Текст книги "Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ)"

Автор книги: Юлия Арниева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

За окном, забранным решёткой, сгустились сумерки. Я сложила инструменты в сумку, размяла затёкшую шею. День выдался долгим, но продуктивным. Три незаконченных проекта на верстаке, расчищенная комната, и главное – трое стариков, которые больше не смотрели на меня как на врага.

– На сегодня всё, – сказала я, закидывая сумку на плечо. – Завтра продолжим.

Грим кивнул, потирая покрасневшие глаза. Хорт что-то проворчал, не отрываясь от чертежа, который изучал последние полчаса. Молчун сидел у верстака неподвижно, как изваяние, но пальцы его всё ещё поглаживали рукоять моей отвёртки.

Я уже направилась к двери, когда вдруг остановилась. Весь день мы работали, спорили, притирались друг к другу, но одного вопроса я так и не задала.

– А вы? – обернулась я. – Вас отвезут домой? Где вы живёте?

Тишина, повисшая в комнате, была густой и неприятной. Грим и Хорт переглянулись, и что-то в этом взгляде заставило меня насторожиться.

– Домой? – Грим усмехнулся, и усмешка эта была горькой, как полынь. – Девочка, у нас нет дома, нам выделили комнату здесь, в Академии. Три койки, окно, даже стол есть. Роскошь по сравнению с камерой.

– Одна тюрьма сменилась на другую, – Хорт отшвырнул чертёж и откинулся на спинку стула. – Покомфортнее, не спорю. Матрасы вместо соломы, кормят три раза в день, а не два, но покидать территорию Академии нам запрещено. Шаг за ворота и обратно в подземелье.

Холод прошёлся по позвоночнику. Обещали же свободу всем техномагам. Новая жизнь, работа в моём отделе, возможность заниматься любимым делом без страха. Сорен обещал, что их отпустят под мою ответственность, что они станут сотрудниками, а не заключёнными. Очередная ложь Совета.

Я молчала, боясь, что голос выдаст клокочущую внутри ярость. Смотрела на стариков, на их согбенные спины, на тусклые глаза, в которых давно погасла надежда, и думала: а я? Я приезжаю и уезжаю, живу в своей башне, хожу куда хочу. Но надолго ли? Сегодня они на поводке, а завтра – я?

Нужно поговорить с Сореном. Спросить прямо: техномаги свободны или все же пленники, только с более длинной цепью?

Додумать мысль я не успела. Дверь распахнулась с грохотом, едва не слетев с петель. На пороге стоял молодой маг в серой мантии, тот, что привёл меня сюда утром. Только теперь лицо его было не равнодушным, а белым как мел.

– Госпожа техномаг, – выпалил он, задыхаясь, – словно бежал через всю Академию. – Срочный вызов от Совета. Клан Флеймхарт на восточной границе… у них источник… они потеряли контроль…

– Говори толком, – рявкнул Хорт. – Что за источник? Что случилось?

Маг судорожно сглотнул.

– Огненный источник. Природный выход магической энергии, питающий весь клан. Три дня назад начались толчки, температура растёт. Их маги пытались стабилизировать, но только усугубили, если не остановить… – он запнулся, – взрыв уничтожит три деревни.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

– Два дня, может, меньше. Гонец скакал без остановки, а источник продолжает разогреваться.

Грим медленно поднялся со своего места, его глаза, минуту назад усталые и тусклые, вдруг вспыхнули чем-то похожим на азарт.

– Огненный источник, – пробормотал он. – Давно я не работал с такими штуками, лет пятьдесят.

– Шестьдесят пять, – поправил Хорт, и в голосе его я с удивлением услышала не злость, а предвкушение. – Помнишь тот случай в Красных Холмах? Когда мы втроём собрали стабилизатор из ржавых труб и молитвы?

– Помню, чуть не взлетели на воздух вместе с холмами.

– Но не взлетели же.

Молчун поднял голову и посмотрел на меня, в его глазах застыл вопрос.

– Да, берёмся. – Сказала я, сбрасывая сумку обратно на стол. – Нам понадобятся материалы. Медь, латунь, кварцевые кристаллы, серебряная проволока.

