Текст книги "Шепот Северных земель (СИ)"

Автор книги: Юлия Бойко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Шепот Северных земель

1. Все девушки мечтают стать невестами.

Все девушки мечтают стать невестами.

Кажется, нет ничего слаще этого предвкушения, радужного волнения и надежды – стать любимой, стать женой для особенного, самого лучшего мужчины на свете.

Мне 17 лет и я невеста. В чужой, заснеженной, равнодушной земле.

Мой будущий муж – Ярсон, младший из 15 сыновей князя Мироша. А это значит – что земли и славу ему придется добывать самому. Если повезет.

Все, что было достойного у его отца – унаследовали те, кто успел родиться пораньше.

* * *

Нас привезли сюда на громадном корабле, угрюмом и почерневшем.

И я, выросшая у теплой, воркующей воды в лагуне Золотых океанов, училась впускать в себя холод и снег. Училась принимать стылую, иссиня-черную глубину этих вод, с чудовищными белесыми спинами огромных рыбин, скользящих у самой поверхности воды. Иногда она даже начинала казаться мне по-своему красивой.

В галерее искусниц нас слишком хорошо обучили тому, как чутко твое состояние и твои возможности зависят от того, с чем ты соединяешься и взаимодействуешь вокруг. С какой Мощью. И какую энергию умеешь вплетать в потоки своей Силы.

Я была тщательно обучена, но опыта – глубинного и яркого, такого, который по-настоящему проявил бы мою суть и Силу, мне, конечно же, недоставало.

Здесь мне предстояло теперь жить. И чужую, колючую и незнакомую энергию этой земли мне хочешь-не хочешь приходилось теперь принимать и приручать, чтобы сделать своей.

* * *

– Детка, это сажа у тебя на щеке?

Неста поймала меня за подбородок, и обнаружив на нем полосы, стала наводить блеск. – Ты же невеста, а не землякоп...

Пальцы у нее были теплые, пахли шерстью и чем-то сладким, домашним… совершенно неуместным среди этих мокрых канатов, смоляного дерева и чужой воды.

Я повернула щеку, привычно отдаваясь ее заботе.

– Корабль грязный.

– Особенно наверху, – отозвался Ван.

Я посмотрела на него.

Он стоял, прислонившись к мачте, и с таким сосредоточенным видом доедал кусок пирога, словно больше ничем в жизни не занимался. Например, не снимал ночью с корабельных снастей собственную воспитанницу.

– Ты обещал не рассказывать.

– Я и не рассказываю. Поддерживаю разговор о чистоте корабля.

Неста перестала тереть мне щеку.

– Эльс…

– Там уже почти не качало.

Ван медленно прожевал.

– Мачту. Тебя мотало, как котенка.

Я бы непременно нашлась, что ему ответить, если бы Неста не повернула мое лицо к себе. Смотрела она совсем без улыбки.

И я взяла ее за руку.

– Зато оттуда видно, как светится вода. Вся… до самого края. А вокруг темно. Представляешь?

Она вздохнула. Но все-таки представила – я почувствовала это по тому, как чуть ослабли ее пальцы.

– Покажешь мне отсюда. С палубы.

– Если будет светиться.

– Если не будет, подождем.

Я прижалась щекой к ее ладони. Совсем на мгновение. Все таки как же хорошо, что она со мной.

Впереди показался высокий заснеженный берег.

Неста, одна из немногих, кто решился сопровождать меня сюда, чуть слышно вздохнула и придвинулась ко мне.

Протянула приготовленный заранее мешочек из синего бархата. Также как и я, она не отрываясь, смотрела на новые берега, так же, как и я, она надеялась, что они примут нас.

Стянув пушистые рукавицы, я взяла мешочек, и шагнула к борту. Мороз жадно лизнул пальцы, но я не замечала этого.

Передо мной лежал новый, чужой, скованный льдами край, которому суждено было стать моим домом.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох… и выдох…. чувствуя, как тело привычно расслабляется, и, позволяя переместиться своему восприятию на иной уровень.

По моим пальцам из мешочка заструилось зерно, крупное, отборное… орехи… кусочки лакомых засахаренных фруктов…Плоды, которые дарила людям моя солнечная родина. Плоды, которые я, как дар, как подношение, отдавала сейчас духам этой новой земли…. Мощным духам здешних вод и ветров….

