Текст книги "Харчевня "Три таракана" история основания вольного города (СИ)"

Автор книги: Юлия Арниева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Первые лучи солнца пробились сквозь узкие окна-бойницы башни, выхватывая из полумрака измождённые лица. Я сидела на холодном каменном полу мастерской, прижавшись спиной к шершавой стене, и пыталась унять предательскую дрожь в руках. Пальцы не слушались, словно чужие, сводило судорогой после той адской ночи, когда мы возились с механизмами до одури. Грудь всё ещё горела, не острой болью, что терзала меня при открытии канала, а тупым, ноющим жжением, будто под кожей тлели угли, отказывающиеся погаснуть.

Тара сунула мне в руки кружку с чем-то горячим, не спрашивая, хочу ли я пить. Я послушно глотнула, морщась от горечи травяного отвара, что обжигал язык и заставлял слезиться глаза. Но тепло разлилось по груди приятной волной, слегка притупив боль и вернув способность связно мыслить. Орчанка присела рядом на корточки, изучая моё лицо с придирчивостью полевого лекаря, видавшего виды на десятке сражений.

– Бледная, как покойница, – констатировала она без обиняков, и я поморщилась от столь красочного сравнения. – Под глазами синяки размером с кулак. Руки трясутся так, что кружку удержать не можешь. Мей, ты не в состоянии даже ложку держать, а туда же, штурмовать тюрьму Инквизиции вздумала.

– У меня нет выбора, – возразила я, отставляя кружку и цепляясь пальцами за край верстака.

– Всегда есть выбор, – огрызнулась Тара, скрестив руки на груди в своей любимой позе несгибаемого упрямства. – Можно подождать хотя бы день, отоспаться как следует, поесть нормальной еды, а не этой бурды из корней, восстановить силы и уже потом лезть на рожон.

– За день Сорена могут казнить, – я попыталась подняться, но ноги подкашивались, и мне пришлось опереться на верстак всем весом, чтобы не рухнуть обратно на пол.

Мир качался, плыл перед глазами, но я стиснула зубы и удержалась на ногах. Тара вскочила, готовая подхватить, но я отмахнулась, хотя благодарна была за заботу.

– За день Совет может переместить всех арестованных куда подальше, – продолжила я, когда головокружение слегка отпустило. – Или вообще…

Я не договорила, но Тара поняла и так. Совет был непредсказуем в своей жестокости, как разбушевавшаяся стихия. Публичная казнь с барабанным боем и толпами зевак? Тайное убийство в камере, чтобы потом свалить на несчастный случай? Или долгие годы заточения в подземельях, где человек медленно сходит с ума от одиночества и темноты, как случилось с Гримом, Хортом и Молчуном?

– Тогда нужен план, дочка, – вмешался Грим, тяжело спускаясь по лестнице из верхних покоев, где он пытался хоть немного вздремнуть после ночной работы.

Старик выглядел не лучше меня, пожалуй, даже хуже. Лицо серое, словно тронутое пеплом, под глазами мешки, похожие на переполненные кошели, но в глазах светилась решимость человека, который уже принял решение идти до конца, что бы это ни стоило.

– Башня готова, но прямой штурм в лоб будет чистейшей воды самоубийством, – продолжил он, добравшись до нижнего уровня и тяжело опустившись на ближайший ящик. – Тюрьма Инквизиции, девочка моя, это одна из самых защищённых крепостей во всём Вингарде. Магические барьеры в три слоя, стража обученная и вооруженная до зубов, ловушки на каждом шагу… Мы не прорвёмся туда просто так, даже на этом чуде инженерной мысли.

– Я знаю, – я прошла к латунному экрану, что лежал на верстаке среди россыпи инструментов и деталей.

Провела пальцами по холодной поверхности, чувствуя, как под кожей откликаются серебристые линии, словно струны, тронутые невидимым смычком. Связь с механизмами никуда не делась после той ночи, даже наоборот, усилилась до такой степени, что я могла чувствовать каждую шестерню в башне, каждый винтик, каждую заклёпку. Это было одновременно пугающе и восхитительно, как будто я получила новое чувство, о существовании которого раньше даже не подозревала.

