Текст книги "Разрушу твою семью (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

27

Поезд прибыл с опозданием на десять минут. Дождавшись, когда собравшаяся в коридоре толпа желающих поскорее выйти из вагона рассосётся, мы с мамой последними ступили на перрон.

На глаза надела солнцезащитные очки, ноздрями втянула городской смог. На море хорошо, но дома всё-таки лучше. И пусть в небе надо мной не летают вечно кричащие чайки, родной город – самое лучшее место на земле.

– Тонь…

– Да, мам?

– Глянь, кто стоит, – посмотрев в указанную мамой сторону и увидев Марка в летнем костюме изо льна, я невольно улыбнулась. – Твой?

– Мой.

– С цветочками.

– Ага.

Заметив нас, Марк ускорил шаг и уже через несколько секунд оказался стоять напротив. Маме первой вручил цветочки, и она сразу поплыла. Фу… предательница.

– Валентина Павловна, добрый день, – сказал Марк и был быстро заключён в страстные объятия.

Оторвавшись от мамы, Марк несмело замер напротив меня. Оглядывал всю с головы до ног, щурился.

– Привет, – заключил после разглядывания. – Это тебе.

Я приняла из его рук симпатичный букет из полевых цветов. С дурости решила их понюхать, позабыв, что последние несколько дней меня во всей красе поглотил в свои сети токсикоз первого триместра.

Скривившись, быстро убрала от носа цветочки, пока Марк ничего не понял.

– Спасибо за цветы, – сдержанно ответила и неожиданно была поймана в кольцо рук Марк.

Обняв, Марик прижал к своей груди, а у меня от запаха его одеколона всё внутри скрутило. Я быстро отпрянула.

– Прости, не сдержался, – виновато опустил взгляд в пол мой мальчик.

Жалость острой стрелой проткнула сердце. Наверняка Марк подумал, что мне неприятны его объятия. Он же не в курсе, что с неких пор я записалась в ряды будущих мам (но это ещё не точно).

Подхватив с перрона наши с мамой дорожные сумки, Марик двинулся в сторону выхода из вокзала. Мы с мамой засеменили следом.

На стоянке "Х5". Я только глянула на него бегло и успокоилась. Стекло в машине Марик поменял, а мне даже претензий никаких не предъявил. Значит, немелочный – это плюс.

Пока мама устраивалась в авто на заднем сиденье, Марк открыл передо мной дверцу, руку протянул. Схватившись за его ладонь, я почувствовала лёгкую дрожь. А ещё поймала себя на мысли, как мне сильно не хватало Марика всё это время. Увязла я в нём гораздо больше, чем того бы хотелось.

Мама скомандовала отвезти её домой и пока мы ехали, она всю дорогу болтала без умолку. Рассказывала Марку про наш отпуск – вот абсолютно всё, до мельчайших деталей. Даже ляпнула, как меня вырвало после мидий в одном из ресторанов.

Словно что-то заподозрив, Марк ненадолго скосил взгляд в мою сторону. В ответ я пожала плечами и натянуто улыбнулась. А про себя уже думала, какую взбучку устрою маме, когда появится шанс поговорить с ней наедине. Она походу специально болтает, решила сдать меня с потрохами. Видите ли, решила, что я должна рожать.

Доставив маму с ветерком, Марк помог донести сумки до самого крыльца дома. Мама любезно зазывала зайти нас на чай, но наткнувшись на мой недовольный взгляд, всё поняла без слов. Она уже столько наговорила лишнего, что моё терпение просто висело на тонком волоске.

Вернувшись в машину, я пристегнулась ремнём безопасности и демонстративно отвернулась к окну. Пусть не думает, что я его так легко прощу. Без боя не сдамся, чтоб было хорошим уроком на будущее.

– Домой? – спросил Марк и я кивнула.

Запустив двигатель, Марк сосредоточился на дороге. Напряжённый. То и дело, что поглядывал в мою сторону.

Я промолчала остаток пути. Но когда машина тормознула напротив подъезда, вдруг ощутила необъятных размеров тоску. Это из той оперы, когда хочется и колется. Умом понимаешь, что не нужно, но сердце тянется к нему.

Сдержалась. Молча отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Марк достал из багажника мои сумки, принёс их к подъезду.

Провела магнитным ключом по домофону. Отошла в сторону, пропуская Марка в подъезд.

В лифте оказалось тяжелее всего. Он и я в замкнутом пространстве. Как устоять, когда руки так и чешутся, чтоб обнять?