– Я… я передам, – маг попятился к двери. – Всё будет доставлено.

Он исчез, и дверь захлопнулась за ним. Несколько секунд мы стояли молча, глядя друг на друга, потом Хорт хрипло рассмеялся.

– Ну вот и началось, девочка. Добро пожаловать в настоящую работу.

Следующие часы слились в один непрерывный поток. Материалы доставили быстро, надо отдать Совету должное, когда им что-то нужно, они умеют шевелиться. Ящики с медными листами, мотки проволоки, кристаллы разных размеров, даже древние чертежи огненных источников, пожелтевшие от времени.

Мы разложили всё на столе и склонились над картой.

– Вот здесь, – Грим ткнул пальцем в точку на восточной границе. – Источник Пламенного Сердца, один из старейших в королевстве, клан Флеймхарт использует его уже триста лет.

– Почему он дестабилизировался? – спросила я.

– Источники не вечны. – Грим провёл ладонью по чертежу. – Они как… как родники. Иногда пересыхают, иногда переполняются, этот, судя по всему, переполнился. Слишком много энергии, некуда девать.

– Значит, нужно не тушить, а отводить, – я начинала понимать. – Дать энергии выход.

– Именно. – Грим кивнул. – Вопрос в том, как.

Хорт фыркнул и выхватил у него чертёж.

– Как, как. Охлаждающие бирты по периметру, клапан давления в центре. Классика, делали сто раз.

– И сто раз бирты выгорали за час, – возразил Грим. – Огненный источник – это не печка, Хорт. Температура там такая, что серебро плавится.

– Тогда что ты предлагаешь, умник?

– Циркуляцию. Отвод тепла в землю через систему труб. Не охлаждать источник, а распределять энергию на большую площадь.

– И сколько времени у нас на прокладку труб? Два дня? – Хорт злобно оскалился. – Да там копать месяц, не меньше!

– Тогда придумай что-нибудь получше!

Они сцепились, как два старых петуха, и я уже открыла рот, чтобы вмешаться, когда Молчун поднял руку. Простой жест, почти незаметный, но Грим и Хорт замолчали мгновенно, словно им заткнули рты.

Молчун взял уголёк и начал рисовать прямо на столе. Линии ложились уверенно, точно. Круг в центре – источник. От него расходятся четыре канала, но не в землю, а вверх, к небольшим резервуарам. Резервуары соединены между собой перемычками. В каждом символ, который я не сразу узнала.

– Кристаллы-накопители, – прошептал Грим. – Он предлагает не отводить энергию, а собирать её.

– Бред, – буркнул Хорт, но уже без прежнего запала. – Кристаллы такого размера лопнут от перегрузки.

Молчун покачал головой и дорисовал ещё один элемент. Клапан между источником и накопителями, но не простой, а с тройным затвором.

– Порционная подача, – я наклонилась ближе, разглядывая схему. – Он хочет не просто собирать энергию, а дозировать её. Открыл клапан – порция ушла в накопитель. Закрыл – накопитель остывает, пока заполняется следующий.

– А избыток? – Хорт нахмурился. – Куда девать избыток, пока все накопители заполнены?

Молчун ткнул пальцем в перемычки между резервуарами.

– Циркуляция, – выдохнул Грим. – Энергия ходит по кругу, пока не найдёт свободный накопитель… гениально.

– Клапан должен быть автоматическим, – сказала я. – Не ручным. Механизм, который сам определяет, когда открывать и закрывать, по температуре или по давлению.

Грим посмотрел на меня с новым интересом.

– Термочувствительный затвор?

– Именно. Биметаллическая пластина, при нагреве она изгибается и открывает клапан. При охлаждении – закрывает. Никакой магии, чистая механика.

– Магия выгорит, – кивнул Хорт, и впервые за вечер в голосе его не было сарказма. – А механика выдержит, если правильно подобрать сплав.

– Я знаю какой. – Я уже рылась в ящиках с материалами. – Отец использовал такой для печи в харчевне. Медь и цинк, выдерживает температуру до…

– До точки плавления серебра, – закончил Грим. – Я помню эту формулу, Марк показывал мне, много лет назад.