– Поэтому штурмовать не будем, – сказала я, поднимая взгляд на Грима. – Мы проникнем снизу.

Хорт, дремавший в углу, привалившись к стене и посапывая, вдруг поднял голову, словно почуяв что-то интересное.

– Снизу? – переспросил он хрипло, протирая глаза костяшками пальцев. – Ты про канализацию, что ли?

Я коснулась экрана, пропуская через него тонкую струйку силы, стараясь не переборщить в своём ослабленном состоянии. Латунь потеплела под пальцами, затеплилась изнутри слабым янтарным свечением, от которого по мастерской пробежали причудливые блики. На поверхности замерцали образы, нечёткие поначалу, но постепенно проступающие всё отчётливее. Тёмные тоннели со сводчатыми потолками, поросшими плесенью. Текущая вода, в которой плавало всякое, о чём лучше не думать. Восемь точек зрения, восемь пар металлических глаз, смотрящих на подземный мир Вингарда.

– Богиня-мать милостивая, – выдохнул Грим, придвигаясь ближе и вглядываясь в экран с таким восторгом, словно увидел святое чудо. – Ты можешь видеть то, что видят они?

– И управлять ими на расстоянии, – я переключилась на одну из улиток, мысленно подталкивая её вперёд.

Механизм послушно откликнулся на команду, заскрежетал металлическими пластинами брюха о камень и пополз по влажному тоннелю, объезжая кучу мусора. Я видела мир его глазами, чувствовала каждое движение, каждый поворот, будто сама ползла там, в темноте под городом.

– Они знают дорогу до любого здания в городе, – продолжила я, не отрывая взгляда от экрана. – Включая тюрьму Инквизиции и здание Совета магов.

– Тюрьма построена давно, ещё при старом короле, – вполголоса проговорил Молчун, материализовавшись за моим плечом так бесшумно, что я подпрыгнула от неожиданности. – Фундамент старый, каменная кладка ещё тех времён, когда мастера знали своё дело. Камеры заключённых под землёй обязательно сообщаются с канализацией. Для отвода… нечистот и прочего.

Я поморщилась от столь неаппетитных подробностей, но кивнула. Логично, что ещё скажешь. Никто не станет таскать отходы заключённых через главные ворота на глазах у всего города.

– Значит, есть люк или решётка, – констатировал Хорт, потирая руки и оживляясь на глазах. – Что-то, через что можно пролезть, если постараться.

– Или прогрызть, если не получится пролезть, – добавила я, глядя на экран, где улитка неторопливо переваливалась через завал из битого кирпича и чего-то гниющего. – Улитки справятся с любым препятствием, какое только можно представить. Решётку перепилят своими тёрками, кирпичную кладку раскрошат в труху. Дайте им час, максимум полтора, и они проделают дыру размером с человека, через которую мы и проберёмся.

– А стража? – спросила Тара, подходя ближе и вглядываясь в мерцающие образы на экране. – Магические барьеры, что висят на каждом углу? Замки на камерах, которые без ключа не откроешь?

Молчун, не говоря ни слова, полез в карман своего засаленного жилета и извлёк оттуда небольшой продолговатый предмет. Латунь и медь переплетались в сложную конструкцию, напоминающую то ли насекомое, то ли диковинный цветок. С одного конца торчали тонкие щупы, похожие на усики жука, с другого располагалась какая-то вращающаяся головка, утыканная мелкими шипами.

– Универсальная отмычка, – пояснил он, протягивая мне устройство на раскрытой ладони. – Работает на принципе резонанса и подбора частоты. Любой замок, любая сложность, даже если он собран лучшим мастером в королевстве. Нужно только приложить к личинке, активировать механизм, и через минуту, максимум две, замок откроется сам, словно его никогда и не запирали.

Я взяла отмычку, покрутила в руках, рассматривая тонкую работу. Каждая деталь была подогнана идеально, каждая пружинка стояла на своём месте, каждая шестерёнка крутилась без малейшего заедания. Это была работа мастера высочайшего класса, человека, посвятившего жизнь своему ремеслу.

