Текст книги "Шепот Северных земель (СИ)"

Автор книги: Юлия Бойко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

9. У грани запределья.

А через 7 дней его убили.

Вернее попытались, и у них это почти получилось.

Ярсон был оборотнем, и лишь это спасло его. В последний момент, обратившись, он успел ухватить жизнь за тонкий лучик, и теперь уже не человеческое тело, а черно-белый громадный зверь боролся со смертью. С ранами, с которыми бы не смог выжить человек. Но и эти силы покидали его, и он тяжело хрипел на постели, под балдахином, куда его принесли с турнира.

Медленно-медленно приподнимался пробитый бок с наложенными повязками... Я сидела у постели, стараясь удержать здесь его тающее дыхание, удержать здесь его жизнь, которая стремительно ускользала в запредельную топь.

Думать о том, что будет со мной, если он умрет, мне совсем не хотелось. Угрюмая, уставшая, с отчаянным упорством я ухватила тень его сознания за чешуйчатый хвост, и не собиралась отпускать.

"Только попробуй оставить меня!" – я отерла со своих со своих щек растрепанные волосы. Мои струящиеся шелком косы превратились в сбитую, темную от пота копну, лоб саднило, но я не могла отойти даже для того, чтоб умыться.

Та его часть, что я смогла задержать здесь, неуловимо выскальзывала из моих рук, и стала бы окончательно неподвластна мне, стоило мне только чуть ослабить поток внимания.

* * *

Все произошло так быстро и так страшно.

На турнире огромная шипованная решетка, с острыми кольями, отделявшая проход, в который уводили зверей с арены, с грохотом обрушилась на Ярсона. Пробив его тело сразу в нескольких местах.

Его бой с бронированным иерохонтом был одним из последних в этот день.

В самом разгаре, когда громадный зверь начал теснить его к краю арены, решетка сорвалась с петель, накрыв и Ярсона и иерохонта. Зверь взвился на дыбы и понесся, с ревом, увлекая за собой железную громадину, круша собой трибуны зрителей. Стащив решетку с промятого железом, залитого кровью тела Ярсона.

Меня снесло с рухнувшей трибуны вместе со всеми. Я оказалась на ледяном песке арены, сметенная вниз иерохонтом, оглушенная, но почти невредимая. Среди криков и паники раздавленных людей.

Прошло минуты три, показавшиеся мне страшной вечностью, прежде чем взбесившегося от ран зверя смогли пристрелить.

И он перестал топтать людей, и рвать их впившимся в него железом решетки.

* * *

Я никогда не была смелой или ловкой.

Просто совсем не успела подумать, ошеломленная происходящим. Еще несколько минут назад, я сидела наверху, укутанная в меховый плащ, с кубком горячего пряного шоколада в ладонях. На турнирах бывали жестокие травмы, но обычно эти состязания оканчивались лишь не слишком опасными ранениями, которые потом зарастали красивыми шрамами, так украшавшими мужчин.

Сейчас же я оказалась в гуще разорванных тел, среди криков и ужаса, вытряхнутая их уютного пушистого тепла на морозный песок.

Перемахнув через обломки слетевших с трибун кресел, возле Ярсона оказался один из его джильтов. Словно заслоняя его от происходящего. Но почему-то – с коротким жалом лезвия у горла молодого князя. Моего князя, обещанного мне.

Я скорее почувствовала, чем увидела это его движение.

Мое сознание еще удивлялось тому, что он делает.... А рука, в каком-то стремительном возмущении, уже сама стянула с запястья тяжелый браслет, из тех что мне надели при обручении, и запустила в затылок джильта, сбив его рывок.

Я никогда не была смелой или ловкой. Просто в этот раз мое тело оказалось мудрее меня....

Спрыгнувший на арену Ван уже прикрывал меня плечом, затянутым стальными щитками...

Вокруг нас на арене лавиной появились люди князя Мироша, устремляясь к Ярсону. Но прежде, чем они добрались до него, джильт перерезал себе горло. И кулем, стекленея глазами, свалился на арену.

Меня трясло так, словно во мне сошли с ума целых три сердца. Жизнь стремительно покидала Ярсона, джильт не успел добить его, но хватало и тех ран, что разорвали его тело на арене.

