Текст книги "Разрушу твою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

17

Солнечные лучи лениво заползли через приоткрытое окно и заплясали на моём лице. Я открыла глаза, уставилась в глянцевый потолок чёрного цвета и не сразу вспомнила: где нахожусь. Всё казалось чужим, но знакомым одновременно.

Осознание ворвалось вместе с настойчивым мобильным звонком. Я чуть с кровати не рухнула, пока искала жужжащий поблизости телефон. Мой смартфон какими-то чудом оказался под матрасом.

– Слушаю, – прохрипела в трубку.

– Антонина Владимировна, доброе утро. А подскажите, пожалуйста, когда вас сегодня ожидать на работе?

Я взглянула на экран мобильного. Звонила коллега Ира. В десять часов утра! Значит, я проспала.

Полный писец…

– Антонина Владимировна, что вы говорите? Я не слышу, повторите, пожалуйста, – официально-деловитым тоном продолжила Ира и я услышала стук каблуков. А затем почти шёпотом: – Ёб твою мать, Тоня! Ты где вообще лазишь? Тут Корнеев тебя уже целый час караулит!

– Я проспала, Ир.

– Ноги в руки и бегом на работу. Я пока поразавлекаю этого кошелька на ножках как могу, но чтоб через час ты уже была на месте.

– Может, сегодня ты поработаешь мной, а? Я немного не в себе.

– Тонь, ну какой не в себе? Да блин… – недовольно фыркнула Ира. – Корнеев же только тебя хочет. Со мной он даже общаться не станет, и ты это прекрасно знаешь.

Пока Ира пыхтела мне в трубку, рассказывая, что такими клиентами, как Корнеев не разбрасываются, потому что любой другой на моём месте адвокат о таком гонораре может только мечтать, я подошла к зеркалу и ужаснулась:

“Мать честная, неужели удивительная женщина в зеркале с глазами китайского пчеловода – это я?".

– Так что я ничего не знаю, Антонина Владимировна. Ноги в руки и бегом в офис, – Ира даже ответа не соизволила дождаться, первой завершив звонок.

Я отложила в сторону телефон и взялась за голову двумя руками, которая в этот момент трещала по швам. Вот тебе и посидели вчера с женой друга Марика. Поговорили по душам так охренительно, что наутро я едва могу вспомнить: где эта душа у меня находится!

Но долго размышлять на тему: как я докатилась до такой жизни – не пришлось. В офисе меня ждал Корнеев, а значит, гонорар в виде пятизначной цифры в иностранной валюте маячил на горизонте.

Как тут устоять?

Это же можно Саньке устроить грандиозную свадьбу и вдобавок купить себе подержанную иномарку!

Метнувшись кабанчиком обратно в спальню, я обнаружила на прикроватной тумбочке стакан с водой и большую круглую таблетку.

Ещё записки прилагались:

"Съешь меня" и "Выпей меня".

Улыбка невольно расползлась до ушей. Марик смотрел знаменитые "Пятьдесят оттенков"?

Или просто романтик от природы?

А впрочем, мне плевать, что побудило любимого мужчину таким необычным образом позаботиться о моём похмелье. В любом из двух вариантов мне было безумно приятно такого рода внимание.

Наспех приняв душ, я замотала мокрые волосы в полотенце и поскакала по квартире быстрой ланью. Вчерашняя одежда, которую я подобрала со спинки стула, выглядела как минимум несвежей. И идти в таком на деловую встречу – не уважать себя. Отчего я приняла решение по-быстрому смотаться домой и переодеться.

Через полчаса я уже скакала по своей родной квартире. На ходу пила горячий едва не обжигающий кофе и собирала в сумку привычное барахло. Даже макияж успела сделать, прежде чем на телефон пришло сообщение о прибытии к моему дому такси.

Марик позвонил как раз в то время, когда я ехала на работу.

– Доброе утро, – первой поприветствовала я, не забыв поблагодарить за волшебную таблетку, которая из китайского пчеловода превратила меня в нормального человека.

– Слышу, ты уже бодренькая, – усмехнулся в трубку Марк, а затем вдруг стал серьёзным: – Тонь, надеюсь, ты помнишь, что вчера мне пообещала?

– Оформить на своё имя кредит? – неудачно пошутила. – Можно подсказку?