Поток изобильных плодов стекал по моей ладони в воду… в какой-то момент его снизу словно подхватил ветер, взметнув вверх фонтанчиком зерна, орехов и водяных брызг... И потом глубина этих вод приняла, втянула в себя подношение, на мгновение жемчужной вспышкой подсветившись изнутри.

– Будь благословенна, Эллиэйс из Южных Земель.... – я скорее почувствовала, чем услышала их отклик. Или мне просто хотелось верить, что они примут меня?

* * *

На берегу нас встречали, и мое сердце тревожно сжалось от предвкушения.

Я видела на снегу четкие силуэты всадников, их было человек 20, и, задержав дыхание, я выискивала среди них глазами Ярсона.

Кони под ними были драконьей крови – огромные, золото-черные, с бешеными глазами и таким же зубастым, непредсказуемым нравом. Только такие могли выжить в этих снегах, только такие могли подойти джильтам – дружине княжеского сына. Пусть даже и самого младшего. Возле них нас ждали сани, застланные пятнистыми шкурами, видимо предназначенные для меня.

Ярсон…. За долгие недели плаванья мне нравилось представлять нашу встречу.

Представлять себе – каким будет сын Северного князя, и как он встретит меня…. Как под скалой его породистой и жесткой мужской силы проступит нежность ко мне… Как я смогу затронуть его душу, как я почувствую это, и …. Я засыпала в сладком предвкушении, и в полусне – проживала нашу встречу… как то, что станет очень особенным и зажжет нашу жизнь – друг для друга.

Мы пересели в громадную лодку с высокими бортами, и она тяжело отчалила от корабля, чтобы доставить меня, Несту и моих людей на берег.

Я смотрела на тех, кто ждал нас на берегу… пытаясь почувствовать кто из них Ярсон… кто из них тот, кто совсем скоро станет моим мужем. Мне казалось, я смогу узнать его сразу.

То, что он совсем не понравится мне, стало для меня полной неожиданностью. На это я совсем не рассчитывала.

* * *

Он был очень, очень…очень красивый.

И очень мне не рад. Хотя и был уверен, что замечательно скрывает это.

2. Мир Наизнанку.

Рикаст, князь Соляных земель.

Солняной Рикаст. Именно так его теперь называли. И он позволил всем забыть свое настоящее северное имя. Позволил это даже себе...

Над ним куполом светилось огромное небо. Снежно-облачное, как всегда в этих землях. Когда-то он посылал в него лишь проклятия. Сегодня – оно казалось ему полным праздничных сюрпризов.

Он знал, что мальчишка понравится ей...

Взбесит?

Разозлит?

Возможно... но понравится.... Есть что-то в этих полукровках, что плавит женские тела, как сахар над свечкой.... Включая их глупое сердце.... даже если его отшлифовали в шелк в галерее искуссниц....

Рикаст почти обустроил этот мир под себя. Его замок в Соляных землях снаружи превратился в неприступную крепость, внутри же – теперь превосходил все его самые смелые фантазии.

Совсем не плохо для того, кого сбросили умирать в ущелье.... почти ослепшего от боли, с отрубленной рукой и перебитыми ногами... Его окровавленная кисть, сжимающая меч, валялась перед ним все дни, что он пытался умереть... В конце она уже качаясь, двоилась и троилась перед его глазами, превращаясь в посиневший укор.... Ему казалось, с каждой ночью она подбирается к нему все ближе, отщипывая от него куски мяса, чтобы выжить...

Его новая рука получилось совсем другой. После обновления, когда после нескольких попыток, он все таки смог воссоздать все то, что было потеряно. Чуть больше пальцев, иная кожа, лишь хвостик змеистой татуировки чуть выше запястья, оставшийся от прежних времен....и уже совсем другие линии прочерчивали теперь его ладонь. Отражая то, как не колеблясь, он вывернул свою жизнь наизнанку.

Теперь, лежа в огромной ванне, вырубленной в скале под открытым небом, он беззвучно благодарил Богинь Тишины. За то, что этот заветный день наконец-то настал.

Дочь Зверя – теперь в Северных землях.... И только от него, от Рикаста, зависит теперь, будет ли она дышать здесь и исполнять его прихоти, забавная южная пешка .... или же играючи, он остановит ее сердце...