Нет, не буду. Как сказал Радмир: дайте друг другу немного времени. После свадьбы прошло всего две недели. Значит, ещё рано мириться.

Открыв дверь ключом, я первой вошла в квартиру. Сбросила на пол шлёпанцы. Обернулась. Марк стоял в дверном проёме, не решаясь сделать шаг.

– Ты заходить будешь или нет? – ухмыльнулась я, а Марика и упрашивать не нужно. Вмиг оказался в коридоре, двери за собой закрыл на замок. – Чай, кофе будешь?

– Всё буду, – радостным голосом ответил он и поспешил снять обувь, пока я не передумала.

Как в день нашего знакомства стояли в ванной комнате и одновременно мыли в раковине руки. Взглядами пересеклись в зеркальном отражении.

– Что? Что ты так на меня смотришь?

– Ты не заболела? Бледная какая-то вся. Щёки впали. Ты точно на море отдыхала?

– Нет, блин. Загорала в интернате для больных деменцией.

– Что? Опять прикалываешься? Я серьёзно, Тонь. Ты не заболела?

На языке крутился колкий ответ, мол, какой Марк твердолобый тупица. Мама ему про мидий намекала, меня едва от цветочков не вырвало, вон бледная вся. Неужели не догадывается?

Впрочем, так даже лучше. Я ведь ещё даже у гинеколога не была. Вдруг все те десять тестов на беременность, что я успела сделать, оказались бракованными. В это слабо верится, но я всё-таки ещё не готова осознать и принять своё грядущее материнство.

***

Марк

– Да не заболела я. Просто… немножечко похудела, – схватив с вешалки полотенце, Тоня проигнорировала мой взгляд.

Вздохнув, решил, что не стоит напирать. Я уже понял, царица жутко не любит, когда её загоняют в угол. Он тогда из царицы превращается в тигрицу, а это уже опасно – особенно сейчас, когда наши отношения едва не разрушены.

Выйдя из ванной, Тоня оставила меня один на один со своими мыслями. А мыслей слишком много, от них голова вот-вот треснет.

Странной какой-то стала. Вроде уже не так сильно злится, но всё ещё держит дистанцию. Может, с мужем решила помириться, или вообще он к ней приезжал, пока она там купалась в Чёрном море?

Нет. С мужем – точно нет, хреновая версия, случайно забредшая в голову.

Решив обо всём поговорить прямо и расставить все точки над “и”, быстрым шагом двинулся в кухню. Не застав там царицу, последовал в спальню. Дверь была приоткрытой, и я залип, увидев Тоню в одном нижнем белье. Такая красивая.

Плавные изгибы её тела, загорелая кожа. Р-р-р. Что ж ты делаешь со мной, Тоня? Я тут с серьёзными намерениями… был.

Почувствовав моё присутствие, Тоня резко обернулась и даже не стала прикрываться. Наоборот. Расправив плечи, двинулась к шкафу, достала оттуда летний халатик и стала его надевать. Всё делала не спеша: медленно продевала каждую пуговицу в петельку, смотря мне прямо в глаза, будто издеваясь.

– Подглядывать нехорошо, – ухмыльнулась Тоня, волосы собрала рукой и перекинула их на одно плечо, оголив красивую шею.

– Я не подглядываю. Ты тут сама мне всё показываешь.

Выгнув бровь дугой, Тоня застегнула последнюю пуговку на своём халате. К зеркалу подошла, схватила расчёску. Я вмиг оказался за её спиной.

– Давай помогу.

В ответ Тоня посмотрела на меня исподлобья:

– Хочешь повыдирать мне все патлы?

Закатил глаза. Промолчал. Просто взял из её рук расчёску и медленно повёл по волосам вниз: от макушки до кончиков. Там, где волосы были спутаны, аккуратно придерживал их рукой, чтоб не причинять боли.

Тоня наблюдала за мной в зеркальном отражении. Губы поджимала, словно что-то хотела сказать, но сдерживалась. А я не мог молчать. Уже прошёл целый месяц, как царица от меня съехала. Я же, звездец, как соскучился по ней – женщине, ворвавшейся в мою жизнь как ураган. Она смела на своём пути абсолютно всё. В душу мне забралась, на самую глубину. И пустила там корни, такие длинные, что их хрен чем вытянешь, да и не хочется.

– Я хочу откровенно поговорить и извиниться.