– Магические барьеры она не снимет, это понятно, – продолжил Молчун, и в голосе его прозвучали извиняющиеся нотки. – Но физические замки откроет все до единого. А что касается барьеров…

Он посмотрел на меня внимательно, изучающе, будто видел насквозь.

– Барьеры держатся на источнике силы, девочка. Отключи источник, и барьер упадёт сам, как подрубленное дерево.

– Кристаллы, – догадалась я, вспоминая уроки в Академии. – В тюрьме должны быть кристаллы-накопители, питающие всю защиту.

– Скорее всего, в центральном посту охраны, там, где сидит дежурный маг, – кивнул Грим, почёсывая седую бороду. – Уничтожь их или хотя бы отключи, и вся защита рухнет разом, оставив тюрьму беззащитной.

План начинал складываться в моей голове, обрастая деталями и подробностями, как снежный ком, катящийся с горы. Улитки прогрызут проход. Отмычка откроет камеры. Кристаллы отключат барьеры. Осталось только…

– Стража, – повторила Тара упрямо, не желая сдаваться. – Даже если мы отключим барьеры и откроем все камеры разом, как быть со стражей? Магов там десятки, может, сотни. Боевых, обученных убивать, не задумываясь. Мы пятеро…

Она окинула нас оценивающим взглядом.

– Ты едва на ногах стоишь и в любой момент можешь грохнуться в обморок, я не маг и в драке полагаюсь только на нож да кулаки, Грим с Хортом старики, которым давно пора на покой…

– Эй! – возмутился Хорт, но Тара не дала ему вставить слово.

– Молчун, конечно, хорош, но он один. Против десятков магов мы долго не протянем, сколько бы ни старались.

Я повернулась к окну, за которым медленно разгоралась заря, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Город просыпался, не зная, что сегодня станет днём, который изменит всё. Торговцы раскрывали лавки, ремесленники тащили тележки с товаром, дети бежали куда-то с криками и смехом. Обычная жизнь, которая вот-вот перевернётся с ног на голову.

– Нужна диверсия, – сказала я, прикрывая глаза и мысленно прощупывая связи с механизмами башни.

Сорок семь стражей, спавших двести лет в стенах и подвалах, ожидая своего часа. Пауки размером с крупную собаку, с лапами, способными цепляться за любую поверхность. Птицы с размахом крыльев больше человеческого роста и клювами, что могли пробить доску. Змеи толщиной в руку взрослого мужчины, гибкие и быстрые. Даже пара металлических тараканов величиной с кошку, что обнаружились на чердаке среди старого хлама.

– Что-то, что отвлечёт основные силы Совета от тюрьмы и заставит их бегать по городу, как угорелых, – продолжила я, открывая глаза и поворачиваясь к остальным.

– Что ты задумала? – настороженно спросила Тара, и по тому, как она отступила на шаг, я поняла, что выражение лица у меня не очень приятное.

Я улыбнулась, чувствуя, как губы растягиваются в оскале, больше похожем на звериный, чем на человеческое выражение радости.

– Кошмар, – сказала я негромко, но так, чтобы каждый услышал. – Я устрою им такой кошмар, о котором они будут вспоминать в холодном поту ещё много лет, рассказывая внукам страшные сказки на ночь.

Подготовка заняла больше времени, чем я рассчитывала, почти два с половиной часа вместо планируемого одного. Я сидела в подвале башни, окружённая механизмами со всех сторон, и методично активировала стражей одного за другим, вливая в них частички своей и без того истощённой силы. Процесс был долгим и выматывающим, каждый страж требовал внимания, настройки, проверки всех систем.

Пауки выползали из щелей в стенах, встряхивая латунными лапами и проверяя суставы после невероятно долгого сна. Сначала двигались неуверенно, словно заржавели за эти двести лет, но постепенно движения становились плавными, отточенными. Птицы спланировали с балок под потолком, расправляя медные крылья, что поблёскивали в свете ламп. Они кружили по подвалу, пробуя воздух, привыкая к полёту после стольких лет неподвижности. Змеи сползали по трубам, шипя и щёлкая стальными челюстями, проверяя, всё ли работает как надо.