* * *

Когда-то ему казалось, что ждать этот день придется так долго. Но жизнь слишком хорошо научила его терпению. Жестоко, но действенно... И как все подарки от жизни, он принял и этот.

Он обожал соль, она пропитала его тело насквозь, практически очистив от всех проклятий, вшитых ему под кожу. Соляные земли стали для него настоящим спасением. Смогли понемногу залечить его выжженное, изувеченное сердце.

Но сейчас его ванна, вырезанная из цельной скалы руд-камня, была наполнена не солью, а водой. Из подземных голубых источников.

Еще раз запрокинув голову к небу, он засмеялся от благодарности..... И до подбородка погрузился в горячую воду. А потом, потянувшись, набрал полную грудь воздуха, и со стоном, нырнул с головой вниз, на самое дно. Наслаждаясь каждой клеточкой своего тела. Вода пенилась на поверхности густой кремовой шапкой, и над ней – сладко и невесомо клубился упоительный пар, пахнущий так нежно.

Вместе с ним под водой извивались белесые тела двух его ручных питонов. Лаская и успокаивая его кожу, бесшумно выглаживая и полируя все его тело, как редкостную драгоценность. Каждый размером больше 15 метров, каждый готовый на все ради своего обожаемого хозяина.

* * *

Сегодня эту маленькую глупышку привезли в Северные земли....

Осторожно отведя ладонями пену, Рикаст освободил для себя небольшое пространство чистой воды.... Ванна из руд-камня не только принимала наслаждения его тела, она давала ему возможность просмотреть все, что он сейчас хотел увидеть.

Сначала в ее голубоватой глубине белели лишь его обнаженные ноги, оплетенные одним из питонов. Потом вода забурлила, и поверхность ее на время словно затвердела, превратившись в гладкий экран, похожий на зеркало.

Он слишком хорошо знал, что именно сейчас хочет увидеть. И то, что раньше было водой, послушно открывало ему доступ к заветному....

* * *

Ей дали имя Эльс. На южный манер Эллиэйс, или просто короткое Эльс – оно горчило у него на губах.

Он смотрел на то, как покачивается на волнах огромный корабль, доставивший ее сюда из галереи искусниц. На борту ее уже не было, и нетерпеливо проведя рукой по зеркальной поверхности, он быстро нашел нужное.

Теперь она была в лодке.... Тонкая фигурка, укутанная в меха. Нелепая в этой одежде и в этих снегах, он знал, как девчонки из галереи искусниц обожают солнце. И с каким ликующим самодовольством носят свои воздушные платья, открывающие их сладкие южные тела. Обряжаться в бесчисленные глухие слои одежды, как в кокон, для нее здесь, на Севере, наверняка станет настоящей мукой....

Вместе со всеми, прибывшими с ней, ее везли к берегу.

С собой она взяла всего несколько человек.... И среди них, он знал, – лишь двое, на кого стоит обратить особое внимание. Лишь двое тех, кто по-настоящему предан ей, кого не удастся ни запугать, ни подкупить. Таких остается только стирать из ее жизни, выбрав подходящий момент... Ну, а что ему еще делать с ними?

Не отрываясь, Рикаст смотрел, как лодка зашла в узкий проход темной воды, вырубленный во льдах. Чувствуя, что достаточно лишь легкого, почти невесомого касания, чтобы все закончить уже сейчас. Накрыть волной эту посудину, и вогнать ее в самую глубину стылых вод.... Он легко мог это сделать прямо с того места, где находился.

Прикрыв глаза, он на мгновение представил тонкое жемчужное тело Эльс, зависшее подо льдом.... Длинные полы тяжеленной шубы, намокнув, утянут ее вниз, в чернильную глубину – всего за несколько секунд. Навсегда опечатав здесь....

Вот только сможет ли это и вправду закончить для него все то, что началось так давно? Задолго до рождения этой девчонки....

* * *

Сейчас князь Соляных земель рассматривал ее даже с каким-то жадным любопытством, впитывая все детали. Удивляясь сам себе.

Эллиэйс.... Во всем ее облике сквозила удивительная мягкость, и безмятежность счастливого существа. Которое сама жизнь целует в шелковистую макушку. У нее было лицо, к которому хотелось прикоснуться…

3. Начало ритуалов.