– Говори.

– Перебивать не будешь? – дождавшись, когда Тоня кивнёт, решил начать с отрепетированной заранее фразы, но всё пошло не по плану, слова сами стали складываться в предложения: – Когда я впервые увидел тебя, твои красивые глаза и улыбку, то захотел с тобой познакомиться. Думал, просто подойду и скажу: “Привет, я Марк. Ты мне очень понравилась”. Не успел сказать. Пришлось махать кулаками, отгоняя назойливого поклонника.

Тоня улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу.

– В тот вечер, когда провёл тебя домой и оказался в твоей квартире, я не хотел уходить. Ещё не расставшись, уже хотел увидеть тебя снова. Утром, только проснувшись, рванул к тебе. Ждал под подъездом три часа, пока ты не вышла.

– Ненормальный, ты мог просто подняться в мою квартиру.

Я нахмурился:

– Ты обещала не перебивать.

– Каюсь. Больше не буду.

– Молчи женщина, когда говорит мужчина. И не порть романтический момент. Я же стараюсь.

Проглотив смешок, Тоня сделала серьёзное выражение лица.

– Первый поцелуй снёс мне крышу. Мурашки по коже, а до встречи с тобой я даже не знал, что это такое. Я влюбился в тебя, царица. В твою улыбку и смех, в твои постоянные приколы и позитив. Ты необыкновенна в своей простате. Уникальная в своём остроумии. Неповторима в душевной доброте. Меня всегда поражало в тебе самопожертвовании ради дочери. Не скрою, я тебя к ней ревновал. Мне казалось, что она ворует тебя у меня. Потому что мне эгоистично хотелось, чтоб моя женщина была только моей, растворялась во мне вся без остатка, как и я в ней. Я эгоист, Тонь, да. Любил тебя так сильно, что мог задушить своей ревностью. И там в ресторане, когда я увидел тебя с клиентом, у меня отказали тормоза, ведь я и представить не мог тебя рядом с каким-либо другим мужиком. А после того, как моя мать узнала про нас, я не хотел понимать: какого тогда тебе было. Мне казалось, что проблема высосана из пальца. Я же не понимал, что для тебя значит твоя семья. Я считал себя твоей семьёй, но ты снова выбрала дочь и предложила пожить отдельно. Я разозлился на тебя. Обиделся, как пацан. Думал, ты сама ко мне придёшь, станешь извиняться, скажешь, что всё осознала. Но ты не пришла, и я снова остался за кадром, как мне тогда казалось. Я не оправдываюсь, но хочу, чтоб ты знала: ты – моя первая и единственная любовь. Я любил искренне, как умел. Возможно, где-то по-детски, где-то слишком настойчиво, моментами неправильно, но… Ты – единственная женщина, с которой у меня получились серьёзные отношения. Я так боялся тебя потерять, так старался не накосячить, что моментами только и делал, что косячил, ограничивая твою свободу и ставя ультиматумы.

Закончив расчёсывать волосы, отложил расчёску в сторону. Взял Тоню за руку и развернул к себе лицом. Улыбнулся, касаясь тыльной стороной ладони её острой скулы.

Встал перед Тоней на колени:

– За всю боль, что тебе причинил, я прошу у тебя прощения. Я не обещаю, что изменюсь уже завтра. Но если ты немного потерпишь и дашь мне второй шанс, я обязательно исправлюсь. Я не должен был приходить на свадьбу с бывшей девушкой. Я дурак, Тонь. Хотел вывести тебя на эмоции, сделать больно в отместку – вот так по-детски, по-дурацки, да. А что было потом – это уже по пьяни. И тоже по-дурацки. Вот такой я у тебя влюблённый по уши дурак. Спасибо, что дослушала до конца и почти не перебила. Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь.

Смахнув со щеки появившиеся дорожки от слёз, Тоня сама встала передо мной на колени.

– Господи, Марк. Да я уже простила тебя, ещё на той фразе, когда ты сказал, что любил меня искренне, как умел.

– Правда?

– Ну, конечно же, – обвив мою шею руками, Тоня коснулась губами моих губ. – Я готова тебя терпеть и даже больше.

– Замуж пойдёшь?

– Хм… Как ты быстро перескочил на другую тему.

– Тонь…

– Да?

– Тогда в ванной на даче у моих родителей, – начал говорить, и Тоня напряглась. – Это я прислал маме сообщение на телефон, чтоб она зашла в дом и поднялась на второй этаж.