– Я так и знал, что нужно было взять с тебя расписку. Сейчас ты скажешь, что ничего не обещала.

– Да что я такого пообещала тебе? Говори уже. Неужели написать завещание на твоё имя?

– Царица, не прикалывайся. Или реально не помнишь?

– Если бы помнила, то сказала бы, – хмыкнула я и сразу же притихла. И правда, чего я там по пьянке могла наобещать Марку?

– Сына родить мне в следующем году.

Я чуть слюной не подавилась. Закашлялась как ненормальная и вовсе не оттого, что водила такси решил покурить во время поездки.

– Я не могла такого обещать, – произнесла серьёзным тоном, понимая, что Марик шутит.

Только мне совсем не было смешно, меня всю пробило дрожью от шока. В каждой шутке есть доля шутки. Я тут едва свыклась с мыслью, что в следующем году стану бабушкой. Но стать во второй раз мамой, с разницей в двадцать один год? Господи, да что за дичь?!

– Тонь, я пошутил. Выдыхай.

– Я так и поняла. Шутник.

– А если серьёзно, вчера ты согласилась переехать ко мне.

– Пожить?

– Насовсем, Тонь.

Я зависла, обдумывая слова Марка. Нет, ну чисто теоретически я могла такое пообещать. Но боже мой, почему я ничего не помню?

– Как хочешь, но за грузовик я уже договорился.

– В смысле? Какой ещё грузовик?

– Вещи твои перевезти. Ты мне вчера заявила, что у тебя шмоток – вагон и маленькая тележка. Так что на выходных приедет настоящий грузовик. Я помогу упаковать чемоданы.

– Марк, ты сейчас серьёзно или тоже прикалываешься?

– Нет, царица. Я абсолютно серьёзно. Вечером увидимся и поговорим.

– Ладно. Тогда до вечера.

– Тонь…

– Да?

– А про сына я не шутил. Думаю, нужно подарить твоей Саньке братишку, и тогда она сразу подобреет, – на полном серьёзе выдал Марк, а я и ответить ничего не успела, как он повесил трубку.

Вот что за люди странные?

Скажут и бегом первыми класть трубку! И где только такие берутся?!

***

– Так что скажите, Антонина Владимировна? – дождавшись, когда я отопью из чашки горячий кофе, Корнеев вопросительно изогнул бровь. Вердикта требовал, так сказать.

– Скажу, что действия налоговой неправомерные. Арест незаконный. Нужно подавать иск в суд и чем быстрее, тем лучше.

Довольно усмехнувшись, Корнеев немного расслабился. Откинувшись на спинку кресла, почесал рукой свою идеально подстриженную бороду. На меня смотрел, как на волшебную фею. Тьфу ты… Как на человека, который способен решить все его проблемы. Мне-то не привыкать к таким разборкам с госорганами. И чего скрывать, слава обо мне бежит далеко за пределы области – сколько дел выиграно в суде, бизнес защищён, а действия уполномоченных лиц признаны неправомерными.

– Отлично. Порадовали старика, – усмехнулся Корнеев, напрашиваясь на комплимент.

Оторвав взгляд от бумаг, я сосредоточилась на лице Корнеева. Ну вот же, вот – ждёт, когда я ему скажу, что он мужчина в самом соку. Никогда не понимала этих приколов у взрослых мужиков, привыкших козырять своим возрастом. Ну немного тебе за пятьдесят. Разве это старый? Но, похоже, я что-то не понимаю в этой жизни, да и ладно. Закину ему леща, раз так просит. Зато Корнеев всегда щедрый, гонораром ещё ни разу не обидел за наши с ним несколько лет плодотворного сотрудничества.

– Да разве вы старый, Михаил? – улыбнулась весьма естественно. – Как говорил Карлсон: красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете лет.

Корнеев благодарно заулыбался. Отсыпал мне ответный комплимент, мол, какая я умница, красавица, и просто приятный человек. Да со мной одно удовольствие работать.

– Эх, Антонина Владимировна, будь я немного моложе, – подмигнул Корнеев, а я, почувствовав, что наш разговор катится в другую степь, поспешила переключить внимание Михаила на работу.

Снова сосредоточилась на бумагах, как почувствовала на своей спине прожигающий взгляд. Кто-то долго и настойчиво пилил меня глазами.