Каждого я касалась руками, пропуская тонкую струйку силы сквозь серебристые линии на груди, создавая связь между нами, незримую нить. Это было проще, чем с башней, на порядок проще. Стражи были меньше, устроены не так сложно, требовали меньше энергии. Но даже с учётом этого к концу процесса я едва держалась в сознании, мир плыл перед глазами, и во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.

– Достаточно, хватит уже, – Тара силой оторвала мою руку от очередного паука, который только что начал шевелить лапами. – Больше ты просто не выдержишь, упадёшь в обморок и будешь валяться тут бесполезным грузом.

Я хотела спорить, открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле комком. Она была права, проклятье. Голова кружилась нещадно, перед глазами плыли разноцветные круги, во рту пересохло так, что говорить было мучительно больно.

– Сорок семь, – прохрипела я, с трудом выдавливая слова сквозь пересохшее горло. – Все сорок семь активны и готовы к работе.

– Армия, – пробормотал Хорт с придыханием, и в голосе звучало нескрываемое восхищение. – Настоящая армия, чтоб меня демоны взяли.

Грим обошёл стражей по кругу медленно, опираясь на палку и изучая каждого с придирчивостью ювелира, оценивающего драгоценный камень. Останавливался у особенно сложных экземпляров, проводил узловатыми пальцами по соединениям, качал головой в немом восхищении, бормотал что-то себе под нос.

– Прежний хозяин башни был гением, это не обсуждается, – констатировал он наконец, поворачиваясь ко мне. – Параноидальным гением, одержимым манией преследования, но всё же гением высочайшего класса. Каждый страж здесь, каждая тварь, это настоящее произведение искусства, шедевр техномагии.

– Искусство, которое сейчас пригодится нам как нельзя кстати, – я поднялась, цепляясь за край стола обеими руками и стараясь не упасть.

Ноги подгибались, но я заставила себя стоять ровно, не показывая слабости.

– Вот что они сделают, слушайте внимательно. Как только мы спустимся в канализацию и двинемся к тюрьме, стражи атакуют здание Совета Магов. Не тюрьму, заметьте, а именно Совет, их гнездо. Пауки полезут по стенам, вцепляясь лапами в каменную кладку. Птицы будут бить в окна, разбивая стёкла клювами. Змеи проникнут через дыры, где их никто не ждёт. Шуму поднимется столько, что хватит, чтобы поднять на ноги всех боевых магов в радиусе мили, а может, и дальше.

– И пока они будут ловить твоих механических тварей, бегая по городу с выпученными глазами, мы спокойно проберёмся в тюрьму через канализацию, – закончила Тара, и в голосе её послышалось одобрение. – Хитро придумано, ничего не скажешь.

– Жестоко, – поправил Грим, и улыбка сползла с его лица, уступая место грустному пониманию. – Стражи не вернутся, девочка. Магов слишком много, сил неравные. Они уничтожат их всех до единого, не оставив и винтика.

– Знаю, – я провела ладонью по голове ближайшего паука, чувствуя под пальцами холодный металл.

Но под этим металлом билось что-то похожее на жизнь. Не настоящую, конечно, не ту, что течёт в жилах живых существ. Механическую, искусственную, созданную моей силой. Но всё же жизнь, пусть и странную.

– Прости, – прошептала я, глядя в неподвижные стеклянные глаза паука. – Ты заслуживал лучшей участи, чем погибнуть в первом же бою, но у нас нет выбора.

Паук щёлкнул жвалами в ответ, непонятно, понял ли он мои слова, согласился ли с ними, или просто проверял механизмы перед боем. Я бы хотела верить, что понял.

– Когда начинаем? – спросил Хорт, затягивая на поясе ремень с инструментами и проверяя свой механический арбалет.

– Сейчас, – сказала я твёрдо. – Прямо сейчас, пока у меня ещё остались силы не свалиться в обморок.