Опешив, Тоня стала бледнеть.

– Прости, я хотел ускорить процесс. Думал, что ты до конца жизни будешь скрывать наши отношения. А мне не терпелось, чтоб все вокруг узнали про нас. Мне казалось, ты меня стесняешься, скрывая наши отношения как маленький грязный секрет.

– Ой дурак… Поэтому, когда Валя ломилась в ванную, ты мне сказал “Прости”? – спросила Тоня и я кивнул.

Царица вздохнула, ладонь поднесла ко лбу:

– Ладно, мой влюблённый по уши Марк Тимофеевич. Раз пошла такая пляска, раскрывай уже все свои тайны.

28

– Какие люди?! Здравствуй, Антонина. Давно не виделись, да?

Улыбнувшись своему любимому врачу, медленно приблизилась к её рабочему месту и положила на стол коробочку шоколадных конфет. Небольшой презент всегда кстати.

– Давно, да. Добрый день.

Вздохнув, гинеколог просканировала меня заинтересованным взглядом вверх-вниз. Сощурилась.

– Загадочная ты какая-то. Цветёшь вся.

Дождавшись, когда Анна Николаевна спрячет в ящик стола коробку конфет, я уселась на стул и сложила руки перед собой. Разволновалась как девчонка, но оно и понятно: не каждый же день приходишь к гинекологу, чтоб узнать о своей беременности. Вдруг внематочная, упаси боже. Хоть этот вариант исключать нельзя, но я всё же предпочла бы надеяться на лучшее.

– Рассказывай, как дела?

– Нормально. На кресло залазить? – спросила я и, наткнувшись на усмехающийся взгляд врача, молча поплелась к спрятанному за ширмой гинекологическому креслу.

Избавившись от обуви, сняла трусики и по привычке спрятала их в свою сумку. Юбку подтянула повыше. Пока взбиралась на кресло, испытала настоящую гамму чувств. В одно мгновение меня сковал страх, а через пару секунд затряслись ноги и руки. Ещё сердце предательски замерло в груди, чтоб совсем скоро совершить двойное сальто и поскакать галопом как ненормальное.

– Кажется, я беременна, Анна Николаевна, – призналась я, дождавшись, когда на заднем фоне стихнет шум воды.

Через минуту напротив меня уже в полном обмундировании стояла Анна Николаевна. Отдув упавшую на лоб прядь волос, женщина надела перчатки и уставилась подозрительным взглядом:

– Тонь, тебе сколько лет?

– Не спрашивайте, мне и самой не верится, что уже такой древний динозавр.

– Нет, я не про это. Я про то, что как тебе может казаться, что ты беременная. Девочка-то взрослая. Тест делала?

– Штук двадцать.

– И…

– Все положительные.

– Но ты этому не рада, да?

Я вздохнула. Как сказать, что я пока сама ещё не понимаю, что чувствую? Беременность почти в сорок – это же так неожиданно! Ответственность максимальная. Ну и риски, как же без них.

– Ладно, я сейчас тебя посмотрю и мы потом ещё поговорим.

Максимально расслабившись, насколько это было возможным в данной ситуации, я закрыла глаза. Мысленно взмолилась творцу: хоть бы всё было хорошо. Если беременность откажется здоровой, обещаю, рожу ребёночка. И пофиг, что будет дальше. Я уже на всё согласна, если честно.

– Тонь, да расслабься ты. Беременность маточная… – гинеколог прервалась, потому что в кабинете хлопнули двери, словно кто-то ворвался без спроса как сквозняк.

– Мужчина, вы куда? Сюда нельзя! Уходите сейчас же, – послышался голос медсестры.

– Мне надо! Дайте пройти!

– Вы в своём уме? Нельзя, я же сказала, – продолжила медсестра.

Топот ног. Я напряглась. Ширма зашевелилась. Анна Николаевна среагировала первой:

– Да что здесь происходит?

Всё как в замедленном темпе и так позорно, что я готова была провалиться через все пять этажей поликлиники и застрять головой прямиком в фундаменте.

Марк. Собственной персоной, чёрт бы его побрал! Стоял напротив Анны Николаевны. Взбудораженный. Грудная клетка ходила ходуном, словно он бежал настоящий марафон и вот только остановился.

– Тоня, не делай аборт! Пожалуйста, царица… – крикнул Марик, выглядывая из-за спины Анны Николаевны.