Ночь прошла в лихорадке. Грим считал формулы, исписывая лист за листом мелким убористым почерком. Коэффициенты расширения, точки плавления, магические резонансы. Я понимала от силы половину, но того, что понимала, хватало, чтобы восхищаться. Старик был не просто умён, он был гениален, просто гениальность эта десятилетиями гнила в тюремной камере.

Хорт работал с металлом. Ворчал, ругался, называл меня криворукой дурой каждый раз, когда я подавала ему не тот инструмент, но руки его творили чудеса. Он гнул латунь так, словно она была мягкой глиной, паял швы, невидимые глазу, вытачивал детали с точностью до сотой доли дюйма.

Молчун собирал кристаллы-накопители. Это была тонкая, почти ювелирная работа, требующая абсолютной концентрации. Он сидел неподвижно, склонившись над верстаком, и пальцы его двигались так медленно и плавно, что казались частью какого-то древнего ритуала.

А я… я делала то, что умела лучше всего. Соединяла механику и магию. Грубую силу и тонкий расчёт. Идеи стариков и собственный опыт.

Термочувствительный затвор вышел не с первой попытки и не со второй. Биметаллическая пластина то не гнулась вовсе, то гнулась слишком сильно, то застревала в направляющих. Я переделывала, подгоняла, снова переделывала.

– Допуск слишком маленький, – буркнул Хорт, заглядывая мне через плечо. – Расширь канавку на волос.

– Если расширю, пластина будет болтаться.

– Не будет, если добавишь пружину-компенсатор, вот здесь, сбоку. – Он ткнул заскорузлым пальцем в чертёж. – Марк так делал, неужели не помнишь?

Я не помнила, я вообще не знала Марка так, как знали его они. Для меня он был голосом в дневниках, почерком на чертежах, инструментами, подогнанными под чужую руку, но промолчала и сделала, как сказал Хорт.

Сработало.

К рассвету основная конструкция была готова. Четыре накопителя, соединённые перемычками, центральный клапан с термозатвором, система трубок для циркуляции. Всё это умещалось в ящике размером с небольшой сундук и весило, наверное, как я сама.

– Осталось настроить резонанс, – Грим потёр воспалённые глаза. – Кристаллы должны быть синхронизированы с частотой источника, иначе вместо поглощения энергии получим отражение. И тогда…

– И тогда рванёт ещё сильнее, – закончил Хорт мрачно. – Знаю, видел такое однажды, до сих пор снится.

– Как настроить, если мы не знаем частоту? – спросила я.

– Знаем. – Грим достал из кармана смятый листок. – Гонец привёз данные от магов Флеймхарта. Они измерили пульсацию источника перед тем, как он окончательно сорвался.

Он разложил листок на столе. Цифры, графики, какие-то волнистые линии. Я смотрела на них и не понимала ровным счётом ничего.

– Частота семь-три-пять, – пробормотал Грим. – Амплитуда растёт, период сокращается. Это плохо… очень плохо.

– Насколько плохо?

– Не два дня. – Он поднял на меня усталые глаза. – Сутки, может, меньше, источник ускоряется.

– Тогда хватит болтать, – Хорт схватил один из кристаллов. – Настраиваем сейчас.

Следующие несколько часов я не запомнила толком. Всё слилось в калейдоскоп образов: руки Молчуна, поворачивающие кристаллы на микроскопические углы. Бормотание Грима, читающего формулы. Ругань Хорта, когда что-то шло не так. Собственные пальцы, сбитые и обожжённые, затягивающие последние крепления.

А потом тишина. Устройство лежало на столе, готовое. Кристаллы мерцали в утреннем свете, пробивающемся сквозь решётку окна. Металл поблёскивал, латунь и медь, серебряные нити соединений.

– Готово, – сказал Грим, и голос его дрогнул. – Богиня-мать, мы успели.

Хорт ничего не сказал, просто сел на пол, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Лицо его, обычно злое и напряжённое, разгладилось, и я вдруг увидела, каким он был когда-то. Молодым, увлечённым и счастливым.

Молчун положил ладонь на корпус устройства, словно прощаясь или благословляя.

– Нужно отправить, – сказала я. – Немедленно, где гонец?

Словно в ответ на мои слова, дверь распахнулась.