Глава 18

Канализация Вингарда пахла именно так, как я и помнила – запах был настолько отвратительным, что хотелось зажать нос и больше никогда его не открывать. Сырость, гниль и что-то невероятно кислое, отчего глаза немедленно начали слезиться, а в горле запершило. Тара шла впереди нашей маленькой группы, держа над головой масляную лампу, что выхватывала из непроглядной темноты мокрые стены, поросшие толстым слоем плесени всех оттенков зелёного. Я плелась следом, стараясь не смотреть под ноги, потому что там плескалась жидкость, о составе которой думать вообще не хотелось.

За мной двигались Грим, опирающийся на палку обеими руками и морщившийся при каждом шаге по скользким камням. Хорт шёл рядом с ним, ругаясь вполголоса на каком-то древнем наречии, где через слово шли упоминания демонов, преисподней и прочих неприятных мест. Молчун замыкал шествие, бесшумный как призрак, его не было слышно вообще, будто он парил над водой, не касаясь её.

А впереди всех, метрах в двадцати, ползла улитка.

Я видела мир её металлическими глазами через латунный экран, что держала в руках, стараясь не уронить в воду. Раздвоенное изображение, немного размытое, но вполне чёткое. Механизм уверенно полз по тоннелю, словно точно знал куда идёт, огибал завалы из мусора и обломков кирпича, нырял в боковые ответвления, где становилось ещё темнее.

– Сколько ещё тащиться по этой вони? – прошипела Тара, поскользнувшись на чём-то скользком и едва удержав равновесие.

– Уже близко, совсем близко, – ответила я, вглядываясь в экран, где улитка делала очередной поворот. – Механизм уже под тюрьмой, ещё один поворот направо и…

Изображение вдруг дрогнуло, поплыло, потом стабилизировалось. Улитка замерла перед массивной железной решёткой, вмурованной в каменную стену так прочно, будто она росла там сто лет. За решёткой угадывалось помещение, определённо не тоннель, а настоящая комната с ровными стенами.

– Нашли, – выдохнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от облегчения. – Решётка. Толстая, прутья в палец толщиной, но улитка справится, я уверена.

Я мысленно отдала команду, представляя, что именно нужно сделать. На экране металлический механизм послушно приподнялся на дыбы, выставляя вперёд свои вращающиеся тёрки, что служили ему для перемалывания любых препятствий. Они вгрызлись в решётку с протяжным визгом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, и звук этот эхом прокатился по тоннелям, многократно усиливаясь. Искры посыпались дождём, освещая темноту вспышками, металл скрежетал, сопротивлялся изо всех сил, но медленно, миллиметр за миллиметром, поддавался неумолимым тёркам.

– Громко получается, слишком громко, – заметил Хорт, оглядываясь по сторонам с опаской. – Стража наверху услышит этот грохот.

– Стража сейчас занята совсем другим делом, – я переключилась на иной канал связи, тот, что вёл к стражам башни, которых я отправила в самоубийственную атаку.

Передо мной развернулась картина абсолютного хаоса, видимая глазами дюжины механизмов одновременно. Калейдоскоп образов складывался в безумную, сумбурную картину происходящего. Пауки карабкались по стенам здания Совета, цепляясь металлическими лапами за каждую выбоину в каменной кладке, за каждый выступ. Птицы пикировали на окна с пронзительным металлическим криком, разбивая толстое стекло медными клювами и врываясь внутрь. Змеи ползли по крыше, извиваясь между черепицей и настойчиво ища вентиляционные шахты, чтобы проникнуть туда, где их никто не ждёт.

А внизу, на широкой площади перед зданием Совета, творилось настоящее столпотворение. Люди бежали во все стороны, кричали от ужаса. Торговцы бросали свои лавки, не заботясь о товаре. Боевые маги выскакивали из дверей Совета, кто в полном облачении, кто наспех накинув мантию, выпуская заклинания направо и налево. Огненные шары взрывались на стенах, оставляя чёрные подпалины. Ледяные копья пронзали механические тела, застревая между шестерён. Молнии сжигали крылья птиц, заставляя их падать вниз камнем.