Я так измаялась от подпекаемых меня эмоций, что усталость наконец-то прижала меня. Накрыв собой, словно тяжеленный плюшевый полог. Лишь только сани отъехали от берега, я заснула, мгновенно, как кошка.

В моих снах было множество разноцветных потоков. И все они выносили меня к высоким стрельчатым дверям, с сияющим, залитым светом проемом. Что ждало меня за этой портальной чертой – я так и не узнала.

«Северные земли зажигают кровь….» – шелестело надо мной… «Будь готова….будь готова плавить себя, чтобы выжить…»

Я стояла и не могла решиться шагнуть вперед…. И уже почти на выходе из сна – словно чья-то ладонь упруго толкнула меня в спину, – и я качнулась в это ослепительное, радужное сияние…. Принявшее меня в себя, словно в теплые объятия.

* * *

Меня разбудила дикая смесь запахов.

Жареного мяса и сдобных пирогов с ягодами, медового сбитня и морозного железа….

Кажется, я слышала негромкий голос и смех Ярсона, но все это заслонила лавина остальных звуков... Множество голосов, множество звуков...

Открыв глаза, я обнаружила, что наши сани уже въезжали в ворота княжеской крепости.

На постах у ворот, в охране стояли воины, прокаленные в морозах этих земель. Невозмутимые в своих меховых, покрытых морозной коркой, одеждах. За их спинами – в любопытстве вытягивали шеи отроки, видимо только недавно вышедшие в охрану на стены замка.

Похоже, что этих очень интересовала я, укрытая шкурами почти до бровей. Их мысли, как и у всех мальчишек – звучали горласто и ярко. Меня окрестили здесь "южной невестой", и похоже, что об умениях девушек из галереи искусниц они были наслышаны слишком хорошо.

За меховыми слоями они могли разглядеть во мне лишь русалочьи косы и кончик носа.... Но для распаленного мужского воображения и это было – податливым костром, в котором каждый мог зажечь и греть свои фантазии.

* * *

Замок был огромный.

Я таких не видела никогда, – в наших краях строили совсем по-другому.

Из черного камня с ярко-синими прожилками, он казался весь словно в тонких линиях вен. Возведенный ввысь, под самые облака, он был надстроен одной частью на суше, а другой – вокруг скал, поднимающихся из воды. Снаружи была часть стен и громоздкие неровные башни. А большинство внутренних покоев располагались в нишах и переходах, выдолбленных в скале, в самом сердце этой каменной громадины. Скалы принимали своей широченной грудью все ветра, заслоняя внутренние территории и переходы замка от метелей и бурь.

Ярсона и девушки, которая была с ним, здесь уже не было. Его джильты – быстро и внешне предельно-почтительно.... и все же украдкой с любопытством рассматривая меня, как заманчивую диковинку, – помогли мне вынырнуть из меховых шкур, укрывающих сани. И проводили в часть замка, отведенную для меня и моих людей.

* * *

Почти у входа в мои покои, один из джильтов внезапно остановился.

Бросив на меня взгляд, широким движением рассыпал муку, забеляя каменные плиты пола. До моей свадьбы было еще несколько недель, но свадебные ритуалы уже начинались.

Улыбаясь, сделал приглашающий жест.

По традиции, я должна была ритуально пройти по всей этой поверхности, символизирующей снега Северных земель. По дорожке следов потом, септоны замка, как по знакам – прочтут, что я принесу – и своему будущему мужу и всему этому дому.

Наверное, мне следовало оставить легкий невесомый след, намекая на то, что со мной точно не будет проблем, только вечная радость.... Проплыть, вежливо приподняв полы шубы, чтобы пушистый мех не смазывал отпечатки, над которыми потом соберется целый совет почтенных септонов.

Меня же вдруг понесло. Повинуясь какому-то неописуемому, дурашливому чувству, я проскакала по муке, отбивая слова короткой считалочки, с которой мы играли в детстве.

Считалка была детская, но слова в ней были от старого конюха, чей бурный темперамент воплотился в ней с простодушной прямотой.....

Ван, возглавляющий мою охрану, чуть не взревел. И бесцеремонно схватив меня в охапку, как личное стихийное бедствие, закинул меня в мои покои и захлопнул за нами дверь. Прямо перед носом у всех изумленных джильтов.

