Текст книги "Разрушу твою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Так… возьми себя в руки! Я уже еду. Адрес диктуй.

Зажав телефон между ухом и плечом, я поспешила в коридор. И пока запоминала адрес больницы, куда следует ехать, пыталась обуться и одновременно запихнуть в сумочку привычное барахло.

С Марком встретились уже на выходе из квартиры. Он как раз принёс тортик, за которым его послала без пяти минут тёща.

– Тонь, а ты куда? – удивился Марк, увидев меня на низком старте вместе с мамой.

– Санька в больнице. Я должна быть с ней. Отвези меня, пожалуйста, к дочери.

19

– С Александрой точно всё хорошо? А операция не навредит будущему малышу? – едва не вцепившись в рукав медицинского халата врача, спросила я.

Посмотрев на меня уставшим взглядом, седовласый мужчина промокнул носовым платком капельки пота на лбу. И насилу улыбнулся.

– Да не переживайте вы так. С Александрой всё хорошо. Операция прошла успешно. Девочка сейчас отходит от наркоза. Понаблюдаем. Если всё будет хорошо, то долго задерживать не станем. На следующей неделе уже отправим домой, – попытался успокоить меня хирург, но я не успокаивалась. Моё материнское сердце рвалось на части. Это первая в жизни Сашки операция. И надо же было тому несчастному аппендициту обостриться именно во время беременности?!

– Дай бог, – с надеждой в голосе произнесла и хотела продолжить атаку своими вопросами, как врач поспешил попрощаться, сославшись на занятость.

Приобняв за талию, Марк отвёл меня к ближайшему стулу. Вручил бутылку воды и приказал пить.

Жадно глотая воду, я не переставала думать о случившемся. Шестерёнки в моей голове шевелись непривычно быстро: я успевала думать обо всём и одновременно. Врач разрешил навестить Саньку уже завтра утром, значит, нужно собрать ей сумку в больницу. Положить необходимые средства гигиены, резиновые тапочки, халат, расчёску… Ещё нужно приготовить бульон. Там что-то говорили про сухари или это я уже что-то напутала?

– Полегчало? – присев на корточки рядом со мной, Марк пытливо заглянул в мои глаза. Видно, что беспокоился.

– Не очень.

– Тонь, ты же слышала: операция прошла хорошо. Саньку ты увидишь завтра утром. Выдыхай.

Закрыв глаза, я прислушалась к совету Марику. Набрала в лёгкие побольше воздуха. И выдохнула так, будто пыталась затушить все свечи на праздничном торте, как в день своего тридцатилетия.

Чёрт… А нихрена не помогло.

– Где твой брат? – взволновалась я, обнаружив, что рядом с нами нет Артёма.

– С мамой твоей на улицу вышли.

Я ещё раз глубоко вдохнула и выдохнула. Тревога и волнения настолько сильно завладели моей нервной системой, что я даже не заметила, как ушли родственники. Ещё бы! Я вся была в разговоре с хирургом, а затем мысленно собирала дочке сумку в больницу.

– Поехали домой. Ты выглядишь уставшей, – я только успела кивнуть, как Марк потянул меня за руку и повёл на улицу.

Уже на улице лоб в лоб столкнулись с родственниками. Понятие не имею: где они вдвоём шлялись, этот момент меня сейчас не волновал от слова “совсем”.

В этот вечер на добровольных основах Марк работал извозчиком. Сначала отвёз домой мою маму, затем своего брата. А когда “Х5” тормознул уже возле девятиэтажки, где мы живём вместе с Марком, я крепко спала, вырубившись на соседнем с водителем сиденье.

– Тонь, – прикосновение к плечу заставило меня сонно пробурчать какую-то ересь. – Тонечка, просыпайся.

Распахнув глаза, в считаные секунды я пришла в себя. На ослабевших от усталости ногах вылезла из машины. Оказавшись дома, решила завалиться спать. На душ сил совсем не оставалось, меня будто выжали всю в центрифуге стиральной машины и повесили послушно развиваться на ветру, на верёвке.

***

Утром полная сил и энтузиазма я поехала к Саньке в больницу. Марик ещё крепко спал, нежась в тёплой кроватке, а меня на всех парусах мчал городской автобус.