“Неужто Астапов поблизости заблудился?”, – подумалось мне, но нет. Взгляд принадлежал Марику. Да я дар речи потеряла, обернувшись через плечо и увидев ЕГО!

Ресторан в центре города. Один из самых крутых, стоит сказать. Я как бы на деловой встрече с успешным бизнесменом, потому что работаю адвокатом.

А Марик что тут делает?

Идеально выглаженные брюки сидели на нём как с иголочки. Светлая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами облегала подкачанный торс. Засмотреться можно и шею свернуть – как два пальца об асфальт!

Захлопав ресницами, я медленно сглотнула. Вот так встреча. Судя по всему, Марик тоже не ожидал увидеть меня в ресторане с другим мужчиной. А ещё его вот этот волчий взгляд “загрызу”: заставлял мои нервы, и без того никуда негожие, шалить не на шутку.

Я медленно повернулась к Корнееву, напустила на себя невозмутимый вид. Ничего такого не случилось. Просто мой любимый мужчина очень ревнивый, но с этим мы как-нибудь разберёмся потом. Сейчас главное – не ударить в грязь лицом перед постоянным спонсором моей весьма небедной жизни.

– Всё хорошо, Антонина? – обеспокоился Михаил, заметив перемену в моём настроении.

– Да, – натянуто улыбнулась, продолжая ощущать на своей спине взгляд Марика.

Господи, хоть бы он не додумался подойти к столику! Я же его совсем не знаю. Вот Астапов был привыкшим к моим деловым встречам в ресторанах с другими мужиками. Да что там ресторанам? Астапов терпел мои бесчисленные командировки и никогда не делал нервы. Правда, потом он мне всё-таки высказался, когда я узнала об его измене. Но сколько же лет терпел бедолага!

А Марик? Кажется, такой терпеть не будет.

Я только успела визуализировать сцену ревнивого Отелло с несчастной Дездемоной, как всеми фибрами души ощутила надвигающуюся опасность. И не зря!

Взяв низкий старт, за считаные секунды Марк миновал разделяющее наши столики расстояние. А я до последнего думала, мимо пройдёт. Но не прошёл!

Поравнявшись со столиком, где сидели мы с Корнеевым, Марк заявил о себе весьма недвусмысленно.

– Ну и как это понимать? – ухмыльнулся Марк, заставляя меня едва не посидеть от претензионного тона своего голоса. – Тоня, кто этот хмырь?

– Что-о-о? Я бы вас попросил…

Побагровев от злости, Корнеев решил подняться с кресла. Но был тут же возвращён в прежнее положение.

– Сидеть! – рявкнул Марк, грубо опустив ладонь на плечо Корнеева. – Я не с тобой разговариваю.

Боже, какой позор…

А я ответить ничего не успела. Всё как-то быстро завертелось и без меня. Да что я оправдываюсь? Просто я реально тормозом оказалась, иначе как понять: почему мой язык намертво припечатался к нёбу?

– Хм, Амароне две тысячи двенадцатого года, – задумчиво протянул Марк, схватив со стола бутылку початого вина, которую в одиночку распивал Корнеев. Я-то не пью в рабочее время, да и голова после вчерашнего не позволила б. – Сколько оно стоит? Баксов триста? Не последний хлеб с маслом доедаешь, значит.

– Молодой человек, что вы себе позволяете?! Подите вон, иначе я сейчас позову охрану! – предупреждающе заявил Корнеев, а Марку пофиг. Он, будто раненный на всю голову, включил на полную мощь свою мальчишескую наглость.

– Вон сейчас пойдёшь ты, неуважаемый, – грубо отрезал Марк, но тут уже не выдержала я.

Хотела наговорить много гадостей. Хорошо, что вовремя прикусила язык, сообразив, как нужно себя вести.

Улыбнувшись, я обратилась к Корнееву:

– Михаил, прошу вас простить молодому человеку эту дерзость. Семейные разборки. И извините нас, мы ненадолго отойдём, – встав из-за стола, я вцепилась пальцами в бицепс Марка. На ухо ему шепнула: – Если ты сейчас не пойдёшь со мной, то это будет последний день, когда мы с тобой виделись.