Стражи гибли один за другим, я чувствовала, как рвутся связи между нами. Но перед смертью каждый успевал нанести урон: разбить ещё одно драгоценное окно, поцарапать ещё одного высокомерного мага, посеять ещё чуть больше паники среди толпы. Это было жестоко и расточительно, но проклятье, это работало лучше, чем я могла надеяться.

– Решётка почти прорезана, ещё минута, – доложила я, закрывая связь со стражами.

Видеть их гибель было невыносимо больно, даже зная, что это абсолютно необходимо для успеха всей операции. Они заслуживали лучшей участи, но мы все делаем то, что должны.

Мы ускорили шаг, почти бежали по скользким камням, рискуя поскользнуться и грохнуться в эту вонючую жижу. Тара несколько раз едва удержала равновесие, Грим совсем отстал, тяжело дыша и хватая ртом воздух, но упрямый старик не сдавался, ковылял следом на своих старых ногах.

Поворот налево. Ещё один направо. Тоннель внезапно сузился так, что пришлось идти согнувшись почти пополам, и спина немедленно взвыла от боли. И вот впереди замерцал свет, совсем не похожий на тусклое пламя нашей лампы.

Холодный, магический свет, что просачивался сквозь дыру в стене, словно приглашая войти. Улитка закончила свою работу.

Мы подошли ближе, стараясь не шуметь. Решётка валялась на каменном полу тоннеля, аккуратно разрезанная на части, словно кто-то поработал гигантскими ножницами. За проломом открывалась узкая каменная камера с низким потолком, влажными стенами, поросшими мхом, и абсолютно пустая, без единого заключённого.

– Не та камера, – пробормотал Хорт разочарованно, заглядывая внутрь.

– Зато есть выход дальше, – я полезла в пролом первой, протискиваясь сквозь узкий проём.

Острые края резаного металла царапали спину сквозь рубаху, но я выбралась на ту сторону, неловко плюхнувшись на холодный каменный пол с негромким стуком.

Камера действительно пустовала, если не считать пары крыс, что шарахнулись в угол при моём появлении. Но в дальней стене виднелась массивная дверь, дубовая, окованная железными полосами, с замком размером почти с кулак. Настоящая тюремная дверь, за которой должны быть другие камеры.

Я приложила ухо к грубому дереву, прислушиваясь. Тишина, разве что где-то очень далеко слышались приглушённые голоса, лязг металла о металл и чьи-то стоны.

– Здесь, – прошептала я, отступая от двери.

Молчун уже протискивался следом, двигаясь с поразительной для его возраста ловкостью, извлекая из бездонного кармана свою чудесную отмычку. Приложил устройство к замку, осторожно ввёл тонкие щупы в личинку, повернул вращающуюся головку. Механизм затикал, словно крошечные часы, завибрировал, отдавая в руку, и ровно через минуту замок издал довольный щелчок, открываясь без всякого сопротивления.

Мы переглянулись молча, понимая друг друга без слов. Тара беззвучно выхватила нож из ножен на поясе. Хорт достал из-за пояса своё хитроумное устройство, похожее на миниатюрный арбалет, только со сложнейшим спусковым механизмом и магазином на несколько болтов. Грим крепче сжал свою палку обеими руками, видимо всерьёз собираясь использовать её как дубинку, если дело дойдёт до драки.

Я медленно толкнула дверь, и та беззвучно качнулась внутрь.

Коридор за ней тянулся длинным и узким, освещённый тусклыми магическими кристаллами, вставленными в ниши по обеим сторонам. Кристаллы мерцали неровным, больным светом, создавая причудливые тени на стенах. Вдоль коридора тянулись двери, множество дверей, каждая с маленьким зарешеченным окошком на уровне человеческих глаз для контроля за заключёнными.

И в самом конце коридора, повернувшись к нам спиной, стоял стражник в форме тюремной охраны.

Он пока не заметил наше появление, смотрел в противоположную сторону, туда, где находилась лестница, ведущая на верхние уровни. Оттуда доносились звуки: крики, топот множества ног, глухой грохот. Диверсия продолжала работать, отвлекая основные силы, и стражник явно не мог понять, что творится наверху.