Задачу септонам я точно не облегчала.

* * *

Как будущую жену 15-го княжеского сына, меня разместили на 2-х ярусах западной башни.

Самой-самой дальней. Звуки с нижних ярусов сюда почти не долетали. Башня была развернута так, что из высоких стрельчатых окон открывался вид и на воду, в которую вросли скалы замка. И на заснеженную равнину, на самом краю которой залег темнеющий лес.

Забравшись на подоконник, я прижалась лбом к окну, тронутому морозными узорами. За моей спиной громыхал Ван, утверждая, что у него корни волос покраснели от моей выходки. И что когда Богини Тишины раздавали дрянных девчонок в госпожи, он видимо явился самым первым....

– Отстань от девочки, старое ты чудище! – Высокая статная Неста, возвышавшаяся над Ваном на целую голову, добродушно чмокнула его в макушку. – Северный княжич и так получил в невесты – целое сокровище. А то, что она еще и с причудами – так ведь и луна пятна не всегда прячет.

Она засмеялась, вспоминая слова считалочки.... Понимая, что часть из них шлейфом впечатались в мои следы. Расстегивая застежки шубы, взмахнула рукой, посылая несколько простых знаков домашней магии к сундукам моего багажа.

Крышки с кованными навесами послушно откинулись, открывая содержимое... и мои платья заскользили по воздуху, встряхиваясь и собираясь в полукруг, в ожидании, когда Неста примет решение, где развесить их дальше.

Ван, огибая этот разноцветный хоровод, понемногу оттаивал.

– Тебе следует изобразить хотя бы видимость почтения... – Неста все еще веселилась, вспоминая изумленные лица джильтов. – Даже если для тебя она навечно останется шкодной малышкой, Ван, наша девочка уже не ребенок. Сосем скоро она станет княжной этих земель....Так что, прояви уважение, дикий ты пес...

* * *

Слушая их перепалку, я невольно улыбалась, как-будто кусочек дома грел меня изнутри. Оба они были со мной с самого детства, и обоих я по-настоящему любила.

4. Ярсон, 15-й сын Северного князя

За всю свою бурную жизнь Мирош, князь Северных земель, стал отцом 39 детей. Пятнадцать из них он признал своими законными наследниками.

Но ни с кем из них не было столько проблем, и никого он так сильно не любил, как своего младшего сына. Ярсона, крошку-княжича, как все с детства, а теперь только за глаза, да и то, только самые смелые, – называли его в Северном замке.

* * *

Крошка-княжич родился оборотнем, как и сам князь Мирош.

Но рос таким хилым и слабеньким, что в древние времена его сбросили бы со стены замка об лед, – все равно не жилец. И в не очень древние – тоже. Поэтому и септоны князя, посовещавшись, решили что такой ребенок слишком позорит Род, чтобы признавать его законным и оставлять в живых.

Да и вообще, законных детей у князя к тому времени было уже и так слишком много. Даже для его необъятных земель.Тем более, что официально он тогда еще и не был Северным князем. Был еще жив его отец, и князь Мирош правил лишь негласно, готовясь занять его место, как старший сын в Роду.

Решение было принято, и всем оно подошло...

Всем, кроме матери Ярсона. Имя ее было Желанна, и теперь ее знали, как одну из самых жестоких ведьм из Южных земель. А тогда, купленная для князя в младшие жены в галерее искусниц, она поклялась, что следующей со стен замка шагнет она. И не спускала сына, своего первенца-полукровку, с рук 4 дня, перестав есть и спать. Пока князь Мирош, вопреки общему решению всех септонов замка, не пообещал ей, что Ярсон останется жить.

Именно так она назвала своего сына. Южным именем, не спрашивая никого, и не советуясь ни с кем. И не боялась она никого, сражаясь за жизнь своего крошки-княжича. Ни мужа, ни слова септонов, ни древних традиций, которые здесь чтили, как незыблемые святыни.

Стоила такая жена целое состояние, и была красоты невероятной. Но еще большую ценность, она, как ни странно, получила в сердце князя Мироша.