Еле допёр сумку от автобусной остановки до отделения хирургии, я взяла немного времени перевести дух. Грудная клетка ходила ходуном. Дыхание было трудным. И как я докатилась до такого состояния: в тридцать девять с одышкой будто матёрый шахтёр-силикозник с тридцатилетним стажем подземной работы?

Тихо постучала в дверь. И не услышав ответа, трусливо заглянула в палату. Моя малышка лежала на больничной койке возле окна. Я только взглянула на бледную и измождённую Саньку, как сердце ухнуло вниз.

– Мам… – охрипший голос малышки отозвался во мне спазмом острой боли.

– Принцесса, – поставив тяжеленную сумку посреди палаты, я вмиг преодолела расстояние в несколько метров и оказалась стоять возле койки. За руку взяла свою девочку. Поднесла её к губам и поцеловала. Слёзы еле сдержала. – Слава богу, Сашенька.

– Мам, я пить хочу.

– Сейчас. Сейчас, Сашуль.

Метнувшись кабанчиком обратно к сумке, я достала оттуда бутылку негазированной воды и кружку. Наполнила её водой и помогла Саньке, придерживая её за затылок рукой, сделать несколько глотков.

Обессиленно рухнув на подушку, Санька закрыла глаза. Облизала свои губы и вдруг улыбнулась:

– Мам, а ты мне снилась сегодня ночью. Такая красивая в белом платье, будто невеста.

Я немного расслабилась и ещё раз поднесла руку малышки к своим губам, чтоб поцеловать. Как хорошо быть мамой и слышать голос своего любимого ребёнка.

– Мам…

– Да?

– Я извиниться перед тобой хочу.

– Сань, потом. Ты поправься для начала.

– Мам, я поправлюсь. Обязательно. Но сейчас хочу сказать, что была неправа. Наговорила тебе то, что не должна была говорить. Прости меня, пожалуйста.

– Сань, всё нормально. Правда.

– То есть ты не обижаешься на меня?

– Нет, конечно. Золотая моя, как я могу на тебя обижаться?

Устало улыбнувшись, дочка погладила меня по руке. Ну вот и славно. Жуть как не люблю, когда мы с ней в ссоре.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я, увидев, что Санька немного расслабилась.

– Раздавленной лепёшке и то лучше, чем сейчас мне.

– Всё пройдёт. Ты у меня сильная девочка, – только успела сказать, как в палате открылась дверь.

Настоящая делегация двинулась в нашу с дочкой сторону и я малёхо офигела, увидев будущих родственников: Тимофея с Валентиной, Артёма. И даже Астапов каким-то чудом оказался здесь!

Картина “Мы вас не ждали, но вы припёрлись” застыла на моём лице. Хорошо, что в этот момент все взгляды новобранцев были обращены к Саньке, мне даже “Здравствуйте” никто не сказал.

– Сашенька, как ты себя чувствуешь? Александра, как ваше здоровье? Любимая, я так переживал! Доченька, ну как так? – посыпалось со всех сторон, и я по-тихому отодвинулась на задний план.

Пока Саша была окружена заботой и вниманием, мне на телефон пришло сообщение от Марка: “Тонь, а ты где?”.

Быстро напечатала ответ: “В больнице”.

Но телефон снова зажужжал, и переписка понеслась.

Он: “Я сейчас приеду”.

Я: “Лучше не надо”.

Он: “Почему?”.

Я: “Здесь твои родственники. В полном составе”.

Он: “И что?”

Призадумалась, как бы правильно ответить, чтоб Марк точно не приехал. А то сейчас напишу, что они не должны нас видеть вместе, как Марик сделает всё с точностью наоборот – приедет и во всеуслышание объявит, что мы любовники. Это он может на раз два. Честно признаться, меня до невозможности бесит в нём это качество. Мне так и хочется в такие моменты сказать ему, что детство давно закончилось, и пора бы научиться проводить причинно-следственную связь своим возможным поступкам.

Я: “Просто не приезжай! Санька только перенесла операцию, лишние переживая ей сейчас навредят”.

Он: “Ты опять за старое, да? Значит, снова на шифрах?”.