– Гонец готов. – Он посмотрел на устройство с недоверием. – Это… это оно? Это спасёт источник?

– Если доставите вовремя, – ответила я. – И если маги Флеймхарта установят правильно, вот инструкция.

Я протянула ему листок, который Грим исписал за последний час. Подробные указания: куда ставить, как подключать, в каком порядке активировать кристаллы.

Маг взял листок, взял устройство – осторожно, словно оно могло взорваться в руках – и исчез за дверью.

Мы остались вчетвером в тишине подвала.

– Теперь ждать, – сказал Грим.

– Ненавижу ждать, – буркнул Хорт с пола.

Молчун не сказал ничего, просто закрыл глаза и замер как статуя.

Время тянулось мучительно медленно. Я сидела на табурете, привалившись к стене, и боролась с усталостью. Глаза закрывались сами собой, тело требовало сна, но уснуть я не могла, в голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

Что, если мы ошиблись? Что, если частота изменилась за время пути? Что, если гонец не успеет? Что, если маги Флеймхарта неправильно установят устройство? Что, если три деревни сгорят из-за нашей ошибки?

– Перестань, – сказал Грим негромко, он сидел напротив меня, и глаза его, несмотря на усталость, были ясными и внимательными. – Я вижу, как ты себя изводишь.

– А если не сработает?

– Тогда не сработает. Мы сделали всё, что могли, большего от нас никто не вправе требовать.

– Люди погибнут.

– Люди гибнут каждый день. – Голос Грима был мягким, но в нём звучала горечь прожитых лет. – От голода, от болезней, от войн, от глупости правителей. Мы не можем спасти всех, девочка.

Я хотела возразить, но не нашла слов. Он был прав, и от этой правоты становилось только тяжелее.

Тара и Лукас. Я вдруг вспомнила о них, и сердце сжалось. Они там, в башне, одни, ждут меня, наверное, волнуются, а я здесь, в подвале Академии, и не знаю, когда смогу вернуться.

Нужно было послать весточку, нужно было предупредить, но в суматохе ночной работы я забыла обо всём, кроме чертежей и металла.

– У тебя кто-то есть? – спросил Грим, словно прочитав мои мысли. – Семья?

– Друзья. Лукас, мальчик, которого я… – я запнулась, подбирая слова, – которого я взяла под опеку и Тара, орчанка.

– Орчанка? – Хорт приоткрыл один глаз. – Ты держишь орка в доме?

– Она не «орк в доме», она подруга.

Хорт хмыкнул, но промолчал, кажется, даже у него не хватило сил на обычное ворчание.

Дверь распахнулась. Мы все вскочили, усталость как рукой сняло. На пороге стоял маг в сером, и лицо его сияло.

– Сработало, – выдохнул он. – Гонец только что вернулся. Источник стабилизирован, деревни целы, клан Флеймхарт передаёт благодарность и…

Остального я не услышала. Хорт заорал что-то нечленораздельное и хлопнул Молчуна по спине так, что тот едва устоял на ногах. Грим закрыл лицо руками, и плечи его затряслись. То ли плакал, то ли смеялся, не разобрать. А я просто стояла и улыбалась.

Сработало. Мы сделали это.

– … и ещё, – маг в сером откашлялся, привлекая внимание. – Совет передаёт новое задание.

Он положил на стол стопку бумаг.

– Шахта в северном округе. Обвал, нужна система укрепления. Мост через Серебрянку, трещины в опорах. Дамба на озере Тихое, протечки. Мельница в…

– Стоп, – я подняла руку. – Это всё срочное?

– Да, совет требует скорейшего решения. – Маг пожал плечами и ушёл, оставив нас наедине со стопкой заданий.

Хорт взял верхний листок, пробежал глазами.

– Шахта, – процедил он. – Срок исполнения – неделя. – Взял следующий. – Мост. Две недели. – Ещё один. – Дамба. Десять дней.

Он швырнул бумаги обратно на стол.

– Вот теперь они поняли, что мы полезны, – со злой усмешкой сказал он. – Знаешь, что это значит, девочка?

Я знала, но молчала.