* * *

Практики целительства не давались мне никогда.

Я была так неумела в этом, так страшно и беспомощно неумела...

Мессир Кулар'х, лекарь который давал нам в галерее основы этого искусства, оказался слишком податлив к нашим чарам. Когда начался его курс, мы просто кидали между собой жребий, кто берет на себя сегодня его внимание, и одна из нас обычно заводила с ним разговор, сияя глазами и ямочками на щеках.

Польщенный искуссным женским вниманием, мессир с упоением погружался в любование и беседу с ней. А остальные могли заниматься в это время чем хотели.

В 15 лет, под южным солнцем, для нас магия тела и все искусства соблазнения казались единственными стоящими науками. А все, что касается целительства – скучным, чужим, и предназначенным для какой-то другой, не нашей жизни. Мы научились лишь крупицам того, что он мог передать нам. И сейчас я впервые по-настоящему, с отчаяньем пожалела об этом.

Сам вид крови вызывал во мне стойкую тошноту и отвращение, особенно когда я видела, как лопаются в ней пузырьки энергии жизни, обесточивая тело.

* * *

Заговаривать кровотечение – это единственное, что я умела в этой области.

Зато и усвоила я это умение железно, и могла включать его в себе в любом состоянии.

"Цепко жизнь держи, кровь живая, алая, пусть разлом затянется, как щитом...." – снова и снова я накрывала Ярсона куполом слов простого древнего заговора, вложенного в меня. Меня трясло, слова взрывались во рту, как хриплый клекот, но все же они начинали прорастать в его изломанное, кровящее тело, отчаянно боровшееся за жизнь.

Еще до того, как его уложили на носилки, по груди Ярсона прошла дрожь, он вдруг выгнулся дугой, и успел обратиться в белого, с черными подпалинами зверя. Похожего на снежных барсов, каких я видела в зверинце моего дяди, но крупнее раза в три.

Я накрывала его своим полем, энергетически запирая кровь, сдерживая ее потоки, словно обрушившуюся плотину, пока не появился княжеский лекарь. Высокий, сутулый, с лицом жестокой хищной птицы, он стремительно накрывал ладонью раны Ярсона, прижигая их сине-белым светом, исходящим из его рук.

10. Женские войны

Турнир, на котором все произошло, был посвящен нашему обручению. Он открывал череду празднований, окончанием которых должна была стать сама свадьба.

За несколько дней, что пролетели до начало турнира, я не слишком продвинулась в приручении внимания Ярсона. Того внимания, которого мне по-настоящему от него хотелось.

Он был со мной на всех официальных приемах, и в какой-то момент мы обнаружили, что быть вместе нам может быть даже весело. Особенно после того, как нам пришлось есть из рук друг друга.

Мои уловки по его обольщению он обнаружил довольно быстро, но они скорее забавляли его, чем вызывали возмущение. Его откровенно влекло ко мне и ему это нравилось. При этом нам было на удивление легко вместе, что вызывало невероятное облегчение у нас обоих.

Он опасался, что я могу оказаться непредсказуемым вихрем жеманности и интриг. И заметно повеселел, постепенно приоткрывая для себя пазлы того, что я представляла собой на самом деле.

Будь нам поменьше лет, я стала бы для него скорее подружкой для совместных проделок и розыгрышей, у которой вдруг заманчиво выросла грудь. Эта роль гораздо больше подходила мне, чем быть сложной и непонятной невестой под вуалью.

* * *

Сейчас то, что я стану для него женой – почти не вызывало в нем напряжения. Мы выполняли все ритуалы, которые требовали от нас обычаи его дома, и когда между нами проявилось что-то похожее на дружескую симпатию, проходить все это вместе стало гораздо легче.

При этом, включая его в себя, я невольно включилась в него сама. Все мое тело отзывалось сладкими мурашками на близость его кожи, его запаха, и это создавало щекочущий флирт наших тел – неуловимый другими, и очень явный для нас.

* * *

Ритуалы для введения меня в Дом и в Род Северного князя были древними, и здесь их чтили, как незыблемый канон. При этом, нельзя сказать, что они были довольно забавными или отличались разнообразием. «Не карамелька» – как и предупреждал меня Ярсон.