Марк написал чисто текст без каких-либо смайликов, но я на интуитивном уровне ощутила его раздражение и даже злость. Ох, если бы он только знал, как сейчас злилась я. Да у меня даже ногти вонзились в ладони до красных отметин. Вот только пусть попробует сейчас приехать…

Он: “Прятаться я не буду, поняла? Всё. Выезжаю”.

Сердце ухнуло вниз.

Что-о-о?

Выбежав из палаты, я быстренько набрала номер Марка. С трудом дождалась пока он поднимет трубку. С каждым противным гудком во мне всё больше закипала кровь. Ну зачем он так? Разве совсем с башкой не дружит? Или считает, что последнее слово должно быть за ним просто потому, что он мужик?

Марк наконец-то принял вызов и я уже не сдерживалась.

– Если ты сейчас приедешь в больницу, то это конец, Марк!

– В смысле?

– В прямом. Мы расстанемся с тобой, так понятно?

Не ожидав, Марк тяжело вздохнул.

– Тонь, что за херня? Что за угрозы? – на удивление ровным тоном спросил он, а у меня уже терпение лопнуло ещё пару минут назад. Мне не до церемоний.

– Я не угрожаю. Я ставлю тебя перед фактом. Не смей разрушать мою семью. Не позволяю!

– Ты себя слышишь, нет?

– Это ты меня не слышишь!

– Тонь, не нужно меня дрессировать как собаку. Спокойно можешь со мной разговаривать?

Я выдохнула. И прижавшись к стене, закрыла глаза.

Господи… Как мне с ним тяжело. Правда. Вот в такие моменты я ощущаю нашу разницу в возрасте и вижу её минусы. Марк живёт на максималках, подгоняемый адреналином и своим ЧСВ (чувством собственной важности); я же привыкла думать наперёд и минимизировать риски. Мы абсолютно разные. Во всём! Честно признаться, классный у нас только секс, а в остальном – даже поговорить не о чем.

– Марк, пожалуйста. Услышь меня. Приезжать не нужно. Не в этот раз. Если ты меня действительно любишь и дорожишь нашими отношениями, то, пожалуйста, сделай так, как я тебя прошу, – немного успокоившись сказала я.

– Ладно, – нехотя согласился он и первым положил трубку.

Иронически усмехнувшись, я прижала ладонь ко лбу. И угораздило же меня вляпаться в эти отношения?! Чай не девочка уже, а такую Санта-Барбару приходится вывозить, что боюсь: как бы не состариться раньше времени на нервной почве.

Постояв ещё немного времени в коридоре, я вернулась в палату.

– Вот и спросим сейчас у Антонины…

Как-то слишком подозрительно все присутствующие скосили взгляды в мою сторону. Я даже напряглась.

– Простите, а что спросим?

– Мам, родители Артём приглашают вас после моей выписки из больницы приехать к ним в гости на дачу, – выдала Санька, отправив меня в мощный нокдаун.

– Антонина, ты мне обещала, помнишь? – включилась то ли сваха, то ли моя будущая свекровь – прости, господи – как назвать эту женщину?

– Разве я обещала?

– Ага. Я же тебе говорила, помнишь? Мол, Тимофей и баньку для нас растопит. Соглашайся, Тонь. Вам с Вадимом у нас понравится, ещё и уезжать не захотите.

Я медленно сглотнула подкативший к горлу ком.

Они что, все сейчас издеваются надо мной?

Санька, Артём и даже Вадик в курсе, что это невозможно! Но все молчат, будто набрали в рот воды. Да нет же, не молчат они, а уговаривают своими жалостливыми взглядами!

– Тонь, давай поедем. Мы так давно никуда вместе не выезжали, – неожиданно сказал Вадик, лишив меня дара речи.

20

– Как я выгляжу?

Поправив сползающую с плеча майку, я посмотрела на Марка в зеркальном отражении. Но он ничего не ответил, лишь руки на груди скрестил и брови нахмурил. Стоял за моей спиной и дышал громко, всем своим видом демонстрируя истинное отношение к будущим посиделкам на даче у его родителей.

– Так и будешь молчать или скажешь хоть что-то?