К женской красоте он был привычен, но была в ней такая удивительная русалочья нежность.... В сочетании с характером, который приводил его в бешенство, и в то же время вызывал такое нелогичное, неодолимое, жгучее восхищение. Потому что воля ее была жеще камня, крепче доспехов на груди его лучших воинов... И в теле ее, когда она дарила ему свои ласки, было столько огня и искусной выдумки... Что очень скоро Желанна, младшая жена князя Мироша, стала первой, главной и единственной женой Северного князя.

И крошка-княжич остался жить. А вот септоны, принявшие решения о его смерти – нет. В течении нескольких месяцев каждый из них – пропадал при очень странных обстоятельствах. Или угасал от очень внезапной болезни.

И это, конечно же, было совсем не потому, что Желанну теперь все знали, как южную ведьму, не знающую ни жалости, ни пощады. Просто так сложилось. Наверное....

* * *

Нельзя сказать, что князь Мирош никогда не пожалел о своем решении. Особенно в приступах ярости, которые теперь его двухметровый крошка-княжич, с плечами, шириной с утес, обеспечивал ему постоянно.

Сына он любил без памяти, – вырос Ярсон одним из лучших воинов Северных земель. И во всех воинских умениях, которые проявлял княжич и на турнирах, и в битвах, когда на их земли хлынула война – князь Мирош с гордостью узнавал себя. Свою кровь.

И тем, с какой преданностью шли за Ярсоном его джильты – не мог не восхищаться ни сам Северный князь, ни даже самые тертые воины его дружины.

Всем был хорош его отчаянный сын – и доблестью, и статью, и даже выходками его дружины, где джильты подобрались такие же развеселые и бесстрашные, как и их княжич. И если князь Мирош и бушевал, узнавая о том, что опять натворили эти сорви-головы, то гнев его был больше для виду – в душе он гордился сыном, и слишком хорошо помнил, каким и сам был в его годы.

Но зато волей и характером Ярсон пошел в мать. И заставить его сделать что-то вопреки его решению, было все равно, что долбить вилкой скалу, чтобы она сдвинулась с места и освободила путь. Маги так могли, но обычные смертные – разве что только насмешить этим Богинь Тишины...

Вот и теперь, Ярсон практически отказывался от роскошного подарка, который устроил для него отец. Потому что соглашался жениться на Эллиэс, южной красавице из галереи искусниц, только если второй женой для него станет Селин. Рыжая и безродная девчонка.

* * *

Когда-то очень давно, князь Мирош сам подобрал Селин, как собачонку, в выжженном и люто разграбленном замке. Война бушевала в Северных землях, вырезая род за родом.

Войско князя очистило свои земли. Но стоило им это слишком многих жизней. Когда они вошли в этот замок, от того, что ждало их там, рвало даже самых прокаленных в войне. Даже тех, кто думал, что в тяжелейших битвах повидал уже все.

Лучше бы они обошли его стороной, оставив выжженной рваной раной в этих снегах. Потому что ризги, с которыми воевали тогда Северные земли, изощренно вырезали там всех, от домашних кошек и до последних членов семьи защитников замка.

В живых оставалась только чумазая малышка, с веревкой на шее, подвешенная на остов обугленного дерева. Под ногами у нее, поддерживая вес ее тела, стоял огромный раненый пес. И видно было, что уже несколько дней, истекая кровью, он не сдвигаясь, держал ее на себе, подхватив своей спиной в последний момент. Сделай он один лишний шаг – петля на шее девочки затянулась бы намертво.

Тронутый собачьей стойкостью, князь Мирош забрал в свой замок разумника-пса, – преданность он ценил, как важнейшую ценность в жизни. А заодно уже прихватил и девчонку. Пес всю свою жизнь потом был любимцем князя. И Селин росла в замке, сытая, и в безопасности, воспитываясь со всей детворой слуг замка. И вот теперь как умудрилась ему отплатить за все добро... за порыв, неожиданный даже для него самого....

* * *

– Есть наши желания, а есть наш долг, сын, ты же знаешь.... – князь Мирош из последних сил старался сохранять терпение. Разговор уже отгремел на повышенных тонах, и теперь правитель Северных земель, привыкший, что его приказы исполняются беспрекословно, все же пытался прийти к компромиссу с собственным сыном. – Пусть Селин живет в твоих покоях, рожает тебе полукровок, пусть будет в твоем сердце, и в твоей постели.... Но в жены ее брать не смей! Это место в нашем Роду – для особой крови. И не смей превращать его в посмешище.