держаться в седле. Для Ярсона меч был вынут из кургана, он принадлежал его пра-пра-пра-деду, и это был настоящий артефакт, взрывающий руку своей Мощью.

Желанне приснился сон, что меч зовет из под земли именно ее сына, и она знала, что крошка-княжич, не смотря на свой возраст и хилое здоровье, сможет приручить душу этого оружия. Так и случилось, хотя князь Мирош отнесся к этому с большим недоверием, перевесила здесь его только любовь к своей молодой жене, занимавшей все его мысли.

Первая дружина вставала за княжичем, когда приходила война на эти земли, и не важно сколько тебе лет было в этот момент – 8 или 15.

Ярсону было 15, когда война с ризги выжгла почти половину княжества. И все мужество дружин не спасли бы в то время Северные земли от этой бойни, если бы не «красные маски». Созданные Тайлером Майн Лу задолго до этого.

* * *

Такого, как Тайлер Майн Лу Северные земли еще не знали. Он появился, словно из ниоткуда, очень быстро стал главным и единственным фаворитом старого Северного князя. Получив при этом ключи от сердца, постели и денежных потоков всего княжества.

Не было никого, ни мужчин ни женщин, кто мог бы устоять против его невероятного обаяния. Против магии его тела, включавшей нужные грани и для мужских желаний и для фантазий женского сердца. Не было никого, кто не стал бы пешкой, игрушкой для многоходовой партии принца перевертыша, обожавшего саму игру. Живущего ради игры….

«Красные маски» – превратились в особое тайное оружие. Они были созданы из таких же, как он – беспринципных, искусных, способных свести с ума кого угодно. Способных добыть любые секреты. Способных убить любого, кто встал на пути. Тайлер сам подбирал в «Красные маски» юношей и девушек, когда из борделей, когда из бродячих театров…. создавая невероятную по силе и влиянию безжалостную систему, послушную его воле. Попасть в это систему было невероятно сложно, но оно того стоило – обученные «красные маски» очень быстро становились некоронованными королями империи.

Выпускницы галереи и искусниц и Луноликие – при всех своих умениях, все же обучены были соблюдать некие этические границы. Каждая школа в своих канонах. Это было "вшито" в саму систему их обучения.

Красные же маски – никогда. Для них единственными в мире границами были только слово Тайлера Майн Лу.

* * *

Эльс почти не помнила своего отца, она оказалась в галерее искусниц совсем малышкой. Но слишком глубоко его повадки, его суть – впечатались ей под кожу. Проявляя себя, даже когда она этого не осознавала.

С самого начала, не смотря на дистанцию, которую держал между ними Ярсон, он чувствовал, насколько ему легко рядом с ней. И словно огненная волна поднималась фонтаном изнутри, стоило ей только прикоснуться к нему.

Чаще всего Ярсону приходилось включать всю свою волю и выдержку, чтобы удержать внешнюю броню спокойствия и отчужденности, созданную им изначально между собой и Эльс. Он и сам чувствовал, как неудержимо расползается эта защита по швам.

Бешенная ревность Селин включалась не на пустом месте, это понимали и Ярсон, и сама Селин.

– Еще пару дней, и ты назовешь меня ее именем.... – ее била истерика – Твои руки уже пахнут, как южный мед... Она твоя невеста, я знаю, она должна стать частью Рода.... А мне – расстаять как снег? Так велит тебе князь Мирош?

Как мог, он старался успокоить ее ярость.

Через несколько дней после приезда Эльс, у Селин появилась роскошная белая г'урхи, – огромный зверь, похожий на северную медведицу, только в два раза больше. Г'урхи были необычайно, почти по-человечески умны, а самки – особенно преданны своим хозяевам.

На них обычно одевали доспехи, созданные из красных водорослей, добытых со дна Ржавого озера. На такие тканые кольчуги практически не действовала магия, и они были не прошибаемы ни для стрел, ни для мечей. Одетые на тело человека, эти доспехи убивали в течении 3 часов, разъедая кожу через все слои.

Но накинутые же на шерсть г'урхи – наоборот, придавали им неуязвимость, усиливая их природную мощь в десятки раз. Превращая северных медведей в равных по силе даже оборотням княжеского рода. Так, что их можно было использовать и в бою, и для охраны, и для безопасных поездок в самые отдаленные места Северных земель.

Раньше г'урхи принадлежала одному из магов замка, и здесь Ярсону понадобились вспомнить все свои скрытые умения, все чему он невольно успел научиться у своей матери, в поле ее магии.... чтобы выиграть г'урхи у мага в жарду. Ярсон был воином, не магом, – карты же очень долго ложились только так, как хотел маг.

Почти проиграв партию, Ярсон, как в полусне, все же успел впомнил знак, рассеивающий поток внимания. И золотистая пыль, видимая только ему и магу, еще долго плясала над столом, не давая тому жестко контролировать карты. Разъяренный маг сопротивлялся, молча и упорно, еле сдерживаясь, но объявить открыто о жульничестве Ярсона означило признать и свою подтасовку карт.

А это, при том количестви разгоряченных зрителей, которые присутствовали на их игре, было рвносильно позору и тяжелой,практически неизбежной смерти потом. Жульничества в картах здесь не прощали никому.

Ярсон дорого отдал и сил и воли, чтобы игра легла согласно его планам. Но оно того стоило.

Селин была в восторге, такой ручной зверь был в замке теперь был только у нее. И эмоции ее немного поутихли, дав Ярсону короткую передышку.

* * *

Быть 15-м наследником в княжестве – это значит «никогда».

Если не вырезать с дороги всех предыдущих претендентов.

И те, кто намерен был править – обычно так и поступали.

Поэтому Желанна была в ярости, когда обнаружила, что у ее сына совершенно другие планы. Он не только не бредил троном, но еще и запретил ей очищать для него дорогу. Все, к чему она шла так долго – рассыпалось в ее руках, как солнечная пыль.