Тара двинулась первой, бесшумно, как дикая кошка на охоте. Три осторожных шага. Пять. Десять. Стражник начал медленно оборачиваться, словно почувствовал что-то неладное, но опоздал на какую-то долю секунды. Орчанка прыгнула с места, обхватила его шею мускулистой рукой в железном захвате, одновременно зажимая рот второй ладонью, не давая издать ни звука. Стражник дёрнулся, попытался вырваться, но Тара была сильнее, гораздо сильнее. Она надавила на сонную артерию, перекрывая кровоток, и через несколько секунд тело обмякло в её руках.

Тара бережно, почти нежно опустила его на каменный пол, стараясь не производить лишнего шума. Быстрым движением сорвала с него пояс и связала руки за спиной, затем оторвала кусок от его же рубахи и заткнула рот импровизированным кляпом.

– Чисто пока, – прошептала она, вытирая вспотевшие руки о собственные штаны. – Проспит часок-другой, а когда очнётся, мы уже будем далеко.

Мы осторожно прошли вперёд по коридору, и я начала заглядывать в зарешеченные окошки дверей одну за другой, пытаясь разглядеть, кто находится внутри. Пусто. Снова пусто. Ещё одна пустая камера, только крысы шуршали в углу. А потом я увидела его, и сердце неожиданно болезненно сжалось в груди.

Сорен сидел на холодном полу своей камеры, прислонившись к влажной стене и, кажется, даже не замечая этой сырости. Голова была опущена на грудь, волосы растрепаны и грязны, слипшиеся от пота и крови. На лице виднелись свежие синяки всех оттенков от багрового до жёлто-зелёного, ссадины, рассечённая бровь. Руки скованы за спиной тяжёлыми железными кандалами, от которых исходило слабое, но отчётливое красноватое свечение. Антимагические оковы, блокирующие любое использование силы.

– Молчун, быстрее!

Старик уже стоял рядом, словно материализовался из воздуха, прикладывая свою чудесную отмычку к замку. Привычное тиканье, вибрация, передающаяся в руку. Долгий, мучительно долгий щелчок.

Дверь распахнулась с протяжным скрипом петель, и я буквально ввалилась внутрь тесной камеры, едва не упав на колени.

– Сорен!

Он поднял голову так медленно, словно она весила тонну, с видимым трудом фокусируя взгляд. Глаза были красными от недосыпания и побоев, опухшими, но в них на мгновение вспыхнуло узнавание, сменившееся полным недоверием.

– Мей? – голос звучал хрипло, сорванно, словно он кричал часами напролёт. – Ты… как ты… это невозможно…

– Потом всё объясню, сейчас не время для разговоров, – я опустилась рядом с ним на колени, не обращая внимания на грязный пол, быстро осматривая кандалы на его руках.

Железо впилось в запястья так сильно, что кожа вокруг была стёрта до мяса, кровоточила, покрылась запёкшейся коркой.

– Молчун, можешь открыть эту проклятую штуку?

Старик молча, как всегда, взялся за привычную работу, но на этот раз отмычка не помогла, антимагические замки устроены совсем иначе. Но как оказалось, у него был припасён и другой инструмент для таких случаев. Тонкая металлическая проволока с крючком на самом конце, похожая на медицинский зонд. Он методично ковырялся в хитром механизме кандалов, сопя от натуги и что-то бормоча себе под нос на непонятном языке.

– Элара, – вдруг пробормотал Сорен, глядя на меня затуманенным взглядом. – Её держат отдельно… в дальнем крыле тюрьмы, на третьем уровне. Вместе с остальными схваченными техномагами, человек пятнадцать, может, больше. Камеры под усиленной магической охраной, два стражника у каждой двери.

– Мы вытащим их всех, – пообещала я, хотя понятия не имела, как это сделать практически.

Кандалы наконец-то щёлкнули, разжимаясь и падая на пол с глухим стуком. Сорен застонал от боли, когда кровь хлынула к затёкшим рукам, начал осторожно потирать изуродованные запястья, где металл врезался в живую плоть, оставляя глубокие кровавые борозды.