***

Я отвела Марка в женскую уборную. Еле сдержалась, чтоб не нагородить с три короба, хотя очень хотелось отчитать как мальчика. Так опозорил перед Корнеевым, что я не знаю, какие потом найти оправдания, чтоб спасти свою некогда ранее безупречную репутацию.

Дождавшись, когда в уборной захлопнется дверь, я заняла предупреждающую позу, скрестив руки на груди. На Марка смотрела исподлобья. Пилила его взглядом, чувствую, как на скулах ходят желваки.

Марк тоже стрелял в меня глазами. Недовольный. Весь такой нахмуренный раздосадованно поджимал губы.

– Что за выходки? – я первой атаковала, не выдержав сгустившегося от напряжения воздуха.

– Кажется, это я должен у тебя спрашивать, нет?

– Нет, тебе кажется. Я больше десяти лет работаю адвокатом. Ты даже не представляешь, как трудно было создавать имидж успешной, знающей свою работу, женщины. До этого дня у меня была безупречная репутация, а что теперь? – Марк нагло ухмыльнулся, чем взбесил меня не на шутку. Я даже зуд в ладонях ощутила от жуткого желания хорошенько стукнуть стоящего напротив молодого мужчину. Я тут перед ним распинаюсь, а он ухмыляется на все мои реплики, словно они для него ничего не значат – так… пустой звук и не более.

– Хочешь сказать, ты сейчас на работе, да?

– Да, Марк! Чёрт побери… Я работала, но появился ты: наговорил гадостей моему постоянному клиенту, между прочим, очень солидному дядьке.

– Ясно. Теперь это так называется. Постоянный клиент. А можно мне список всех твоих постоянных клиентов, чтоб в будущем избежать подобных эксцессов? – с нескрываемым сарказмом в голосе потребовал Марк, продолжая смотреть на меня ухмыляющимся взглядом.

– Тебе весело, да?

– Не очень.

– Хватит ухмыляться, как придурок! Я тебе серьёзные вещи сейчас говорю.

– Я понял. Постоянный клиент, – Марк обрисовал в воздухе кавычки, и это стало для меня последней каплей.

То ли моё паршивое настроение всему виной, то ли просто взбесила глупая реакция Марка. Но я погрозила пальцем перед его лицом точно строгая учительница.

– Не смей со мной разговаривать подобным тоном. Для меня это неприемлемо! Или ты относишься ко мне, и всё, что связано со мной, с уважением, или ты идёшь лесом, Марк.

– Я не люблю ультиматумы.

– А я не люблю, когда из меня делают дурочку. Твоя нелепая ревность к моему клиенту – это не мило, Марк. Это глупо. Ты меня опозорил. Ты хоть это не понимаешь или нет?

Шумно втянув воздух ноздрями, Марк сунул руки в карманы брюк. Перекатываясь с пятки на носок, сдержанно молчал. Надеюсь, молчал оттого, что я была достаточно убедительной. А не потому, что решил остаться при своём мнении.

– Высказалась? – наконец-то сказал он, дав мне понять, что всё-таки остался при своём мнении.

– Ты хочешь возразить?

– Хочу, чтоб ты перестала меня отчитывать как ребёнка. Я понимаю, что младше тебя, но это не значит, что ты можешь вот так вести себя со мной, Тоня. Не нужно меня отводить в туалет и читать морали. И обзывать придурком. Мне это не нравится.

– Я не обзывала тебя придурком, – фыркнув, закатила глаза, потому что Марик так ничего и не понял.

– Если мы всё выяснили, то предлагаю вернуться в зал и разойтись по своим столикам. Мы слишком задержались в туалете. Вечером поговорим. Дома.

Я кивнула и первой потянулась к дверной ручке, но была поймана Марком за запястье. Резко крутанув меня на сто восемьдесят градусов, заставил предстать перед ним лицом. Пятернёй зарылся на затылке, губами приблизился к моим губам. И зацеловал до сбившегося дыхания и подгибающихся коленей.

Оказавшись обезоруженный, мне ничего не осталось другого, как обнять Марика за шею и со всей страстью ответить на его поцелуй.

И пока мы целовались в женской уборной одного из самых фешенебельных ресторанов нашего города, весь мир в ожидании замер. Плевать, что там за дверью. Сейчас ничего не имело значения, кроме нас двоих.