– А, ну быстро отсюда вышли!

Гинеколог пыталась выгнать Марика, но тщетно. Эта кулаковская стена не сдвигалась ни на сантиметр.

– Я люблю тебя, ты же помнишь это, да? Пожалуйста, не нужно делать аборт, – продолжил Марк, а у меня язык к нёбу прилип – от шока я не могла выдавить из себя ни слова.

– Мужчина, да пойдите уже вон! Тут никто не делает аборта. Просто осмотр, – рявкнула Анна Николаевна, а у Марка брови поползли вверх от удивления.

– Просто осмотр? Не аборт?

– Нет! Да выйдете же вы отсюда или нет? Тонь, скажи хоть что-то этому припаренному? – обратилась ко мне гинеколог.

А я вся такая наружу, в гинекологическом кресле в позе звезды… От стыда готовая сделать себе харакири лежащим поблизости гинекологическим зеркалом.

Голос охрипший, надрывающийся:

– Марик, просто нахрен уйди отсюда, иначе я точно сделаю аборт.

Кивнув, Марик всё-таки ушёл. Дождавшись, когда в кабине хлопнет дверца, Анна Николаевна сняла перчатки и подошла к умывальнику, стала мыть руки и плескать воду себе в лицо. Она тоже была в шоке, как и я.

– Одевайся, Тонь. В принципе, я всё посмотрела.

Будто пребывая под дозой транквилизатора, я слезла с кресла и дальше всё делала на автомате. Наверное, это такая необычная защитная реакция психики, чтоб от стыда не отбросить коньки в кабинете гинеколога.

Одевшись, я вышла из-за ширмы и на подкашивающихся ногах потопала к столу, где уже сидела Анна Николаевна. Уткнувшись взглядом в монитор, гинеколог задумчиво смотрела перед собой, иногда барабаня пальцами по клавиатуре.

– Я дам тебе направление на УЗИ и выпишу направления на анализы. Будем ставить тебя на учёт.

– Угу, – только и смогла ответить я, рассматривая свой маникюр.

– Тонь…

– Да?

– Да расслабься ты. Ну, ворвался в кабинет твой ненаглядный. Конечно же, такого в моей практике ещё не было. Зато ты теперь точно знаешь, что нужно рожать. Он так слёзно просил, что даже у меня сердце защемило.

– Анна Николаевна, мне так неудобно перед вами. Извините, пожалуйста. Просто Марк очень… – замялась, подбирая правильные слова. Но описать парой фраз – какой Марк на самом деле – непростая задача.

– Очень любит тебя. И хочет ребёнка. Это я уже поняла, да.

Оторвав взгляд от монитора, Анна Николаевна тепло улыбнулась:

– Тонечка, всё хорошо. Дети – это такое же счастье. А у тебя ещё и отец будущего малыша так хочет, чтоб он родился. Ишь какой балаган устроил.

Я улыбнулась в ответ. Ага, балаган – это мягко сказано. И я даже знаю с чьей подачи. Это бывшая следователь Стрельцова постаралась. На свою голову сказала маме, что иду к гинекологу. А она с какого-то перепуга растрещала обо всём Марку.

Ох и получат у меня эти двое. Я такой позор пережила, что обычным “извини” мама точно не отделается.

***

Выйдя из кабинета гинеколога, оглянулась по сторонам. Взглядом наткнулась на Марка, измеряющего весь больничный коридор быстрыми шагами. Нервный такой. Волосы на голове взъерошены.

Один миг. И мы встретились взглядами. Он на меня смотрел в упор, не моргая и не дыша. Сердце дрогнуло, но уже через секунду, когда я вспомнила, как мне было стыдно в кабинете гинеколога, вся жалость к Марку исчезла, будто её и не было.

Молча пошла на выход. Не оглядывалась, зная, что он двигался следом.

За руку меня поймал уже на улице, когда я имела намерение пройти мимо его “Х5”.

– Тонь, да стой ты уже, – его голос почти на надрыв, но меня не тронуло, да.

Обернувшись, колючим взглядом впилась в его лицо. Он обещал меняться – я помню. Но этот поступок заставил меня сомневаться в адекватности Марка, в принципе. Что, если он и правда дурак? Мне же всю жизнь с ним потом мучаться.

– Молчи сейчас. Просто молчи, – через зубы процедила, и он виновато опустил взгляд.