Почти все они включали в себя наш тесный физический контакт. Видимо, для того чтобы жених и невеста потом даже в любой темноте – на ощупь и на запах могли найти друг друга.

Парой мы, если честно, были очень красивой, и всем это явно нравилось.

В Ярсоне была особая стать, свободный разворот плеч – он был не только воином Северных земель, что накладывало свой отпечаток, но и княжеским сыном. Мне нравилось, как он двигался – его повадки полузверя, разжигали меня еще сильнее, чем его манера смотреть на меня.... Это появилось совсем недавно, – его зрачки расширялись, окуная меня в свое улыбающееся тепло.... И я как шоколад, таяла в этом мареве, наслаждаясь от его прикосновений....

На нас смотрели, как на отлично подобранных к друг другу лошадок, норовистых, но с впечатляющей родословной, обещающей этому дому выгодный союз.

Ярсон ел из моих рук и кормил меня сам... Безошибочно угадывал приготовленный мною косоватый пончик с ягодной начинкой – из всех других, которые ему предлагали. Вызывая этим бурю эмоций у тех, кто устраивал нам этот ребус....

Переносил меня на руках через стену зажженных мечей, умудрившись подпалить мне платье лишь один раз – почему-то именно так мы, как пара, должны были попадать каждый раз на общий княжеский ужин. Чтобы огонь выжег все дурное, что могло пристать к моим ногам за день, и я не притащила это за стол Северного князя. Может в глубокой древности женщины и вели себя, как дитя малое, позволив прицепиться к своей юбке шальным духам, но здесь и сейчас упорно следовали этой традиции.

* * *

И все же сердце Ярсона оставалось, словно пришито к Селин.

Он любил ее с 7 лет, они выросли вместе и их связывало так многое, что менять что-то, даже не смотря на мое появление, он не собирался.

Помимо cвоего желания, я оказалась втянутой в бурю их отношений.

Селин устраивала ему дивные истерики, то холодные и презрительные, то страстные, с клочьями ругательств и причудливых угроз. Обвиняя в том, что он и так рад был бы отменить, но не мог. В свадьбе со мной.

Однажды я стала свидетельницей подобной сцены – он выходил из моих покоев, и был почти сбит с ног ее яростью.

Она чувствовала во мне угрозу, угрозу напрасную – пусть она и не могла стать его женой, любил он ее, и лишь примирялся со мной. Но мое присутствие в его жизни все равно приводило ее в бессильное бешенство.

На людях она держалась со мной с ледяным спокойствием, с презрительно-вежливым хладнокровием. Наедине же с Ярсоном взрывала его пространство, его чувства – гремучей смесью любви и ревности.

* * *

Я с изумлением смотрела на то, как Ярсон принимает это.

И ее ярость разбивается о скалу его нежности,

И понимала, что не смотря на свое раздражение, не могу не отдать ей должного – даже в своих истериках она оставалась пламенно нежной и желанной для него, тонко соблюдая грань страстности и не раскачиваясь в этом в вульгарность. Не будь я так вовлечена в ситуацию, как непосредственная участница, я наверное, могла бы этому у нее поучиться.

* * *

При этом меня Селин пыталась изводить, даже не слишком уходя в тень.

Ни разу это явно не происходило при Ярсоне, но как фон – сопровождало меня здесь постоянно.

Практически на каждом вечере мне на платье вдруг случайно роняли торт или горячее рагу... или же кроваво выливали вино.... Свечи в подсвечниках норовили подпалить мне волосы.... Привычные драгоценности вдруг стремительно нагревались, и не скинь я их вовремя, оставили бы явные ожоги на моей коже. Выглядела я во всех этих событиях предельно неуклюжей.

Сердобольная кормилица Ярсона тихонько сокрушалась: "Надо же, такая красивая девочка, и такая бедовая....".

И не удивительно, что она так думала, – каблуки моих новых туфель, созданных в наших Южных землях лучшими мастерами – вдруг подламывались в самый неподходящий момент, норовя уронить меня с лестницы....

Пока умений Несты хватало для того, чтобы быстро стереть весь урон и вновь придать мне нужный глянец, я не злилась, и даже не слишком обращала внимание на все это. Зная себя, я понимала, что если позволю эмоциям закрутить себя, остановиться мне потом уже будет очень сложно.