Марк первым прервал поцелуй. Лбом прижался к моему. Я слышала как быстро и громко стучало его сердце в унисон моему. И, кажется, уже забыла, что минуту назад готова была едва не глаза выцарапать от неконтролируемой ярости.

– Зачем ты это сделал? – охрипшим голосом спросила я.

– Напомнил, что ты моя.

– Марк…

– Да?

– Твоя ревность нас погубит.

– Ничего не могу поделать с собой, царица. Увидел тебя с другим мужиком и крышу снесло.

– Тебе всё же придётся учиться быть сдержанным. Это никуда не годится.

– Посмотрим.

– То есть "посмотрим"? Марк, я часто встречаюсь по работе с другими мужиками. Да боже мой, они окружают меня везде и всегда. Что ты с этим будешь делать? Оденешь меня в паранджу?

– У меня есть кое-что получше.

Отпрянув от Марка, подняла на его лицо вопросительный взгляд:

– Поселишь на необитаемом острове?

– Лучше, царица.

– Даже боюсь представить.

– Не бойся. Думаю, три года в декрете поубавят мою ревность. А там дальше поглядим...

18

С немалой опаской я согласилась переехать жить к Марку. Вещей с собой взяла немного – даже обещанный Мариком грузовик не пришлось вызывать.

И хоть меня затянуло в Марка по самые уши, умом я всё ещё соображала, что наши отношения до самой старости (хотя бы моей) не продляться. Марк слишком импульсивный, а я привыкла к комфорту. Его попытки сделать из меня курицу-наседку не увенчаются успехом. Переделать взрослую женщину? Настолько очевидно глупая затея, что тут даже говорить не о чем.

– Тонь, мы уже едем? – из коридора донёсся голос Марка и я неудачно ткнула себе в глаз кисточкой для туши.

Чертыхнувшись под нос, принялась стирать чёрную отметину на верхнем веке. Терпеть не могу, когда меня торопят. Жить нужно в кайф: размеренно, наслаждаясь каждым мгновением.

Подойдя ко мне неслышно со спины, Марк опустил руки на мою талию. Волосы откинул на одно плечо, чтоб удобнее было целовать изгиб моей шеи.

– Марк, я же крашусь, – попытка увернуться от колючей щетины провалилась с треском на первых секундах.

Туш выпала из рук и покатилась по полу.

– Такая красивая. Я бы тебя съел, – сказал Марк, в перерывах между покусыванием мочки моего уха.

– Не-а, – покачала головой. – Помада. Красная. Не советую.

Увидев в зеркальном отражении дерзкую ухмылку Марка, сразу поняла: лучше бы молчала, а не как матадор перед быком размахивала красной тряпкой. Марик же завёлся с полоборота. Меня развернул к себе лицом, скулы сжал, вдавив в них пальцы. И присосался к губам, будто реально собрался съесть, как и обещал.

Не ответить на поцелуй не вышло. Да и как не отвечать, когда тебя намертво впечатали в мускулистое тело, от прикосновений которого бросает в жар?

Секс вышел незапланированным. Моя идеально выглаженная блузка шмякнулась на пол, за ней полетела юбка. И пока я пыталась стащить с Марка футболку через голову, мой горячий мужчина подхватил под ягодицами, заставив обвить его ногами за торс. И к стене прижал. Намертво!

А я до этого момента не знала, что красная помада может так возбудить. Хм… Надо бы взять на вооружение, когда в очередном споре Марк будет бить себя в грудь, доказывая, что он властный мужик. Всем известна житейская истина: мужчина – голова, женщина – шея, куда она повернёт, туда голова и смотрит. В общем, у Марка нет ни единого шанса устоять перед магией моей сексуальности. В плену страсти согласится со всем, что я захочу, – как миленький.

***

Выехав из дома на час позже планируемого, мы едва успели добраться загород к оговорённому времени. Хорошо, что продавец оказался нормальным человеком и решил простить нам десятиминутное опоздание. А мы тоже хороши: сами позвонили, сами назначили встречу и опоздали, ну да ладно.

Навигатор привёз нас к нужному адресу. Марк заглушил мотор и, повернувшись корпусом в мою сторону, сфокусировал взгляд на моём лице.

– Тонь, ты молчи, хорошо? Я сам посмотрю машину. Если надо будет, отгоним её на яму.