– А что тебе говорить? Ты ведь всё давно сама решила.

– Ты знаешь почему.

– Угу, – кривовато ухмыльнувшись, Марк отвёл взгляд в сторону, не желая встречаться со мной глазами. – Только я почти уверен, что после свадьбы твоей дочери ничего не изменится.

– Это не так.

– Посмотрим.

Не выдержав, я испустила весьма красноречивый вздох. Взяла Марка за руку, заставив обратить на себя внимание.

– Я тебя люблю. Но свою дочь я тоже люблю. Не заставляй меня испортить её свадьбу. Пожалуйста, Марк. После свадьбы будет всё так, как мы с тобой хотим.

– А как мы хотим, хм? – сощурился Марк, пытливо заглядывая в мои глаза.

– Ты знаешь.

– Ты скажи. Я жду, Тоня.

– Я официально разведусь с Вадимом. И перестану скрывать наши с тобой отношения от кого-либо. Обещаю.

– Дочку мне роди.

– Марк…

– Год отдохнёшь, затем заделаем сына. А потом я подумаю.

– Это много. Мне сорок в следующем году.

– И что? Что ты вечно привязываешься к этим цифрам? Ты молодая, красивая, полная сил и энергии. Чего ты вечно боишься, Тонь?

– Не знаю.

Пожав плечами, решила не говорить, что боюсь нашего совместного будущего, которое пока смутно представляю. Одно дело – жить вместе, а другое – родить общих детей и воспитывать их. Пелёнки, распашонки, бессонные ночи, затем детский сад, первый класс… Господи, да я боюсь проходить этот путь ещё раз! Вдруг не справлюсь? Вдруг сил не хватит вырастить детей, дать им высшее образование и отпустить во взрослую жизнь, ведь когда это случится, то мне уже будет шестьдесят плюс, да?

Притянув за руку, Марк обнял меня за талию. К себе прижал плотно, окутывая своей мощной аурой. В его объятиях я действительно расслабилась, ощущая душевный баланс.

– Всё у нас будет хорошо, – прижавшись губами к моему виску, сказал Марк. – Главное, что мы есть друг у друга.

– Я люблю тебя. Помни об этом всегда.

– Люблю тебя сильнее.

Мы замолчали одновременно. Стояли обнявшись, слушая дыхание друг друга и биение сердец. Я даже закрыла глаза, мысленно унося нас двоих в будущее на несколько лет вперёд. Представила себя в домашнем халате, с полотенцем на голове и держащую на руках маленького ребёнка. А что? Не так уж и страшно. Современная медицина и здоровый образ жизни позволяют максимально отсрочить старость. И когда мне будет шестьдесят плюс, то дети уже вырастут, станут самостоятельными, и мы с Марком сможем встретить старость, смело держась за руки. А сейчас, пока мы полные сил и энтузиазма, нужно ценить каждый миг и меньше ругаться. Как сказал Марик: главное, что мы есть друг у друга. А всё остальное – пройдёт – это уже говорю я.

– Если этот олень тебя хоть пальцем тронет, я ему ноги сломаю, Тонь.

– Зачем ты так, Марк? Он не тронет. Ты плохо знаешь Вадима.

– Я хорошо знаю мужчин, царица. Просто предупреждаю тебя, чтобы потом без этих слёз и упрёков с твоей стороны.

Обернувшись, укоризненным взглядом мазнула по любимому мужчине. Ох, как я не люблю эти его дикие приступы ревности. В эти моменты Марик меня безумно раздражает. И хоть говорят, что ревнует – значит, любит, я всё равно с этим не согласна. Ревность бывает разной. В случае с Марком – это на грани фола. Я всё время с опаской жду, когда его ревность перейдёт красную линию. Надеюсь, мы никогда до неё не докатимся, иначе будет очень больно. Двоим!

– Я буду держаться от него подальше. И домой вернусь до девяти вечера.

Марк вздохнул, но возражать всё же не стал. Да и что возражать? Я и сама не горела желанием ехать на дачу к сватам. Всё ради Саньки – я же ей обещала, что про развод с её отцом никто не узнает, пока мы не сыграем свадьбу. Глупость, конечно же. Но после того как дочку выписали из больницы прошло совсем немного времени, а свадьба уже через десять дней. Осталось потерпеть всего да ничего. Мы справимся. Обязательно! Потому что любовь побеждает всё – так во всех сказках пишут – я помню.