11. Тонкая глупая линия жизни.

В сказках, которые ей в детстве рассказывала старая Шиира, у историй о принцессах всегда был счастливый конец. Селин никогда не была принцессой, но неизменно примеряла эти истории на себя, как роскошные платья, расшитые серебром. И в конце концов они незримо приросли к ее коже, став частью ее души.

Сейчас, благодаря Ярсону – волшебные платья из сказок стали уже привычной частью ее жизни. Княжич всегда был невероятно щедр с ней, и она могла позволить себе все. Даже то, что не каждой княжне было доступно в этих землях. Любые украшения, любые забавы и развлечения, любые лакомства....

Пусть Ярсон и был 15-м сыном Северного князя, практически без титула и земель. Но доходов от его замка Красных ветров, находящегося на Южной границе княжества, вполне хватало для веселой, безбедной жизни княжича и его дружины. В своих владениях он почти не появлялся, положение законного сына обязывало его жить и нести службу при дворе своего отца.

В Северном замке он обустроил для Селин отдельный уголок в дальней башне, небольшой, но с роскошной ванной и постелью, утопающей в мехах, украшенной балдахином из рианских шелков. Тело ее теперь под одеждой – ласкало лишь тончайшее белье из пенных кружев, – никаких холщовых рубашек, колючих штанов или жестких нижних юбок. И сама кожа ее, благодаря восхитительным бальзамам и протираниям, созданным далеко за границами княжества, у Карамельных дев, приобрела сияющий медовый оттенок. Став нежной-нежной, и сладостной на вкус.... Словно позабыв и ее происхождение, и все синяки и ссадины, которые так щедро наставляла ей жизнь.

Благодаря Ярсону, теперь она жила, как принцесса. И уже никто не узнал бы в изысканной, холеной избраннице княжеского сына – ту забитую рыжую девчонку, за которую никому бы и в голову не пришло заступиться, когда ее травили, какой была когда-то Селин.

Ее красота была несколько своеобразной, но очень яркой, подсвеченной льющейся через край чувственностью. И она умела подчеркнуть ее соответствующей оправой.

За огненно-рыжим водопадом волос, изгибы ее спины все еще хранили давние шрамы от ожогов. Но для них с Ярсоном это было скорее ее пикантной особенностью, которая заводила их обоих, чем изъяном ее красоты.

Избранницей Ярсона – именно так она привыкла воспринимать себя. Она не была для него наложницей, хоть и проводила каждую ночь в его постели с 15 лет, и он никому не позволял называть ее так – она по-настоящему жила в его сердце.

Поэтому, привыкнув ощущать себя рядом с ним принцессой, она железно знала, что у их истории обязательно будет счастливый конец. Теперь же – словно топкий берег обваливался под ее ногами.... утягивая ее в зловонную, зыбучую глубину....

* * *

– Ты обманул меня!!!! – Селин с отчаяньем барабанила кулаками по закрытой двери. До этого она одним рывком промчалась все переходы лестницы, ведущей на самый верх Сонной башни. Почти не замечая ступеньки, перескакивая сразу через несколько. Не замечая того, что сердце ее сейчас готово взорваться в груди, вскрыв тело кровавым фейерверком... – Ты обещал мне сохранить ему жизнь!!!!

Дверь распахнулась, и Селин, потеряв равновесие, ввалилась вовнутрь. И сейчас же, железная плита бесшумно захлопнулась за ней, перекрывая доступ к свету.

Ее приняла абсолютная темнота. Лишь через пару секунд, в которые она слышала только свое рвущееся, тяжелое дыхание, перед ней зажегся шар бледного света. Высветивший сначала только мужские сапоги из пятнистой кожи.

А потом и руку в сухой шершавой перчатке, которая жестоко взяв ее под горло, почти приподняла над полом.

– Тебе совсем жить надоело, безмозглая тварь? – в его шепоте явно звучала брезгливость. – Достаточно того, что ты устроила на турнире.... надо было сразу вышибить тебе мозги, прямо там, на арене.... В следующий раз мой зверь не будет так острожен.