– Почему я должна молчать? Это же мне машину покупаем, хм? Или это дискриминация по половому признаку?

Тепло улыбнувшись, Марк решил не развивать спор. Просто сказал, что в машинах он разбирается лучше меня, поэтому я могу довериться ему на все сто процентов. Ещё бы он не разбирался в машинах! Мне Наташка во время нашего импровизированного сабантуя шепнула, что у наших мальчиков своё СТО. И не одно. Я после этого откровения выдохнула с облегчением и даже мамины связи, бывшего следователя Стрельцовой, подключать не пришлось, чтоб выяснить: что за фрукт старший брат жениха моей дочери.

Выйдя из машины, взялись с Марком за руки и потопали к высоким воротам. Камера наблюдения зажужжала у нас над головой и вскоре открылась калитка, из которой вышел продавец.

– Здравствуйте, – я растянула губы в улыбке, но на этом всё – Марк зыркнул на меня предупреждающе, мол, молчи, женщина – мы же договаривались.

И я молчала до последнего, пока Марк едва не под лупой рассматривал мою будущую машинку. Хозяин нехотя отвечал на все вопросы Марка. Мне даже жалко стало бедолагу, было видно, как Марик его задолбал. А я и не знала, что мой мужчина такой придирчивый или как там правильно говорить? Дотошный? Точно да, а то и похуже.

Смотрины оказались провальными. Попрощавшись с хозяином тачки и прыгнув за руль своего “Х5”, Марк сказал, что тот жёлтый “Матиз” не стоит и половины от заявленной суммы. Очень жаль, потому что машинка мне понравилась – красивая. Но спорить с хозяином СТО я не стала – это также глупо, если бы Марик попытался мне что-то рассказать о юриспруденции.

– Царица, ты что расстроилась? – повернув голову в мою сторону, Марк ненадолго задержал взгляд на моём лице.

– Нет, – покачала головой. – Просто сижу и думаю, может, и не нужна мне та машина. Я сколько лет обходилась такси.

– Да перестань, как это не нужна? Ты же мне сама сказала, что мечтаешь о своей машине уже не первый год.

– Сказала, но передумала. Так ведь бывает?

Вздохнув, Марк снова сосредоточился на дороге. Мне ничего не сказал. И правильно сделал. С приближением красного дня календаря мой гормональный фон начал шалить. Настроение, как американские горки – вверх-вниз. Я даже сама немного охрениваю от своей непостоянности. Как в той цитате, которую я однажды прочитала в социальных сетях: “Вот оно женское непостоянство: одного и того же мужчину хочется то любить, то убить”.

Трель мобильного телефона заставила меня засуетиться. Я быстренько открыла змейку на сумочке и принялась среди всего барахла искать телефон. Не зря же говорят: в женской сумке можно найти всё что угодно, но не хватает всегда одного и того же. Порядка, да.

– Да, мам, – впопыхах протараторила я.

– Тонь, а ты где? Я приехала к тебе домой и поцеловала замок, – недовольно пробубнила мама.

А я посмотрела на серьёзного и ничего ещё не подозревающего Марка. Телефон прикрыла ладонью, чтоб мама ничего не услышала и обратилась к Марику:

– Помнится, кто-то хотел познакомиться с моей мамой.

– Почему хотел? Я и до сих пор хочу.

– Отлично. Бери курс к моей квартире. Поедем знакомиться с тёщей.

***

Чем больше “Х5” приближался к моему дому, тем заметнее нервничал Марик. Краем глаза я видела постукивания его пальцев по рулю, как и слышала тяжёлые вздохи.

– Нервничаешь? – спросила я, когда наша машина свернула с главной дороги и въехала в жилой комплекс.

Повернув голову вправо, Марк обдал меня колючим взглядом, мол, зачем подкалываю, раз это и так понятно.

– Не так чтобы очень, – невозмутимым тоном ответил Марик, переключил коробку передач на нейтралку, и теперь мы просто катились с горки.

– Не парься. Хоть мама и человек строгих правил, но к тебе сильно придираться не станет.

– Сильно не станет, но всё же придерётся, да? – криво усмехнулся Марк.

– А как же?! Ты охмурил её любимую и единственную дочь. Да она просто обязана понять: с кем имеет дело и можно ли доверить самое драгоценное, что у неё есть, то есть меня.