***

На дачу к сватам я добралась на такси.

Астапов любезно предлагал поехать вместе с ним, но был послан лесом таким же любезным тоном, как и его предложение. А я давно поняла, что Вадик решил вернуться в семью и эта поездка на загородную дачу к Кулаковским – не что иное, как часть одного большого плана по воскрешению брака.

Ещё и Санька у него в союзниках. Спят и видят, как разругать нас с Мариком.

Не угадали. Вот совсем!

Даже если луна свалится на землю или же я вдруг хорошенько стукнусь головой об асфальт, и у меня случится амнезия – ничего не изменится. Потому что Астапов вообще не в моём вкусе.

Да, двадцать лет тому назад, когда мы познакомились с отцом моей дочери, я была зелёной соплёй с розовыми очками. Сквозь призму розовых стёкол я видела окружающий мир таким, каким мне хотелось его видеть.

Сейчас я взрослая, устоявшаяся личность. Розовые очки разбились ещё лет десять назад. Правда за это время в моей голове были взращены жирные тараканы. И вот именно они, жирные до безобразия тараканища, не позволят связаться с таким, как Вадик. Для этого я слишком люблю себя. Люблю комфорт. Живу в кайф. Не связываюсь с теми людьми, от которых хочется побыстрее сбежать. Я ценю каждую минуту своего времени и не трачу его понапрасну.

А в Астапове нет ничего, что могло бы меня привлечь. Уж лучше быть одной и иметь карточку постоянного клиента на тайский массаж и несколько резиновых "помощников" для женского здоровья.

Но я и Астапов?

Нет. В здравом уме я к нему не вернусь.

И если быть честной перед самой собой, то я нереально благодарна судьбе за подаренный шанс обрести свободу. Брак с Вадимом тяготил меня последние годы. Это что-то вроде чемодана без ручки: выкинуть жалко, а нести трудно.

И да, я понимаю, что измена Вадима – реакция на мою холодность. Просто наши отношения давно себя изжили. Спасибо бывшей лучшей подруге Аньке. Она дала мне волшебный пинок взять себя в руки и кардинально изменить жизнь.

Когда такси подъехало к даче сватов, я рассчиталась за поездку и вышла из машины. Со двора доносилась громкая музыка, а нос улавливал крышесносный аромат шашлыков.

Похоже, я опоздала, раз приехала самой последней на дачу.

– Мама! – увидев меня, Санька выбежала навстречу и бросилась в мои объятия. – Идём, я тебе хочу кое-что показать.

Потянув меня за руку, Санька привела нас в сарай. А там, в картонной коробке, лежала кошка с котятами.

– Ну классные же они, правда?

Обняв меня сзади за плечи, Санька крепко прижималась к моей спине.

И я поймала себя на мысли, что дочка очень скучает. Мне её тоже не хватает, правда. Хочется, как раньше, видеть и слышать её каждый день, сидеть вместе за обеденным столом и делиться новостями, обсуждать планы.

Но это всё в прошлом. Малышка скоро сделает меня бабушкой и как раньше уже ничего не будет. С этим нам придётся жить теперь до конца дней.

– Классные, да, – запоздало ответила я, понимая, что на самом деле Саша привела меня в этот сарай не на котят посмотреть, а поговорить наедине.

– Мам…

– Да?

– Папа скучает по тебе. Может, уже помиритесь?

Ожидаемо. Но, кроме кривой ухмылки, во мне ничего другого не откликается.

– Тебя папа попросил со мной поговорить? Сань… Не надо. Правда.

– Папа меня ни о чём не просил. Думаешь, я сама ничего не вижу? Я уже взрослая, мама. И прекрасно понимаю, что у вас с папой сейчас кризис в отношениях. Но с ним можно работать.

– Да неужели?

– Да. Нет, я понимаю, измена – это подло и больно, но ты же отомстила ему, мам. Считай у вас один-один.