– Ты обещал, что Ярсон останется жив.... – Селин еле слышно всхлипнула, она была в ужасе от всего, что произошло..... От всего, что она натворила..... И от того, как легко сейчас этот страшный человек может смять ее жизнь, свернуть ей шею, и переступить, даже не оглянувшись..... – Ты обещал, что иерохонт лишь немного зацепит его в конце боя.... чтобы отложить свадьбу....

– Я обещал тебе, что улажу твою проблему. И что ты получишь своего княжича на блюде.... – он отшвырнул ее обратно в темноту. Шар света медленно поплыл за ним, выхватывая своим светом то часть его волос, то зашнурованный до локтя, бордовый рукав, то длинный гервинский кинжал в изогнутых ножнах. – Похоже, ты решила нарушить наш договор. И закрутила свою игру.....

Селин приподнялась над полом, опираясь на руку. Сейчас ей было так страшно, как никогда в жизни. В голове – судорожно скакали мысли – она из всех сил искала решение, которое могло бы помочь ей хоть как-то выжить – и больше не находила его....

* * *

На турнире все произошло так быстро, что только когда иерохонт уже начал крушить трибуны, оставив за собой окровавленное тело Ярсона, Селин поняла что наделала.

Зажав перчатками рот, она беззвучно выла, в ужасе глядя на то, что стало с мужчиной, который так долго был ее миром.

Эльс оказалась на арене, среди всех остальных зрителей, сметенных с трибуны. Смешно тряся головой, выбираясь из под тяжелого мехового плаща, накрывшего ее....

Изначально она должна была сидеть совсем в другой части арены, именно в той, которую зверь сейчас идеально не затронул, и в этом слишком явно читалась жесткая, расчетливая магия.... Именно там, где находилась сейчас Селин.

Эльс пересадили на новые, более удобные места, в самый последний момент. И практически все, кто еще минуту назад окружал ее здесь, теперь были уже или мертвы или искалечены иерохонтом. Тела их походили теперь на фарш, кое где прикрытый окровавленной одеждой....

Зажав рот руками, Селин видела, как огромная железная решетка, рухнувшая сверху, зацепившись за бронированные ячейки на шее зверя, – несется на Эльс.... Ее обманули.... обманули, – ни про смерть Ярсона, ни про смерть Эльс они точно не договаривались.

12. Утро после турнира.

Богини Тишины всегда разговаривали со мной через сны.

И сейчас я точно знала, что это сон, но ощущения были еще более яркими и живыми, чем реальность.

Я шла над пропастью, осторожно держась за обледеневшие канаты узкого навесного моста. Дощечки, связанные веревками, плясали и раскачивались под ногами. И были такими древними и трухлявыми, что почти рассыпались под моим весом. В некоторых местах их не было совсем, открывая зияющий рот бездны, ревущей внизу.

Почему-то я знала, что если дойду – мост сможет стать порталом в пространство, где есть ответы на мои вопросы. Если же нет – то эта пропасть проглотит меня не только во сне.

* * *

В галерее искусниц нас учили слушать телом пространство и течь в его силовом потоке.

Так, чтобы тело могло проявить свой самый красивый и гармоничный путь. На одном из экзаменов нам нужно было пройти по мосту из полуутопленных в волны лагуны бочек. В платье до щиколоток с бумажным подолом, не намочив даже края одежды. Пройти так, чтобы твоя походка пленяла и завораживала, чтобы само тело чувствовало движение пространства и двигалось вместе с ним. Чтобы тебя касались только те стихии и энергии, которым ты позволишь.

Я сдала все экзамены. Так что – что мне ваш мост? Задрав голову вверх, я вглядывалась в купол этого места, ища Силу, которая услышит меня.

А тело еще слишком хорошо помнило, как то, что сначала казалось нам нереальным и совершенно неосуществимым.... С новыми умениями – становилось простой задачей даже для не самых способных и талантливых из нас.

– О чем ты хочешь спросить? – прошелестел мой сон, окружая меня своим шепотом...

Меня закручивало по спирали и утягивало вверх неудержимым потоком, – портал открылся и мне оставалось только вспомнить, зачем я сюда пришла.

* * *

У них не было лиц, лишь надвинутые капюшоны алых мантий.