– Что они нас не отпустят. – Грим закончил за него. – Никогда. Мы теперь их рабочие лошадки, пока не сдохнем.

Я смотрела на стопку заданий, на усталые лица стариков, на стены подвала, которые вдруг показались мне ещё теснее, ещё давящее.

Ловушка захлопнулась, и выхода я пока не видела.

Глава 13

Мы так и сидели в подвале, уставившись на стопку новых заданий. Радость от успеха выветрилась, оставив только горький осадок и усталость, которая наваливалась свинцовой тяжестью.

Грим пытался читать чертежи шахты, но строчки расплывались перед глазами. Хорт дремал, привалившись к стене, и во сне сжимал кулаки. Молчун не двигался, застыв как статуя.

Я не знала, сколько прошло времени. Час? Два? Желудок сводило от голода, во рту пересохло, но идти куда-то, искать еду или воду не было сил.

Дверь в подвал Академии открылась с протяжным скрипом, и на пороге появился Сорен. В руках он держал большую корзину, накрытую льняной салфеткой, от которой тянуло ароматом свежего хлеба и чего-то мясного.

– Принёс вам поесть, – сказал он, оглядывая нашу компанию. – Выглядите так, будто не спали неделю.

– Почти угадал, – хмыкнул Хорт, но глаза его жадно уставились на корзину. – Сутки без сна и еды. Совет умеет заботиться о своих работниках.

Сорен поставил корзину на стол. Под салфеткой обнаружились: каравай хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой; кусок запечённой говядины, нарезанный толстыми ломтями; горшочек с тушёными овощами; кувшин с элем и четыре глиняные кружки.

Грим и Хорт набросились на еду с энтузиазмом, который я раньше видела только у Лукаса. Молчун ел медленнее, но с не меньшим аппетитом. Я тоже взяла кусок хлеба, но есть не хотелось – в животе ворочался тугой ком тревоги.

– Мей, – Сорен тронул меня за плечо. – Тебе нужно отдохнуть, пойдём, отвезу тебя домой.

– Но завтра новые задания, – я кивнула на стопку бумаг, которая за ночь не уменьшилась. – Шахта, мост, дамба…

– Завтра будет завтра. Сейчас ты еле на ногах стоишь.

Он был прав. Руки дрожали, перед глазами всё плыло, а мысли путались, как нитки в неумелых руках.

– Идите, – Грим махнул рукой, не отрываясь от еды. – Мы тут справимся. Хорт начнёт расчёты для шахты, Молчун подготовит инструменты. Отоспись и возвращайся завтра.

Я кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. Попрощалась со стариками и вышла следом за Сореном.

В коридорах Академии было пусто – то ли время позднее, то ли маги избегали этого крыла. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен. Факелы горели через один, отбрасывая длинные, причудливые тени.

– Совет доволен результатом, – сказал Сорен, когда мы поднялись на первый этаж. – Клан Флеймхарт прислал официальную благодарность. Три деревни, которые должны были сгореть, стоят целёхонькие.

– Но?

Он покосился на меня.

– Почему ты думаешь, что есть «но»?

– Потому что ты хмуришься так, словно съел лимон.

Сорен помолчал, пока мы проходили мимо группы студентов в красных мантиях. Те расступились, прижимаясь к стене, и проводили нас настороженными взглядами.

– Что-то не так, – произнёс он наконец, когда мы вышли на улицу. Карета уже ждала у ступеней, всё та же, с гербом Инквизиции. – Я не могу объяснить точно. Просто… чувствую. Совет что-то темнит.

– Темнит – в каком смысле?

– Слишком много закрытых совещаний. Слишком много шёпота за моей спиной. – Он помог мне забраться в карету и сел напротив. – Гален вернулся из своей поездки, но никому не говорит, где был. Серена дважды встречалась с кем-то в городе тайно под покровом ночи. Тирион нервничает больше обычного.

– Может, это не связано со мной?

– Может. – Он не выглядел убеждённым. – Но я хочу, чтобы ты была осторожна. Не доверяй никому из Совета. Никому, кроме… – он осёкся.

– Кроме тебя?

Сорен криво усмехнулся.

– Я хотел сказать «кроме себя самой». Но да, мне тоже можешь доверять.

Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, но мысли были далеко – в подвале Академии, где остались трое стариков.

– Сорен, – заговорила я, не оборачиваясь. – Грим, Хорт и Молчун… Ты говорил, что их отпустят под мою ответственность, что они станут сотрудниками моего отдела.

– Да, так и было обещано.

– Тогда почему им запрещено покидать территорию Академии?

Пауза. Я повернулась и увидела, как напряглись его плечи.

– Откуда ты знаешь?

– Грим рассказал. – Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. – Шаг за ворота и обратно в подземелье. Это не свобода, Сорен – это та же тюрьма, только с матрасами вместо соломы.

Он отвёл взгляд первым.

– Я не знал, что ограничения настолько жёсткие. Мне сказали – временные меры, пока Совет не убедится в их лояльности.

– Временные? Они сидели в камерах годами. Теперь будут сидеть в подвале Академии – тоже годами?

– Мей…

– А что будет со мной? – я подалась вперёд. – Сегодня я полезна – чищу канализацию, спасаю деревни. А завтра? Когда Совет решит, что я слишком много знаю? Слишком много умею? Меня тоже запрут «временно»?

Сорен молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

– Я хочу, чтобы они жили у меня в башне, – сказала я. – Там хватит места для всех, а также есть своя мастерская. Они смогут работать нормально, а не в том крысином углу, который Совет называет «отделом».

– Совет не согласится.

– Потому что башня не пускает магов, – хмыкнула я. – Сорен…совет выполнил свои обещания: открыл отдел, выделил для меня жилье, но тебе не кажется, это какое-то издевательство?

Сорен долго молчал. За окном проплывали улицы Вингарда, залитые предвечерним светом. Прохожие спешили по своим делам, торговцы сворачивали лотки, в тавернах загорались огни.

– Я постараюсь, – сказал он наконец. – Поговорю с Советом, не обещаю, что получится, но постараюсь.

– Спасибо.

– Не благодари. – Он криво усмехнулся. – Ещё неизвестно, чем это закончится… кстати, – Сорен вдруг переменил тему, и голос его стал мягче, – моя сестра хотела бы с тобой познакомиться, и Пенни тоже.

– Пенни? – я не сразу вспомнила. – Твоя племянница?

– Да. Та, которую ты спасла. – Он чуть улыбнулся. – Птица… Пенни не расстаётся с ней ни на секунду.

Я вспомнила ту историю. Пенни – девочка с неконтролируемым магическим даром. Выбросы силы, которые она не могла сдержать. Механическая птица отца «выпила» лишнюю магию, стабилизировав её состояние.

– С тех пор выбросов не было?

– Ни одного. – Сорен покачал головой. – Целители говорят, что птица каким-то образом регулирует её магический фон. Отводит избыток энергии, прежде чем он накопится до критической точки.

– Отец знал, что делал, – сказала я тихо.

– Он был гением. – Сорен посмотрел мне в глаза. – Как и ты.

Я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют щёки.

– Я бы с радостью встретилась с ними, с твоей сестрой и Пенни.

– Я передам, они будут счастливы.

Башня встретила меня знакомым холодом каменных стен и запахом пыли, который, несмотря на все наши усилия, никак не хотел выветриваться. Но теперь здесь было и другое: тепло от камина, аромат готовящейся еды, голоса.

– Мей! – Лукас вылетел мне навстречу, едва я переступила порог. Врезался в меня, обхватил руками так крепко, словно боялся, что я снова исчезну. – Ты пропала на целые сутки! Мы волновались!

– Прости, малыш. – Я погладила его по голове. – Было много работы.

– Тара сказала, что ты, наверное, опять забыла поесть и упала в обморок где-нибудь в подвале Академии. А я сказал, что ты не такая глупая, но она всё равно хотела идти тебя искать, и мы чуть не поругались, но потом…

– Лукас, – голос Тары раздался из кухни. – Дай ей хотя бы войти.

Орчанка появилась в дверях, вытирая руки о передник. Лицо её было спокойным, но в глазах я заметила облегчение.

– Живая, – констатировала она. – Уже хорошо. Есть будешь?

– Буду.