От накатившей вспышки ярости я сжала руки в кулаки. Да так сильно, что ногти впились в ладони.

Резко повернулась к дочери лицом. В глаза её ещё наивные заглянула.

– Александра, наши с твоим папой отношения тебя не касаются. Как ты правильно заметила, ты уже взрослая. Так что живи своей жизнью и не лезь в чужую.

Щёки Саньки покрылись красной краской. Она опешила, не ожидав, что мать поставит её на место. И пока Санька приходила в себя, в сарай вошла Валя:

– Вот вы где, а я вас ищу.

С разведёнными в стороны руками Валя двинулась мне навстречу. Обняла меня крепко. Расцеловала в обе щеки как родную. И почему как? Мы и есть без пяти минут родственники в квадрате. Я же сваха. Я же невестка. Правда о последнем Валя пока не в курсе, но всему своё время.

– Хорошо, что ты всё-таки приехала, Тонечка. Как тебе у нас, нравится?

– Честно? Я ещё не успела осмотреться, как Сашка привела меня в сарай показать котят.

Скосив взгляд в сторону дочери, я посмотрела на Саньку исподлобья. Саша хорошо знает, что это значит – разговор исчерпан. Точка.

– Ну тогда идём со мной. Я тебе сейчас проведу экскурсию. У меня такой красивый розарий растёт. Идём скорее.

Взяв меня за руку, Валя увела меня подальше от сарая. Миновав половину двора, Валентина привела нас в обещанный розарий – огромную клумбу с кустами роз, высотой с меня ростом.

– Нравится? – спросила Валя, проследив за моим взглядом.

– Очень красиво.

– Вот приезжайте к нам с Вадиком почаще. Здесь настоящий релакс: природа, свежий воздух…

– Валь, – перебила я женщину, так и не дав договорить. Я не невоспитанная, нет. Просто до чёртиков надоело делать вид, что мы с Вадимом всё ещё вместе.

– Что-то не так?

– Всё не так. Мы с Вадимом разводимся. Нас с ним нет. Есть папа Саши. И есть мама Саши. Каждый по отдельности. Мы не пара. У меня вообще есть любимый мужчина. Не Вадим!

Валя удивлённо вытаращила глаза.

– Я не знала. Прости, Тонь. Ох, а я собиралась вам в одной комнате постелить. Некрасиво бы получилось.

– С ночёвкой я не останусь. Вечером планирую вернуться домой.

Поняв меня на полуслове, Валя кивнула и решила больше не продолжать этот разговор. Переключила внимание на свои красивые цветочки, затем показала мне свой сад. Даже абрикосом спелым угостила, сорванным с ветки только что.

Нашу идиллию со свахой прервал звонок её мобильного.

– Да, сыночек. Привет, – ответила Валя и моё сердце сделало большущий кувырок.

Это же Марик звонит. Сто процентов! У Вали всего два сына. И если один из них сейчас на даче вместе с моей дочерью, то второй собирается приехать. О нет! Это будет настоящая катастрофа.

– Конечно, приезжай, родной. Нет. Здесь все свои. Как раз познакомишься с родителями Саши.

К тому моменту, когда Валя закончила говорить, я уже была белее мела. С лица сползли все краски.

Ну Марик и засранец. Я это ему припомню, как только появится возможность.

Сунув мобильный в карман джинсов, Валя посмотрела на меня взглядом прищуренных глаз. Весьма подозрительно, стоит сказать.

– Что? – спросила я, не выдержав пристального взгляда.

– Вот смотрю на тебя и думаю, Тоня, какая же ты всё-таки молодец.

– В чём это я молодец?

– Умница. Красавица. Дочку взрослую замуж выдаёшь и на себе крест не ставишь. Не терпишь нелюбимого мужа. Не боишься менять свою жизнь.

– Валь?

– Да.

– У вас с мужем какие-то проблемы?

Пожав плечами, Валя махнула рукой, мол, пустяки это всё. Но я сразу поняла, что никакие и не пустяки. Валя – глубоко несчастная женщина, живёт с нелюбимым мужем, поставила на себе крест, боится перемен – это не мои слова, а её. Она сама во всём призналась, возможно, умышленно и не собираясь этого делать.