– Можешь идти самостоятельно? – спросила Тара, уже подхватывая его под руку и помогая подняться.

– Могу попробовать, – он попытался встать на ноги, оттолкнувшись от стены, но те сразу подломились.

Тара молниеносно подхватила его, не дав упасть, перебросила его руку себе на плечи, принимая на себя большую часть веса.

– Дальнее крыло, третий уровень, говоришь? – уточнила я, выглядывая из камеры в коридор и проверяя, не идёт ли кто. – Где конкретно?

– Наверх по лестнице, – Сорен кивнул подбородком в сторону каменных ступеней в конце коридора. – Два пролёта вверх, потом направо, но там охрана, много охраны…

Его слова заглушил внезапный грохот откуда-то сверху, такой громкий, что даже стены задрожали. Потом раздались крики, множество голосов, орущих вразнобой. Чьи-то отрывистые команды, звучащие как военные приказы. Топот множества ног, бегущих в разные стороны.

– Они поняли, что происходит что-то не так, – выдохнул Хорт, инстинктивно хватаясь за рукоять своего арбалета.

Я закрыла глаза на мгновение, проваливаясь в связь со стражами башни. Картина оказалась печальной: их осталось меньше половины, связи рвались одна за другой, как перетёртые струны.

– Нужно спешить, – сказала я, открывая глаза и глядя на измождённое лицо Сорена. – Надо забрать сразу всех, одним заходом, потому что второго шанса у нас просто не будет.

Потолок над нами внезапно загрохотал. Голоса приближались с угрожающей быстротой, становились отчётливее, и я различала уже отдельные слова команд.

– Бежим наверх, сейчас же!

Мы рванулись к лестнице, не особо заботясь о скрытности. Из-за поворота ступеней внезапно вынырнул боевой маг в церемониальной чёрной мантии с серебряным шитьём по краям, явно из приближённых кого-то важного. Он увидел нас и замер на долю секунды. Потом глаза его расширились одновременно от шока и ярости, руки вспыхнули ярким пламенем, складываясь в жест заклинания.

Хорт среагировал первым. Его механический арбалет издал характерный глухой щелчок спускового механизма, выпуская короткий стальной болт, что просвистел в воздухе почти неслышно. Маг попытался среагировать, дёрнулся в сторону инстинктивно, но его движения были слишком медленными по сравнению со скоростью металла. Болт вошёл ему в плечо по самое оперение, прошив и дорогую мантию, и плоть под ней насквозь. Маг вскрикнул, выронил заклинание, которое рассыпалось безобидными искрами на каменном полу, и начал оседать на ступени, хватаясь за перила здоровой рукой.

Мы перемахнули через него, даже не притормаживая, взлетая по ступеням лестницы с той скоростью, на какую только были способны наши тела. Первый пролёт пролетел в каком-то тумане. Второй давался труднее, лёгкие горели, требуя воздуха. Тара практически волокла Сорена за собой, взвалив его руку себе на плечи и придерживая за пояс. Грим задыхался страшно, хватаясь костлявыми руками за каменные перила и втягивая воздух со свистом, но упрямый старик не сдавался и не просил остановиться.

Третий уровень встретил нас коридором, похожим на тот, что был внизу, но заметно шире, с более массивными дубовыми дверями, окованными железом. У каждой двери застыли по два стражника в полном вооружении, именно как предупреждал Сорен. Они медленно обернулись на звук наших шагов, увидели нашу странную компанию, и руки их потянулись к оружию на поясах почти синхронно.

Молчун оказался быстрее их всех вместе взятых. Его рука метнулась к поясу и выхватила оттуда сразу три небольших устройства, похожих на металлические шары. Он швырнул их в гущу стражников, даже не особо целясь, просто распределяя по коридору. Устройства взорвались практически одновременно ослепительным светом и густыми клубами едкого дыма, что немедленно заполнил весь коридор. Стражники заорали, зажимая ослеплённые глаза ладонями, натыкаясь друг на друга и на стены, превратившись из грозной охраны в беспомощную толпу.