Мы прошли на кухню. Здесь было тепло и пахло чем-то вкусным. На столе стояла миска с дымящейся похлёбкой, хлеб, кувшин с водой.

– Рассказывай, – велела Тара, усаживаясь напротив. – Где была, что делала, почему сутки ни слуху ни духу.

И я рассказала.

Про Грима, Хорта и Молчуна. Про заваленный хламом подвал, который должен был стать моей лабораторией. Про инструменты отца, которые старики узнали с первого взгляда. Про огненный источник, который чуть не уничтожил три деревни, и устройство, которое мы собрали за одну ночь.

– Сработало? – спросил Лукас, затаив дыхание.

– Сработало.

– Ух ты! – он подпрыгнул на месте. – Вы спасли три деревни! Это же… это же как подвиг! Как в сказках про героев!

– Это была работа, – поправила я мягко. – Просто работа, которую нужно было сделать.

Когда миска опустела, усталость навалилась с новой силой. Глаза закрывались сами собой.

– Иди спать, – велела Тара. – Мы с Лукасом уберём.

– Мне нужно ещё… – я попыталась вспомнить, что именно мне нужно, но мысли расплывались, как чернила в воде. – В мастерскую за инструментом, забыла кое-что…

– Завтра заберёшь.

– Нет, сейчас, это важно.

Путь в подвальную мастерскую я преодолела на автопилоте. Спустилась по узкой лестнице, толкнула скрытую панель, прошла по коридору мимо полок с инструментами. Взяла со стола набор отвёрток, который хотела завтра отнести старикам – они восхищались работой отца и просили показать ещё.

И уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила мерцание. Латунная пластина-экран лежала на верстаке, там, где я оставила её несколько дней назад. Несколько дней она была тёмной, неактивной, но сейчас по её поверхности пробегали волны света, складываясь в размытую картинку.

Паук-шпион.

Я совершенно забыла о нём. Сердце ёкнуло. Я подошла ближе, активировала экран полностью. Изображение стало чётче: тёмная улица, покосившееся крыльцо, знакомая дверь.

И женщина.

Она стояла на пороге того самого дома, который Сорен нашёл пустым. Тёмный плащ с капюшоном, но лицо открыто – то же худое, немолодое лицо с глубоко посаженными глазами, которое я видела в первый раз.

Женщина огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли слежки, потом открыла дверь и скрылась внутри.

Усталость как рукой сняло. Я схватила экран и бросилась наверх.

– Тара!

Орчанка вскочила из-за стола так быстро, что опрокинула табурет. В руке уже блестел нож – рефлексы воина, который привык спать вполглаза.

– Что⁈ Нападение⁈

– Нет. – Я сунула ей экран. – Смотри, та женщина вернулась.

Тара уставилась на мерцающую пластину. На экране женщина шла по тёмному, узкому коридору.

– Мне нужно туда, – сказала я.

– Ты с ума сошла? – Тара схватила меня за плечо. – Ты еле на ногах стоишь! Сорен велел ничего не предпринимать без него!

– Сорен не знает, что она вернулась. Пока я буду его искать, она снова исчезнет. – Я высвободилась из её хватки. – Я не собираюсь ввязываться в драку, просто посмотрю, послежу, может, узнаю, кто она такая.

– Тогда я иду с тобой.

– А Лукас?

Тара оглянулась на мальчика, который стоял в дверях кухни с круглыми от волнения глазами.

– Я могу остаться один! – выпалил он. – Я уже большой! И механизмы меня защитят, правда же?

Словно в ответ на его слова, из темноты коридора выполз мой паук-телохранитель. Он подошёл к Лукасу и встал рядом, глядя на нас красными глазами. Следом появились ещё двое – поменьше, из тех, что разбрелись по башне после моего «знакомства» с ними.

– Видишь? – Лукас погладил паука по латунной спине. – Они присмотрят.

Тара колебалась, я видела, как борются в ней два инстинкта: защитить меня и защитить мальчика.

– Двери закрыты, – сказала я. – Башня не пускает чужаков, он в безопасности.

– Ладно, – процедила она наконец. – Но если что-то пойдёт не так, мы разворачиваемся и уходим без споров, договорились?

– Договорились.