На ночном снегу, в кругу, очерченном огненными светильниками, синхронно двигались женские фигуры. Их танец был единым целым, единым слепком энергий, когда из множества отдельных тел создается нечто большее, чем может вместить в себя реальность физических ощущений. Единый организм, сияющий невероятным зарядом энергии, сотканный из потоков каждой в отдельности и усиленный их единым общим намерением в тысячи раз.

В центре круга, в отблесках огня, стоял Ярсон. В теле человека и с вертикальными зрачками зверя, которым я видела его в последний раз. Здесь он опять был, как молодой бог, – мускулистый, обнаженный до пояса, с могучими узлами мышц, налитыми живой упругой силой.

Энергия женского круга обтекала и покачивала его, закручиваясь вокруг ярко-красной сияющей воронкой.

Богини Тишины стояли за кругом, безмолвно отвечая на мой незаданный вопрос.

"Он сможет выжить, но все имеет свою цену" – сказала из них Та, Что Собирала Плату.

"Ты не обязана платить эту цену. Твоя жизнь еще не началась рядом с ним, ты можешь прожить ее с другим и быть счастлива" – коснулась моих мыслей Та, Что Была Милосердной.

"Выбор за тобой", – добавила та, Что Познала Любовь. – "Но помни, что страх и упрямство плохие советчики".

* * *

Страх и упрямство....

Я снова ощутила эти эмоции так остро и ярко, и сразу же вспомнила все... И страшную бессонную ночь, и затихающее тело Ярсона, у самой черты от которой уже нет возврата... Бесстрастные, сосредоточенные усилия лекаря, и бессильные всхлипывания Селин, скорчившейся в комок у ступенек к постели Ярсона.... И мои – страх и упрямство, и нескончаемые слова, крутившиеся, как мантра в моей голове: "Попробуй только оставить меня...".

Я вдруг осознала, что перед Богинями Тишины сейчас в своем выборе нас трое.

Я, на небольшом отдалении от меня Селин, и третья – женщина в алом плаще, вышедшая из танцующего круга. Та, что инициировала эту ночную мистерию, собирая для Ярсона добровольную силу женского круга.

"Все имеет свою цену" – повторила Та, Что Собирала Плату. – "Готова ли ты заплатить ее?"

Женщина в алой мантии спокойно шагнула вперед. Я не видела ее лица, но что-то в ощущениях от ее присутствия показалось мне странно знакомым. Протянув руку к Богиням, она позволила вскрыть свое запястье, и тонкая, радужная лента энергий из ее тела потекла к Ярсону. Впитываясь в его тело.... возвращая ему силу и жизнь....

"Готова, я готова!" – зажмурившись, Селин шагнула вперед, открывая себя для Платы. Ее энергия была пронзительно-изумрудной, и ее яркий поток постепенно вплетался в радужное сияние, которое шло к Ярсону от женщины в алом плаще.

На секунду мне захотелось спрятать руки за спину и убежать в темноту, подальше от всех выборов.

От этого круга, очерченного огнем, от Ярсона – предназначенного мне, но не выбиравшего меня.

Я собиралась быть любимой, я так хотела этого, в моем сердце было так много света, чтобы дарить его... А оказалась втянутой в водоворот чужих поступков и желаний, в который мне еще только предстоит вписаться. Если я смогу и если повезет....

И все же я понимала, что есть часть меня, которая уже никогда не поднимется, если я отступлю. Будет другая история, другой мужчина из новых земель, восхищенный и влюбленный в меня, а не в рыжую девчонку из своего детства. Но часть моего сердца навсегда превратиться в пепел, сожженный сожалениями. В то, что могло бы быть, но не стало.

И чувствуя, как это глупо, нелогично и сколько еще раз я пожалею об этом, я все таки шагнула вперед, почти неслышно выдохнув: "Готова..."

И прежде, чем я увидела, какую плату предназначено отдать мне, меня волной сознания вынесло из сна и я открыла глаза.

* * *

За окнами еле-еле светлело небо.

Было еще совсем раннее утро, внешне почти не отличимое от ночи, но по энергиям уже совершенно другое. Темнота ночи – может давить обреченностью, утро, даже с еще не проснувшимся солнцем, всегда зарождает надежду.

Я потянулась к кубку с водой, и с жадностью выпила ее, после сна она показалась мне удивительной вкусной.