Я хотела немного пошутить, но не вышло. Марк ещё больше напрягся. И я поняла, что перегнула палку.

– Марк, я неудачно пошутила. Не загоняйся, правда.

– Хочешь, кое в чём тебе признаюсь?

– Хочу.

– Я никогда раньше не знакомился с родителями своей девушки.

Искренняя улыбка расползлась до самых ушей:

– Значит, я у тебя первая.

– Единственная.

– М-м-м… Звучит как комплимент.

– Констатация фактов.

– Ну пусть будет так. А если серьёзно? Почему у тебя не было серьёзных отношений с девушками, хм? Ты парень видный, умный. Думаю, барышни сами укладывались у твоих ног штабелями, тебе даже делать для этого особо ничего не нужно.

– Честно?

– Ну конечно.

– Понятие не имею. У меня не было цели завести семью.

– Пока не встретил меня? – не то, чтобы я ждала в ответ сладкой лести, но услышать: какая ты офигенная – всегда в радость, тем более от мужчины, который кружит голову похлеще пятизвёздочного коньяка.

Марик снова повернул голову вправо, только накануне он остановил машину прямо напротив моего подъезда, где на скамье сидела бывший следователь Стрельцова.

Положив на руль согнутую в локте руку, Марик задумчиво вгляделся в моё лицо.

– Я всё думаю, почему мы не встретились раньше?

– Может, потому что кто-то ещё был маленьким?

– Тонь, я серьёзно сейчас.

– Так и я не шучу. Марк, ты всё время забываешь, поэтому я вынуждена тебе напоминать. Когда мне было тридцать, тебе было двадцать. Поверь, девять лет назад мы прошли бы мимо друг друга и даже не оглянулись. Наша с тобой встреча в баре – случайная случайность. До этого дня я была примерной женой. Думала, что у нас с мужем крепкая семья и мы проживём вместе до самой старости. Но спасибо моей бывшей лучшей подруге и бывшему мужу, их связь заставила меня в тот вечер совершить для себя нетипичное действие. Я бы в жизни не оказалась в том баре. И никогда бы не пригласила к себе домой незнакомого человека.

– Боюсь представить, что ты тогда обо мне подумала, – усмехнулся Марк и не удержавшись коснулся тыльной стороной ладони моей скулы. Погладил её нежно вверх-вниз, отчего я едва не замурлыкала, закрыв глаза.

– Можешь не сомневаться, я подумала о тебе ещё хуже, – только успела сказать, как за спиной послышался стук, будто кто-то настойчиво стучал в окно.

Я вмиг обернулась. Взглядом наткнулась на искусно накрашенные коричневым карандашом брови.

– Мама… – на выдохе произнесла я и поспешила открыть в машине дверцу со своей стороны.

Поток сладких духов с тяжёлыми, удушающими нотками ворвался в салон "Х 5". И я поёжилась от пристального взгляда родных глаз – мама смотрела на меня в упор, как во времена своей работы в следственном отделе районной милиции.

– Ну и долго мне тут стоять? – недовольно буркнув, мама попыталась заглянуть в салон.

– Мам, привет. Уже выходим.

Поспешила вылезти на улицу. И не дав маме ни единого шанса возмутиться, заключила её в объятия.

– Здрась… Те, – выдал Марк, выросший из-за моей спины.

Приспустив очки для зрения на переносицу, мама оглядела Марка с головы до ног. Сощурилась. А у Марка аж кадык на шее задёргался от таких дотошливых разглядываний.

– Мама, это Марк. Марк, это моя мама – Валентина.

– Павловна, – строго добавила мама и снова переключилась на Марка.

– Ну здравствуйте, юноша, – как-то недвусмысленно сказала мама, отчего я поспешила приблизиться к ней и шепнуть ей на ухо, мол, нечего так разглядывать Марка, он же не новый пылесос, который мама купила в рассрочку в позапрошлом месяце.

– Раз мы все познакомились, предлагаю подняться в квартиру.

Мама кивнула в ответ, а затем своим хорошо поставленным голосом потребовала помочь ей доставить сумки до квартиры. Марк, конечно же, и так забрал бы со скамьи все пакеты с гостинцами, которые притарабанила мама. Но маме было важно показать: кто в нашей семье главный. Наверное, папа именно по этой причине сбежал из дома, когда я ещё училась в восьмом классе. Не смог смириться с тем, что пальма первенства во всём должна принадлежать его жене.