Подойдя к “Х5” сама открыла спереди дверцу, уселась на сиденье. Скрестив руки на груди, принялась ждать, когда Марк прыгнет за руль.

– К маме моей, – скомандовала я, Марк кивнул.

Я думала, что лучше всего в этой ситуации – молчать, пока не стихнет первая буря. Но долго молчать не получилось, эмоции меня таки раскачали.

– Ты нормальный вообще, а? – спросила, скосив взгляд на его профиль.

Марк ненадолго посмотрел на меня.

– Тонь, я не знал, что ты поехала на осмотр. Мама твоя позвонила, сказала срочно бежать в поликлинику, мол, ты собираешься сделать аборт. Я испугался.

Закатив глаза, я сжала руки в кулаки. Да так сильно, что ногти впились в ладони. Ох уж эта бывшая следователь Стрельцова. Ну и мастер бразильских страстей. Скучно ей живётся на пенсии. Надо ей купить цыплят штук тридцать и щенка алабая, чтоб жизнь малиной не казалось. Пусть нянчиться и не суёт свой нос в дела взрослой дочери.

– Моя мама – уже пожилая женщина. Там до старческого маразма недалеко, но ты, Марк? Ты же должен был соображать, что аборты не делают на обычном приёме у гинеколога? Аборт – это всё-таки операция, разве не знал?

Марк вздохнул, пальцами в руль вцепился до побеления. Молчал недолго, пока его тоже не прорвало:

– Ты тоже в этом виновата, царица!

– Я? Это почему же? Я должна была предугадать, что вы с моей мамой одновременно слетите с катушек?

– Ты не сказала мне, что беременная. Почему молчала? Я думал, мы помирились.

Плотно сжав челюсти, решила промолчать о том, что он всё-таки дурак, хоть и любимый. Кто ж говорит о своей беременности, пока она не подтвердится врачом? Беременность для женщины – не всегда счастье. Иногда она может нести угрозу для жизни, тут уже счёт идёт на минуты.

– Я хотела убедиться, что беременность здоровая. Марк, неужели ты никогда не слышал про внематочные беременности? Знаешь ли, это очень опасно. Это аборт стопроцентный и чем раньше, тем лучше. Исходя из этого я молчала. Я бы обязательно тебе призналась, что у нас будет ребёнок, но чуть позже, после осмотра гинеколога. Я боялась, Марк. Это нормальное состояние для каждой взрослой женщины.

Сбавив скорость, Марк тормознул у обочины. Отстегнул ремень безопасности и ко мне приблизился вплотную. Руками обхватил моё лицо, подушечками больших пальцев гладил скулы.

А у меня подрагивали губы. Хотелось улыбнуться, но чувства смешивались в какой-то странный коктейль: плакать и смеяться, а ещё злиться и целовать его до беспамятства.

– Я очень тебя люблю, моя царица. Мне как мама твоя позвонила и сказала про аборт, так вся жизнь перед глазами пролетела. Мозг отключился. Сработал защитный рефлекс. Мы же почти друг друга не знаем. И я подумал, что ты правда можешь сделать аборт. У тебя же уже есть взрослая дочь, наверняка ты…

Качнув головой, я попросила Марка закрыться. И поцеловать меня. Так страстно, чтоб из головы вылетел всякий бред. И у него, и у меня.

Он целовал меня до дрожи. Мурашки россыпью по всей спине. Сердце глухо ударялось о рёбра. В его объятиях я почти задыхалась. Любовь переполняла. Его так много… везде. На моих губах, на моём теле и в сердце, конечно же. Там вообще только он. Кажется, навечно поселился, а я и не против.

– Люблю тебя, – в губы ему выдыхала, а он улыбался и говорил, что любит сильнее.

Я не спорила. Пусть любит. Я же у него первая любовь, а он у меня – последняя. Идеальное сочетание.

Возможно, когда-нибудь я напишу про это целый роман: как бывает классно, когда тебе сорок, голова не болит, ты ещё молодая и красивая встречаешь его… тридцатилетнего холостяка. Временами он бесит, бывает так, что хочется прибить. Но рядом с ним ты забываешь обо всём, прошлое стирается, будто его никогда и не было, потому что оглянувшись, ты понимаешь, что никогда раньше так сильно никого не любила, да и любила ли вообще? Ведь любить – не равно страдать. Любить – плыть в одной лодке. Штиль. Шторм. Куда выведет кривая? Да тебе уже всё равно. Лишь бы вместе. Рядом до победного конца.