***

– Ты его вообще кормишь? Какой-то худой, – укоризненно покачав головой, мама едва не плюнула на палец, чтоб перевернуть на гражданском паспорте следующую страницу. А я не стала с ней спорить, что на фоне разжиревшего Астапова любой другой норматипичный мужик теперь считается худым. – Кулаковский Марк Тимофеевич. Одна тысяча девятьсот девяносто третьего года… Что-о-о?

Трусливо опустив взгляд в пол, я сделала вид, что я здесь ни при чём. Ну разве я виновата, что моя мамочка решила родить меня на десять лет раньше, чем это сделала мама Марка? Роди меня попозже, была бы я помоложе. Но имеем, что имеем.

И вообще, я уже давно перестала загоняться разницей в возрасте. Вот бы ещё наши с Мариком семьи нормально реагировали на это двухзначное число. Десять лет – не так уж и много.

– Тонь, ты вообще в своём уме? – захлопнув паспорт-книжку и отложив документ в сторону, мама резво поднялась со стула. Стала рыскать по кухонным шкафчикам. – Где тут у тебя лекарство?

– Корвалол в холодильнике.

– Да ну тебя, – махнула рукой мама. – Какой нафиг корвалол? Выпить имею в виду. И желательно покрепче.

Достав из загашника неплохую бутылку марочного полусухого, вручила маме штопор и бокал.

– А покрепче ничего нет? Тут без сто грамм не разобрать.

– Мам…

– Ладно-ладно. И это сойдёт.

Дождавшись, когда мама осушит в один присест бокал полусухого, я села на соседний стул. Паспорт Марика сразу прибрала в ящик, пока мама его случайно не испортила, раз пошла такая пляска. И вообще, зачем Марк дал ей свой паспорт? Ах да, точно. Отказать бывшему следователю Стрельцовой – не так-то просто. Я бы и сама, оказавшись под прицелом её строгих глаз, отдала всё что угодно. Строгая у меня мама, я и сама боюсь её уже почти как сорок лет.

– Ах, Тоня, – покачав головой, мама смотрела будто сквозь меня.

– Мама, я всё знаю.

– Думаешь, не надо?

– Бесполезно.

– Не... ну он красивый. Я согласна. Там есть во что влюбиться. Но, Антонина, боже мой… Мальчику только двадцать девять лет!

– Мама, он давно не мальчик, – выдала и покраснела, как школьница – мой язык побежал впереди паровоза.

– Я понимаю, да.

– Хорошо, что ты у меня такая понятливая.

– Значит, влюбилась?

– Мама, если скажу, что по самые уши, поверишь?

– Ах, Тоня, – обречённо махнув на меня рукой, мама снова накатила бокал марочного вина. Взгляд её тут же подобрел. – Вот представляю морду Вадима, когда она увидит, какую ты ему нашла замену.

Мама захохотала, визуализирую озвученную нею выше картину. А мне совсем несмешно. Рядом с мордой Вадима мне представляется испуг, застывшей на лице у любимой дочери.

– Мам, Марик старший брат нашего Артёма.

– Какого такого нашего?

– Отца твоего будущего правнука.

– А ну, дай сюда паспорт, – потребовала мама и я послушно достала из ящика паспорт Марика. Протянула его маме. – Корнеев Марк… А я ещё подумала: однофамильцы, какое совпадение.

– Если бы совпадение, – с тоской вздохнула я. – Мам, Санька обиделась на меня. Попросила расстаться с Мариком.

Вкратце пересказала разговор с Санькой. Маму зацепило.

– Я поговорю с внучкой.

– Да не надо, мам. Сами разберёмся.

Только успела подумать о дочери, как мобильный телефон ожил знакомой трелью. Звонил зять, отчего моё сердце подпрыгнуло прямо к горлу.

– Артём, случилось что-то? – взволновалась я, позабыв поприветствовать будущего отца моей внучки.

– Антонина Владимировна, добрый вечер.

– Или недобрый? – на том конце провода послышался тяжкий вздох. – Тём, что с Санькой? Говори.

– Сашу увезли на скорой. Я не знаю, что с ней. Мне так страшно, Антонина Владимировна.